А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снова домой" (страница 37)

   25

   Мадлен и Энджел шли, взявшись за руки, по дорожке парка. Смешение звуков музыки и разноцветных огней создавало радостную атмосферу праздника. Зазывалы со смехом приглашали желающих купить кукурузных хлопьев или поучаствовать в игре «Метни кольцо». Возле кабинки № 6 им предложили сфотографироваться рядом с женщиной-богатырем.
   Мадлен была на седьмом небе. С каждым шагом она все больше погружалась в прошлое. Воспоминания о предательстве Энджела стерлись из памяти, забыты были те долгие дни и ночи, которые она провела в ожидании его. Ей больше не под силу было нести груз тяжких мыслей, Мадлен ощущала необычайную легкость, казалась себе удивительно молодой и наивной.
   – Смотри! – Энджел показал рукой на будку, стоявшую неподалеку, и потянул Мадлен туда. Она побежала следом, спотыкаясь от безудержного смеха.
   Возле будки Энджел натянул на лицо маску и перегнулся через деревянный заборчик. Зазывала с морщинистым лицом радостно осклабился.
   – Хотите выиграть приз для вашей дамы, мистер?
   Только теперь Мадлен увидела, на что смотрит Энджел, и у нее перехватило дыхание. Это оказалась пара дешевых красных сережек, укрепленных на специальном стенде.
   Она понимала, что не должна сейчас смотреть на Энджела. Он все прочтет по ее глазам, поймет, что чувствует Мадлен, вспоминая о том давнишнем карнавале. И все же она против воли подняла глаза на Энджела.
   Когда их взгляды встретились, Мадлен почувствовала, что между ними как будто пробежал электрический разряд.
   – Сережки, – прошептала она.
   Улыбнувшись, Энджел нежно погладил ее по щеке.
   – Ладно, ладно, голубки, – рявкнул зазывала. – Будем платить или как?
   Энджел улыбнулся:
   – Или как.
   И прежде чем Мадлен успела что-либо сказать, он схватил ее за руку и потащил дальше по дорожке. Она еле поспевала за Энджелом, чуть не падая от счастливого смеха. Только когда они подошли к самому краю площадки, Мадлен поняла, куда тянет ее Энджел.
   Энджел привел ее к дереву, к их дереву.
   Воспоминания нахлынули с такой силой, что Мадлен едва устояла на ногах.
   Энджел опустился на колени, потянув Мадлен за собой. Отпустив ее руку, он стал копать землю. Вскоре перед ним вырос небольшой холмик влажной земли.
   – Ага, вот и они, – произнес он, вытаскивая из ямки заляпанные грязью красные сережки.
   Мадлен не отрываясь смотрела на стеклянное украшение и вспоминала последнюю ночь, проведенную с Энджелом. Они тогда лежали под этим деревом и клялись друг другу в вечной любви.
   Обычно эти воспоминания вызывали у Мадлен душевную боль, но сегодня прошлое было не властно над нею. Мадлен была с Энджелом, он держал в руке залог их любви, в воздухе пахло жареной кукурузой, а вокруг гремел музыкой и сверкал огнями праздник.
   – Ты не забыл… – прошептала она и закусила губу, чтобы не расплакаться. Впрочем, Мадлен и не пыталась сейчас сдерживать слезы.
   Энджел осторожно отвел волосы с ее лица.
   – Помнишь, что мы тогда говорили друг другу? Были совсем юными и поклялись любить друг друга вечно. И еще говорили, что эти сережки будут символом нашей любви…
   Она через силу улыбнулась, хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни звука.
   – Глупые детские клятвы, – после долгого молчания еле слышно проговорила Мадлен.
   Улыбка чуть тронула губы Энджела.
   – Вовсе не глупые. Ты тогда еще сказала: «Давай зароем их здесь как наш талисман. А когда мы постареем, то придем сюда вместе с внуками».
   – О господи, – прошептала она. – А ведь правда, именно так я и говорила.
   – Я пытался все забыть, Мэд, все убегал и убегал от этих воспоминаний, пока не понял, что бежать больше некуда и незачем. И хотя многое позабылось, эти слова я не смог бы забыть никогда. Они врезались в память намертво. – Энджел взял руку Мадлен, повернул ее ладонью вверх и положил на ладонь грязные сережки. – Я никогда не забывал тебя. Я понимаю, это не оправдывает моего поведения, но все равно я хочу, чтобы ты знала: никогда не мог забыть…
   Слова «я люблю тебя» чуть было не сорвались с языка Мадлен. Но она сказала:
   – Я тоже никогда не могла забыть тебя.
   Может, это были не те слова, однако на большее у нее не хватило смелости. В такую важную минуту так легко было все испортить одним неосторожным словом. Тем более что и сам Энджел был готов услышать сейчас далеко не все слова.
   – Пойдем прокатимся на карусели, – предложил он.
   Мадлен с улыбкой кивнула. Он помог ей подняться, и некоторое время они молча стояли рядом, как влюбленные подростки. Потом они пошли по дорожке. По пути Мадлен купила огромный кусок торта.
   Когда они подошли к карусели, Энджел с шутливым недоумением заметил:
   – Вот уж не думал, что ты сумеешь съесть такой огромный кусок торта, да еще в присутствии сердечника, которому ничего подобного нельзя.
   – Ты же никогда не любил сладкое.
   – Неужели ты помнишь? – удивился Энджел.
   Мадлен еще раз откусила.
   Вытащив из кармана платок, Энджел вытер ей нос.
   – Крошки… Ты ешь прямо как ребенок, – усмехнулся он.
   – Ну что ж, пойдем. – И он повел ее к карусели. Обслуживавшая аттракцион молоденькая девушка с колечком в ноздре и осветленными волосами с удивлением и почтением посмотрела на Энджела.
   – М-мистер Демарко? – пролепетала она. – Это ведь вы оплачиваете сегодня весь этот праздник?
   Энджел кивнул.
   – Ну, дорогуша, покатайте-ка нас как следует. – Он усадил Мадлен на черное пластиковое сиденье и пристегнул на всякий случай цепочкой. Затем обернулся к девушке и поднял большой палец вверх. Послышался механический гул, и карусель медленно завертелась. Мадлен, откинувшись на спинку сиденья, смотрела в небо. Сиденье качалось из стороны в сторону, поднимаясь все выше и выше над землей. Звезды теперь были так близко, что казалось, до них можно достать рукой. Дорожка, по которой Мадлен еще недавно шла, тянулась внизу светлой полосой.
   Энджел обнял Мадлен за плечи. Внизу светились огни других аттракционов, но с высоты весь карнавал сейчас казался призрачным и далеким.
   Энджел повернулся к ней:
   – Мэд…
   Он говорил так серьезно, что Мадлен испугалась. Она вдруг подумала, уж не организовал ли Энджел все это просто для того, чтобы эффектно с ней распрощаться. Что, если это действительно так? Правда, теперь, когда он знает о дочери, едва ли сможет удрать из города так, как тогда – на «Харлей-Дэвидсоне»…
   – Не говори ничего, – шепотом попросила она, умоляюще глядя в его глаза.
   Если Энджел намерен уехать, пусть уезжает так, без прощальных слов. Они только причинят ей боль.
   – Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты спасла мне жизнь.
   Мадлен облегченно выдохнула. Она так обрадовалась, не услышав самых страшных слов, что не сразу поняла, что он на самом деле сейчас сказал.
   – Спасла тебе жизнь? – повторила она. – Благодаришь, как я понимаю, своего кардиолога? – В голосе Мадлен звучало разочарование.
   – Да нет, я не об этом, хотя я благодарен тебе за все, что ты сделала как врач. – Энджел погладил ее по щеке и нежно улыбнулся. – Я имел в виду, что ты спасла мне жизнь. Я не представляю себе, что бы делал без тебя в эти последние недели… Наверное, не выдержал бы, напился и уехал куда-нибудь подальше. Но благодаря тебе… тебе и Лине… Вы открыли для меня совершенно новый мир.
   Мадлен слушала Энджела, прикрыв глаза. Каждое его слово наполняло ее сердце радостью.
   – Хорошая моя, маленькая Мэд, – продолжал он, отводя волосы с ее лица. – Я хочу поцеловать тебя, если, конечно, ты не против… – И он наклонился к ней, улыбаясь.
   Она видела по его глазам, как сильно он соскучился, и не могла противиться и своему непреодолимому желанию ощутить его губы на своих губах. Мадлен потянулась к Энджелу.
   Взяв лицо Мадлен в свои ладони, Энджел начал медленно, нежно целовать ее.
   Их губы так же жаждали этих прикосновений, как и много лет назад. Энджел был очень осторожен, помня о том, что это первые после долгой разлуки поцелуи. Мадлен все теснее прижималась к Энджелу, целуя его в ответ со всей страстью, что накопилась в ней за долгие годы, словно хотела выпить из него часть души в память об этом волшебном кружении.
   Поцелуй становился все глубже, все опаснее. Язык Энджела проскользнул меж губ Мадлен, лаская, исследуя, вспоминая. Мадлен с тихим стоном еще крепче прижалась к Энджелу.
   Карусель продолжала вращаться, и казалось, что еще немного, и они поднимутся выше звезд. Но Мадлен ничего этого уже не замечала. Она хотела только одного: чтобы этот мужчина целовал ее, ласкал, не выпускал из своих объятий.
   Но вот карусель наконец замедлила ход и постепенно совсем остановилась.
   Мадлен медленно высвободилась из рук Энджела и увидела молоденькую девушку, ту, что обслуживала аттракцион. Она широко улыбнулась Мадлен.
   – Ну что ж, покатались – и хватит, – сказал Энджел. – Пойдем, Мэд.
   Мадлен испытывала сейчас такую легкость, что, казалось, запросто могла взмыть в небо. Держась за руки, они опять пошли по освещенной дорожке парка. Мадлен с усилием переставляла ослабевшие ноги, боясь в любую минуту упасть на ровном месте.
   Потом, когда Мадлен немного успокоилась, они еще долго гуляли, смеясь, дурачась, вспоминая старые времена и ни единым словом не поминая то плохое, что было между ними. Энджел был просто в ударе: раздавал направо и налево автографы, покупал разные безделушки, терпеливо стоял, если кому-то из пришедших в парк людей хотелось сфотографировать его.
   Наконец они подошли к выходу. Здесь Энджел остановился поговорить с каким-то пожилым господином в пальто.
   – Первые детишки придут сюда завтра в десять утра, – сказал Энджел. – Если им у вас понравится, вы можете рассчитывать на хорошие чаевые.
   Мадлен удивленно улыбнулась Энджелу, и они двинулись дальше.
   – Кто это такой? И о каких детишках ты с ним говорил?
   Энджел пожал плечами:
   – Я снял этот парк и на завтра, с каруселью и всем прочим. Будет праздник для детей с нарушением двигательных функций – пусть как следует повеселятся.
   Мадлен с изумлением посмотрела на него:
   – Да, ты и вправду очень изменился.
   Энджел снял с лица маску и улыбнулся:
   – И ты изменилась. После такого катания на карусели осталась, как была, в одежде, ничего не сняла. А помнишь, тогда мы вели себя иначе.
   – Это еще не значит, что мне не хотелось раздеться.
   Энджел удивленно посмотрел на Мадлен. Улыбка исчезла с его лица.
   – Садись в машину.
   – И куда же мы…
   Энджел открыл замок и распахнул дверцу:
   – Садись, садись…
   Еще ни с одной женщиной Энджелу так сильно не хотелось заняться любовью. Он желал Мадлен невообразимо. Всякий раз, когда он смотрел на нее, в нем вспыхивало желание, сильное, как боль. Энджелу приходилось собирать всю свою волю – может быть, и волю Фрэнсиса, – чтобы прямо в машине не сорвать с нее одежду.
   Еще в парке, на карнавале, Энджел ни о чем другом не мог думать. Он хотел Мадлен, ему нужна была ее близость, но сейчас, когда она так близко, на Энджела ни с того ни с сего напал страх. Он медленно вел машину по безлюдным улицам, и его руки, сжимавшие руль, были влажными от пота. Он старался не думать о том, что произойдет, когда они окажутся в одной постели, но воображение против его воли вновь и вновь рисовало Энджелу мучительно сладкие картины. Он уже столько раз представлял себе это, но…
   Получится ли у него?
   Этот вопрос парализовал волю, заставлял его обливаться холодным потом. Энджел совершенно не был уверен в том, что его хватит на всю дистанцию; да и сможет ли он хотя бы выйти на старт? До операции ему и в голову бы не пришло беспокоиться, но сейчас совсем другое дело.
   Когда они наконец приехали к цели, Энджел почти лишился дара речи от волнения. Сделав последний поворот, он выключил двигатель.
   Мадлен обернулась к нему. Энджелу не нужно было зажигать в салоне свет, чтобы увидеть выражение ее глаз. Они были широко раскрыты, и смотрела она не мигая, покусывая губу.
   – Почему мы приехали сюда? – спросила она.
   Он распахнул дверцу со своей стороны, и вспыхнувший в машине свет осветил лицо Мадлен.
   – Выходи, увидишь сама. – Острое желание прошло, но Энджел старался не думать об этом.
   Он уже достаточно об этом думал, теперь пришло время проверить себя в деле. Даже если и удастся заранее избавиться от одних демонов, с другими придется, видимо, столкнуться лицом к лицу.
   Энджел вытащил из-под водительского кресла фонарь и ждал, когда Мадлен выйдет из машины и присоединится к нему.
   Подойдя к Энджелу, Мадлен посмотрела вокруг. Они приехали к дому ее отца.
   Дом, как крепость, стоял на вершине холма, и его силуэт четко обозначался на фоне звездного неба. Лунный свет отражался от стекол и решетки, когда-то поставленной на окно бывшей комнаты Мадлен. Портик с белыми колоннами защищал вход от дождя. Сейчас тень от портика падала на массивные ступени. Четыре трубы возвышались над островерхой крышей. Черные металлические ворота из заостренных наверху прутьев защищали вход в поместье.
   Дом имел мрачноватый и устрашающий вид. Тем более что в нем не было ни одного светлого окна. В этом доме выросла Мадлен. За забором выстроились в ряд темные голые деревья. Лишь последнее листья, уже пожелтевшие и высохшие, еще держались на ветках.
   – Не хватает только вывески «Мотель Бейтс» [6], – сдержанно заметил Энджел.
   Мадлен не улыбнулась.
   – Пошли же, Мэд, – сказал он, протянув ей руку.
   Она медленно подошла к Энджелу и вложила свою ладонь в его руку. Ни слова не говоря, они подошли к входной двери. По дороге Энджел поднял с земли камень, видимо намереваясь разбить окно.
   Мадлен удивленно на него посмотрела:
   – Что это ты надумал?
   – Это поможет нам проникнуть внутрь.
   Она изумилась еще больше.
   – Попробуй открыть дверь ключом. Он всегда лежал под верхней ступенькой, там один кирпич качается…
   Опустив глаза, Энджел сумел разглядеть один кирпич, выступающий из кладки чуть больше других.
   – Да, тут что-то есть…
   – Вытащи ключ, попробуй им открыть, – без улыбки сказала Мадлен.
   Энджел вытащил ключ и вставил его в прорезь замка. Чуть скрипнув, дверь отворилась, Энджел направил луч фонаря в темноту и шагнул в темную прихожую. Руку Мадлен он теперь крепко держал в своей. Закрыв дверь, они прошли через прихожую и кухню в темную комнату, некогда бывшую комнатой ее отца. Даже теперь, хотя прошло столько лет, тут стоял запах сигарного дыма, запах сильного, властного мужчины.
   Опустившись на колени перед массивным камином, Энджел вытащил из кармана коробок спичек. Собрав поленья, разбросанные перед камином, он развел небольшой огонь. Дрова были такие сухие, что вспыхнули сразу. Тепло стало медленно наполнять холодную комнату.
   Мадлен стояла, не шевелясь. Она ужасно замерзла.
   Подойдя к ней, Энджел взял ее руки в свои. Как только их взгляды встретились, он понял, что Мадлен очень волнуется. И слова, которые он собирался произнести, словно застряли у Энджела в горле.
   – Зачем мы сюда приехали? Ты же отлично знаешь, какие чувства вызывает у меня этот дом.
   В ее голосе послышался страх, и Энджел опять почувствовал, как у него защемило сердце. Он не знал всех подробностей, которые были связаны у Мадлен с этим домом, с ее жестоким, безумным отцом. Но он понимал, что каждый приезд сюда становится для Мадлен сильной душевной травмой.
   – Тут все случилось шестнадцать лет назад, и мне кажется, начинать снова надо в том месте, где когда-то все оборвалось…
   – Я тебя не понимаю…
   Энджел оглядел комнату. Здесь все было так, как и прежде – много лет назад. Только собрался слой пыли на мебели да ощущался запах плесени. В серебряных, с черным налетом канделябрах все еще стояли свечи. Два тяжелых стула, обтянутые кожей винного цвета, были отодвинуты в угол, обшитый деревянными панелями. По обеим сторонам камина были высокие окна. Пыльные шторы не задернуты. На полу посередине комнаты лежала огромноая медвежья шкура.
   – Именно здесь я и продал свою душу за десять тысяч долларов.
   – Не нужно об этом, – попросила Мадлен, и он почувствовал по ее голосу, что ей совсем не хочется воскрешать в памяти мучительные воспоминания прошлого. Но сейчас Энджел как раз и не хотел закрывать глаза на то, что когда-то сделал. Он должен был хоть как-то искупить свою вину перед Мадлен, если хотел, чтобы у них было будущее.
   – Я понимаю, что, наверное, не надо говорить об этом, но я должен извиниться за то, что совершил. Понимаю, извинение стоит немного. Несколько избитых слов, не больше. Но поверь, Мэд, я действительно очень сожалею, что все так получилось. – Голос Энджела прерывался от волнения. – Если бы я только знал…
   Мадлен замерла на месте, казалось, она даже перестала дышать. На шее у нее нервно пульсировала голубая жилка. Мадлен напоминала в эту минуту испуганную олениху, готовую в любой момент в страхе рвануть с места.
   – Если бы знал – что?
   – Мне было всего семнадцать лет. Что я понимал в жизни?! Ты была первой девушкой, в которую я по-настоящему влюбился. И с тобой было так просто… Словно мы играли во что-то… – Энджел прикоснулся к щеке Мадлен, ощутил нежную бархатистость кожи. – Я ведь и предположить тогда не мог, что то, что у нас с тобой было, больше никогда и ни с кем в жизни не повторится. Я не знал, что ты постоянно будешь у меня перед глазами. Как можно было заранее знать, что, убежав от тебя, я обречен буду всю оставшуюся жизнь мечтать о встрече с тобой.
   Они встретились друг с другом глазами. Энджел видел перед собой женщину, совсем не похожую на девушку-подростка, в которую он когда-то по уши влюбился.
   – Знаешь, мне кажется, я всегда понимала, почему ты это сделал. Я даже отчасти простила тебя. Во всяком случае, думала, что простила, – пока ты вновь не объявился тут. Мой отец был человеком влиятельным, с ним нелегко было спорить. – Кому, как не мне, знать это, – с горечью добавила она.
   Она предлагала ему оправдание, и Энджелу очень хотелось воспользоваться им. Прежний Энджел, каким он был до операции, так и сделал бы. Но не нынешний. Сейчас ему просто необходимо было оставаться честным – ради себя и Мадлен.
   – Дело даже не в твоем отце. Ему я еще как-то мог противостоять. Я думаю, что дело тогда было только во мне самом. Я повел себя как трус, я не был уверен в том, что буду любить тебя до конца жизни. Тогда я не особенно в это верил. – Он покачал головой. – Беременная или нет, ты была из тех девчонок, которые признают только серьезные отношения. И я отлично знал, что если ты поклянешься всегда любить меня, то непременно сдержишь слово. Действительно будешь любить меня.
   У нее в глазах стояли слезы.
   – Да…
   – И все это меня так испугало, Мэд. Я думал, что не справлюсь с твоей любовью. Ни в семнадцать лет, ни позднее. Более того, я подозревал – и не без основания, – что буду изменять тебе, пьянствовать, делать вообще черт знает что. Я, собственно, и делал все это. – Он взял ее лицо в ладони. – Но теперь я уже не тот напуганный юнец. И отлично знаю, что мне надо.
   – Энджи, прошу, не говори больше ничего…
   Он понимал, что Мадлен боится: вот сейчас он скажет, что любит ее, – и опять разобьет ей сердце. Но и укорять ее за это Энджел не мог – у Мадлен имелись все основания для того, чтобы защищать себя от него. Все, что ему оставалось, это пытаться вновь и вновь – до тех пор, пока Мадлен ему не поверит.
   Он подумал о том, что же сейчас ей сказать, припоминал все нежные слова, которыми можно было выразить его любовь, – но в конце концов решил, что слова остаются всего лишь словами, и Мадлен уже не первый раз слышит их от него. И тогда Энджел наклонился и, взяв ее прекрасное лицо в свои ладони, поцеловал ее, поцеловал не торопясь, вкладывая в поцелуй все свое чувство. Когда они были подростками, он не умел так целоваться. Он тогда ничего не знал о любви, не ведал, что это чувство может сделать с человеком. Не знал, каким хрупким и уязвимым может быть влюбленный человек.
   – Скажи хоть что-нибудь, – вкрадчивым мягким голосом попросил он.
   Красные сережки, которые Мадлен все еще сжимала в руке, выпали из ее вдруг ослабевших пальцев.
   – Не хочу ничего говорить. Я хочу…
   – Чего? – тут же спросил он. – Скажи, чего ты хочешь? Только произнеси, и я переверну небо и землю, но раздобуду тебе желаемое.
   – Тебя, – прошептала Мадлен и соблазнительно улыбнулась. Она скинула одну туфлю – и та с громким стуком упала на пол. Вторая туфля ударилась о ножку стула. – Я тебя хочу, Энджел Демарко.
   Дыхание его стало прерывистым. Сердце, казалось, готово было выскочить из груди. Но вот странно: оно продолжало биться в прежнем спокойном ритме. Он сглотнул, почувствовав, как пересохло в горле.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация