А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лед и пламя Тартара" (страница 6)

   Глава 4
   ДВУЛИКИЙ

   Поэтому у полководца есть пять опасностей: если он будет стремиться во что бы то ни стало умереть, он может быть убитым; если он будет стремиться во что бы то ни стало остаться в живых, он может попасть в плен; если он будет скор на гнев, его могут презирать; если он будет излишне щепетилен к себе, его могут оскорбить; если он будет любить людей, его могут обессилить.
Сунь-Цзы
   Ближе к вечеру Багров вновь умчался в Серебряный Бор. Расстались они с Иркой не то чтобы в ссоре, но во взаимном неудовольствии. Ирка знала, что почти наверняка Матвей сидит сейчас на перевернутой старой лодке и тоскливыми глазами смотрит вдаль. Не исключено, что кто-то из девчонок, которых много в Серебряном Бору, подойдет и сядет рядом. «Девушки любят несчастных и таинственных», – подумала Ирка, испытывая нечто вроде ревности.
   Правда, почти сразу Ирка перестала думать о Матвее и упорно стала пытаться забыть Мефодия Буслаева. Выкинуть Мефа из головы вместе с его сколотым зубом, светлым хвостом и идиотскими шуточками. Она соврала Багрову, когда сказала, что не любит Мефа. Любила, еще как.
   Возможно, Багров сам был в этом виноват. Вместо того, чтобы дать Ирке благополучно забыть ее первую любовь, вытеснить ее собственным великодушием, умом, великолепной небрежностью сильнейшего, он каждый день напоминал ей о Мефе. Трогал пальцами открытую рану и удивлялся, что она не заживает.
   Ирка отошла от зеркала, легла в гамак и стала с силой раскачиваться. Она ужасно злилась на себя. Все эти годы и даже в их последнюю встречу она вела себя с Мефом не так, как ведут себя победительницы. Льнула к нему как глупый доверчивый щенок. Была жалка и нелепа. Робка и неуклюжа. Старалась казаться смелой – и все делала не так.
   «Влюбилась как последняя клуша!» – выругала она себя с досадой.
   Ирка хорошо себя знала. Во многих важных вещах и особенно в любви, она была жуткая трусиха и перестраховщица. Ко всему относилась недоверчиво. Не разрешала себе обрадоваться и расслабиться, даже когда повод как будто имелся. Подсознательно она изначально готовила себя к поражению. А раз так – эмоционально готовилась к худшему, как человек, который, ожидая удара, напрягает все мышцы и даже если удара нет, все равно теряет силы.
   «Аксиома № 1. В напряжении жить нельзя. Пусть жизнь – это бой, но вести его нужно расслабленно и гибко. Я же вечно хожу с таким лицом, словно жду, пока с балкона мне на голову свалится детская ванночка», – подумала Ирка.
   Она грызла себя каждый день, да только что толку? Ирка не могла ни расслабиться, ни забыть Мефа, ни элементарно стать проще.
   «Я похожа на зануду, который пишет: «Исходя из природных черт моего характера и свойств темперамента, я должен перестать быть занудой с нуля часов завтрашнего дня. Первый отчет о борьбе с занудством должен быть представлен письменно в личном дневнике не позднее 23 часов текущих суток. В противном случае компания по борьбе с занудством будет считаться несостоявшейся», – издевалась над собой Ирка.
   Мысли двигались одна за другой в привычной последовательности, проплывая как корабли по судоходной реке. Ирка же стояла на берегу и смотрела на них. Гамак трудолюбиво раскачивался, убаюкивая ее, пока наконец не преуспел. Глаза закрылись. Ирка уснула.
   На лес опустилась ночь. Ветер трепал вершины деревьев. Встревоженные вороны сердито кричали в ветвях. Лишь Антигон топтался в соседней комнатке. Ему не спалось. Кикимор постоял, поплевал в люк, как ночной курильщик на балконе девятиэтажки. На душе у него было смутно и тревожно.
   – Ну все, хватит! Выпью чаю с мухоморами и баиньки, – сказал он себе.
   Антигон через люк, пыхтя, втащил в кухню ведро с водой и стал переливать из него в котелок. Он так старался не пролить, что даже золотистая вспышка за спиной не заставила его обернуться. Кто-то мягко шагнул к нему сзади и коснулся шеи кикимора коротким жезлом, в котором угадывался отпиленный рог единорога, вручную покрытый забытыми рунами хаоса.
   Не выпуская ведра, Антигон повалился лицом вперед. Вода плеснула на раскаленную печь. Белый дым заполнил тесную кухню «Приюта валькирий». Слышно было, как кто-то, тяжело ступая, прошел в дыму и решительно толкнул дверь в комнату Ирки.
* * *
   – Валькирия-одиночка, проснись! – хлестнул слух Ирки неприятный, с визгливыми интонациями голос.
   Не открывая глаз, Ирка попыталась понять: кто это?
   – Валькирия, я всегда отличу спящего человека от того, кто притворяется. У спящего никогда не бывает таких врущих напряженных век!
   Когда мужчина говорит тонко и истерично, как женщина, это омерзительно. А когда мужчина еще и втягивает воздух через щелочку губ, получается отвратительный звук «с-ссссю», будто кто-то собирает капли с губ.
   Поняв, что притворяться глупо, Ирка села в гамаке, кутаясь в одеяло. Перед ней, постукивая себя по ладони коротким жезлом, стоял кривоногий толстяк с огромной головой и отвисшими щеками. Когда он говорил, щеки его начинали дрожать и дрожали еще долго после того, как он замолкал. Толстяк выглядел нездоровым. Красные глазки слезились. Шея была обмотана грязным белым шарфом – подобные шарфики любят носить стареющие поэты, чтобы, покушав блинчиков, было чем промокнуть губы перед поцелуем с поклонницей.
   Одет он был в светло-серый свитер грубой вязки, ничуть не скрывавший, а скорее подчеркивающий его огромное, свисающее до колен пузо. Толстяк смотрел на Ирку со сладковатой ехидцей. При этом у него был такой вид, будто он незаметно выковыривает языком застрявшее между зубами мясо.
   – Ну что, мы уже проснулись, с-ссссю? Между нами, ты выглядишь куда лучше, чем полтора года назад. А тогда-то в колясочке – зелененькая, с затравленными глазками... Как ноги, с-ссссю? Старые шрамы не болят? «Я пришью тебе новые ножки, ты опять побежишь по дорожке!», а? Чудесный стишок, классика! В детстве любила его, и-и? – спросил толстяк, добавив в свой голос копеек на десять участия.
   Однако на Иркин взгляд это куда больше походило на скрытую угрозу.
   – Кто вы такой? – спросила валькирия резко.
   Пухлое лицо толстячка поспешно приняло озабоченное канцелярское выражение. Типа все мы люди, все мы человеки, но работать надо! Положите головку на пенек. Сейчас у палача из топорика вылетит птичка.
   – Это пока неважно. Я пришел пообщаться. Короткая, обоюдно полезная беседа. Посмотрим друг на друга. Новые контакты, новые варианты общения. С-ссссю? – хихикнул толстяк.
   Его щеки пришли в движение и сотрясались как желе, пока Ирка на них смотрела.
   – Общение становится полезным только, когда понимаешь с кем общаешься и зачем общаешься! – холодно сказала Ирка.
   – Необязательно. Все зависит от характера информации. Когда человек орет на улице «Пожар!», все бросаются на пожар, а не просят его представиться и показать документики! – с готовностью откликнулся толстяк.
   Он был явно не из тех, кого словами можно припереть к стене или загнать в тупик. Явно имел уже готовые ответы на все вопросы.
   – И вы пришли сюда кричать «Пожар»?
   – Я пришел заключить сделку. И я ее заключу, потому что, как некий американский мафиози, всегда делаю предложения, от которых невозможно отказаться, – веско сказал толстячок.
   Ирка незаметно, как ей казалось, скосила глаза на столик у гамака, на котором она обычно оставляла шлем. Копье – она это и без того знала – появится по первому ее зову. От толстяка ее взгляд не укрылся.
   – Что за мысли, валькирия, и-и? Мне, кажется, не доверяют? – спросил он, сопровождая вопрос все тем же «сссююю».
   – Где Антигон? Почему он вас впустил? – спросила Ирка подозрительно.
   Она ощущала: что-то здесь не так. Даже Багров не мог войти к ней без того, чтобы Антигон раз сто не сказал «не положено» и не устроил бы в кухне жуткую возню.
   Толстяк наклонил голову и посмотрел на свой жезл. Он был не лыс, но неприятно плешив. Его блестящая макушка напоминала апельсин, в результате генетических экспериментов заросший черным курчавым волосом.
   – Антигон, какой такой Антигон? – спросил он.
   – Кикимор. Мой паж и оруженосец...
   Дряблые, вылепленные из жира щеки толстяка дрогнули.
   – Ссююю... А, этот! Твоя ходячая нелепость очнется через час.
   – Очнется?
   Поняв, что это означает, Ирка сорвалась с гамака. Копье, появившееся у нее в руке, почти касалось шеи толстяка. Ирке почудилось, что оно жадно тянется к ней, мечтая выйти сзади, у позвоночника. К ее удивлению, толстяк даже не переменился в лице. Более того, в его заплывших глазках мелькнуло нечто вроде хорошо скрытой иронии.
   – Убери копье, валькирия! Я всего лишь усыпил твоего слугу. Наслал жезлом магию, с-ссссю! – сообщил он.
   Ирка нерешительно опустила копье и тотчас вскинула его снова, потому что толстяк мечтательно сказал:
   – Эти кикиморы крайне живучи. Помнится, однажды при мне одного такого мужики поймали в поле и колотили цепами в течение часа. И что же? Он умер только к вечеру.
   – И вы не вступились?
   Толстяк передернул жирными плечами.
   – Нет, хотя мог бы обратить этих идиотов в бегство щелчком пальцев. Увы, у меня принцип, с-ссссю. Я не вмешиваюсь в события, которые не сулят мне лично никакой выгоды, – заявил он.
   В глазках толстяка мелькнуло нечто такое, что совсем не вязалось с его рыхлым обликом. У Ирки внезапно заныла та самая точка чуть выше бровей, которую Багров не раз называл центром прозорливости. Ей захотелось помассировать ее костяшкой большого пальца.
   Однако Ирка не сделала этого, зная, что ее движение сразу бросится в глаза. Вместо этого она незаметно моргнула и переключилась на истинное зрение. И сразу едва скрыла торжествующий вопль. Так и есть! Не ошиблась! Жирное тело гостя расступилось, как рыхлый кисель, пропустило взгляд, стало прозрачным, и Ирка осознала, что это лишь личина.
   Роговицу Иркиных глаз обожгло, точно она низко наклонилась над кипящей картошкой. Инстинктивно валькирия отшатнулась, зажмурилась. Трясущиеся как желе щеки, существующие лишь в ее воображении, скрывали серебряную маску. Это была маска совсем молодого человека, бодрого, гладколицего, с уголками губ, застывшими в легкой усмешке. Глаза, полыхавшие в прорезях маски, были живыми, внимательно-прощупывающими. Ирка почти физически ощущала их осторожные, изучающие прикосновения.
   Что находилось под маской и было ли там что-то, Ирка не видела. Маска оставалась непроницаемой даже для истинного зрения. Внутри нелепого писклявого толстяка скрывался поджарый и мускулистый мужчина среднего роста, с быстрыми опасными движениями, жесткий и собранный. Мужчина, с которым Ирка интуитивно не пожелала бы встретиться на боле брани. «А я еще копьем ему грозила, небрежно так! Да он убил бы меня трижды, если бы захотел», – подумала Ирка.
   Гость повернулся к валькирии-одиночке боком, и изумленная Ирка увидела на затылке у него еще одну маску – на этот раз старого морщинистого человека. Его густая борода была отлита в серебре с поразительным искусством. И – самое невероятное! – в прорезях маски горели еще одни глаза, тоже, вне всякого сомнения, живые.
   – Три минуты сорок секунд! Не так плохо, как можно было ожидать. Но, опять же, и не блестяще. Средненький результат, – задумчиво произнес ее собеседник.
   Его голос уже утратил визгливые интонации, которые, вне всякого сомнения, также были частью личины толстяка. Стал властно-негромким, деловым.
   – Чего три минуты?
   – Тебе понадобилось почти четыре минуты, чтобы понять, что это была личина. Так-то, валькирия!
   Ирка вздрогнула.
   – Значит, вы догадались, что я...
   – Разумеется, – перебил ее Двуликий.
   Он явно не хотел больше терять времени и спешил перейти к чему-то иному, главному, ради чего он и явился сюда.
   Ирка торопливо соображала. Первым делом она поспешно защитилась от подзеркаливания, незаметно начертив на колене двойную страховочную руну. Легкое покалывание подтвердило, что руна начерчена правильно. Разумеется, от незнакомца ее фокусы не укроются, однако проникать в сознание он уже не сможет. Церемониться же с ним особенно не стоит.
   «А Аида-то правду сказала! Это о нем она меня предупреждала!» – подумала Ирка.
   Не доверяя защитным рунам, она дополнительно экранировала мысли навязчивой песней из последней топ-десятки. Песней, душещипательно повествующей о любви законченного эгоиста к безнравственной кокетке. Разумеется, любовь закончилась ничем, в виде последней любезности создав тему для песни.
   Внезапно Ирка спохватилась, что так и не приготовила банку с водой. Мамзелькина не так часто советует, чтобы ее советами стоило пренебрегать. Валькирия поспешно, в нетерпеливом беспокойстве стала шарить взглядом по комнате. Никакой воды, как нарочно. Хотя бы недопитый чай в чашке! Вот он – закон подлости в действии, часть первая, дополненная! Ирка уже отчаялась, как вдруг взгляд ее зацепил запаянную полусферу на полке с книгами. Обычный сувенир, подарок Багрова: полузатопленный корабль с торчащей из воды мачтой. Вот оно!
   Ирка села с тем расчетом, чтобы постоянно иметь полусферу с кораблем перед глазами. Гость вежливо сделал вид, что ничего не заметил. Или действительно не заметил.
   – Кто вы и что вам нужно? – спросила Ирка. Спросила серьезно. Шутки закончились, и ее собеседник это почувствовал.
   – Зови меня Двуликий. Это одно из множества моих имен.
   – Двуликий Янус? – спросила Ирка. Мифологию она знала в совершенстве.
   – Нет. Хотя внешнее сходство у нас есть. И не только внешнее, – таинственно отвечал гость.
   – Вы страж? Маг?
   – Не страж и не маг. Бери выше. Я языческий бог. Не из самых известных. Мне поклонялся один небольшой народец в Азии. Они называли меня Двуликий Аа. У них я отвечал за смерть и торговлю.
   Сказано это было просто, без каких-либо эмоций и ломаний, чего Ирка не могла не оценить.
   – Разве смерть и торговля связаны?
   Серебряная маска продолжала усмехаться. В ее неподвижности было что-то зловещее.
   – Теснее, чем ты думаешь. Кроме того, я считался покровителем авантюристов. Мне молились разбойники, а также те, кто собирался совершить преступление, но опасался возмездия. Обычно мне приносили в жертву свиней, но порой человека зарезать было дешевле, чем искать свинью. Такие жертвы я тоже принимал. Кроме того, я был богом ростовщиков, ну это уже так, по ходу дела. Ростовщики по природе своей близки к разбойникам, разве что пальцы пачкают не кровью, а чернилами.
   Ирка быстро взглянула на стеклянную полусферу. Вода оставалась неподвижной. Значит, пока все сказанное – правда.
   – Зачем вы мне это рассказали? Разве так почетно быть богом ростовщиков?
   Двуликий Аа повернулся к ней бородатой маской. В отличие от первой маски, лукаво улыбающейся, уголки губ этой были опущены вниз.
   – Не столько почетно, сколько полезно! Полезно потому, что позволяет за копейку купить то, что в принципе бесценно. И очень скоро ты в этом убедишься. Даже не просто скоро, а прямо сейчас! – произнес хриплый голос из прорези.
   Двуликий протянул руку и с изящной легкостью извлек из воздуха свернутый в трубку пергамент.
   – Что это? – спросила Ирка.
   – Свидетельство того, что твой шлем, нагрудник и копье находятся у меня в закладе. И срок заклада истек.
   Ирка не поверила. Двуликий нетерпеливо дернул головой, приказывая пергаменту развернуться у Ирки перед глазами. Краем глаза она зацепила слово «все мои доспехи» и маленькую, грустную подпись внизу.
   Ирка торопливо взглянула на корабль, мысленно спрашивая, верить ли ей бумаге. Вода осталась спокойной. Проклятье, значит, подпись настоящая и документ тоже!
   – Не пытайся порвать! Это всего лишь копия, – дальновидно предупредил Двуликий Аа.
   – Бред! Я не отдавала шлем в заклад! – крикнула Ирка.
   – Разве я утверждал, что это сделала ты? Это сделала твоя предшественница, незадолго до своей гибели.
   Ирка снова посмотрела на шар, и ей почудилось, что вода предупреждающе качнулась.
   – Незадолго? – переспросила она.
   – Хорошо. Это случилось ровно сто лет назад, – неохотно признала серебряная маска.
   – Прямо-таки ровно? А заклад точно истек? – снова спросила Ирка, глядя на воду.
   Вода вновь зарябила, но как-то совсем невесело.
   – Срок истекает через три дня. И тогда же шлем переходит ко мне. Это что-то меняет?
   Но все же Ирка ощутила, что Двуликий Аа смущен. Руна больно обожгла ей колено. Должно быть, собеседник упорно пытался пробиться в ее сознание.
   – Зачем она это сделала? Зачем подписала? – спросила Ирка с тоской.
   Она с трудом верила, что ее предшественница могла быть до такой степени неосторожной.
   – Ей нужна была от меня услуга, – охотно пояснил Двуликий Аа.
   – Какая услуга?
   – Неважно. Моя часть договора выполнена. Теперь я хочу получить плату!
   Голос Двуликого Аа прозвучал жестко. Ирка поняла, что правды она не услышит.
   – Через три дня я приду за шлемом и за всем, что указано в договоре, – продолжал Двуликий Аа.
   Ирка даже на воду не стала смотреть. Разумеется, придет.
   – А со мной что будет? – спросила она.
   Двуликий хихикнул.
   – Да ничего. Валькирия-одиночка перестанет существовать. Ты же вернешься на коляску, – сообщил он.
   – На коляску? – спросила Ирка.
   Голос ее прозвучал сдавленно. Воспоминания о прошлом разом вернулись и хлестнули ее по глазам открытой ладонью. Она ослепла от боли и тоски.
   – А куда еще? Ведь ноги ты утратишь вместе со шлемом. Ведь они, будем откровенны, не совсем твои. Да, тебя подштопали магией, но магия уйдет, когда я заберу шлем. И не надо меня ненавидеть! Не я ставил подпись под соглашением. Я всего лишь требую, чтобы со мной расплатились.
   Ирка молчала. Ей казалось, что в сердце у нее все замерзло. Мороз, от которого трескаются кости и глаза становятся стеклянными – и тут же рядом всепожирающее пламя. Типичный пейзаж Нижнего Тартара. Всего три дня и – коляска. Пауза тянулась бесконечно долго. Слышно было, как снаружи в стекло бьется мотылек. Чего он хотел, о чем мечтал? Попасть в лампу и сгореть?
   Двуликий Аа внимательно наблюдал за Иркой.
   – Откровенно говоря (но это, разумеется, сугубо между нами), шлем валькирии мне не особо и нужен. Да, конечно, я могу выгодно перепродать его, ну да что из того? Мы, древние, несправедливо забытые боги, не служим свету и не служим мраку. Мы играем на своей собственной стороне, – сказал он каким-то особым, подсказывающим лазейку голосом.
   – Вы хотите сказать, что могли бы оставить шлем мне? – не поверила Ирка.
   – Почему бы и нет? Людей всегда отличала от животных способность договориться, а уж богов-то и подавно! – охотно закивал Двуликий Аа.
   Ирка недоверчиво взглянула на шар. Вода не рябила. Однако, несмотря на это, валькирия-одиночка не поверила Двуликому. Возможно, цена, которую он предложит, окажется слишком высока.
   – Новая сделка? – спросила Ирка.
   – Почему бы и нет? Сделки – это моя специальность. Шлем в обмен, скажем, на... – Двуликий запнулся, но скорее из кокетства. Он явно знал, что именно хочет попросить. – В обмен на дарх Арея!
   – На дарх Арея? Зачем он вам? – удивилась Ирка.
   Двуликий сделал рукой нетерпеливое движение. Сброшенная личина толстяка, висевшая в воздухе у него над головой, конвульсивно повторила тот же жест. Она уже истаивала, размывалась и была едва видна.
   – Какая тебе разница: зачем? Сделка есть сделка. Когда ты покупаешь в магазине ножик, тебя же не спрашивают, что ты им будешь резать: колбасу или соседей?
   – Не спрашивают, – согласилась Ирка.
   – Вот и дарх Арея мне нужен, потому что нужен. И потом, разве Арей не враг света?
   – Враг, – хмуро признала Ирка.
   – Вот и прекрасно! Я даю тебе возможность не только сохранить шлем, но и выслужиться перед светом. Решай, валькирия! По секрету могу сказать, что дарх может достаться тебе почти даром. У Арея крупные неприятности. У него и у всех его приятелей. Поэтому, если в руки тебе попутно свалятся бронзовые крылышки светлой, не упускай их. Я дам хорошую цену. Спрос на такие сувениры всегда стабильный. Главное, знать, что, где и кому предложить.
   Ирка подумала, что с этим у него проблем не возникнет. Двуликий явно знал, где и кому.
   – Если все так просто, почему бы вам не пойти и не взять у Арея дарх самому? – не без язвительности поинтересовалась Ирка.
   Двуликий нетерпеливо мотнул головой.
   – Если бы я мог сделать это сам, я не предлагал бы тебе сделку. Так что, по рукам, валькирия? Клянешься? Согласен даже без подписи. Уж я-то знаю, кому можно верить.
   Двуликий стащил с руки перчатку и протянул Ирке ладонь. Ладонь у него была удивительно гладкой, без единой линии. Ирка задержала на ней взгляд. Предупреждение Мамзелькиной свежим утопленником всплыло у нее в памяти.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация