А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снова домой" (страница 5)

   3

   Мадлен опустила яркие пакеты с названиями дорогих магазинов на старую скрипучую скамью и села.
   Соленый ветерок ласкал кожу лица, мягко трепал ей волосы. Темно-зеленая вода медленно, волна за волной, накатывала на испещренные заклепками сваи, вокруг которых образовывалась легкая воздушная пена. Скамейка под Мадлен скрипела и при каждом набеге волны чуть качалась.
   – Привет, мама, – сказала она, и ее негромкий голос слился с шепотом ветра, проникавшего сквозь ветхие доски мола.
   Казалось, море смотрит на Мадлен в ожидании чего-то.
   Мадлен хотелось почувствовать здесь близость матери: здесь, в единственном на всей земле месте, где это было возможно, – но, увы, очень непросто было восстановить связь, порвавшуюся много лет тому назад. Вопреки всему Мадлен старалась: в первое воскресенье каждого месяца она приходила сюда и разговаривала с женщиной, которая могла бы совсем иначе сформировать ее жизнь.
   Впервые Мадлен пришла сюда, когда ей было шесть лет. Тоненькая как тростинка, с некрасивым лицом девочка, одетая как куколка. Она сидела на берегу, тесно сдвинув ножки в черных ботиночках, ее черное платьице трепал ветер. Прах ее матери покоился на гладкой поверхности моря…
   Она закрыла глаза, отдавшись потоку воспоминаний. Только они одни у нее и остались. Отец, стоявший тогда рядом с ней на самом краю пристани, не обращал внимания на резкие порывы ветра. Щеки от холода покраснели. Тогда отец казался ей таким огромным и сильным – голос у него был как сирена, подающая сигналы кораблям во время тумана. Глаза, правда, никогда не смотрели на дочь.
   «Не плачь, девочка моя. Этим ее уже не вернешь».
   Мадлен сделала, как он говорил: она всегда слушалась отца. Сдержала себя и вытерла слезы. Море перед ее глазами стало расплывчатым голубым пятном. Оно теперь приняло то, что осталось от ее матери.
   Прошло много лет, прежде чем она смогла вновь прийти на это место. И как только Мадлен первый раз после долгого перерыва вернулась сюда, она поняла, что не может без этого жить.
   Сумки зашуршали от ветра, напомнив ей, зачем она пришла. Мадлен заговорила, обращаясь к матери.
   – Завтра день рождения Лины, – сказала она тихо.
   Ветер подхватил и унес ее слова. После тяжелого рабочего дня Мадлен долго ходила по магазинам: тщательно выбирала каждый подарок, надеясь, что он понравится дочери. Она очень хотела наладить отношения с Линой. Надеялась склеить их разбитую когда-то дружбу – дружбу матери и дочери.
   Мадлен мечтала о том, чтобы завтрашний праздник ознаменовал новую эру в их жизни: слишком далеко они успели отойти друг от друга. Но с чего начать сближение?..
   Именно с этим вопросом она и пришла к своей покойной матери: как люди, которым полагается любить друг друга, могут восстановить порванную связь? Как сделать так, чтобы как по мановению волшебной палочки исправились все ошибки и забылись все обиды?
   Помоги мне найти выход, мамочка.
   Она подняла голову и замерла, не сводя глаз со сверкающей поверхности воды. Как обычно, никакого ответа. Молчание. Только глухой шум моря, только мерные удары волн. Ветер набирал силу, отчего набегающие волны все сильнее бились о пристань. Над головой стремительно пронеслась и спикировала на воду чайка.
   – Так и знал, что найду тебя здесь.
   У Фрэнсиса Демарко был приятный голос. Ей следовало бы догадаться, что он найдет ее тут. Улыбнувшись, Мадлен обернулась.
   Он стоял у нее за спиной. Высокий, стройный, с длинными руками, опущенными вдоль тела. Он выглядел несколько смущенным, впрочем, как и всегда. На нем была сутана – одеяние священника, – которая контрастировала с бледной кожей Фрэнсиса. Светлые волосы цвета спелой ржи растрепал ветер.
   Сердце Мадлен болезненно сжалось при виде его. Фрэнсис в упор смотрел на нее, и его выразительные глаза светились напряженным ожиданием, губы готовы были сложиться в улыбку.
   – Привет, Фрэнсис, – сказала она.
   Он с готовностью улыбнулся ей совсем еще мальчишеской улыбкой, и лицо у него просияло от радости. Для взрослого человека он был поразительно наивен.
   – Сегодня утром тебя не было в церкви, я уже успел соскучиться.
   Мадлен улыбнулась: это была их старая шутка.
   – Я молилась в операционной. А потом еще в отделе косметики в «Нордстроме».
   Фрэнсис приблизился, громко стуча каблуками по обветшалым доскам. Хрустнув коленями, он сел рядом с Мадлен и устремил взгляд в морскую даль.
   – Ну как, на этот раз она ответила?
   Задай этот вопрос кто-нибудь другой, Мадлен бы смешалась, однако в его устах эти слова прозвучали вполне естественно. Фрэнсис знал Мадлен лучше, чем кто-либо другой в целом мире. Вздохнув, она подвинулась поближе к нему и вложила свою руку в его.
   Он был для нее единственной опорой много лет. Ее лучшим другом. Силу, которую Мадлен не могла найти в собственной душе, она всегда черпала в душе Фрэнсиса.
   – Нет, ничего.
   – Итак, ты все приготовила для завтрашнего праздника? Судя по сумкам, ты скупила не только весь «Норди», но и «Тауэр рекордз».
   Она рассмеялась, чувствуя, как сразу поднялось настроение. Давно уже с Мадлен такого не было.
   – Я стала настоящей матерью-одиночкой, страдающей от непонимания и невозможности установить контакт с собственной дочерью-подростком. Только и могу, что покупать и покупать ей все подряд.
   Они помолчали. Мадлен смотрела на море, слушала его шум и ощущала мощные, размеренные удары волн.
   Когда Фрэнсис наконец заговорил, его голос зазвучал так тихо и спокойно, что сначала Мадлен не могла расслышать слов.
   – …старая миссис Фиорелли. Чувствует себя далеко не лучшим образом.
   Мадлен пожала его руку:
   – Очень жаль, Фрэнсис, мне правда очень жаль. Я знаю, как ты переживаешь за нее.
   После долгой паузы он заговорил опять:
   – Да. Нужно будет пойти навестить ее.
   Мадлен взглянула на него и с удивлением увидела, как погрустнело его лицо. Она опустила глаза, взглянула на свою ладонь, потом провела ею по щеке Фрэнсиса.
   – Что случилось, дорогой?
   Он пригладил рукой свои светлые волосы. Мадлен ожидала, что он рассмеется, скажет, что у него все в полном порядке, но он оставался необычно притихшим. И как-то по-новому, испытующе смотрел на нее.
   – Фрэнсис?
   Он чуть подался вперед. При этом не отрываясь смотрел ей прямо в глаза. У Мадлен отчего-то сильно забилось сердце.
   Прежде чем она успела сказать хоть слово, лицо Фрэнсиса изменилось, сделалось прежним, привычным.
   – Да так, ничего, Мэдди-девочка. Абсолютно ничего.
   У Мадлен возникло чувство – ну не сумасшествие ли? – словно она только что, сама того не ведая, в чем-то подвела Фрэнсиса.
   – Фрэнсис, ты же знаешь: если что случится, я всегда с радостью тебе помогу. Только скажи.
   – Знаю, – сказал он, улыбаясь мягкой, чуточку печальной улыбкой. – Это я знаю.
* * *
   Лина соскочила с жесткого сиденья своего спортивного велосипеда с десятью скоростями и выставила опору. Легкий велосипед стоял, чуть накренившись влево. Она стащила с головы шлем и тряхнула по-мальчишески коротко стриженной головой. Взъерошила волосы, чтобы они выглядели как можно более неряшливо.
   Мать ее новую прическу, разумеется, не одобрила. «Ну совсем как у Билли Айдола, Лина. Неужели ты и вправду хочешь выглядеть как этот ужасный Билли Айдол?!»
   По правде говоря, мамаша, даже если б и захотела, не смогла выдумать лучшего комплимента своей дочери. Кроме того, сегодня был едва ли не самый подходящий день, чтобы выглядеть именно как Билли Айдол.
   Сегодня Лине исполнялось шестнадцать лет, и она приготовила матери не слишком приятный сюрприз. А вот ей будет приятно преподнести этот сюрприз!
   По совести говоря, был только один подарок, который Лине действительно хотелось сегодня получить, но она знала, что стоит ей только заикнуться об этом, как может начаться целая буря.
   Лина сунула руку во внутренний карман своей кожаной байкерской куртки и вытащила смятую пачку «Мальборо лайтс». Глубоко затянувшись, закурила. В легких сразу закололо, и Лина закашлялась. Все равно: стоило курить именно сейчас.
   Мать просто выходила из себя, если от дочери пахло табаком.
   Улыбнувшись своим мыслям, Лина ленивой походочкой пошла по выложенной кирпичом дорожке через ухоженный дворик перед белым, сельского вида домом с большим крыльцом. Дом стоял обособленно, в самом конце улицы. Когда-то вокруг него был участок в сотню акров, да и сам дом принадлежал какому-то фермеру. Теперь же он был просто одним из старомодных домов, замыкавших ряд стандартных коттеджей. Росшие вокруг кусты и деревья, как всегда, находились в идеальном порядке: были аккуратно подстрижены. Так же аккуратно была скошена и трава на лужайке. Цветочные горшки, раскрашенные в желтый, красный и коричневый цвета стояли на каждой ступеньке крыльца.
   Все вокруг выглядело идеально, как на картинке. Единственное, что не соответствовало картине, – это пыльный «фольксваген» отца Фрэнсиса, небрежно оставленный посредине подъездной дорожки. На ржавом переднем крыле Лина заметила свежую вмятину и вскользь подумала, чью же машину на этот раз задел священник.
   Поднимаясь на крыльцо, она чуть замешкалась и еще раз взъерошила волосы. Она отлично понимала, что выглядит сейчас на редкость отвратительно, как самая что ни на есть последняя дешевка, – но именно этого ей и было надо сегодня. В правом ухе висели три серьги, в левом таких было четыре. Кровавого цвета губную помаду дополняли синие тени. Черные, в обтяжку, джинсы «Левис» с дюжиной специально сделанных прорех, и мужская дырявая майка белого цвета с грязными пятнами.
   В глубине души она осознавала, что глупо так наряжаться только для того, чтобы взбесить чистюлю мать, однако сейчас Лине это было безразлично. Тем более что была и другая причина: все, что делала Лина, должно было приковывать к ней внимание матери. Доктор Хиллиард, Богоматерь от Медицины, которая даже после утомительной десятичасовой смены в клинике выглядела безупречно, которая, казалось, не сделала в своей жизни ни одной ошибки, была правильной до отвращения. Всякий раз, когда Лина смотрела на мать, она чувствовала себя совсем еще маленькой, глупой, ни на что не способной. Это так беспокоило ее, что каждый вечер перед сном она нередко заливалась слезами: ей так хотелось хоть в чем-то походить на свою мать.
   Но в конце концов Лине осточертело рыдать в подушку, завидовать матери, стремиться к какому-то совершенству. В этом году она вдруг поняла, что ей никогда не стать такой, как мать. Осознание этого освободило ее от многих комплексов. Лина перестала даже пытаться получать хорошие отметки, перестала искать себе настоящих друзей, вообще стала вести себя, будто с цепи сорвалась. Бунт доставлял ей какое-то особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие.
   Но прошло некоторое время, и она поняла, что просто портить матери нервы – этого уже недостаточно. Ей требовалось что-то иное. И в конце концов Лина осознала, чего именно ей недостает.
   Отца.
   Было странно, что она вообще думала об этом человеке. Однако Лина ничего не могла с этим поделать. Она отлично помнила тот день, когда вдруг почувствовала, как сильно ей не хватает отца. И это были не какие-то смутные желания вроде «о, как бы я хотела, чтобы он оказался рядом», совсем нет. Это была постоянная, грызущая тоска, похожая на отчаяние от потери очень близкого человека.
   Это случилось, когда Лина была в шестом классе, то есть за год до того, как она стала взрослой девушкой. Лина собралась с духом и спросила мать об отце. Мадлен поначалу была ошеломлена, затем на ее лице появилось скучающее выражение. Мать объяснила, что он оставил их много лет назад, потому что не был готов почувствовать себя отцом. И что все это не имеет к Лине ровным счетом никакого отношения. В конце она снова повторила с отчаянием в голосе: «совершенно никакого отношения».
   Лина до сих пор помнила свои ощущения в ту минуту, вдруг возникшее страшное чувство одиночества.
   С тех пор всякий раз, глядя на себя в зеркало, она видела глаза незнакомца и его улыбку. С каждым днем она чувствовала себя все более одинокой.
   Именно тогда, в холодном декабре, Лина отчетливо поняла, что только ей, ей одной недостает отца. Она первая поняла, что в семье у них что-то не так. Вот тогда отношения с матерью и пошли наперекосяк. Она больше ни о чем не спрашивала мать: все неразрешенные вопросы она уносила в свою комнату, лежала и думала, пытаясь самостоятельно отыскать ответы. Так в отношениях между ней и матерью появился холодок. И все новые и новые вопросы мучили Лину.
   Бесконечное множество раз она горько плакала вечерами и, устав от слез, засыпала. Ей казалось, что она вечно оплакивает своего отца, загадочного человека, которого ей так никогда и не довелось увидеть, который никогда не интересовался жизнью своей дочери, который никогда не приходил с подарками к ней на день рождения.
   Она горевала до тех пор, пока не вытравила из своей души саму способность горевать. Затем настало время серьезных раздумий. А что, если отец вообще не знает о ее существовании?
   Как только эта мысль впервые пришла Лине в голову, она начала каждый день придумывать все новые и новые доказательства своему предположению. И в один прекрасный день она окончательно поверила, что так оно и есть в действительности. Отец попросту не знает, что у него есть дочь. А если бы знал, то непременно оказался здесь, рядом: любил бы ее, всюду брал с собой, покупал ей все те вещи, которые никогда не согласилась бы купить мать.
   При этом он не стал бы предъявлять к ней такие высокие требования; отец не качал бы огорченно головой, если бы она попросила разрешения сделать себе татуировку. Он бы отвечал на все ее вопросы, он бы знал, как успокоить ее. Он бы позволял ей оставаться в доме у ее подружки хоть до утра.
   Если бы Лине приснился кошмар, она пришла бы к нему и свободно выплакалась в его объятиях.
   Сунув в рот сигарету, Лина решительно распахнула дверь и вошла в дом. Повесила куртку на вешалку и через просторный холл направилась на кухню.
   Там никого не было.
   Глубоко затянувшись сигаретой, Лина огляделась: внезапно она почувствовала замешательство, не зная, что делать дальше. Кухонный стол, застеленный яркой скатертью, был завален подарками в красивой оберточной бумаге. На середине стола возвышался огромный торт. Он был изготовлен в виде мотоциклиста, приникшего к рулю своего «Харлей-Дэвидсона». Кухня была украшена разноцветными шарами, прикрепленными на нитках к спинкам стульев, к хромированным ручкам плиты, к дверце холодильника. Среди них особенно выделялись красивые шары от «Миллар» со словами «Поздравляю с днем рождения».
   Торт украшали шестнадцать свечей, шестнадцать розовых витых свечек, которые в супермаркете «Сейфуэй» стоили тридцать долларов упаковка.
   Слезы навернулись ей на глаза. Лина перестала видеть торт, все подарки на столе слились в одно большое расплывчатое красно-белое пятно. Рассердившись на себя за эту неожиданную слабость, Лина смахнула слезы и вышла из кухни.
   Что это вдруг с ней случилось?! С чего бы ей распускать нюни при виде дурацкого торта?
   Однако Лина знала, в чем тут дело. Мать купила самые дорогие шары, самый лучший для такого случая торт. Лина не сомневалась, что мать с огромным тщанием выбирала каждый подарок.
   Но она также не сомневалась, что подарки ей не понравятся. С матерью всегда так: хочет как лучше, а получается хуже некуда.
   Раньше все было по-другому. Лина отлично помнила то время, когда песня Хелен Редди «Ты и я против всего мира» была любимой у них с матерью. Тогда они обе постоянно напевали ее, вместе под эту музыку танцевали и смеялись.
   И вот сейчас, глядя на этот дурацкий покупной торт, Дина почувствовала, насколько ей не хватает тех прежних вечеров, когда она, бывало, забиралась в постель к матери перед сном, когда они вместе пекли пироги и при этом напевали всякие смешные песенки. Боже, Лина и признаться себе не могла, до какой степени ей всего этого недостает…
   – С днем рождения, хорошая моя, – неожиданно раздался голос матери.
   Лина подняла голову. Мать и отец Фрэнсис стояли в проходе, отделявшем кухню от гостиной. Оба они улыбались.
   Лина плакала – сама не могла поверить в то, что плачет. Плачет.
   Распрямив плечи, она с шумом втянула в себя воздух. Затем лениво привалилась к стене. Она чувствовала, как вновь входит в созданный ею самой образ: бунтарки в кожаной куртке. В этом образе она со всеми должна была разговаривать исключительно дерзко, бросая колючие взгляды исподлобья. Этот образ предполагал, что чувства одиночества или потребности быть рядом с матерью, под материнским крылом, у нее и быть не может. Лина пыхнула сигаретой, глубоко вдохнула дым, улыбнулась – чуть скривив губы, как это делал Элвис, – и пробурчала:
   – Спасибо-тебе-мам.
   Мадлен уставилась на сигарету в руке дочери. Радостная улыбка сошла с ее лица, сменившись разочарованием.
   – Я ведь просила тебя не курить в доме.
   «В таком случае заставь меня не курить…» Лина смотрела на мать в упор, смотрела нагло, не мигая. С легкой усмешкой на губах она двинулась в сторону матери, громко топая тяжелыми ботинками. Подошла вплотную, сделала еще затяжку.
   – В самом деле?
   На мгновение ей показалось, что мать сейчас предпримет что-то решительное, скажет какую-нибудь резкость. Лина ждала.
   Но Мадлен только чуть заметно пожала плечами.
   – Сегодня твой день рождения… Давай не будем ссориться.
   – Лина, пойди выброси сигарету, или я заставлю тебя съесть церковную печать, – вмешался отец Фрэнсис.
   – Ого, серьезная угроза! – Присвистнув, Лина пошла на кухню, затушила окурок под струей воды и выбросила в мусорное ведро.
   Когда она обернулась, то заметила, что никто из взрослых не пошевелился. Отец Фрэнсис и ее мать стояли застыв, как две фигуры из музея мадам Тюссо. Они стояли рядом, как всегда. Друзья – водой не разольешь.
   Сегодня Фрэнсис выглядел еще более симпатичным, чем обычно. Он был высокий, стройный, чем-то похожий на балетного танцовщика. И хотя в своей сутане Фрэнсис нередко выглядел каким-то не от мира сего, в мирской одежде он смотрелся очень даже привлекательно. Вот и сейчас на нем были голубые потертые джинсы «Левис» и свободный свитер с надписью «GAP» на груди. А уж из-за его обаятельной улыбки шестнадцатилетние девчонки вообще чуть с ума не сходили…
   Фрэнсис смущенно запустил руку в свои густые светлые волосы и улыбнулся:
   – Ну, Лина-балерина, как оно, чувствовать себя шестнадцатилетней?
   Лина пожала плечами:
   – Нормально.
   Мать грустно улыбнулась дочери:
   – А я помню, как мне исполнилось шестнадцать.
   Фрэнсис взглянул на Мадлен, и Лина заметила, как в его взгляде мелькнула та же грусть.
   – Да, – мягко произнес он. – Это было примерно в это же время года.
   И опять, уже в который раз, Лина почувствовала, что взрослые опять забыли о ней.
   – Эй, что это вы? Сегодня мой день рождения, а не вечер воспоминаний!
   Мать улыбнулась:
   – Конечно, ты права. Что скажешь, если мы начнем распаковывать подарки?
   Лина взглянула на груду свертков и пакетов, лежащих на кухонном столе. Большие, яркие, обернутые в красивую бумагу коробки – и ни в одном из них не было того, чего она хотела.
   Лина вновь посмотрела на мать, и внезапно ей стало страшно при мысли о том, что она собралась сегодня сделать. А мать так старалась… Она всегда так старается ей угодить, а тут такое… Это может просто разбить ей сердце…
   Мадлен сделала шаг в сторону дочери, раскрыв объятия.
   – Детка, в чем дело?
   Лина напряглась, отступила назад, зная, что прикосновение матери может вновь вызвать слезы.
   – Не называй меня «деткой». – С ужасом Лина почувствовала, что голос ее дрогнул.
   – Дорогая…
   – Как его зовут? – Вопрос сорвался с губ Лины прежде, чем она успела сообразить хоть что-нибудь. Он прозвучал неожиданно и грубо. Лина поморщилась. Но было уже поздно: вопрос повис в воздухе, и отступать оказалось некуда.
   Мать застыла на месте. На ее лице появилось выражение недоумения.
   – Кого зовут?
   Лина чувствовала, что теряет над собой контроль. Руки дрожали, и ей никак не удавалось унять эту отвратительную дрожь. Ей очень недоставало сигареты или хотя бы стакана воды. Нужно было хоть что-нибудь держать в руках. Чтобы можно было опустить глаза и сделать вид, будто что-то рассматриваешь. Она готова была смотреть куда угодно, только не в серо-зеленые смущенные глаза своей матери.
   А в голове Лины беспрерывно крутилась эта дурацкая песенка: «Ты и я против всего мира».
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация