А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снова домой" (страница 40)

   Подъезжая на машине к дому Мадлен, Энджел ощущал нервную дрожь. Сколько раз он приезжал сюда вечером и утром с тех пор, как они стали близки, но сегодня ее дом казался странно изменившимся. Мороз превратил тротуары и дорожки в зеркала, от мороза как-то по-особенному сверкали сегодня вывески магазинов. Мороз сделал все хрупким на вид, словно весь мир вдруг стал стеклянным.
   Оставив невыключенным двигатель, Энджел вылез из машины. Из выхлопных труб выходил и быстро таял в холодном воздухе дым. Подойдя к входной двери, Энджел помедлил, одернул пиджак и постучался.
   Ему открыла Лина. На ней было зеленое бархатное платье с белым кружевным воротничком и широким белым поясом. Она выглядела восхитительно. Энджел подумал, что, несмотря на многие годы, проведенные вдали от двух этих дорогих ему женщин, счастье все улыбнулось ему и он может сейчас видеть свою красивую дочь, уже не подростка, а юную девушку.
   – Ну, как дела у моей девочки? – спросил он.
   В ответ Лина улыбнулась:
   – Прекрасно. Все готово?
   Он пожал плечами, чувствуя, как волнение охватывает его.
   – Надеюсь. Я переговорил вчера обо всем с отцом Маклареном. Он поинтересовался, какую музыку я люблю, сказал, что мои музыкальные вкусы несколько необычны, но возражать не стал.
   – Отлично!
   Взяв Лину за руку, он заглянул ей в глаза.
   – Ты сама-то готова?
   Лина кивнула. Она чуть посторонилась, и Энджел увидел Мадлен.
   Он с трудом узнавал ее в этой потрясающе красивой женщине. На ней было элегантное темно-синее платье и нитка крупного жемчуга на шее. Мадлен улыбнулась и поправила на себе платье.
   – Что ты так смотришь?
   – Я… У меня нет слов! Ну что, пойдем? – спросил он.
   На мгновение на ее лице появилось испуганное выражение. Энджел прекрасно понимал ее чувства.
   – Не бойся, – шепотом сказал он и протянул ей руку.
   Втроем они вышли из дома и заняли места в теплом салоне «мерседеса». В напряженном молчании они подъехали к церкви.
   Остановившись, Энджел выключил мотор. Большая церковь казалась сказочной в лучах заходившего солнца. Иней сверкал на окнах и крыше.
   Взявшись за руки, они зашагали по дорожке к распахнутым дверям церкви. Первое, на что обратил внимание Энджел, были свечи. Свечи были повсюду, десятками они стояли на серебряных и латунных подставках, в канделябрах, их золотистый мягкий свет создавал неповторимую атмосферу. Еловые ветки украшали места для прихожан, все ветки были переплетены широкой белой лентой. Западная стена церкви была украшена пихтовыми ветвями, соединенными золотой лентой и украшенными огоньками гирлянды.
   Возле алтаря стоял огромный венок в форме сердца. Изготовлен он был из роз и еловых лап, сплетенных при помощи золотой ленты. В центре венка была фотография улыбающегося Фрэнсиса: глаза его будто лучились светом, большой палец руки был победно поднят.
   Фрэнсис казался таким молодым, наивным, жизнерадостным…
   – О боже… – прошептал Энджел, почувствовав, как его захлестывает волна горечи и тоски.
   – Я давно уже не видела этой фотографии, – тихо сказала стоявшая рядом Мадлен. – Мы сделали снимок на озере Кресчент года три тому назад.
   Он слышал по голосу, что Мадлен трудно сейчас говорить. Впрочем, и самому Энджелу приходилось изо всех сил держать себя в руках, чтобы не выказывать своих чувств. Он обернулся к Мадлен, ему хотелось ей сказать, как много она значит для него, но что-то случилось с голосом – он не повиновался Энджелу. Именно сейчас, в этой церкви, боль при мысли о Фрэнсисе была особенно жгучей, а присутствие Фрэнсиса ощущалось особенно отчетливо.
   Мадлен прикоснулась к его щеке, и он вздрогнул, поняв, что какое-то время стоит неподвижно, молча глядя ей в глаза.
   – Не знаю, смогу ли я, – сказал он и обернулся на людей, стоявших сзади.
   Мадлен улыбнулась Энджелу, желая вселить в него уверенность в своих силах.
   – Ты все сможешь. Это ведь не похороны, это месса памяти.
   Кивнув, он прикрыл глаза и постарался немного успокоиться. О, как бы ему хотелось, чтобы эта церемония была во здравие Фрэнсиса! Но сейчас единственным желанием Энджела было желание уединиться, забраться куда-нибудь подальше от людских глаз и остаться наедине со своим горем.
   Вслед за Линой и Мадлен он прошел в первый ряд и удивился сам себе, когда легко преклонил колени. Он тотчас же подумал о Фрэнсисе – как бы его брат рассмеялся, доведись ему увидеть Энджела, стоящего на коленях в Божьем храме.
   Энджел припомнил, как выглядел брат, не тот Фрэнсис, в сутане, а обычный Фрэнсис, старший брат, который всегда защищал его, тот человек, который много лет заботился о Мадлен и Лине и никогда никого ни о чем не просил. Только о том, чтобы ему было позволено любить людей.
   Казалось, прошла целая вечность. Отец Макларен подошел к алтарю, его облачение красиво переливалось в свете свечей.
   – Сегодня мы собрались, чтобы вспомнить священника отца Фрэнсиса Ксавьера Демарко, который по праву считался одной из самых ярких фигур нашего прихода. Вы все отлично его помните как любящего, заботливого, искреннего человека, который умел всегда оказываться там, где особенно нуждались в его помощи. Он всегда имел в запасе добрую улыбку и сердце, все силы которого были направлены на помощь ближнему. Мы скорбим и будем скорбеть по поводу его кончины, но мы и радуемся тому, что сейчас он находится рядом с Господом, которого так страстно любил всю свою земную жизнь. – Обернувшись, он сделал рукой жест в сторону Энджела. – Сейчас здесь с нами родной брат отца Фрэнсиса, которому не довелось присутствовать на похоронах и который сейчас хотел бы сказать несколько слов об отце Фрэнсисе, своем брате.
   Мадлен незаметно сжала руку Энджела.
   Он поднялся, чувствуя, как ослабели ноги, медленно подошел к алтарю и встал рядом с отцом Маклареном. Ему предстояло сделать самое сложное в своей жизни.
   Оглядев собравшихся, он вдруг ощутил странную неловкость. Все эти люди, с которыми он был незнаком, знали Фрэнсиса куда лучше, чем он сам. И каждый мог бы найти лучшие, более выразительные слова, чтобы рассказать о Фрэнсисе.
   Охватившая его грусть стала почти невыносимой. Энджел опустил голову. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он сумел справиться с волнением. Наконец он заговорил:
   – У каждого из вас остался совершенно особенный, личный образ Фрэнсиса, думаю, ваш отец Фрэнсис не похож на моего брата, каким я его знал. – Энджел говорил негромко, с трудом подыскивая слова. – Вы говорите, что он был заботливым, тихим священнослужителем, но я знал совершенно другого человека. Я знал старшего брата, который всегда поджидал меня после уроков, чтобы вместе идти из школы домой. И когда мы играли всем классом в футбол, он тоже терпеливо дожидался конца встречи, чтобы проводить меня, хотя наверняка у него была масса куда более интересных и важных дел. Я помню его – долговязого парня с неуверенной улыбкой, который всегда верил в меня, даже тогда, когда я вел себя, мягко выражаясь, не лучшим образом. Помню, вместе с одним парнем мы как-то украли пирожные, так вот, узнав об этом, Фрэнсис заставил меня съесть все пирожные до единого, потому что он был уверен: выбросить еду – куда больший грех, чем украсть ее. Я помню, как он утешал меня, когда мне казалось, что вся жизнь идет наперекосяк. Он говорил, что рано или поздно я всем покажу и докажу, кто я есть.
   Но я боялся верить его словам, хотя сейчас понимаю, что дело было не в этом. Я боялся верить в себя. Если бы… – Он вздохнул, чуть помедлил и снова продолжил: – Если бы я мог в себя поверить уже тогда, я не стоял бы сейчас напротив вас и не вспоминал бы о человеке, которого очень любил, но, как оказалось, совершенно не знал…
   Он повернул голову и взглянул на фотографию Фрэнсиса. Мысли мешались в голове, и он никак не мог собрать их вместе, не мог собрать из них цельный образ Фрэнсиса, чтобы продолжать говорить о нем. Энджелу хотелось припомнить сейчас какой-нибудь забавный эпизод из прошлого, чтобы горе и скорбь хоть немного улеглись.
   Но ничего подходящего не приходило в голову. Крутилась только одна мысль: «Фрэнсис, мне так не хватает тебя, мне так чертовски жаль…»
   Он увидел, как Мадлен поднялась со своего места, обернулась и кивнула регенту, который спешно начал рыться в кассетах. И вслед за этим в церкви зазвучал «Стародавний рок-н-ролл» в исполнении Боба Сигера и «Оркестра серебряной пули».
   У Энджела возникло ощущение, что он повстречался со старыми добрыми друзьями. «Такая музыка – это как бальзам на душу…»
   Музыка гремела под сводами церкви, она была совершенно неуместной в этом Божьем храме, но это была музыка, которую любил Фрэнсис. Энджел мысленно перенесся во времена своего детства, в те сумасшедшие деньки, когда они с братом проводили чуть ли не все время вместе: танцевали под такие песни, смеялись и ставили их вновь и вновь на старенькую вертушку, стоявшую в гостиной.
   «…Воспоминания тех далеких дней…»
   Посмотрев на Мадлен, он увидел, что она смеется сквозь слезы. По ее взгляду он понял, что она сейчас думает о том же, о чем и он. Об их Фрэнсисе. Не о тихом серьезном священнике, а о подвижном белобрысом пареньке с ярко-голубыми глазами и улыбкой, от которой в комнате сразу делалось светлее.
   Воспоминания окутали Энджела и Мадлен плотной пеленой, отделив их от всех остальных. В голове Энджела оживали воспоминания – радостные и грустные, ночи, когда они смеялись до упаду, и утра, когда они обливались горючими слезами.
   И чем больше он вспоминал, тем больше он удивлялся. Энджел не мог понять, почему, добровольно покинув свой дом, он за столько лет ни разу не заглянул сюда. От этих мыслей слезы застилали Энджелу глаза, и он стоял как слепой, ничего перед собой не видя. Свечи, алтарь, люди – все расплывалось у него перед глазами, распадаясь на множество подвижных световых пятен. Энджел был уверен, что навсегда запомнит этот запах в храме и что отныне, когда бы ни довелось ему вдохнуть хвойный аромат, смешанный с запахом роз, он всегда будет вспоминать своего брата.
   «Я вернулся, Франко…» Энджел зажмурился, и слезы потекли у него по щекам. Но он их не стыдился. «Я приехал домой и на этот раз никуда не уеду отсюда…»
   Мысли роились в голове, он пытался как-то упорядочить их. Энджелу хотелось найти какие-то особенные слова, чтобы сказать о своем брате. Но одновременно он понимал, что все это уже не имеет значения. Важны были не слова и даже не воспоминания. Гораздо сильнее была любовь, наполнявшая его душу.
   Любовь. Любовь братская. Любовь отцовская. Любовь к своей семье. Она никогда не исчезала. Она оставалась в душе, удерживаемая воспоминаниями.
   Медленно Энджел открыл глаза, посмотрел на Мадлен и Лину. «Франко, клянусь Всевышним, я никогда больше не покину их…»
   Музыка смолкла, и тишина наполнила церковь. Энджел оглядел собравшихся людей и только теперь начал понимать, что никакие они не чужие. Он разглядел пожилую миссис Констанцу из цветочного магазина на углу… А вот мистер Таббз из гаража на Десятой улице… Вон там стоит мистер Фиорелли, аптекарь…
   Он повернулся к Мадлен и Лине.
   – Не знаю даже, как вас и благодарить. Когда я посмотрел вокруг, я увидел своего брата, многократно отраженного в ваших лицах. Я понимаю, что так или иначе он повлиял на судьбы многих. И понимаю, что вы все были для него очень важны. И главное – я благодарю вас всех за то, что вы любили его, заботились о нем, позволяя и ему любить вас. Без него мир потускнел, но теперь я понимаю, что он не ушел безвозвратно. Какая-то его часть навсегда осталась с нами… Потому что он живет в наших сердцах.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация