А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снова домой" (страница 16)

   Мадлен увидела его страх, его неуверенность и почувствовала, что ее тянет к Энджелу – тянет вопреки логике и здравому смыслу. Она прижала руку к его колючей щеке.
   – Нет ничего удивительного в том, что тебе страшно.
   Он кашлянул.
   – Кто сказал, что мне страшно?
   Она мягко улыбнулась:
   – Больше тебе не удастся провести меня.
   Он слегка пошевелился и тотчас же поморщился от боли. С искаженным лицом он нашарил на постели пульт дистанционного управления и нажал кнопку. Тихо щелкнув, изголовье кровати приподнялось. Тяжело дыша, Энджел смотрел на Мадлен.
   – Что ты имеешь в виду?
   Ее удивил смущенный тон, каким Энджел задал свой вопрос. Мадлен сразу вспомнилось множество связанных с Энджелом событий: кратких сцен, слов, которые они говорили друг другу, обещаний, которыми они обменивались в вечерней тишине.
   «Пока я не встретил тебя, Мэд, мне хотелось умереть».
   И ее собственный голос, дрожавший от страха: «Не говори так, Энджел, даже слов таких не смей произносить».
   – Так что же ты все-таки имеешь в виду? – повторил он свой вопрос.
   Она усилием воли отогнала от себя нахлынувшие воспоминания и посмотрела в глаза Энджелу:
   – Когда мы были совсем еще детьми, ты говорил мне, что тебе хочется умереть.
   Повисло долгое молчание, и Мадлен даже забыла о том, что ждет какого-то ответа.
   – Так ведь это когда было…
   Внезапно она поняла, как изменилось все с тех пор: как изменились они сами, как стал со временем совершенно другим смысл их слов. Когда она была молоденькой девушкой, ей казалось удивительно романтичным желание Энджела умереть. Теперь ей открылся истинный – напыщенный и эгоистичный – смысл его слов.
   – Коварный ты человек, Энджел Демарко, всегда таким был, таким и остался.
   – Пошла к черту!
   – К нему ты пойдешь впереди меня. Но правда все равно заключается в том, что тебе просто страшно жить.
   Глаза Энджела вспыхнули гневом, монитор издал предостерегающий сигнал.
   – Прекрати вести себя так, словно ты знаешь меня. Ты совсем меня не знаешь!
   – Я знаю, каким ты был в прошлом, Энджел, и, честно говоря, я вижу, ты не изменился. Ты и раньше не понимал, когда надо отступить, а когда выложиться полностью. Ты только и умел, что бегать от опасностей, пить да прятаться. И вот теперь ты очутился здесь, в том месте, откуда когда-то начинал.
   Он долго и пристально смотрел на нее, и наконец гнев потух в его взгляде, а на его место пришло безразличие. Против собственного желания Мадлен почувствовала, что начинает очень близко принимать к сердцу его боль.
   Наконец он заговорил на удивление слабым, беспомощным голосом:
   – Я не знаю, как стать другим.
   В этот момент Мадлен неожиданно почувствовала странную близость с этим мужчиной. Прошлое словно воскресло, а сама Мадлен будто и не была свидетельницей того, как Энджел умчался из ее жизни на новеньком мотоцикле «Харлей-Дэвидсон». Она вспомнила, как ее притягивали зеленые глаза Энджела, глаза, в которых она разглядела истинного Энджела с его беспомощностью и слабостью. Как они были похожи друг на друга в те далекие времена!
   – Я понимаю, как это непросто – изменить себя. Но теперь-то ты дома, а это кое-что значит! Фрэнсис тоже здесь, а я прекрасно знаю, как сильно он тебя любит! Знаю, что он всегда готов прийти тебе на помощь. Ты дома, Энджел. Если ты откроешь наконец глаза и как следует оглядишься, то обнаружишь более чем достаточно причин для того, чтобы продолжать жить.
   Он слабо улыбнулся:
   – Кажется, Томас Вульф как-то сказал: «Никогда нельзя возвратиться домой».
   – Не знаю, не уверена… – медленно проговорила Мадлен, встречаясь взглядом с глазами Энджела.
   – Дом – это часть нас всех. О доме нам напоминают шрамы на локтях и коленях, заработанные в детстве. Дом снится нам по ночам. Не знаю, можно ли вообще уехать из дома.
   Энджел хотел было ответить, но, прежде чем он успел раскрыть рот, запищал пейджер Мадлен. Пришло сообщение от Алленфорда. Она тотчас сняла трубку со стоявшего у кровати телефона и набрала четыре цифры.
   Крис поднял трубку после первого же гудка.
   – Алленфорд слушает.
   – Привет, Крис, – сказала Мадлен. – Что там у вас?
   – Демарко. Похоже, мы раздобыли ему сердце.
* * *
   Энджел считал, он знает, что такое страх. Ему было хорошо знакомо то состояние, когда ладони делаются липкими от пота, в животе образуется комок, уплотняющийся с каждым вдохом, а во рту появляется противный металлический привкус. Однажды Энджел перебрал наркотиков, отключился и пришел в сознание только на больничной кровати, окруженный врачами. Но даже тогда у него не возникало такого жуткого, какого-то липкого страха, как сейчас. Этот панический страх жил внутри Энджела и выходил через поры его тела в виде отвратительно пахнущего соленого пота. Мысль об операции ни на миг не выходила у Энджела из головы.
   Он закрыл глаза и сразу понял, что этого не надо было делать. Настойчивые образы, казалось, только и дожидались темноты, чтобы сразу возникнуть перед глазами Энджела. Он как будто воочию видел ту автомобильную аварию, которая должна была подарить ему новую жизнь. Видел донора, которому больше не суждено было открыть глаза и улыбнуться своим родным и близким. Он видел, как струится в его жилах смесь чужой и его собственной крови.
   Из горла Энджела вырвался еле слышный стон. Энджел медленно открыл глаза и уставился вверх мутным взглядом. Вскоре белый потолок сделался призрачного флуоресцентного оттенка.
   Он хотел помолиться, он чувствовал, что ему это необходимо, но понимал, что уже поздно, никто не станет слушать его. Был лишь один священник, который мог бы дать Энджелу прощение, – его родной брат, но это было бы слишком просто. Он не мог верить в Бога, который так легко все прощает. Сам Энджел понимал, что грешен и заслуживает сурового наказания.
   И он страдал. Боже милосердный, никогда в жизни Энджел так не боялся.
   – Энджел?
   Он услышал чуть хрипловатый голос Мадлен, и в эту минуту звучание этого глубокого низкого голоса причинило ему сильную душевную боль: он всколыхнул воспоминания о том, что Энджел когда-то потерял. И он неожиданно подумал: как сложилась бы вся его жизнь, не убеги он тогда от Мадлен.
   Медленно и осторожно, потому что каждое движение сопровождалось болью, он повернул голову и посмотрел на Мадлен.
   Она стояла в дверях палаты, изящной рукой опираясь о дверную ручку. Как обычно, Мадлен держалась удивительно прямо, чуть вздернув подбородок. Волосы ее были красиво зачесаны и лежали мягкими волнами.
   Он попытался улыбнуться:
   – Приветик, док.
   – Привет, Энджел. Ну как ты, готов?
   Он так напряженно смотрел на Мадлен, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять вопрос. Поняв наконец, о чем его спрашивают, Энджел вздрогнул, как будто его ударили.
   – Готов?! – шепотом переспросил он, понимая, как патетически звучит его голос. Он лежал, обритый с головы до ног. Кожа побелела, несколько раз протертая антисептическим раствором. В венах торчали иглы капельницы, волосы были убраны под специальную бумажную шапочку.
   Энджел был готов к неизбежной смерти. Его грудь разрежут, в разверстой грудной клетке сердце его сделает последний удар, после чего окажется в руках хирурга, затянутых резиновыми перчатками.
   Прикрыв за собой дверь, Мадлен подошла к его кровати, села на нее.
   – Доктор Алленфорд сейчас на пути в Такому, чтобы там проверить характеристики донорского сердца.
   «Донорское сердце».
   Слова эхом повторялись в сознании Энджела. В голове гудело. «Одно сердце вырежут, другое – вставят».
   – Не знаю только, Мэд, сумею ли я выдержать, хватит ли сил, – еле слышно прошептал он.
   Она склонилась над ним и провела прохладной мягкой рукой по его влажной щеке.
   – Конечно, ведь ты никогда особенно не верил в свои силы, – с улыбкой произнесла она. Улыбка была такой мимолетной, что Энджел даже усомнился: не пригрезилась ли ему она.
   У Энджела вырвался нервный смешок, который сразу перешел в натужный кашель.
   – Когда лежишь вот так и знаешь, что в любую минуту можешь умереть, тогда и начинаешь задумываться о том, что значит для тебя твоя жизнь.
   Новая улыбка – на сей раз более отчетливая и мягкая.
   – Не изображай из себя философа.
   Энджел хотел было улыбнуться в ответ, но у него ничего не получилось. Внутри не осталось ничего, кроме всепоглощающего страха и чувства одиночества.
   – Ты, наверное, удивишься, но в восемьдесят шестом я чуть было не получил степень. Подвела графа «Образ жизни и моральные ценности».
   – Этого следовало ожидать.
   Энджел вдруг посерьезнел.
   – Жизнь, Мэд, не так много значит для меня.
   – Ты живешь той жизнью, которую сам себе создал, Энджел. Может, после операции начнется другая…
   – Жизнь такая, какой ты сам ее делаешь, – с горечью и сарказмом процитировал он слова Мадлен. Но горечь эта пришла и ушла – и душа Энджела снова застыла в холодном отчаянии. – Да, должно быть, ты права, – проговорил он, глядя на Мадлен и впервые замечая мелкие морщинки в уголках глаз. Она бессознательно провела рукой по лбу, отводя несуществующую прядь, и Энджел заметил, что на ее рукаве недостает одной пуговки.
   Эта маленькая деталь почему-то растрогала его, и Мадлен стала ближе, хотя внешне она старалась держаться с официальной сдержанностью.
   – Не надо мне было уезжать от тебя, – произнес он нарочито добрым тоном. Но против его воли слова прозвучали значительно. Несмотря на то что извинение вышло таким коротким и произнесено было с опозданием на много лет, Энджел почувствовал своеобразное удовлетворение, оттого что у него хватило мужества сделать такое признание. Много лет он гнал от себя подобные мысли, словно это что-то могло изменить. Сколько раз, находясь в разных городах, Энджел забирался в грязные будки телефонов-автоматов и набирал номера Мадлен или Фрэнсиса. Но всегда вешал трубку, не дожидаясь ответа на том конце провода.
   Да и что он мог им сказать? Хотя упорно звонил снова и снова, пока не изменились номера их телефонов.
   – Это было так давно, Энджел.
   – Иногда мне кажется, что даже не в этом веке. А иногда возникает чувство, будто все случилось вчера. Я понимаю, что сейчас это уже совершенно не важно, но я просто хотел, чтобы ты знала.
   Лицо Мадлен стало пепельно-бледным. Глаза будто потемнели, и Энджел почувствовал себя отъявленным негодяем. Конечно, он мог бы понять, что ей не хочется вспоминать обо всем этом.
   – Прости, – произнес он шепотом.
   Она сидела, замерев на кровати рядом с ним, и не сводила глаз с его лица.
   Тишину нарушил сигнал ее пейджера. Рассеянным движением она нажала кнопку, выключая его, затем взяла телефонную трубку. Набрав номер, попросила доктора Алленфорда и, произнеся негромким голосом несколько слов, положила трубку на рычаг.
   По выражению ее лица Энджел понял, что новости неважные.
   – Что-то стряслось?
   Она закрыла лицо рукой, затем, медленно, очень медленно опустила руку и посмотрела на Энджела.
   – Не вышло. Сердце не подходит по ряду параметров. Мне очень жаль.
   – Операции не будет?! – Энджел попытался глубоко вдохнуть, но не сумел. Воздух входил в легкие с усилием, с хрипом. Дышать стало невыносимо больно.
   «Я умираю», – подумал он, и неожиданно всякая надежда выжить покинула его. Он беспомощно вытянул руку. Мадлен сжала ее. Энджел словно сквозь сон услышал, как она, нажав кнопку вызова, произнесла в переговорное устройство:
   – Голубой кардиокод, палата 64, требуется каталка.
   Энджел почувствовал, как Мадлен пытается расстегнуть рубашку у него на груди.
   – Не умирай же, Энджел. Черт тебя побери, не смей умирать! – как сквозь пелену тумана, доносился до него ее голос.
   Всю грудь Энджела разламывала острая боль, от которой деревенели мышцы. Он не мог ответить, даже если бы хотел.
   Боль стала такой сильной, что грудь, казалось, была объята пламенем. Сердце горело в ней как факел.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация