А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снова домой" (страница 30)

   21

   Лина нервно расхаживала взад-вперед по тихому коридору отделения послеоперационной реабилитации. Время от времени какая-нибудь медсестра или врач здоровались с ней, приходилось им отвечать. Все остальное время Лина расхаживала в молчании. Она была напряжена, движение было ей необходимо.
   Пробегавшая по коридору Хильда дружески хлопнула Лину по плечу.
   – Ты прямо как тигр в клетке, девочка. Что случилось?
   Лина едва взглянула на медсестру. Ей понадобилось собрать всю свою волю, чтобы остановиться. Ноги так и просились ходить. Лина давно знала и любила Хильду, но сейчас от волнения она не могла говорить с ней. В этом состоянии Лина даже на несколько мгновений не могла удерживать в голове смысл заданного ей вопроса.
   Хильда внимательно смотрела в глаза Лине, затем, как обычно, оглядела девушку с головы до ног, после чего неодобрительно поцокала языком:
   – С такими волосами, как у тебя, можно сделать фантастическую прическу. Моя дочь знает в этом толк.
   Хильда всю жизнь вдохновленно раздавала советы коллегам и всем, кто соглашался ее слушать, как сделаться красивой. Увидев Лину, она каждый раз непременно подходила и, потрепав девушку по щеке, качала головой и говорила какой красивой могла бы стать Лина, если бы не злоупотребляла косметикой. Обычно Лина в ответ только улыбалась.
   Но не сегодня.
   Через несколько минут она впервые увидится с собственным отцом. Что, если он будет разочарован, решив, что у него некрасивая дочь?!
   Лина сунула руки в карманы и демонстративно повернулась к медсестре спиной. Хильда даже рот открыла от изумления. Она быстрым шагом направилась в кабинет матери и поспешно захлопнула за собой дверь. Подойдя к старинному, викторианской эпохи, зеркалу, висящему на стене возле книжного шкафа, Лина внимательно посмотрела на свое отражение.
   Девушка в зеркале выглядела бледной, с опухшими от недосыпания глазами. Волосы торчали в разные стороны. От густо накрашенных тушью нижних ресниц казалось, что под глазами у Лины черные тени.
   Господи, как она раньше не подумала о том, как выглядит?! Ей стало страшно, а вдруг она не понравится отцу?!
   Лина принялась торопливо рыться в столе матери, нашла щетку и попыталась привести волосы в приличный вид. Однако Джетт так обкромсал ее, что, причесывай не причесывай, лучше не стало.
   Посмотрев на себя в зеркало еще раз, Лина впала в настоящую панику. Вид у нее был почти как у какой-нибудь бродяжки, из тех, что можно встретить по вечерам шатающимися по улице.
   Дверь за спиной открылась. Лина резко обернулась и выронила на пол щетку для волос.
   Увидев Мадлен, Лина почувствовала, как внутри все сжалось. Мать выглядела так, словно только что сошла со страницы модного журнала: золотисто-каштановые волосы были тщательно уложены мягкими волнами, красивые, оливкового цвета глаза чуть тронуты коричневыми тенями. На ней были кремовый кашемировый пуловер и черные брюки. Мадлен была безупречна.
   Вот такую женщину отец наверняка назвал бы красивой.
   Лина еще раз взглянула на свое отражение в зеркале и скривилась.
   – В таком виде я не могу к нему пойти. Лучше я приду сюда завтра. К тому же у меня желудок расстроился от волнения.
   Лина чувствовала, как паника все больше овладевает ею.
   – Он сказал, что согласен встретиться со мной?
   Мать сделала несколько шагов к дочери.
   – Ты в порядке?
   Лина сначала утвердительно кивнула, затем отрицательно покачала головой. Слезы навернулись ей на глаза.
   – Нет, – прошептала она.
   Мать погладила ее по щеке.
   – Нет ничего странного в том, что ты волнуешься.
   – Я такая страшная в зеркале.
   – Ты выглядишь прекрасно.
   – Зря я позволила Джетту кромсать волосы. – Лина торопливо взглянула на мать, ожидая, что та произнесет свое обычное «я же предупреждала тебя». Но мать промолчала. Поразмышляв, Лина спросила: – Скажи, а можно сделать так, чтобы я выглядела, как ты?
   Мать оглядела дочь, и уголки ее губ чуть дрогнули от сдерживаемой улыбки.
   – Ты гораздо симпатичнее меня.
   – Ну еще бы… – прохныкала Лина. – Это так же верно, как и то, что Босния – лучший курорт мира.
   Взяв Лину за руку, Мадлен подвела ее к своему креслу.
   Лина села.
   – Хорошенько вытри лицо, – распорядилась Мадлен. Но когда Лина снова принялась хныкать, мать сама взяла баночку с очищающим лосьоном и стерла всю краску с лица дочери. Затем принялась наносить косметику снова, совсем чуть-чуть и очень аккуратно: немного коричневой туши, капельку румян и чуть тронула губы бледно-розовой помадой. Потом Мадлен зачесала волосы Лины назад, убрав их со лба, и сбрызнула лаком.
   Лина собралась встать.
   – Подожди, – распорядилась Мадлен и, подойдя к старинному шкафу, стоявшему в дальнем углу кабинета, распахнула украшенные резьбой дверцы. Порывшись среди вешалок, Мадлен вытащила белоснежный свитер из ангорской шерсти. С улыбкой она обернулась к дочери:
   – Вообще-то я собиралась подарить это тебе на Рождество.
   Увидев мягкий пушистый свитер, Лина почувствовала укол стыда. Получи она на Рождество такой подарок, наверняка лишь бегло взглянула бы на свитер и отложила его в сторону. Еще и подумала бы, что мать ужасно старомодна, как и все предки вообще. Но сейчас он оказался очень кстати.
   – А что, классный свитер, спасибо, мам.
   Мадлен счастливо улыбнулась:
   – Надеюсь, в Рождество ты сказала бы то же самое.
   Улыбнувшись, Лина стащила через голову майку с рекламой пива «Курз» и зашвырнула ее в угол кабинета. Затем она надела легкий, мягкий свитер. Когда Мадлен подвела ее к зеркалу, Лина глазам своим не поверила.
   На нее смотрела красивая юная девушка. Свитер словно дал ее лицу теплую подсветку, голубые глаза ожили и засветились. Из взлохмаченной бесцветной девчонки Лина превратилась в изящную девушку с нежным цветом лица, похожую на тех, которые снимаются в рекламе фирмы «Келвин Кляйн». Покружившись перед зеркалом, Лина пришла в восторг и, забывшись, обняла мать за шею.
   Внезапно почувствовав неловкость, Лина поспешно отстранилась.
   Мадлен улыбалась:
   – Только не забывай, пожалуйста, что твой отец очень болен. Он недавно перенес операцию на сердце, и ему требуется максимальный покой. Его выпишут примерно через час, но и тогда его не нужно слишком теребить. Я уже распорядилась, чтобы ему подыскали жилье. Собственно, мы сможем выбрать для него дом.
   – Такое чувство, словно мы – семья, – сказала Лина и сама подивилась тому, сколько искреннего чувства было в ее словах.
   Мадлен чуть заметно вздрогнула.
   – Скорее мы – его друзья.
   Лина согласно кивнула. Глубоко вдохнув, она расправила плечи и подняла голову.
   – Ну, мам, я, кажется, готова.
   – Отлично. Его палата 264-В.
   – А ты? Разве ты не пойдешь со мной?
   Мадлен отрицательно покачала головой:
   – Думаю, что для начала вам лучше побыть одним.
   Лине было страшно, но она и виду не подала. Подумав о том, что выглядит она сейчас очень даже неплохо, что благодаря новому свитеру глаза ее кажутся такими же голубыми, как и глаза Фрэнсиса, и что прическа больше не портит ее, Лина испытала явное облегчение.
   «Я сделаю так, что он полюбит меня…» Эта мысль вновь пришла Лине в голову, и она подумала о том, что ей придется постараться. Она посмотрела на мать, хотела что-то сказать, но не могла подыскать нужные слова. Лина видела, что мать тоже волнуется и боится. Их обеих объединял страх.
   – Как его зовут? – помолчав, спросила Лина.
   – Анжело. Но он называет себя Энджелом.
   Лина мысленно произнесла это имя, как бы приучая себя к нему. Имя казалось каким-то странным. Ей представлялось что-то более основательное: Уорд Кливер или, допустим, Майк Брэди. Улыбнувшись матери, Лина вышла из кабинета, прошла по длинному коридору, миновала пост медсестры и двинулась в направлении смотровой.
   Подойдя к нужной двери, Лина почувствовала, что сердце ее бешено колотится, а ладони совсем мокрые от пота. Взглянув на голубую бумажку на стене возле двери, Лина с некоторым удивлением прочитала: Джонс, Марк.
   Вот это хорошее имя. Подходит для ее отца.
   Заглянув в окошко на двери, она увидела, что в палате у окна спиной к ней стоит мужчина и смотрит на улицу. На нем были светлая рубашка и джинсы. Его темно-каштановые волосы были довольно длинными. «Длинные волосы – хороший признак», – подумала Лина.
   Выровняв дыхание, она постучала в дверь. Услышав негромкое «войдите», Лина толкнула дверь и вошла.
   – Привет, Лина. – Голос был ровным и мягким, от него у Лины мурашки пробежали по спине. Ей был хорошо знаком этот голос, хотя в данную минуту она и не могла определить, откуда она его знает.
   Она нервничала, ожидая, когда же отец наконец повернется к ней.
   Он медленно обернулся. Лина сразу почувствовала, как ослабли в коленях ноги.
   Она была бы рада ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть, но рядом не было ничего подходящего.
   Перед ней стоял Энджел Демарко.
   – О господи, – прошептала она, чувствуя себя совершенно сконфуженной.
   Энджел улыбнулся своей неотразимой улыбкой, которую Лина уже столько раз видела на экране.
   – Я так понимаю, мама не сказала тебе, кто я.
   Лина хотела сказать что-то, но из горла вырвался какой-то дурацкий жалкий писк.
   – Проходи, что же ты…
   Она двигалась сейчас как автомат. В голове метались взбудораженные мысли. Ее отцом был Энджел Демарко! Ее отец – Энджел Демарко. Друзья ей ни за что не поверят! Бриттани Левин просто сдохнет от зависти!!!
   Неожиданное открытие так потрясло Лину, что она ни о чем другом и думать не могла.
   – Демарко, – произнесла она.
   Он кивнул, одарив ее мягкой улыбкой, такой интимной, какой Лина еще не видела на экране.
   – Я – брат Фрэнсиса.
   На какое-то мгновение она во второй раз лишилась дара речи.
   – Мне никто никогда не говорил…
   В его глазах мелькнула какая-то тень, и Лина решила, что своими словами обидела его. Она поспешила исправиться:
   – Никогда не слышала, что вы родом из Сиэтла и что у вас есть брат. Я… я вроде бы даже где-то вычитала, что вы родились на Среднем Западе.
   Улыбка тронула его губы.
   – Тактический маневр. Надо было запутать следы и сбить охотников со следа. Не хотелось, чтобы люди знали, откуда я родом. Сожалею. – Он подошел к Лине, двигаясь с осторожностью, свойственной всем больным, перенесшим тяжелые операции. Лина инстинктивно протянула к нему руки, которые он тотчас взял в свои.
   От его прикосновения Лина ощутила дрожь волнения.
   Так они некоторое время стояли, держась за руки. Лина смотрела в его удивительные глаза и боялась дышать. У Энджела были глаза как у Фрэнсиса, только не голубые, а зеленые. И взгляд Энджела похож на взгляд Фрэнсиса. Очень немногие люди могли так смотреть на мир.
   – Ты куда красивее, чем я думал, – сдавленным голосом произнес Энджел, в глазах которого застыло не меньшее, чем у Лины, удивление.
   Слезы подступили к ее глазам, но ей было сейчас все равно.
   – Спасибо.
   – Знаешь, я понятия не имею, как это – быть отцом.
   – Не переживайте, все и так хорошо.
   – Нам ведь нужно как-то начинать знакомиться, так что, может, сначала попробуем стать друзьями?
   Друзьями… Услышав эти слова, Лина еще больше разволновалась. Ведь именно этого ей всегда хотелось – иметь отца, который был бы ей настоящим другом. Она закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться от счастья. Конечно же он будет замечательным отцом. Лина искренне верила в это. Он сумеет изгнать из ее жизни, боль и страхи, сделает ее жизнь счастливой.
   Выпустив ее руку, он прикоснулся кончиками пальцев к лицу дочери и заглянул ей в глаза.
   – Не нужно так смотреть на меня, Ангелина.
   От удивления она даже задохнулась. На какое-то мгновение ей почудилось, что сейчас он назовет ее «Ангелина-балерина». Но, разумеется, ничего такого он не сказал.
   – Что-то не так? – не отрывая взгляда от ее лица, спросил Энджел.
   – Ничего… Просто Фрэнсис обычно называл меня Ангелиной… Никто больше так меня не звал.
   – Это твое имя, – сказал Энджел, и голос его понизился почти до шепота. – А впрочем, я не Бог, Лина, могу сделать что-нибудь и не так…
   Энджел говорил сейчас какую-то ерунду, и Лина даже не хотела задумываться над его словами. Она по-прежнему пожирала отца глазами, стараясь раз и навсегда запомнить каждую черточку его лица, малейшую подробность нынешней встречи, запомнить собственные ощущения в тот момент, когда он впервые коснулся ее руки.
   – Не волнуйтесь, я полюблю…
   Неожиданно он прижал свой палец к губам Лины, заставляя ее замолчать.
   Она смутилась и, когда он убрал руку, тихо произнесла:
   – Но…
   – Сперва я должен заслужить это, – твердо сказал он. Взгляд Энджела был таким серьезным, что Лина даже чуть-чуть испугалась. Глаза отца сразу потеряли сходство с глазами Фрэнсиса. – Только так это бывает. И не иначе.
* * *
   Энджел внимательно посмотрел на листок, прихваченный зажимом к папке. Нужно было лишь поставить на нем свою подпись – и ты свободен как птица.
   Но вот что странно: ему не хотелось подписывать.
   Он оглядел свою уютную палату, в которой безвыходно провел несколько недель. Странно, но она как будто бы стала его домом. Энджел даже начал уже узнавать птиц, которые садились на оконный карниз его палаты. Он уже знал траекторию движения солнца, которое, прежде чем опуститься за горизонт, каждый вечер посылало лучи в его палату. Он даже полюбил запах дезинфицирующего раствора и отвратительное картофельное пюре, которым его здесь регулярно кормили. Больше того, даже сумел подружиться с Сарой.
   – Все хорошо? – спросила Мадлен.
   А он не знал, что ответить. Энджел чувствовал себя совершеннейшим идиотом, потому что боялся, что новое сердце, которое так исправно работало, пока он был в клинике, может дать сбой, как только Энджел окажется за пределами больницы. Или что он не выдержит и опять начнет пить, вернется к прежнему образу жизни – тогда прощай, новая жизнь.
   – Сам не знаю… Раньше мне казалось, что да, а теперь…
   – Мы с Линой тебе поможем, Энджел. Ты не останешься в одиночестве, не волнуйся.
   – Спасибо, Мэд. – Он прикоснулся к ее щеке, и от этого прикосновения им овладело чувство уверенности. – Не представляю, что бы я делал без тебя…
   Она улыбнулась:
   – Да уж как-нибудь справился бы, не сомневаюсь.
   Он пожал плечами и огляделся:
   – У меня тут вещи остались… Не забыть бы…
   Она положила ладонь ему на грудь, как раз на то место, где одежда скрывала хирургический шрам.
   – Не забудем.
   У них за спиной распахнулась дверь. Энджел и Мадлен разом обернулись, ожидая увидеть Сарандона и Алленфорда, пришедших попрощаться с пациентом.
   Но в палату вошла женщина средних лет. На ней были скромное пальто и дешевые башмаки, забрызганные грязью.
   – Скажите, где я могу увидеть… – Начала было она, но, увидев Энджела, умолкла. Рот ее раскрылся от изумления. – О боже, вы ведь… – Она, как бы ища подтверждения своей догадке, взглянула на Мадлен, затем тихо сказала: – Вы ведь Энджел Демарко?
   Подойдя к женщине, Мадлен взяла ее за рукав и силой вывела в коридор. Дверь за ними захлопнулась, но через минуту Мадлен уже вернулась. Лицо ее было недовольным.
   – Дежурные пропустили ее, даже не спросив. Оказывается, у нее отец лежит в палате 264-Е.
   – Проклятие! – выругался Энджел. – Нужно быстро уходить отсюда. Как только эта карга дорвется до телефона, она растрезвонит обо мне всему городу. У нее был такой вид, будто она в лотерею выиграла. Еще получится так, что она выйдет на парней с телевидения, и те ей не только заплатят, но еще и дадут возможность минут пятнадцать покривляться на экране.
   Мадлен взглянула на Энджела.
   – Жаль, что так вышло.
   – Да брось ты… Рано или поздно это все равно случилось бы. – Он схватил с тумбочки маску и закрыл ею лицо, но прежде чем завязать тесемки, сказал: – Будем придерживаться такой версии: я находился здесь в течение неопределенного времени, мне была сделана операция на сердце, меня выписали, и где я сейчас – никто не знает. Подробности не комментируются. Позаботься, чтобы доктор Алленфорд как можно скорее созвал пресс-конференцию. А сейчас помоги мне поскорей уйти отсюда. Нечего мешкать.
   Мадлен кивнула:
   – Да, пойдем.
   Задолго до появления у клиники первых репортеров Мадлен посадила Энджела в свой автомобиль, и они спешно покинули территорию больницы.
   Лина и Энджел с первых же шагов прекрасно поладили друг с другом. В зеркало заднего вида Мадлен могла наблюдать за тем, как они, сидя рядом на заднем сиденье, оживленно болтают. Лине очень понравилось, как именно Мадлен вытащила Энджела из больницы. «Класс!» – откомментировала она операцию по эвакуации отца. Сейчас Энджел забавлял дочь рассказом о том, как однажды, спасаясь от погони экзальтированных поклонниц, он спрятался в багажник пикапа, а обезумевшая толпа, ничего не подозревая, штурмовала павильон, где происходило озвучивание фильма.
   Мадлен быстро вела машину по Магнолиа-стрит; наконец она притормозила возле первого из домов, предварительно выбранных для Энджела.
   – Ну, как тебе нравится вот этот? – Она указала на особняк.
   Лина и Энджел выглянули в окно, затем, переглянувшись, синхронно покачали головами, давая понять, что дом им совсем не нравится.
   Вздохнув, Мадлен нажала на газ и снова выехала на дорогу. Ей было обидно, что ни Энджел, ни даже Лина не соизволили выйти из машины и как следует рассмотреть дом. Получалось, что они были заодно, а она – как будто вне игры. А ведь Мадлен очень старалась, выбирая дома для Энджела. Она потратила на поиски уйму времени, посетила множество контор по найму жилья, отыскивая такую виллу или особняк, которые находились бы поближе к клинике. Затем Мадлен выбрала семь лучших предложений, заранее договорившись, что приедет и посмотрит каждый дом.
   Они подъезжали уже к четвертой вилле, а Энджел ни разу даже не вышел из машины. Первые три дома он отверг с первого взгляда.
   Наконец Мадлен затормозила возле того дома, который нравился ей самой больше остальных.
   Выключив двигатель, она посмотрела в окно на особняк. Мадлен не слишком надеялась, что он понравится Энджелу, который привык к дорогим кварталам Лас-Вегаса и шикарным лимузинам. Но показать дом Энджелу все равно было нужно. Фрэнсису, например, такой дом обязательно понравился бы.
   Это было внешне грубоватое бревенчатое здание со множеством окон и большим крыльцом. Выстроенный на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, он служил летней резиденцией для отцов-основателей города. Но последующие поколения построили для себя уже современные жилища. Дом располагался на берегу озера Вашингтон. В доме давно никто не жил, участок выглядел запущенным. Большинство людей не хотели платить деньги, которые запрашивали владельцы. За ту же сумму можно было снять первоклассную современную виллу где-нибудь в Броадмуре.
   Огромные старые клены росли по обеим сторонам выложенной кирпичом дорожки, которая вела к дому. В траве, то тут, то там, можно было увидеть маргаритки, упорно тянущие свои головки к солнцу.
   – Вот еще один дом, – сказала Мадлен, ожидая снова услышать с заднего сиденья «едем дальше».
   Но Энджела и Лины уже не было в машине; они стояли перед домом, с интересом разглядывая его.
   Открыв дверцу, Мадлен выбралась из машины и подошла к ним.
   – Фрэнсису наверняка понравился бы этот дом, – сказала Лина.
   Мадлен вопросительно взглянула на Энджела.
   – Никогда не думал, что когда-нибудь буду жить в бревенчатом доме, – после минутного молчания сказал он.
   – Понимаю, это не твой стиль, ну, извини.
   Он одарил ее быстрой белозубой улыбкой, которая раньше так сильно действовала на Мадлен.
   – Мало ли что можно назвать моим стилем, это не важно. Я, например, раньше никогда не ездил в «вольво», выбирая себе дом… – Энджел пожал плечами.
   Мадлен рассмеялась:
   – Ну что же, может, зайдем?
   Они втроем пошли по аккуратной дорожке к дому. Энджел неожиданно споткнулся и едва не упал, но Мадлен среагировала быстро: она обхватила его за талию и прижала к себе.
   С мгновенным опозданием она сообразила, что обнимает Энджела, и почувствовала на себе его внимательный взгляд. Она не убрала руки. Так, молча, они простояли, казалось, целую вечность.
   – Надо бы хоть спасибо тебе сказать, – произнес наконец Энджел.
   Мадлен почувствовала разочарование от его слов, хотя и не понимала, чем именно она разочарована.
   – Не стоит, – ответила она.
   – Ты не права. – Энджел смотрел Мадлен в глаза так пристально, что ей и самой стало интересно: что же такое он там увидел? – Я понял, что всегда нужно благодарить людей.
   Мадлен протянула руку и отвела прядь волос, упавшую Энджелу на глаза. И только потом сообразила, что сделала это, потому что его голос напомнил ей голос Фрэнсиса. В такой ситуации Фрэнсис непременно сказал бы что-то подобное. Подумав об этом, Мадлен снова почувствовала себя беззащитной и одинокой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация