А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Земли Хайтаны" (страница 24)

   – Да, я признаю выгоду большого поселения. Но не понимаю, к чему ты завел этот разговор?
   – Так ведь все очень просто: у нас сейчас огромный поселок, это всех устраивает. Но дело в том, что живем мы в ситуации, где невозможно сходить в супермаркет и купить все необходимое. Всю эту толпу надо кормить, и кормить досыта. Рыба – это хорошо, но исключительно на ней жить нельзя. Волей-неволей приходится засевать поля и задумываться об обзаведении домашним скотом. Разместить такое хозяйство на острове не получится. Чтобы получить одну буханку хлеба, надо засеять несколько квадратных метров пшеницей или рожью. Будем считать, что два, хотя цифра наверняка занижена: местные злаки уступают земным в урожайности. Два умножаем на пятьсот – и получаем тысячу квадратных метров, именно столько надо, чтобы вручить по буханке каждому. А по десять буханок будет целый гектар плюс овощи и крупы. В общем, для минимального снабжения такой оравы потребуется гектаров десять – пятнадцать пахотных земель. Можно ли найти столько на островах? Естественно, нет: большая часть их площади покрыта слабо задернованными песчаными наносами, заболоченными участками, скальными выходами. Участков с плодородной почвой очень мало, да и пастбищ нет: одни кустарники, леса и плавни. Нет, даже пару сотен человек прокормить там получится с огромным трудом. Конечно, протянуть на рыбе можно, но только временно. Сомневаюсь, что такая диета пойдет на пользу.
   Олег замолчал, никто из гостей не стал комментировать его слова. Все прекрасно понимали его правоту – он ничуть не сгущал краски. Рацион жителей поселка более чем на девяносто процентов состоял из рыбы, а остальное приходилось на раков и моллюсков. Съедобные корни лишь разбавляли уху – много их не нако-пать, а мяса было очень мало. Когда Олег ушел в рейд, охотничий лагерь свернули из-за нехватки мужчин, но, работай он по-прежнему, это бы изменило немногое: на полтысячи человек дичи не набьешь. Да и мало ее стало в округе, приходилось совершать далекие рейды в места, где животные еще не сталкивались с прожорливыми пришельцами. Олег когда-то слышал, что вся территория Франции может прокормить всего-навсего двадцать пять тысяч человек, если они будут снабжать себя только с помощью охоты и собирательства. Он не знал, насколько правдивы эти цифры, но понимал: они близки к истине. И прекрасно помнил, что дикари, живущие первобытно-общинным строем, не зная земледелия и скотоводства, никогда не устраивали столь больших поселений – это невыгодно. Каждое племя контролировало небольшую территорию, за которую выходить не стоило: дальние охотничьи походы требуют слишком много усилий, и это было рискованно. Можно, разумеется, вести кочевой образ жизни: уничтожив дичь в одном месте, передвигаться на следующее, но такой путь ущербен: на новых территориях могут оказаться свои хозяева.
   Первым молчание нарушил нетерпеливый Руслан:
   – Я так понял, ты полностью согласен с решением Добрыни о переезде?
   – А почему Добрыни? – удивился Олег. – Насколько я понимаю, это постановило собрание всех жителей.
   – Цирк это был, а не собрание, – недовольно произнес Алик. – Очень многие возражали, я в том числе. Но Добрыня слюной изошел, а на своем настоял. Одно не пойму: зачем было полностью бросать поселок? Отличная крепость: уж кузню и металлургов смело можно было оставлять.
   – А смысл? – возразил Олег. – Опять руду таскать черт знает откуда? Здесь она вон сразу за горкой, приходи и бери. И лесу видимо-невидимо, угля можно нажечь десятки тонн. Да и вообще, для кузнечного дела и металлургии условия тут идеальные. Добрыня дал добро на строительство водяной мельницы: с ее помощью мы соорудим отличный главный молот, больше не придется вручную крутить вороток. И мехи качать река будет, представляешь, сколько человек освободится? Да и надежнее все это: вал не остановится, чтобы высморкаться или в туалет сбегать.
   – Ты серьезно? – заинтересовался Алик.
   – Вполне. Здесь как раз можно разойтись на всю катушку. Это тебе не остров, где подобное сооружение невозможно. Сам понимаешь, что Фреону не запрудить, а ветряная мельница круглосуточно работать не сможет. Вот перед вашим приходом я начал чертежи набрасывать.
   Олег подвинул кузнецу несколько кусков коры. Тот, позабыв про «большую политику», принялся с интересом изучать наброски. Руслан, поняв, что один из оппозиционеров явно склоняется на сторону существующей власти, поморщился:
   – Ты хоть о чем-нибудь, кроме своей кузни, думаешь?
   – А как же! – охотно отозвался Алик. – Еще как думаю, к тому же о двух вещах сразу – о бабах и выпивке.
   Олег не выдержал, улыбнулся. Руслан, уже понимая, что вряд ли найдет у него понимание, скорее по инерции, чем сознательно поспешил приоткрыть карты:
   – Мы тут посовещались и решили, что надо маленько менять порядки. Слишком много висит на Добрыне, не справляется он. Надо изменять управление. Да и устав этот… не по-русски как-то…
   – И как же? – хмыкнул Олег. – По мне, так все нормально. Нас не так много, единоличная власть лучший выход. Примитивная и действенная средневековая схема, когда все подчинено сеньору. Не вижу смысла ее менять, ведь она в подобных условиях оптимальна.
   Вопрос с уставом был больным: в свое время его приняли в отсутствие Олега, он как раз ушел в плавание на юг. В общине постепенно нарастали противоречия: металлурги и кузнецы считали, что они вкалывают больше всех, не получая за это особых благ. По их мнению, охотники получали столько же, прогуливаясь на свежем воздухе. Возникали все новые и новые обиды, множились упреки. Наладить в столь малом обществе товарно-денежные отношения было невозможно, и Добрыня поступил просто – скомбинировал систему оплаты старательских артелей с колхозными порядками. Каждая работа была оценена по затрачиваемым усилиям и комфортности – за единицу труда давали некие виртуальные очки. Наибольшее количество получали металлурги, кузнецы и люди, участвующие в опасных путешествиях и военных походах.
   Получая централизованный паек, часть очков теряешь, часть снимают, предоставляя постоянный дом, разве что ты ухитришься возвести его самостоятельно, от стадии рубки деревьев до самого последнего удара молотка. В конце месяца остаток очков можно было обменять на куски железа, а уже на них приобрести дополнительную еду либо вещи, привезенные Олегом из южных стран. Кроме того, не возбранялось сходить к Кругову: раз в две недели там действовала ярмарка, на которую собирался народ со всей округи, принося то, кто чем богат. Железо брали очень охотно.
   Система была не слишком эффективной и в голодный период почти не работала, однако кое-как регулировала жизнь общины. Без нее все основывалось на простой принудиловке. Да и с ней хватало жестких решений – те из людей, кто, лодырничая, не отрабатывал свою пайку, из поселка изгонялись. Многие считали себя обделенными, крича, что их труд низко оплачивается, другие сетовали на наказания за провинности, из-за чего лишались очков. Понятно было, что долго такое положение вещей не продлится. Пока что противоречия приглушались опасностями и неустроенностью, но бесконечно подобная помесь военного коммунизма с социализмом действовать не сможет, это понимали многие.
   В общем, врагов Добрыня завел немало, но ничуть не волновался и упрямо совершенствовал свою систему, что нравилось далеко не всем. Любителей рассуждать об устройстве общества на Руси всегда хватало, так что идею вождя критиковали на каждом углу. Однако Олега в эти свары не втягивали – это был первый раз.
   – Я не говорю о том, что надо скинуть Добрыню, – поспешно произнес Руслан. – Но, с другой стороны, на него слишком много навалилось. Почему бы не создать совет из нескольких наиболее грамотных и уважаемых мужиков?
   – Так ведь подобное уже есть, – удивился Олег. – Раз в неделю собирается большое совещание, на нем присутствуют от десяти до двадцати человек. Кроме того, почти ежедневно проводятся текущие планерки, где обсуждают сиюминутные проблемы. А по особо важным вопросам вообще общий сбор трубят, как тогда, перед переселением.
   – Да, но все это стихийно. Добрыня приглашает на эти совещания кого захочет, никакого порядка при этом нет.
   – Бред! – отмахнулся Олег. – Туда может прийти любой человек, у которого есть что сказать, а руководители производственных объектов являются в обязательном порядке. Вон Алик там постоянно сидит как главный кузнец. Так что, по-моему, как раз все нормально. Чем должен заниматься этот твой совет?
   – Ну-у… Обсуждением долгосрочных вопросов, вынесением по ним своих мнений, обязательных для исполнения. Добрыня не будет слепо тыкаться при появлении новых проблем, мы сообща определим самый эффективный метод их решения.
   – Понятно, – усмехнулся Олег. – Что-то вроде сборища болтунов, которые ни за что не отвечают, но при этом власти у них столько, что могут приказать вождю. Позиция удобная: ведь можно трубить о своих задумках, призванных улучшить нашу жизнь, и не думать о реальности их исполнения. Зачем? Ведь есть Добрыня, вот пусть хоть расшибется, но сделает, в противном случае можно его обвинить в игнорировании интересов жителей. В таком совете я не вижу ни малейшего смысла. Сам Добрыня сейчас практически ничего не придумывает. Он слушает наши мнения, видит проблемы и принимает оптимальные, по его мнению, решения. Если кто с ними не согласен, то спокойно может оспорить. Избран вождь всеобщим голосованием, своей властью не злоупотребляет, люди им довольны. Громоздить бюрократический аппарат, существующий исключительно сам для себя, смысла нет. Руслан, с тобой мне все понятно: на Земле ты был госчиновником среднего пошиба, одним из винтиков бюрократической машины и никак не свыкнешься с мыслью, что все это осталось в прошлом. Но от тебя, Алик, таких разговоров не ждал. Ну зачем тебе звание члена совета почтеннейших старейшин Бананового острова? А?
   Кузнец оторвался от созерцания кусков исписанной коры, неловко заерзал на месте:
   – Да мне ничего и не надо. Просто Добрыня слишком много на себя берет.
   – Ну так скажи ему прямо в лицо, а не шушукайся по углам. До этого момента ты вызывал у меня гораздо большее уважение. Возьми и поставь вопрос ребром на первом же совещании или даже на планерке.
   – Да ну его, – отмахнулся кузнец. – Пусть что угодно творит, лишь бы мне палки в колеса не ставил. Мы целую зиму с кузней корячились, а потом пришлось все бросить в один день.
   – Но ты же сам понимаешь, что здесь работать будет лучше, появляются новые возможности.
   – Да я теперь и не спорю. Просто как-то не задумывался до сих пор…
   – Отец Николай, а вы? Вам этот совет нужен не больше, чем в миске дырка. Не сомневайтесь, там будут одни атеисты, разве что с собой удастся протащить кого-нибудь из верующих, но все равно особой роли это не сыграет.
   Священник, до этого момента не проронивший ни слова, вздохнул:
   – Да понимаю я. Только некрасиво это. Есть у нас верующие, и немало, но даже часовенку не дают построить. Понятно, не хватает людей, но ведь я много и не просил. Верующие согласны работать в личное время, по вечерам, только разрешение надо. Мы часовенку за неделю-другую поставим, не в ущерб остальным.
   – Без ущерба не получится, – возразил Олег. – Люди работают по четырнадцать – шестнадцать часов в сутки, а потом им придется еще час-другой вкалывать на возведении часовни. После таких нагрузок работники из них никудышные, и на ответственное дело не поставишь: задремлют на стене – да и грохнутся вниз. Вот и пойдут травмы да смерти. К чему спешка? Вера – это не здания церквей, истинно верующий не имеет ничего против, если служба проходит под открытым небом. Первые христиане вообще в катакомбах свои ритуалы проводили. А когда покончим с этой спешкой, то не часовню, а здоровенный храм соорудим. Не сомневайтесь, обязательно сделаем. Дело даже не в религии – это определенный символ благополучия и напоминание о нашем происхождении. Сами знаете, ведь на ваши службы ходят не только верующие. По сути, у нас и ходить-то некуда: театры и рестораны остались на Земле.
   Дверь распахнулась, на пороге выросла Аня. С удивлением осмотрев собравшуюся компанию, она вопросительно уставилась на Олега. Тот невозмутимо произнес:
   – Вот и хозяйка пожаловала. Проходи, чего встала?
   – Я вам не помешаю? – уточнила Аня.
   – Не помешаешь, – заявил отец Николай, поднимаясь. – Мы уже уходим.
   Руслан, бросив на Олега разочарованно-осуждающий взгляд, первым прошел на улицу, едва протиснувшись в дверной проем. За ним поспешил священник. Алик, неловко переминаясь, попросил:
   – Ты не покажешь мне чертежи, когда закончишь?
   – Обязательно. Без тебя я вообще не закончу: многое придется уточнить, и на местности мы с тобой глянем.
   Обрадованный кузнец выскочил, позабыв захлопнуть за собой дверь.
   – Все будто пещерные, – недовольно прикрикнула Аня ему вслед и, прикрыв вход в жилище, сообщила: – Сегодня меня первый раз попытался комар укусить.
   – Выбрал самую вкусную добычу, – улыбнулся Олег.
   – Лето скоро, комаров здесь немало будет.
   – Нет, здесь их будет не больше, чем на острове. Плавней поблизости нет: до ближайших километра полтора, а далеко от своих рассадников они не улетают. Я летом здесь бывал, вместе с Ритой, искали железную руду. Полчищ комаров не было, а вот пониже, в лесу, их хватало.
   – Я помню ваши походы, – кивнула Аня и нахмурилась. – До сих пор без ревности вспомнить не могу. Ты бродил с этой красавицей по нескольку дней, а я сидела на вышке, высматривала тебя во все глаза и кусала губы.
   – Ревнивая львица, – едва не смеясь, ответил Олег. – Ничего, мне как раз такие нравятся.
   – Отравлю мухоморами! И вообще, не уклоняйся от темы! Честно признайся, что у тебя было с Ритой?
   – Сто раз тебе рассказывал, что ничего. И вообще, красивой ее назвать трудно.
   – Не знаю, по мне – очень даже симпатичная.
   – Ты не мужчина, чтобы судить о таких вещах. Она отличный товарищ и великолепный боец, пожалуй, лучший, кто у нас есть, если не считать арков. Ее навыки в наших условиях просто бесценны. Но как женщина мне она безразлична. Я всегда был равнодушен к подобным амазонкам: по мне, красивая девушка не может быть столь мускулистой и настолько хладнокровной, что, не моргнув глазом, способна перерезать глотку кролику или выпустить стрелу в человека. Так что твоя ревность беспочвенна.
   – С трудом верится, – непреклонно произнесла Аня. – Такой бабник, как ты, должен кидаться на все, что носит юбку.
   – Навет! И нелогично: ведь, кроме как на тебя, я ни на кого не кидался. Какой же я после этого бабник? И вообще, Рита носит брюки, в юбке я ее никогда не видел.
   – Естественно! У нее ведь ноги кривые. Все равно подозрительно: ты с ней наедине по нескольку дней бывал. И хочешь сказать, что относился к ней просто как к товарищу? Мужчинам нелегко обходиться без женщин, а тут она под боком.
   – Странно, почему ты только сейчас это припомнила. И вообще, я только что целых две недели без женских ласк обходился – и ничего, не умер. Так что не такой уж я сексуальный маньяк, как ты себе вообразила.
   – Не оправдывайся! Ты еще расскажи, что прошлым летом шел со мной несколько дней, когда мы сбежали от ваксов, и пальцем не тронул!
   – Я помню, – кивнул Олег и озадаченно добавил – Но ведь действительно не тронул.
   – Зато все глаза обмозолил, разглядывая мои ноги.
   – Знаешь, у меня такое смутное ощущение, что весь этот разговор затеян с одной-единственной целью – напомнить, что я две недели обходился без женской ласки. Милая, не волнуйся, я это прекрасно помню и немедленно наверстаю.
   – Самоуверенный мужлан!
   – Что ты, я самый ласковый мужчина на свете. Обрати внимание, я даже побрился и зубы почистил. Все только ради тебя. Ну иди ко мне, хватит ломать комедию.

   Остановившись, Олег повел рукой:
   – Вот прямо здесь разместим мехи, получится под самым валом, на одном уровне, так что мудрить с передачами не придется.
   – Высоковато… – усомнился Алик.
   – Нормально. Ты учти, что уровень в реке поднимется на два метра плюс высота колеса. Так что вал будет проходить примерно в метре от земли.
   – Ты слишком много на него вешаешь: от одного колеса будут работать мехи кузницы и металлургической печи, мельница и механический молот. Ты уверен, что не ошибся в расчетах? А вдруг не потянет?
   – Должно потянуть. Вода – великая сила… Хотя ты прав, расчеты у меня дилетантские. Но на этот случай мы и усложняем кинематику. Каждый агрегат можно будет включать в цепь и отключать без полной остановки машины.
   – Как бы не рассыпалась эта твоя «кинематика», – скептически произнес кузнец. – Все из дерева, начиная от вала до последней шестеренки.
   – Ты сможешь сделать все детали из железа?
   – Издеваешься? Да одного металла потребуется столько, что мы несколько месяцев будем выплавлять. И как, по-твоему, можно выковать шестеренку диаметром полтора метра?
   – Ну… можно отлить из чугуна, он относительно легкоплавкий.
   – Ты разбираешься в литье?
   – Нет, конечно, разве что смутное представление имею.
   – Вот и я не разбираюсь. И никто не разбирается. Мы даже наковальни с трудом отливаем, а потом подолгу дорабатываем вручную. Нам еще учиться и учиться.
   – Это я как раз понимаю, вот и приходится останавливаться на дереве. В наших условиях альтернативы ему нет.
   – Ненадежно…
   – Естественно. Но пусть этот агрегат придется ремонтировать каждую неделю, все равно он себя сто раз окупит. У тебя в кузнице постоянно два человека качают мехи, а один из клотов вращает ворот механического молота. И это при том, что они частенько отвлекаются, да и мехи там… сам понимаешь… Плюс металлургам подспорье.
   – Да все выгоды я и без тебя понимаю, главные сомнения у меня вызывает само место.
   – А чем оно тебе не нравится?
   – От поселка почти километр, далековато все же.
   – Так в этом тоже свои плюсы: люди теперь не будут в дыму задыхаться. Твое хозяйство чистоте воздуха как-то не способствует.
   – Меня волнует вопрос безопасности. Ваксы притихли, но не думаю, что это будет продолжаться вечно. Карательный рейд их утихомирил, но не навсегда. А хайты? Любая банда, подойдя ночью, легко пустит на ветер все наше хозяйство.
   – Этот вопрос решить несложно. Поставим здесь парочку каменных башен и обнесем всю территорию стеной. Несколько дозорных легко отобьются от набега маленькой банды, а в случае серьезной заварушки поставим приличный гарнизон.
   – Ты представляешь, сколько работать тогда придется?
   – Не дурак. Сделаем, не переживай: не за неделю, не за месяц, но обязательно сделаем.
   – Вот сука! Глянь на него, будто слушает! – невпопад произнес кузнец.
   Обернувшись, Олег увидел, что из еле заметной норки вылез крупный суслик. Сев столбиком, он уставился в сторону людей, шевеля ушками. Вид у него при этом был столь серьезный, что создавалось впечатление, будто зверек и впрямь прислушивается к разговору.
   – Он наверняка все прекрасно понял и теперь слиняет отсюда, покуда стройка не началась, – усмехнулся Олег.
   Позади послышался свист, обернувшись, «проектировщики» увидели бегущего к ним подростка. Тот еще издалека закричал:
   – Вас Добрыня зовет! Срочно!
   – А в чем срочность-то? – лениво поинтересовался кузнец.
   – Хайты! – коротко ответил паренек.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация