А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лед и пламя Тартара" (страница 8)

   – Ну хорошо, об этом позже... А пока проверка наблюдательности. Меф, кто тут опасен тебе как бойцу? Действительно опасен?
   – В вампирне?
   – Да, в ней.
   Меф осмотрелся. Две старые безобразные ведьмы ели полусонных ос, вынимая их прямо из обкуренного гнезда. «Нет, не эти», – подумал Буслаев и стал осматриваться дальше.
   В углу за изрезанным ножами столом четыре свежих мертвяка из новообращенных вампиров играли в карты. Трое выглядели неплохо, без видимых ран и повреждений, и лишь у четвертого в спине было около десятка пулевых отверстий. Все мертвяки были здоровенные, с бычьими шеями. Они шумно сопели и стаканами хлестали кровь, по неопытности мешая положительный и отрицательный резусы. Типичные братки из лопухоидного мира, которым чуток не повезло. Кто-то оказался немного шустрее или, возможно, просто нажал на курок первым. Но мертвякам-вампирам и здесь было явно неплохо. Они галдели и стучали стаканами по столу, требуя еще крови.
   «Эти? Неслабые ребята», – подумал Меф, продолжая озираться.
   У стойки о чем-то негромко шептались два бабая и гандхарв. Опасная публика. Рядом скуластый, до глаз заросший алконавт трясущимися руками отсчитывал дырки от бублика, чтобы расплатиться за очередной стаканчик. Лицо у него было красное, обожженное. Глаза воспаленные. Бармен, шустрый, разбойничьего вида вампир с серьгой в ухе и кустарно заштопанной ножевой раной на левой щеке, наблюдал за его усилиями с понимающей усмешкой. Оно и понятно, постоянный клиент.
   В стороне, за отдельным столиком, скромный мужичонка, похожий на огородника, ковырял вилкой салат. Довольно странная еда, учитывая место, где он находился. Аппендикс в его тарелке выглядел бы здесь куда органичнее.
   Пока Меф размышлял, жирный мопс, под личиной которого скрывался Депресняк, внезапно подпрыгнул метра на два и, повиснув на светильнике (тележное колесо с десятком негаснущих свечей из жира висельников), стал раскачиваться вместе с ним. Бармен тупо уставился на него. Ему впервые приходилось видеть такую шуструю собачку.
   Дафна вскочила на стол и отодрала Депресняка от лампы.
   – Не обращайте внимания! Моего мопсика сглазили, а вообще-то он ужасно неуклюжий, – сказала она, искусственно улыбаясь.
   Демонстрируя свою неуклюжесть, Депресняк пробежал по стене, по потолку, оттолкнулся лапами и с быстротой полтергейста уволок сушеную рыбину со стола у вампиров. Четыре ножа, которыми его атаковали, впустую вонзились в столешницу.
   А мопс уже, мурлыкая, пожирал рыбину под ногами у готовой провалиться под пол Дафны.
   – Так кто тут опасен? – нетерпеливо повторил Арей.
   – Мужичонка-огородник, – сказал Меф, с сомнением погладывая то на вампиров, то на гандхарва с бабаями. Они казались ему куда круче, однако в вопросе Арея явно был подвох.
   – Какой еще огородник? – не понял Арей.
   – Да вон тот! Салатик ест.
   Барон мрака посмотрел и фыркнул.
   – Так тебя салатик смутил? И чем же он так опасен, поедатель-то салатиков?
   – Собранные движения. Не бросается в глаза, не привлекает внимания. Вид скромный и безобидный. В общем личность явно непростая. С двойным дном, – пояснил Меф.
   – Ясное дело, что с двойным. Наемные маги-отравители все такие. И все почти вегетарианцы, чтоб чутье на яды не отбивать. В общем обедать с ним я бы не садился и ужинать тоже, – заверил его Арей. – Однако речь не о нем!
   – А о ком?
   – Хочешь правильный ответ? Пожалуйста!
   Арей сделал неуловимое движение клюкой. Одна из дырок от бублика выпала из рук скуластого бородача-алконавта и со звоном подкатилась к столу, за которым пировали вампиры. Увидев, где остановилась монета, бородач умоляюще взглянул на бармена. Тот остался демонстративно безучастным.
   Бородач вздохнул и, пошатываясь, поплелся поднимать.
   – Щас кому-то будет фарш-мажор! – хищно сказала Улита.
   – Какой фарш-мажор?
   – Увидишь, какой! Много фарша и много мажора! – пообещала ведьма.
   Она не ошиблась.
   – Простите, р-ребята! П-потревожу! – извинился бородач, прикладывая руку к груди жестом бывалых пьянчужек.
   Вурдалаки переглянулись, предчувствуя развлечение. Опустившись на четвереньки, бородач пополз под стол за монетой. Он уже протянул дрожащую руку, когда здоровенный мертвяк, забавляясь, наступил ему каблуком на пальцы. Трясущийся бородач вопросительно поднял на него глаза.
   – Га! Бо-бо! – сказал вурдалак.
   Это было то последнее и единственное, что он сказал. Других реплик упомянутого субъекта история не сохранила. Бородач вздохнул и закрыл глаза. В следующий миг деревянный стол подлетел к потолку. Столешница раскололась. Кровь из разбившихся стаканов еще не забрызгала стены, а скуластый, мгновенно обратившись в небывало огромного, с седой шкурой волка, уже отгрыз у вампира голову. Тело тяжело завалилось на бок. Приятели мертвяка вскочили, страхуя головы от летящих досок стола. Это было серьезным просчетом. Закрывая голову, теряешь динамику, не думаешь о корпусе и ногах. Прежде чем мертвяки успели собраться и атаковать, волк уже перегрыз одному бедренную артерию, мимоходом отмахнув кисть, которой мертвяк пытался защититься и бросился снизу на горло второму. Все происходило с невероятной скоростью. Волк даже не рычал. Он действовал. Точно, жестко и расчетливо.
   Когда мгновение спустя он вскинул морду, она была вся в крови. Чужой, холодной, позаимствованной у другого, крови вампира. Мефу достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что мертвяк уже не встанет. Раны таких размеров не зарастают даже у вампиров. Последний мертвяк, верно оценив расстановку сил, метнулся к стене, на которой висели алебарды, но добраться до алебард не успел. Волк прыгнул на него сзади, толкнул лапами в спину и сбил с ног. Послышался отвратительный, ни на что больше не похожий звук раздираемой плоти.
   Даф закрыла лицо руками. Для нее, рожденной в Эдеме, невыносимо было смотреть на такое. Когда несколько секунд спустя ужасные звуки смолкли, Даф решилась оторвать руки. Огромный седой волк исчез. Трясущийся бородач поднял с пола монетку и, обтерев ее о куртку неподвижно лежащего вампира, пошатываясь, направился к стойке. Движения его вновь приобрели картонную важность, какая бывает только у алконавтов.
   Подошел к стойке, положил монету в кучку и жестом кутилы придвинул всю мелочь бармену.
   – Пжалста, сто псят! – сказал он.
   Бармен, не удивляясь, взял большую бутылку с кровью и вместо «сто псят» щедро плеснул все двести. Затем подал кому-то знак, чтобы убрались в зале. Видимо, стычки, в том числе и с подобным исходом, не были в его заведении редкостью.
   Бородач с полным стаканом отошел в уголок и сел за освободившийся столик (отравителя, который сидел тут прежде, как ветром сдуло).
   – Кажется, кто-то сейчас достигнет нирваны, – сказал Меф.
   Арей кивнул.
   – Он и так постоянно в нирване. Во всяком случае в человеческом воплощении. Зато в другом его воплощении с ним лучше не связываться.
   – Это я уже заметил. Как его зовут? – спросил Меф.
   – Олаф.
   – Скандинавское имя.
   – Неудивительно. Он варяг.
   – Варяг?
   – А что тебя удивляет? Варяги и занесли к нам оборотничество. Наши оборотни гораздо мельче, а все потому, что были покусаны позже. И пьяницы варяги страшенные, тут уж никуда не денешься.
   Арей подождал, пока скуластый опустошит стакан, а затем спокойно встал и пересел за его столик. Дафна увидела, как бородач неожиданно зорко вскинул на него глазки. «Этого личиной не одурачишь», – поняла Даф.
   Бородач и Арей обменялись всего несколькими фразами. Затем Арей встал и, опираясь на клюку, вышел из вампирни. Выждав некоторое время, за ним направился и бородач. Даф, Мефу и Улите осталось лишь последовать за ними.
   Арей и скуластый быстро шли куда-то. Арей впереди, а варяг, оживленно жестикулируя, чуть позади. Он словно оправдывался, но одновременно было заметно, что и особого страха перед бароном мрака он не испытывает.
   Арей и его спутник свернули в проулок, затем еще в один и неожиданно оказались у низкой избушки, вросшей в землю почти по крышу. Олаф толкнул дверь, пропустил вперед Арея и вошел сам. Внутри оказалось неожиданно просторно. На стене висели два меча и боевой топор. Мечи были обычные, разве что заговоренные на удачливость, но зато вокруг топора Меф заметил синеватую потрескивающую ауру. Все это Буслаев обнаружил, когда сам заглянул в дом.
   – А это еще кто? – хмуро поинтересовался у Арея Олаф.
   Его маленькие медвежьи глазки смотрели вглубь, до самого дна, не смущаясь личинами.
   – Мой ученик. Мефодий Буслаев.
   – О! – понимающе отозвался Олаф, больше ничем не выразив удивления.
   У себя дома он сразу стал трезвее. Надобность притворяться отпала.
   – А это, конечно, Улита, – сказал Олаф, не столько спрашивая, сколько утверждая.
   Улита подняла руку и пошевелила пальцами, делая «ку-ку».
   – Не обращайте на меня внимания! Меня нету. Я коробочка от тени отца Гамлета. Меня укусила овечка пофигизма, – сказала она.
   – Надеюсь, это не заразно? – поинтересовалась Даф.
   – Щас чихну на тебя – узнаем! – пообещала Улита.
   – Светлая? – продолжал Олаф, без интереса взглянув на Дафну.
   Он даже не потрудился произнести обычного «а это кто?». Дафне это не понравилось. Она всегда верно следовала ритуалу вежливости, о котором Меф порой издевательски отзывался: «Ну что? Повиляла хвостиком?»
   – Да, я действительно светлая! Больше по существу проблемы вам ничего не хочется добавить? – произнесла она с вызовом.
   Улита в восторге показала Даф большой палец. Что до Олафа, то он словно не услышал. Дафна с досадой на собственную оплошность подумала, что варяги полутонов не понимают.
   Когда Олаф отвернулся, Улита быстро и весело ткнула Дафну локтем.
   – Ну что, не пробила его толстой шкуры? Не кисни!
   Олаф присел на дубовую лавку, покрытую медвежьей шкурой.
   – Я ждал вас раньше. Вчера-позавчера, – сообщил он Арею.
   Арей без церемоний пнул лавку, и Олаф скатился на пол.
   – Ах, ждал? Я сердит. Почему не предупредил сразу? – прорычал мечник.
   Олаф ухмыльнулся, не пытаясь встать.
   – Как предупредить-то? Лысая Гора под колпаком. Попасть сюда просто, как и прежде, а вот на выходе... Маги, вампиры, ведьмы – народ просто исчезает. Все тихо сидят по норам, и ждут, пока тучу пронесет. Кощеев активно делает вид, что ничего не происходит, а сам дрожит как заяц на электрическом стуле! – спокойно сказал Олаф.
   – А телепортанты? Тоже исчезают? – недоверчиво спросил Меф.
   Олаф провел большим пальцем по шее, показывая, что происходит с обратными телепортантами.
   – Скажи светлое слово заглоту! Думаешь, Арей просто так страховался? – шепнула Мефу Улита.
   – Ты видел тела наших агентов? – спросил Арей.
   – Само собой. Я прибыл почти сразу, еще до городской стражи. Сразу, как только перестал ощущать их мыслепотоки.
   – Опиши их!
   – Чего тут описывать? Выпиты глаза и мозг. Череп изнутри оплавлен. Оружие осталось в ножнах. Перстень у Альфонсины холодный. Никакого прямого боевого контакта. Ближе десяти шагов к ним никто не подходил.
   Меф догадался, что Альфонсиной звали убитую ведьму. Остальные двое были вампиры.
   – Сопротивления, конечно, никто оказать не успел? Кажется, Герард и Фридрих были неплохими бойцами, – сказал Арей.
   – Какое там сопротивление? Если все длилось больше двух секунд, можете отрезать мне голову, – сказал Олаф.
   Арей недобро прищурился.
   – Чумное Кладбище? Там же, где всегда? – спросил он.
   – Да.
   – Но как Альфонсина догадалась? Почти четыре сотни лет ходом не пользовались.
   Олаф облизал губы.
   – Накануне там видели свечение. В овраге, у общих могил. Я узнал об этом уже после, – торопливо добавил он.
   Арей наклонился к нему и что-то быстро спросил. Спросил совсем тихо, но Дафна все равно услышала. Слух у рожденных в Эдеме очень чуткий.
   – Багровое или светло-розовое с ободом?
   – Багровое, – без промедления ответил Олаф.
   На секунду лицо Арея окаменело, как маска. Дафна разобрала, что он негромко ответил:
   – Вот как? Что ж, пусть будет багровое.
   Арей коротко кивнул и, не прощаясь, направился к двери. Олаф не удивился. Он продолжал лежать на полу, видно, решив, что раз он оказался тут, то можно и вздремнуть. Похоже, банальная вежливость так же мало входила в традиционные ценности варягов, как и в ценности Арея. Улита, Дафна и Мефодий потянулись за шефом.
   – Удачно выбраться! На вашем месте я бы пошел Черной Гарью, а за Гарью сразу нырнул бы в лес. Хоть и жалкий, но шанс прорваться есть, – напутствовал их Олаф.
   «Ничего себе, – изумился Меф. – Говорить стражу, начальнику русского отдела, лучшему мечнику мрака, что у него есть жалкий шанс!»
   – Хорошо. Так мы и поступим. Ты с нами не пойдешь? – спросил Арей не оборачиваясь.
   – Нет. Я ветхий старичок, – отвечал Олаф.
   Меф удивленно посмотрел на распираемую силой рубаху варяга.
   – Вы это о себе?
   – Не туда смотришь, наследник! Я духом ветхий старичок. Когда из шампанского выходит газ, бутылкой еще можно драться, ну да это уже совсем не то... – спокойно отвечал Олаф.
* * *
   Черная Гарь оказалась совсем не тем, что следовало из названия. Ничего черного и тем более горелого там и близко невозможно было обнаружить. Зато на старой гари во множестве росли молодые березы, причем росли так густо, что Меф периодически терял из виду Даф, хотя она шла всего метрах в трех левее.
   Зато лицо Арея, который шагал совсем рядом, Мефодий видел очень хорошо. Барон был сосредоточен и угрюм. Свой меч он неназойливо держал под рукой, что говорило о многом. Мефу хотелось задать ему пару вопросов о выпитых глазах и багровом свечении, но он ощущал, что ничего, кроме гнева, это сейчас не вызовет. Защитная личина ворожеи все еще защищала Арея. Более того, перед тем как войти в лес, мечник ее усилил, придав горбатой ворожее черты пародийного сходства с Лигулом.
   Последней сердито хромала Улита. Туфли на каблуках ведьма давно уже несла в руке, и, вынужденная идти босиком, то и дело ойкала и ругалась.
   – Противнее всего, наверное, занозы, – сочувственно сказала Дафна.
   – Не угадала, светлая! От заноз существуют заговоры.
   – А что тогда?
   – Противнее всего – наступать на улитку. Во-первых, заговоров нет. Во-вторых, панцирь острый, режет пальцы, и, наконец, внутри она склизкая и противная.
   Ведьма задумалась и добавила:
   – А вообще тупой каламбур получился: Улита наступает на улитку. Бррр! Гадость! Походит на разборку между близкими родственниками.
   Три четверти часа спустя Арей остановился на берегу неширокой лесной речушки, которая здесь, в начале своего течения, еще не была уверена, настоящая ли она река или просто зазнавшийся, разбухший после весеннего полноводья ручей. Через речушку был перекинут деревянный мост. Тут много лет назад и остановилось пламя. На том берегу стоял буреломный лес. Там и начинались земли, которые Олаф считал опасными.
   С минуту Арей простоял на берегу, прислушиваясь, а затем, не касаясь моста, шагнул в воду и стал переходить ручей вброд. Меф, Дафна и Улита последовали за ним. Вода едва доходила до пояса. Дно было топким и илистым. Меф ощущал, как ноги проваливаются в раскисшую грязь. Там, где нога увязала, на воде сразу расплывалось мутное пятно.
   У противоположного берега дно дало уклон. Мефодий увидел, как Арей провалился по грудь, а затем, оттолкнувшись, прыгнул в высокий камыш и выполз за берег. Меф без колебаний последовал его примеру. Цепляясь за камыш, он порезал руку острым краем. Выступила кровь. Арей заметил это и нахмурился.
   – Здесь ни одна капля крови не может пролиться незамеченной, – сказал он.
   Последней, уже после Дафны, на берег выбралась запыхавшаяся Улита. Река, журча, уносила вниз по течению расплывшиеся пятна глины, зализывая, как собака раны, свое взбаламученное дно.
   – Меня просто трясет! Ненавижу ходить пешком! Почему мы не можем телепортировать? Ну позязя! – сказала она возмущенно.
   Арей красноречиво посмотрел на секретаршу и ничего не сказал. С одной стороны, он как будто много позволял ведьме, а с другой – не любил, когда она слишком уж увлекалась и сокращала дистанцию. Дистанция – главное понятие социального бокса.
   – Ну хорошо, нельзя так нельзя. Тогда давайте вызовем Мамая! Пусть найдет какой-нибудь взорвавшийся вертолет... Все-все, молчу! Не надо поедать меня глазками! Да, я уставшая слабонервная женщина и не стоит развивать эту тему!
   Теперь они продвигались вперед осторожно. Арей то и дело останавливался и ненадолго замирал. Шевелиться в такие минуты никому было нельзя. Тем более странно, что при всем том шли они не по бурелому, а держались тропы.
   – Бурелом – самый очевидный путь. Его выбирают те, кому есть, что скрывать. К тому же звуки в нем разносятся дальше. И потому тропа безопаснее, – негромко пояснил Арей.
   Вскоре он остановился у дерева, на стволе которого была схематично вырезана человеческая голова. Точно такая же голова помещалась с другой стороны тропы.
   – Здесь, – процедил Арей сквозь зубы.
   – Что – здесь?
   – Еще одна граница. Не люблю это место. Оно всегда здорово тянет силы. Нечто вроде заглота, да только параллельные миры тут ни при чем, – сказал мечник.
   Теперь он шел решительно и быстро, уже почти не скрываясь, но и не останавливаясь. Похоже, тут скрыться было уже невозможно. Лес редел.
   Неожиданно – причем Меф готов был поклясться, неожиданно даже для Арея – послышался конский топот, и навстречу им по тропе проскакали трое на взмыленных черных конях. Всадники были в плащах, под которыми угадывались кольчуги. Лица скрывали маски. Никакого оружия при них Меф не заметил, но оно могло быть и под плащами. Во всяком случае беззащитными всадники не выглядели. От их неподвижных грузных фигур и тяжелых коней исходила скрытая угроза. Она сквозила как холодный ветер в дверную щель.
   – Смотри в землю! В землю! – звенящим шепотом приказал Арей.
   Арей, а за ним и остальные, отошли на край тропы, пропуская всадников. «Кто мы для них? Старая ведунья, две ведьмы и мертвяк. Мелочь в общем-то», – подумал Меф. Всадники проскакали совсем близко, едва не сбив их конями. Мефодий увидел мокрые от пота подпруги, клочья пены на лошадиных губах и блестящие кольца уздечек. Из конских ноздрей на него душно пахнуло серой. И еще одно бросилось в глаза: крупная, очень бледная рука последнего всадника, сжимавшая уздечку.
   Взгляд Мефодия, задержавшись на руке, невольно скользнул по ней к плечу и выше. На секунду его глаза встретились с узкими щелками, прорезанными в маске последнего всадника. Словно пар обжег ему роговицу глаза. Меф заморгал, затряс головой, ослепленный, растерянный. Все это длилось не больше мгновения. Всадник отвернулся. Проскакал.
   Арей, склонившись в фальшиво-смиренном поклоне, дождался, пока опустеет тропа. Меф видел его настороженный взгляд, прикованный к спинам всадников. Даже когда всадники скрылись за поворотом, Арей стоял и слушал.
   – Кто это такие? Почему мы не... – начал Меф.
   Он тер глаза, пытаясь восстановить зрение, пока не понял, что защитная энергетическая аура у его головы почти пробита. Даже не пробита, а прожжена в двух местах (правый и левый глаз) с той легкостью, с которой гвоздь, раскаленный над газовой плитой, протыкает пластмассу.
   Меф внезапно очень ясно понял, что если бы конь не проскакал, унося всадника, и контакт их глаз продлился бы чуть дольше, он утратил бы зрение, а возможно, и жизнь.
   «Глаза и мозг выпиты. Череп изнутри оплавлен», – вспомнил он слова Олафа.
   – Говорили тебе: смотри в землю! На силу понадеялся? Ну-ну! Если бы кони не боялись их до такой степени, ты был бы уже мертв, – раздраженно сказал Арей.
   – Кто это был?
   Арей пожевал губами.
   – Беглые стражи из Нижнего Тартара... На Чумном кладбище есть прямой ход в Тартар. Фактически единственный в этом мире. На короткое время он открылся и кое-кому удалось вырваться. Мои агенты на Лысой Горе что-то почуяли и пытались их остановить... – процедил он сквозь зубы.
   – Но почему мрак заточил своих стражей в Тартаре?
   – Закон бытия. Тяжелое опускается вниз. Легкое поднимается наверх. Это те, кто был слишком жесток для Верхнего Тартара. Ненависть подавила у них разум. Они нежелательны даже для Лигула. Слишком яростны, слишком порочны. Не признают ничьей власти, плохо выполняют приказы, рвут своих с неменьшим удовольствием, чем чужих. Понимаешь?
   – Нет.
   – Есть такое хорошее качество: самоконтроль. Даже братва опасается явных психопатов и отморозков. Никогда не знаешь, когда их сорвет с катушек. Для своих они опасны не меньше, чем для чужих. Бойцовая собака не должна рвать хозяина и не должна без команды ни на кого бросаться. Это железное правило. Если оно нарушается, от собаки избавляются.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация