А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снова домой" (страница 41)

   28

   Лина посмотрела на свое отражение в зеркале, и ей захотелось закричать. Ее прическа выглядела отвратительно. Она посмотрела на купленный для нее матерью наряд, который был сейчас разложен на кровати: восхитительное вечернее платье из темно-синего бархата.
   Тоска сжала ей сердце. Не важно, наденет ли она его, – все равно ничего хорошего с ней не произойдет. Да вся школа обхохочется, когда увидит, как Лина, взбалмошная, неуправляемая Лина Хиллиард, идет в длинном вечернем платье через гимнастический зал. Она почти наяву видела насмешливые лица и слышала обидные реплики. «Гляди, гляди, как вырядилась для Оуэна… На какой только свалке Зак ее откопал?»
   Нет, она туда не пойдет. Она просто не сможет туда пойти…
   Раздался стук в дверь.
   – Войди, – сказала Лина, обернувшись.
   В дверях стояла мать с большой плетеной корзиной в руках. На Мадлен были черные шерстяные брюки, в которых ее бедра казались узкими, как у девочки. А пушистый свитер изумрудного цвета красиво оттенял ее необычные серебристо-зеленые глаза. Волосы лежали безукоризненно, волосок к волоску, макияж был безупречен. Мать выглядела слишком замечтаельно.
   Мадлен неуверенно улыбнулась:
   – Подумала, не помочь ли тебе с прической…
   Лина тотчас инстинктивно ощетинилась. В голосе матери ей послышалось скрытое порицание – и Лина чуть было не ответила ей грубостью. Но в следующую минуту она внимательнее вгляделась в лицо матери и не обнаружила в нем ничего похожего на неодобрение, только желание помочь. И легкое опасение, что Лина отклонит ее предложение, да еще и нагрубит.
   – Лина? – спросила Мадлен, шагнув навстречу дочери. – С тобой все в порядке?
   Мать спросила негромко, и в ее голосе было столько искренней озабоченности, что Лина даже растерялась.
   – Я просто не знаю, мам… Может, не нужно мне никуда ходить сегодня? Ну их, эти дурацкие школьные танцы. Ладно было бы что-нибудь действительно стоящее…
   Мадлен поставила корзинку на косметический столик и придвинула к себе стул.
   – Я помню, как примерно в твоем возрасте – или, может, я была немного моложе – я прочитала в местной газете о том, что там-то и там-то проводится танцевальный вечер. – Мадлен улыбнулась. – Конечно, мне ужасно захотелось сходить, но мне и думать об этом было нечего. Мой отец подобных развлечений не одобрял. А у меня тогда не было парня, который мог бы взять меня с собой.
   Лина недоуменно смотрела на мать. Ее слова звучали так… просто и бесхитростно. Не Мисс Совершенство, не Безупречный доктор Хиллиард, а женщина, вспоминающая свою юность. Лина села на кровать.
   – Ну и…
   – Ну и я сказала отцу, что мне нужно сходить в медицинскую библиотеку, мне, видишь ли, руководитель дал задание. Отец меня подвез. Я подождала, пока он уедет, и потом потихоньку улизнула из библиотеки, прошла шестнадцать кварталов под проливным дождем до школы в Ридженрест.
   Лина подалась поближе к матери.
   – И как там все было?
   – Там было просто… потрясающе. С помощью самых обычных вещей, вроде папиросной бумаги, фольги, целлофана они превратили свой спортивный зал в настоящий снежный замок. Настоящая зима, как в романе «Доктор Живаго». Тема бала была «Рыцари в белом атласе». – Мадлен сама удивилась, что в памяти сохранилась такая мелочь. – Ну, как бы там ни было, я притулилась у дверей, словно какая-то церковная мышка. Стояла и смотрела, как танцуют все эти Золушки. – Улыбка исчезла с ее лица, голос погрустнел. – Именно тогда я и осознала, насколько я одинока и насколько не похожа на остальных девочек. Была бы жива мама, она наверняка отпускала бы меня хоть иногда поразвлечься, во всяком случае, мне хотелось тогда в это верить.
   Лина мысленно представила себе мать совсем еще молоденькой девушкой, одиноко стоящей в уголке огромного разукрашенного спортивного зала. Представила ее и в большом доме на вершине холма. Лине вспомнились сейчас решетки, которые она однажды видела на окнах материнской комнаты. И еще в памяти всплыли слова Мадлен: «Видишь? У тебя еще не самая плохая мать. Бывают родители и похуже». И сразу как будто что-то объединило Лину с матерью. Словно у них вдруг появилось нечто общее, понятное им обеим.
   – А может быть, ты не подошла бы той компании? Тебя ведь там никто не знал. Они могли бы посмеяться над тобой.
   – Тоже верно, – сказала Мадлен, глядя на дочь. – Всегда найдутся такие компании, которым ты не слишком-то подходишь. Но все равно, нужно идти и отвоевывать себе место под солнцем. Это как раз и называется – становиться взрослой. Это значит быть сильной и верить в себя, даже когда все внутри сжимается от страха.
   – Приятелям Зака я наверняка не понравлюсь. У меня… паршивая репутация, а он такой правильный, ты ведь знаешь.
   Мадлен не стала успокаивать дочь. В кои-то веки они могли говорить серьезно и откровенно.
   – Хотела бы я дать тебе волшебные таблетки, чтобы все было так, как хочется. Может, одна из моих ошибок была как раз в том, что я невольно давала тебе понять, будто жизнь легка и приятна. Но в действительности она часто бывает тяжелой и несправедливой. Ведь в мире немало жестоких и эгоистичных людей. – Она взяла Лину за руку. – Но одно я знаю точно: ты умная, красивая девочка, за которой ухаживает очень хороший парень. Сегодня он хочет потанцевать с тобой вечером, и если ты не пойдешь только из-за своего страха, это будет означать, что ты дальше будешь делать уступки своим слабостям. Поверь мне, я отлично знаю, какая у страха жесткая хватка. Но как только страх захватит твою душу, он один станет управлять всеми твоими поступками. Нельзя, чтобы такое случилось, детка.
   Лина задумалась над словами матери. И неожиданно для самой себя она успокоилась. Она понимала: мать, безусловно, права. Раньше Лина никогда не позволяла страху брать над собой верх. А уж сегодня тем более ей нечего опасаться. На губах Лины появилась лукавая улыбка.
   – Мам, а ты не могла бы, как в тот раз, сделать меня симпатичной?
   Мадлен с облегчением улыбнулась:
   – Ну, это совсем не сложно.
* * *
   Без четверти восемь в дверь позвонили. Мадлен от неожиданности выронила чайник. Чайник с грохотом упал, и вода из него вылилась на пол. Она удивилась своему волнению и торопливо вытерла руки. Потом пошла открывать дверь, ожидая увидеть на пороге Зака во взятом напрокат смокинге.
   Однако за дверью стоял Энджел. Он был одет в синий комбинезон сплошь на молниях: в такие обычно одеваются автомобильные механики.
   Мадлен улыбнулась:
   – Пришел починить трубы в ванной?
   Энджел улыбнулся в ответ так обольстительно, что Мадлен заволновалась. В руках у него был букет розовых роз, который поначалу он прятал за спиной.
   Мадлен удивленно смотрела на него.
   – Это мне?
   Он отрицательно покачал головой:
   – Ты не единственная женщина в этом доме. И не единственная в моей жизни.
   Эти слова обрадовали Мадлен сильнее, чем когда-либо. Улыбаясь, она отступила, пропуская Энджела. Войдя, он положил букет на стол.
   – Ну как, Лина уже готова?
   Мадлен по глазам видела, что он тоже волнуется. Энджел бросил взгляд на дверь Лининой комнаты.
   – Почти. А ты как?
   Вопрос, казалось, удивил его. Видимо, он думал, что его собственное волнение никто не замечает. Встретившись с Мадлен взглядом, Энджел улыбнулся:
   – Я вот только о чем думаю… Ты уверена, что она уже достаточно взрослая, чтобы бегать на свидания?
   – Мне тоже было шестнадцать лет, когда я встретила тебя, и мы…
   – Не напоминай даже… – Энджел нервно заходил по гостиной, посматривая то в сторону Лининой комнаты, то в сторону входной двери. С каждой минутой он становился все более серьезным.
   Мадлен, сидевшая на диване, похлопала по месту рядом с собой:
   – Присядь.
   Энджел сел, обнял Мадлен за плечи и притянул к себе.
   – Я ужасно нервничаю, ну прямо как кот на раскаленной крыше. Я ведь абсолютно ничего не знаю о том, как должен в такой ситуации вести себя отец. И боюсь, что не сумею когда-нибудь этому научиться.
   Мадлен теснее прижалась к Энджелу. Как хорошо ей было чувствовать его руку на своих плечах.
   – Добро пожаловать в мир родительских переживаний. Если хочешь знать, быть родителем – это даже не работа, а сплошное испытание.
   Возникла тишина, в которой отчетливо было слышно потрескивание поленьев в камине. Мадлен тоже волновалась из-за танцев, на которые отправлялась дочь, но оттого, что Энджел был рядом и тоже переживал за Лину, ее тревога становилась какой-то несерьезной.
   – Наверное, именно так большинство родителей реагируют на первый школьный вечер, куда отправляется дочь с молодым человеком.
   – А меня пугает то, что я не знаю, как вести себя.
   Она погладила его по щеке.
   – Тебя это пугает, потому что отцовство – это навсегда и потому что теперь ты автоматически становишься взрослым, а безответственного мальчишки больше не существует. – Она говорила, а настроение у Энджела все ухудшалось. – Но пока ты ведешь себя как надо.
   Прежде чем Энджел успел ей ответить, раздался звонок в дверь.
   Они отпрянули друг от друга, причем это вышло у них как-то инстинктивно, словно у парочки подростков, застуканной родителями. Посмотрев друг на друга, они громко рассмеялись.
   Потом Энджел со вздохом поднялся со своего места, подошел к двери и впустил Зака.
   – Зак Оуэн, – с расстановкой произнес Энджел, критически разглядывая молодого человека.
   – 3-здравствуйте, мистер Демарко.
   В ответ Энджел и не подумал улыбнуться. Он повернулся к Мадлен.
   – Дай-ка мне фотоаппарат, хочу снять этого парня – на тот случай, если потом придется устанавливать его личность.
   – Я… я…
   – Энджел! – со смехом воскликнула Мадлен, поднимаясь со своего места.
   Энджел расплылся в улыбке и похлопал Зака по спине.
   – Это всего лишь шутка обеспокоенного родителя, не бойся.
   Зак немного расслабился, смущенно кашлянул и выдавил на лице улыбку.
   – Ага…
   – К полуночи ты доставишь ее домой? – внезапно строго спросил Энджел.
   Зак кивнул, показав на свои наручные часы:
   – Обязательно.
   – Батарейки в часах хорошие? Если нет… – И Энджел начал было снимать с руки «Ролекс».
   Мадлен схватила Энджела за запястье и так сжала, что тот сморщился от боли.
   – Не волнуйся, Зак, – сказала она, бросая на Энджела выразительный взгляд. – Мы тебе вполне доверяем.
   Но на лице обернувшегося к ней Энджела не было заметно и следа доверия. Его густые темные брови сошлись у переносицы, губы были плотно сжаты. Он открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но Мадлен отрицательно покачала головой: не надо.
   Энджел многозначительно посмотрел на Зака и сказал:
   – Схожу потороплю Лину.
   У него был такой мрачный вид, что Мадлен даже рассмеялась.
   – Да, уж будь так добр.
   Энджел взял букет и направился к комнате Лины.
   Мадлен ободряюще улыбнулась Заку:
   – Он пытается быть строгим отцом.
   Зак смущенно кивнул:
   – У него получается.
   После этого повисло неловкое молчание. Мадлен исподтишка разглядывала молодого человека. Во взятом напрокат темно-синем смокинге он казался долговязым и каким-то очень уж худеньким, светлая челка падала на лоб. Щеки порозовели от смущения.
   Мадлен не успела его спросить про дела в школе, как раздался звук открывшейся двери, и, подняв голову, Мадлен увидела вышедшую Лину.
   У Мадлен перехватило дыхание. Лина остановилась посреди холла, глядя на отца. Темно-синее вечернее платье красиво облегало ее худенькую ладную фигурку, бархатная ткань переливалась оттенками от густо-синего до почти черного. Иссиня-черные волосы Лины были зачесаны со лба назад и перехвачены серебристой лентой – в тон сумочке и туфлям.
   Лина выглядела совсем взрослой. Мадлен охватили противоречивые чувства – и страх, и гордость за дочь. Она вдруг поняла, что пройдет совсем немного времени, и ее маленькая девочка превратится в женщину и очень скоро будет жить собственной жизнью. От этой мысли на глаза навернулись слезы. Смахнув их, Мадлен с волнением посмотрела на Лину, потом перевела взгляд на Энджела. Когда он протянул дочери цветы, Мадлен снова чуть не расплакалась. И у Лины слезы выступили на глазах.
   Мадлен смотрела на свою дочь, на Энджела, на Зака словно со стороны. Ей хотелось запечатлеть в памяти все подробности этого вечера. Пройдут годы, она состарится, начнет вспоминать первый выход дочери с ее молодым человеком – и вся картина оживет перед ее глазами.
   Вдруг она словно почувствовала толчок в сердце и обернулась. За ее спиной мог бы стоять сейчас Фрэнсис. Но там его, конечно, не было.
   Мадлен подняла глаза к потолку, пытаясь представить себе мерцающие в небесной выси звезды. «Надеюсь, ты видишь все это, Фрэнсис… Лина идет на свой первый бал…»
   Лина подошла к камину.
   Зак как приоткрыл рот от изумления, увидев Лину, так и стоял устремив на нее взор.
   – Вот это да!
   Лина заволновалась и стала поправлять прическу.
   – Что-то не так с волосами?
   – Ты выглядишь просто потрясающе! – сказал Зак, широко улыбнувшись.
   Улыбка озарила лицо Лины. У нее даже глаза засверкали, а щеки заалели от похвалы.
   – Спасибо.
   Зак подошел к ней и смущенно протянул небольшую пластмассовую коробочку.
   – Это на руку, на запястье. В цветочном магазине сказали – это то, что надо.
   – Какой красивый! – Лина восхищенно смотрела на белый изящный цветок. Она с помощью резинки закрепила цветок на руке и показала подарок всем.
   – Ладно, молодые люди, – сказала Мадлен, взяв в руки фотоаппарат. – Становитесь-ка к рождественской елке. Сфотографируемся на память.
   Лина завела глаза.
   – Ну, мамочка…
   Мадлен решительным жестом пресекла возражения.
   – Я говорю – становитесь.
   Лина и Зак неловко встали друг возле друга. Зак робко обнял девушку за талию, а Лина повернула руку так, чтобы был виден цветок у нее на запястье. За их спинами яркими огоньками сверкала елка.
   Улыбаясь, Мадлен быстро щелкнула несколько раз фотоаппаратом.
   – Отлично. И теперь еще раз с отцом.
   Зак отошел в сторону, и его место занял Энджел. Обняв дочь, он притянул ее к себе и широко улыбнулся, глядя прямо в объектив.
   Мадлен смотрела на них в видоискатель. На лице ее изобразилось неудовольствие. Она оторвалась от камеры:
   – Слушай, здесь совсем не годятся твои рекламные улыбки, Энджел. Я хочу, чтобы на снимке был ее отец, а не голливудский хлыщ.
   Энджел хотел обидеться, но потом только ухмыльнулся.
   – Надо же, какая она, оказывается, требовательная женщина, черт побери, – произнес он в пространство.
   – Кардиологи, – сказала Лина, – они все такие.
   Мадлен рассмеялась, подумав о том, что сейчас один из самых счастливых моментов в ее жизни. Все происходящее казалось ей каким-то волшебным сном, от ее собственного детства никаких счастливых воспоминаний не осталось.
   Однако к ее радости примешивалась сейчас и грусть. Она не знала, как долго все это будет длиться, сколько времени ей доведется наслаждаться зыбким счастьем. Ей хотелось верить, что это – только самое начало и счастье до самой смерти больше не покинет ее, но в глубине души Мадлен испытывала сильный страх. «Ты никогда не была счастливицей…»
   Ей захотелось подойти к Энджелу, обнять его, захотелось поверить, что он всегда будет рядом с ней здесь, в этом доме, что он всегда будет улыбаться ей с такой же добротой во взгляде.
   – Миссис Хиллиард, – сказал Зак, прерывая ее размышления. – Давайте я сделаю фотографию всей вашей семьи?
   Всей семьи…
   Ей и самой очень хотелось этого.
   Передав Заку фотоаппарат, она направилась к камину. Она обратила внимание на три носка, висевшие на елке, и улыбнулась. Встав рядом с Энджелом, она почувствовала, как его рука уверенно легла ей на бедро.
   И она поняла, что здесь ее место. Их троих объединяло гораздо большее, чем соединенные сейчас руки. «О, если бы только это длилось вечно…» Мадлен чувствовала, что ее улыбка на фотографии может получиться грустной.
   – Улыбнитесь, доктор Хиллиард, – распорядился Зак.
   Она заставила себя думать только о хорошем. Фотоаппарат щелкнул, полыхнула вспышка, и Мадлен поняла: мгновение поймано навсегда.
   И еще она подумала, что на сегодня это не так уж и мало.
* * *
   Средняя школа занимала большой участок, ее кирпичные стены были в этот вечер подсвечены почти незаметными в мерзлой высокой траве прожекторами. Огромный плакат сообщал, что именно здесь находится дом «пантер».
   Зак, ловко лавируя, провел свой автомобиль между длинных рядов малолитражек и остановился на той части площадки, где были отведены места для машин школьников. Обежав автомобиль, Зак распахнул перед Линой дверцу. Девушка вышла в прохладные вечерние сумерки. Она изо всех сил сжимала руки, чтобы не было видно, как они сейчас дрожат.
   Из все подъезжавших автомобилей вылезали парни и девушки, сходились группами, начинали оживленно разговаривать, смеяться. Парни обменивались рукопожатиями, девушки, всплескивая руками, восхищались нарядами.
   Когда Лина с Заком направились к одной из таких компаний, Лина еще издали увидела несколько знакомых лиц. На мгновение возникла неловкая тишина. Все замерли, увидев ее и Зака вместе. Но сама Лина видела только одни глаза, пристально наблюдавшие за ней.
   Кара Милстон стояла в самой середине группы и, не отрываясь, смотрела на бывшую подругу.
   Зак нежно обнял Лину за плечи и подвел к своим приятелям.
   – Лину, конечно, все знают?
   Кара медленно освободилась из объятий своего парня и двинулась в направлении Лины. Ее белое атласное платье так переливалось и искрилось, что казалось, будто Кара идет в луче света.
   – Потрясное платье, Лина, – спокойным голосом, в котором все же можно было расслышать напряженность, произнесла она.
   Лина облегченно выдохнула и только сейчас осознала, что инстинктивно сдерживала дыхание все это время. На ее губах появилась очаровательная улыбка. Ей сразу вспомнилась уйма всего, что прежде связывало ее и Кару. Она вспомнила, как часто они вместе обедали, как ночевали в гостях друг у друга. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы все это вернулось снова.
   – Спасибо. – Лина хотела сказать в ответ Каре что-нибудь оригинальное, но так ничего и не придумала.
   Кара улыбнулась:
   – А я скучала по тебе.
   И тут Лина поняла, как просто могут совершаться, казалось бы, непростые поступки. Всего-навсего нужно сказать то, что лежит на сердце. И начало будет положено.
   – Я тоже без тебя скучала, Кара. – Лина улыбнулась.
   И после этого все пошло прямо как в сказке. Небо казалось выше и темнее, оно походило на бархатный полог, расшитый блестящими звездами. Опавшие листья мягко шуршали под ногами, когда молодые люди шли к школьному зданию.
   В спортивный зал, который был красиво оформлен к этому вечеру, они вошли вместе, смеясь и оживленно болтая. Лина оказалась в числе тех очень немногих, кто не принимал участия в подготовке бала. Когда она увидела всю эту красоту вокруг, у нее дух занялся от восторга.
   – Господи, это просто великолепно!..
   На стенах были прикреплены волны марлевой ткани. Белая оберточная бумага и скотч тоже пошли в дело. Пол был усыпан серебряными и золотыми блестками. Внимание всех находившихся привлекала ярко украшенная рождественская елка, на огромных ветвях которой висели гирлянды огней и блестящие звезды из разноцветной фольги. В углу устроился фотограф, снимавший на память всех желающих. Оркестр, расположившийся на восьмиугольной сцене в конце зала, уже играл.
   К Лине неслышно подошла Кара.
   – Весной у нас тоже состоится бал, и мы бы не отказались от помощи.
   Лина сразу почувствовала себя немного неуверенно.
   – М-мне как-то раньше не приходилось… Боюсь, что толку от меня будет мало…
   Кара рассмеялась звонко и весело, как будто зазвенели серебряные колокольчики.
   – Но скотч-то ты приклеивать умеешь?
   Лина поняла, что сказала глупость. Кровь бросилась ей в лицо, от смущения она готова была наговорить грубостей. Однако она понимала, что Кара совсем над ней не издевается, а просто приглашает Лину в свою компанию. И нечего обижаться и стоять с дурацким видом, открыв рот.
   – Да, скотч я могу приклеивать.
   Кара не успела ничего ответить, Зак взял Лину за руку и потащил танцевать. Из огромных динамиков, установленных по углам зала, гремел рок-н-ролл.
   Когда они оказались в толпе танцующих, Лина не смогла сдержать счастливого смеха.
   Начинался лучший вечер в ее жизни.
* * *
   Мадлен беспокойно ходила взад-вперед по гостиной, нервно хватая первое, что попадалось ей под руку, переставляя с места на место всякие безделушки, зачем-то переворачивая чашки и внимательно изучая их донышки, словно никогда не видела этих чашек прежде. Особенно ее внимание привлекали почему-то украшения на елке. В сотый, наверное, раз она посмотрела на часы.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [41] 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация