А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снова домой" (страница 39)

   Усмехнувшись, Кара быстро прошла мимо.
   Лина опустилась на землю у самой воды. От реки тянуло холодом, но ей было все равно.
   Что же с ней происходит, почему в ее жизни все идет наперекосяк?! Когда ей невыносимо быть одной, рядом с ней нет никого, ни одной живой души. Даже сейчас, в этой шумной, веселой толпе, она оставалась одна, всеми забытая и никому не нужная.
   И ей вдруг остро захотелось, чтобы все в один волшебный миг изменилось. Она больше не хотела злиться на мать, не хотела больше истерик и ссор, которые стали привычными в их доме.
   Ей хотелось, чтобы они все вместе, с матерью и отцом, сели за стол, и она сказала бы, что очень их любит. Но не ее вина, что все вышло не так.
   Когда они вместе, взявшись за руки, пришли домой, она сразу почувствовала себя ненужной. И она просто не смогла, как взрослая со взрослыми, поговорить с ними, а вместо этого устроила очередную истерику и удрала из дома.
   Сейчас ее наивная мечта об отце казалась Лине глупой фантазией маленькой девочки. Но вот она увидела его – взрослого незнакомого человека, может быть, не такого, как придумала. Но ей все равно хотелось полюбить его и почувствовать себя любимой. Она хотела, чтобы Энджел любил ее такой, какая она есть, – а это значило, что и она тоже должна любить его таким, какой он есть.
   Конечно, он не Фрэнсис и никогда им не станет. Фрэнсис всегда любил ее на свой манер – тихо, мягко… А Энджел был такой, как она, – необузданный, горячий, взрывной. И с ним отношения вряд ли сложатся так легко, как ей бы хотелось. Но разве она думала, что все будет так непросто, когда так страстно добивалась своего?!
   – Не думала, – шепотом произнесла она в прохладную ночь. Только сейчас, в эту самую минуту, Лина осознала простую истину: она хотела, чтобы они стали семьей – все трое. Но семья не может возникнуть в мгновение ока. Вначале неизбежно будут столкновения, обиды, оскорбленные чувства, извинения и прощение.
   Горячие слезы капали с ресниц и текли по щекам, смешиваясь с холодными каплями дождя. Лина вдруг почувствовала, что больше не хочет быть такой – колючей, дерзкой, злой на весь мир. Ей осточертело быть в компании приятелей, которые не были ей друзьями, надоело чувствовать себя везде чужой. Она подумала о своем уютном доме, о саде, который находился всегда в безукоризненном порядке, розах, которые заботливо выращивала мать, о качелях на крыльце, которые подарил ей на Рождество Фрэнсис, – и тоска сжала ей сердце.
   Семья – это когда можно всегда вернуться домой. Теперь Лина понимала это.
* * *
   Энджел с силой грохнул дверью в Линину комнату.
   – Тут ее нет.
   Он обернулся и посмотрел на Мадлен.
   Они стояли в гостиной. Лицо Мадлен было бледным, улыбка исчезла с лица – Мадлен словно загипнотизировали. Она неподвижным взглядом уставилась на входную дверь.
   – Ты слышишь? Я говорю, ее здесь нет. Надо звонить в полицию или еще что-то делать! – Он понимал, что кричит во весь голос, но совсем не владел собой в эту минуту.
   Бросившись к входной двери, Энджел настежь распахнул ее.
   За дверью никого не было. Начался дождь, капли застучали по крыше. Там, в темноте, под этим дождем была сейчас Лина, одна-одинешенька, обиженная, несчастная.
   Черт возьми, что же произошло? Какую ошибку он допустил?
   Мадлен подошла, встала рядом и коснулась его руки. Энджел понимал, что она пытается успокоить его, но успокаиваться он не желал.
   – Я ведь не знал, – прошептал он. Запоздалое сожаление терзало его. Энджел вдруг понял, что ко всему в жизни относился непозволительно легко, так же легко, как и к собственному отцовству.
   – Чего ты не знал?
   В ее вопросе слышалась ласковая забота, и Энджелу от этого сделалось еще тяжелее на душе. Он повернулся к Мадлен, посмотрел ей в глаза и в эту минуту осознал, что не может быть отцом Лины и любовником Мадлен… И уж никак не может заменить им Фрэнсиса.
   Фрэнсис.
   Брат знал бы, что сейчас нужно делать. Что следует сказать и как сделать так, чтобы все встало на свои места. Энджел закрыл глаза и мысленно спросил: «Что делать, Франко?»
   Спрашивая, он чувствовал в душе ужасную пустоту. Энджел медленно обернулся к Мадлен, посмотрел ей в глаза – и то, что он там увидел, потрясло его до глубины души. Даже в такую минуту она беспокоилась о нем, он видел это, чувствовал. Ему хотелось заключить Мадлен в объятия, почувствовать ее тепло, но Энджел понимал, что он недостоин этого.
   – Я ведь понятия не имел, что значит – быть отцом. Думал, будем с ней болтать иногда, иногда будем куда-нибудь отправляться вместе, будем, что называется, друзьями-приятелями. Думал, она будет любить меня просто потому, что я ее отец, и не будет просить ни о чем таком, чего я не смог бы ей дать. – Еще не договорив до конца, Энджел поймал себя на мысли, что это слова настоящего эгоиста. У Энджела стало отвратительно на душе. – Мог ли я знать, что будет так трудно. Не представляю, как все эти годы ты справлялась в одиночку?
   Она коснулась горячей ладонью его влажной от дождя холодной щеки.
   – Мне надо было рассказать тебе о ней, рассказать, что значит – быть родителем.
   Энджел почувствовал, как на него снова нахлынула злость.
   – Дело ведь не в тебе, Мадлен. Не в том, что ты сделала и чего не сделала. Это я все испортил, именно я. Нечего было говорить, что я буду ее папочкой, ее другом. А я так легко сказал это, словно речь шла о том, какой надеть костюм.
   Она убрала руку.
   – И что теперь? Ты всю жизнь избегал трудностей, Энджел. Сбежишь и на этот раз, спрячешься в тихом уголке в обнимку с бутылкой текилы? Чтобы забыть все напрочь?!
   Каждое слово было как удар хлыста. На лице Энджела появилась гримаса боли.
   – Не знаю…
   – Отличный ответ. Лина вернется – если, конечно, она выбрала свой обычный маршрут – примерно через час. Она будет злая и расстроенная. И что ты скажешь ей? Привет? Или до свидания?
   Он покачал головой:
   – Не дави на меня, Мадлен, я еще не готов к этому.
   Она взяла его за плечи и встряхнула:
   – Не смей мне говорить сейчас таких слов! Никто не считает себя достаточно сильным, чтобы быть родителем. Но мы должны делать, что от нас требуется. Иногда даже действуя вслепую, руководствуясь исключительно любовью и надеждой. Вот как это бывает… Бойся, бойся за нее каждую минуту, так и должно быть.
   Энджел молчал.
   – Ты тоже так боишься?
   Из горла Мадлен вырвался то ли всхлип, то ли смех.
   – Я за нее боюсь с тех самых пор, как мне впервые принесли ее кормить. Каждый раз, когда она идет в школу, или на свидание, или с подружкой на вечеринку, всякий раз я боюсь за нее. Боюсь, потому что не знаю, какое испытание судьба в этот раз приготовила моей девочке. И боюсь того, что сама могу причинить ей огорчение или боль, пусть и невольно. Страх никогда не покидает меня. А с этим надо жить, надо любить ее и помогать ей, чем можешь.
   Энджел вздохнул, покачал головой:
   – Не знаю, хватит ли меня на все это…
   Мадлен резко отстранилась.
   – Это ты решай сам. Только сам.

   27

   Лина нажала на тормоз и остановила велосипед у края дороги. Дома еще горел свет в окнах. Она видела, как двигаются в гостиной тени. Чувство стыда, начавшее было заползать в сердце, Лина решительно отринула.
   Она протащила велосипед по дорожке и прислонила его к стене. Осторожно поднялась по ступенькам. Чуть помедлила возле двери. Выдохнув, стараясь успокоиться, она повернула ручку и открыла входную дверь.
   Мать и отец стояли в разных углах комнаты. Оба они, как по команде, повернули головы и замерли.
   Мать улыбнулась, и от этой мягкой, нежной, понимающей улыбки Лине захотелось сейчас зарыдать.
   – Привет, малыш.
   Лина взглянула на отца, но тот поспешно отвел взгляд. Паника, которую Лина все время старалась сдерживать внутри, сейчас вырвалась наружу. Неужели она все испортила?! Неужели своей девчоночьей несдержанностью и истерикой она напрочь все испортила?! Ринувшись в свою комнату, Лина захлопнула за собой дверь и на полную громкость включила магнитофон.
   Бросившись на кровать, Лина попыталась выплакаться, но слезы, раньше так упорно подступавшие к глазам, теперь иссякли. Полежав некоторое время, Лина перевернулась на спину и принялась разглядывать свои ступни в носках.
   – О господи… – простонала она.
   Она вспоминала о том, как мать выглядела раньше: прическа не в порядке, вечно спешит, не успевает толком накраситься. А сейчас ее глаза с поволокой светятся мягким светом, она все время улыбается.
   Она счастлива. И выглядит так, как должна выглядеть счастливая женщина.
   А Лина лишила мать обретенного счастья, она, можно сказать, обокрала своих родителей.
   Раздался стук в дверь.
   – Уходите, – крикнула она, ожидая услышать за дверью удаляющиеся шаги. Мать всегда так делала: постояв несколько секунд, уходила. А на следующий день они обе делали вид, будто ничего не произошло.
   Стук в дверь повторился. На этот раз громче, настойчивее. Лина лежала неподвижно. И тогда дверь распахнулась и ударилась о стену с такой силой, что фотография Брэда Пита, висевшая на стене под стеклом, грохнулась на пол. Стекло разбилось, осколки рассыпались по всей комнате.
   В дверях стоял Энджел. Его черные брови сошлись на переносице, от его голливудской улыбочки не осталось и следа. Но вид у него был встревоженный – заметно было, что ему не по себе в эту минуту. Едва взглянув на Лину, он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
   Подойдя к магнитофону, Энджел решительно выключил его и обернулся к Лине.
   – Уходи, – сказала она, поднимаясь с кровати. И, едва сказав это, тотчас пожалела о своей несдержанности. Ведь на самом деле она хотела сказать совсем другое: «Не уходи». Но исправить она уже ничего не могла. Так и стояла, упрямо засунув руки в карманы джинсов.
   – Знаешь, наверное, я вел себя резковато… Но я, черт возьми, пока еще плохо представляю себе, каково это – быть отцом взрослой дочери. – Он тяжело вздохнул и опустился на кровать Лины. Матрас чуть скрипнул под ним. – Но одно я знаю твердо, что мать тебя очень любит и что ты сегодня сделала ей больно. Впрочем, ты это и сама понимаешь.
   Лине было так стыдно, она так сожалела о том, что сделала, что даже ответить ничего не смогла, просто отвела взгляд.
   Взяв Лину за подбородок, Энджел мягко, но вместе с тем властно заставил ее посмотреть ему в глаза.
   – Ты вела себя как избалованный ребенок, мне было стыдно за тебя. Хотя стыдно должно быть тебе.
   Лина понимала, что он говорит правильные вещи. Она чувствовала, как слезы опять подступают к глазам, и попыталась усилием воли сдержать их. Но они все-таки закапали и потекли по щекам.
   – Я… я понимаю, – прошептала она.
   Она думала, что он начнет ее сейчас успокаивать, скажет, что все о’кей, что она не виновата, что ничего страшного не произошло, девочкам в ее возрасте свойственна такая резкость – словом, все то, что говорила в таких случаях мать. Но Энджел молчал, и она чувствовала, как стыд своей тяжестью прямо-таки придавил ее.
   Наконец Энджел улыбнулся и потрепал ее волосы.
   – Да, взросление – это сложный период. Но по крайней мере тебе не нужно отдавать свое сердце кому-то другому, чтобы повзрослеть.
   Этими словами Энджел напомнил ей о том, что Лина недавно выкрикнула ему в лицо.
   – Я… мне очень жаль, что я наговорила… я не имела в виду… ну, ты понимаешь, про сердце…
   Он вздохнул:
   – Меня и самого это пугает, Ангелина. Фрэнсис был лучшим из всех, кого мне довелось узнать в жизни. Я никогда не смогу стать таким, как он. Не стану и пытаться. Но… – Он замолчал, глядя на Лину.
   У нее возникло такое ощущение, словно между нею и отцом выросла какая-то преграда.
   – Что – но? – насторожилась она.
   – Я был не прав, когда говорил, что хочу быть твоим другом. Получилось, что на взрослый вопрос я ответил как-то по-детски. Но теперь я точно знаю, чего хочу.
   – И чего же?
   – Я хочу быть твоим отцом. И если ты дашь мне шанс, я приложу максимум усилий, чтобы стать им.
   Горячие слезы обожгли глаза Лине.
   – Я тоже очень хочу этого, – сказала она, всхлипнув.
   – Но это будет непросто. Я ведь далеко не всегда делаю все правильно, и сегодняшний случай – тому подтверждение. Мне следовало бы сказать тебе, что я собираюсь назначить свидание твоей матери. Мне нужно было тебе сказать, что я ее люблю и хочу, чтобы все мы стали одной семьей. Но я также хочу, чтобы ты знала: мои отношения с твоей мамой никак не могут повлиять на мое отношение к тебе. Ты моя дочь, и я люблю тебя.
   Она бросилась к отцу на шею, обхватив ее руками.
   – И я тоже, папа, я тоже люблю тебя.
   Он нежно взъерошил ей волосы, его прикосновения были очень ласковыми. Впервые в жизни она почувствовала себя надежно и уверенно.
   Через некоторое время Энджел чуть отстранился.
   – Но у тебя, я уверен, уже есть человек, с которым ты можешь поговорить, так ведь?
   Взглянув в его зеленые глаза, она увидела, что Энджел все понимает и относится к этому как к должному. Кивнув, Лина поднялась и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, она оглянулась.
   Энджел улыбнулся:
   – Иди, ты все делаешь правильно.
   Лина и сама понимала это. Повернувшись, она вышла из комнаты и направилась в гостиную.
   Мать стояла возле камина. Она покусывала нижнюю губу, как делала всегда, когда нервничала. И Лине только теперь стало понятно, как часто она причиняла матери боль, как часто расстраивала ее. Вела себя ужасно с матерью, которая так ее любила…
   – Ты прости меня, мам, – мягко произнесла она, больше всего желая в эту минуту, чтобы можно было повернуть время вспять, загладить прошлые ошибки. Все до единой, взять обратно все грубые, сказанные в запальчивости слова.
   Мадлен улыбнулась:
   – Я люблю тебя, малыш.
   Лина бросилась в материнские объятия, тесно прижалась к Мадлен.
   – И я тебя тоже, мамочка.
* * *
   Его поражало обилие безделушек. Куда бы Энджел ни обратил свой взгляд, всюду были индейки, пилигримы, рога изобилия: на тарелках для тортов, на подсвечниках, на больших блюдах. Энджел остановился перед камином, наслаждаясь идущим от него теплом, и некоторое время разглядывал тесно заставленную каминную полку. Бурая, цвета ржавого железа, индейка из папье-маше стояла в самой середине; на одном крыле рукой Лины было выведено ее имя.
   Он переходил от одной вещи к другой, прикасался к каждой из них, и возникало такое чувство, словно время повернулось вспять. Из того, что было куплено в магазине, Энджел увидел только праздничные свечи. Все остальное было сделано руками Лины. Индейка осталась еще с тех времен, когда Лина ходила в детский сад. Первый класс школы был представлен шляпой пилигрима, сделанной из пластикового продуктового пакета. От второго класса остался глянцевый глиняный чайник, цветом и формой похожий на тыкву.
   Энджел бережно потрогал гладкую поверхность. Умение Лины возрастало от года к году, развивался ее художественный вкус. Энджел попытался представить Лину в пятилетнем возрасте, с длинными косичками и ясной улыбкой, влетающей в дом с последним ее сокровищем, однако мысленный образ получился каким-то расплывчатым, и это его рассердило и огорчило. Как много событий из жизни Лины он уже так никогда и не увидит! Время не повернуть вспять. Потерянные годы потеряны навсегда.
   Сегодня, в День благодарения, он постарался не думать о прошлом, а попытаться заглянуть в будущее. Да, его не было рядом с Мадлен в день, когда она с дочкой на руках выписывалась из больницы. Он не держал Лину за руку, когда она шла первый раз в школу. Но теперь он здесь, теперь он никуда не собирается уезжать! Он будет рядом с Линой, когда она рука об руку с женихом войдет в церковь, и он поведет своего первого внука в школу.
   Ему пришла в голову мысль, что эмоции, теснившиеся сейчас в его груди, должны каким-то образом превратиться в слова любви. Но ничего такого не произошло.
   Энджел просто стоял и смотрел на Лину и Мадлен, двух самых дорогих женщин в его жизни. Мадлен сосредоточенно готовила подливку с минимальным количеством жиров, стараясь во всем точно следовать рецепту, и, судя по выражению ее лица, готовка продвигалась не слишком успешно. Лина накрывала на стол.
   Он никогда не видел, чтобы еде предшествовала такая кипучая деятельность. Мать никогда особенно не перетруждала себя в День благодарения, это он помнил точно. Внезапно Энджел вспомнил об одном таком празднике из его детства.
   – Кто хочет белого мяса? – словно наяву услышал он громоподобный голос матери, раздавшийся в трейлере. Никто ей не ответил. Через несколько минут она, споткнувшись и чуть не упав на пороге, уже выходила из кухни, неся перед собой две порции индейки, приготовленной по рецепту «Для голодного мужчины». – А твоя порция, Энджел, там стоит, на кухне. Не могла взять сразу три тарелки.
   Едва успев произнести эту фразу, она грохнулась вперед и уткнулась лицом в картофельное пюре с подливкой. Они с Фрэнсисом хохотали тогда до колик в животе, а потом братья уселись на старенький диван и принялись есть, болтать и смотреть телевизор. Братья.
   – Ужин готов! – Голос Мадлен вывел его из задумчивости. Воспоминания детства померкли, а затем и вовсе исчезли.
   Энджел посмотрел на стол. Длинный и овальный, он был накрыт белоснежной льняной скатертью. В нескольких местах на нем стояли подсвечники, было множество блюд с разными вкусностями. Покинув свое место у камина, Энджел двинулся к столу.
   Но на полпути остановился. На белоснежном поле скатерти он заметил три ярких пятна. Потребовалось несколько секунд, чтобы он смог разглядеть их как следует. Энджел увидел два голубых отпечатка рук с написанными рядом датами и именами – «Мадлен, 1985», а чуть левее «Лина».
   Во главе стола был еще один отпечаток руки с надписью: «Фрэнсис».
   Лина поймала взгляд Энджела.
   – Мы… мы это нарисовали много лет тому назад. Я не думала… – Слезы навернулись ей на глаза, однако взгляда она не отвела.
   Энджел увидел сервированное для него место – рядом с местом Мадлен. Конечно, на нем не было никаких отпечатков или надписей, просто чистое белое полотно. И Энджел почувствовал себя так, словно он попал на чужой праздник. Он не знал даже, что и сказать. Некоторое время молча смотрел на отпечаток руки Фрэнсиса, и чем больше проходило времени, тем горше ему было.
   Наконец из кухни вышла Мадлен, в руках у нее была банка с краской. Поймав взгляд Энджела, Мадлен застыла на месте. Он увидел, как она побледнела, как чуть заметно задрожали у нее губы.
   – Это у нас семейная традиция, – пояснила она. Затем нежно ему улыбнулась: – Давнишняя.
   Энджел взял из ее рук кисточку, окунул ее в зеленую краску, намазал себе ладони и отпечатал их по обе стороны тарелки. Когда с этим было покончено, Энджел посмотрел на результат своих трудов, оглядел весь стол и почувствовал себя как дома.
   – После ужина я поставлю год рядом с твоими отпечатками, – сказала Лина.
   Энджел пошел мыть руки, а Мадлен с Линой остались за столом. Они молча смотрели на отпечатки на столе, которые когда-то оставил Фрэнсис.
   Энджелу до этого момента не пришло в голову, как трудно им будет в этот день без Фрэнсиса. Наконец Энджел вернулся и занял свое место.
   Возникла неловкая пауза.
   – Вы обе такие счастливые, – мягко заговорил он, – у вас столько воспоминаний о Фрэнсисе. Они навсегда останутся с вами. Вы привели его сюда, посадили за этот стол, и он останется тут навсегда. Как отпечатки его рук на скатерти.
   Лина всхлипнула, быстро отерла глаза.
   – Столько всего мне хотелось бы ему сказать, ему и вам обеим, но я не буду спешить. Пока я просто хочу поблагодарить судьбу за то, что мы здесь, все вместе. Именно этого хотел бы и Фрэнсис, я уверен.
   Мадлен подняла глаза и улыбнулась ему:
   – Индейку резать теперь тебе.
   Энджел почувствовал, как призрак брата склонился над его плечом, дыша Энджелу в ухо. Он взял нож. В голове его вертелась только одна фраза: «Ну, братишка, покажи, как ты умеешь разделываться с птицей».
   Энджел поднялся со стула, слыша мысленно голос Фрэнсиса. «Начинай с грудки, Энджел. Видит бог, ты должен хорошо с этим справиться».
   Энджел чуть не рассмеялся вслух. Он поднял глаза и увидел, что Лина и Мадлен тоже улыбаются.
   И он начал разделывать индейку.
* * *
   В Сиэтл пришел декабрь, в палитре которого были в основном только две краски – серая и белая. Плотные темные тучи заволокли небо, и только лишь немногим солнечным лучам удавалось дотянуться до земли. Голые деревья дрожали вдоль обочин дорог под порывами свирепого ветра.
   Наступал вечер, небо темнело.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация