А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жених эконом-класса" (страница 9)

   – Я иногда ошибаюсь, – покаянно поведала Елизавета. – Насчет гроздьев тоже вопрос спорный. Вешаться-то вешаются, а вот стряхивает ли он их? И вообще, вся его красота и мужественность – тьфу, если ты его кормишь! Он, чай, не раненый подпольщик времен революции, которого надо укрывать дома и содержать на всем готовом.
   – Так он на работу ходит!
   – Я тоже хожу. Только вот я на работе работаю, а что там делает твой Александр с гроздьями девиц, которые должны на него вешаться, это тайна за семью печатями. И вообще, кто работает, тот приносит домой деньги. Любые. Пусть даже маленькие. А твой хмырь участвует в пополнении семейного бюджета только пивом и сигаретами, и то выпивает и выкуривает все сам!
   – А ты хочешь, чтобы я пила и курила с ним?
   – Я хочу, чтобы ты делала что угодно, но с кем– нибудь другим, – пояснила Лиза. – Он мне разонравился. А вот твой шеф новый – очень даже перспективный.
   – Лизка, да я же даже не знаю, женат ли он, есть ли у него дети…
   – Кольцо есть?
   – Нет.
   – Вот. Видишь? Ты даже посмотрела, есть ли у него кольцо. Я же говорю – это подсознание работает. А дети – не помеха. Если он в разводе и с детьми, то это понижает его ценность на ярмарке женихов, следовательно – у тебя больше шансов.
   – То есть ты хочешь сказать, что я на рынке невест тоже не особо котируюсь.
   – Скажем так, Катька: мы не в первых рядах. Надо смотреть правде в глаза. Брать надо не только лучшее, но еще и то, что ближе и плохо лежит. Я имею в виду мужиков. Их надо отсеивать, а не бросаться на первое попавшееся сокровище. Это у нас от комплексов и нереализованных инстинктов. Надо перевоспитываться.
   – Я не готова, – честно сказала Катерина. – Наверное, я боюсь остаться вообще без какого бы то ни было мужика. Давай будем отсеивать по мере поступления. А то одного отсеешь, а следующего кто-нибудь другой отхватит.
   – Я слышу в твоем голосе неуверенность в себе, – строго одернула ее Кротова. – Ты что, не помнишь, как на тебя смотрел новый начальник? Или ты боишься бороться за собственное счастье?
   – Я что-то уже сомневаюсь, что правильно поняла его взгляды. Вот если бы он в открытую сказал…
   – Ага. Так, мол, и так, Катерина Егоровна, давайте создадим ячейку общества, вот вам кошелек, вот вам ключ от квартиры, а вот рука и сердце. Берите все и не перепутайте. Бестолочь ты. Он же тоже боится получить отказ. Тем более от подчиненной.
   – Вряд ли.
   – Ой, зануда ты. У меня так все деньги на трубе закончатся.
   – Я ж звоню, тебе бесплатно, – напомнила Катя. Ей все еще очень хотелось получить какой-нибудь дельный совет или уловить в разглагольствованиях Кротовой рациональное зерно.
   – Неважно. Тогда я буду экономить твои деньги. Еще неизвестно, получишь ли ты обещанную зарплату. Может, тебя еще кинут, – обнадежила подругу Кротова. – И вообще, исходи из оптимальных для себя обстоятельств, ты самая обаятельная и привлекательная, а он не знает, как к тебе подступиться.
   Вспомнив Ирину Муравьеву с фингалом, героиня которой тоже считала себя обаятельной и привлекательной, Катя погрустнела. Скорее всего, она будет выглядеть так же нелепо, а в результате разглядит свою любовь в Саше, который всегда был рядом. Или, что еще хуже – в Борюсике. Последнее предположение окончательно привело ее в уныние, и Катя отсоединилась, пообещав Елизавете сообщать вести с фронтов.

   Лиза ворвалась в школу крайне недовольная всеми: собой, так как прическа с утра не удалась, Катей, поскольку та из-за своей нерешительности могла испортить себе всю жизнь, и Толиком, который накануне так и не позвонил. Нет, конечно, Лиза не ждала его звонка, она спокойно посмотрела хороший фильм. Правда, что за фильм, она категорически не могла вспомнить, поскольку трубка и телефонный аппарат, находившиеся в зоне видимости, самым безобразным образом отвлекали внимание и мешали сосредоточиться на ленте.
   Школьная раздевалка встретила ее истошными воплями. От детского визга привычно заложило уши. Мельком глянув на свое отражение в зеркале учительской, огорчившее вздыбившейся челкой и куцым хвостиком, кудри которого из-за дождя распрямились, Елизавета раздраженно пробормотала:
   – Стоило всю ночь терпеть бигуди, впивавшиеся в затылок, чтобы получить столь жалкий результат!
   Костюм тоже не радовал. Он сидел мешком, скрывая грудь и подчеркивая массивные бедра. На подбородке назревал прыщ, начинался насморк и ощущалась тупая тяжесть в затылке, грозившая к вечеру перейти в головную боль. День не заладился.
   Лиза открыла кабинет и вошла в его темное прохладное нутро. Дети веселой стайкой забежали следом, разбив тишину на миллион маленьких осколков, впивавшихся в сознание и приближавших мигрень. За окном занималось серое утро, не имевшее ничего общего с весной, новой жизнью и светлыми чувствами. Утро было похоже не на апрельское, а на ноябрьское в худшем его проявлении. В такие дни не случается ничего хорошего, одни только пакости.
   Отогнав дурные мысли и предчувствия, она недовольно прикрикнула на разошедшихся в буйном восторге третьеклассников и начала выкладывать на стол тетради.
   После первого урока, когда дети, словно стрелы, выпущенные на волю, вынеслись в коридор, в класс зашла очередная мамаша. Худая, почти тощая блондинка с потрясающим маникюром. Расписные ногти Лиза заметила сразу. Она всегда мечтала сделать такой маникюр, но ей было жаль денег. Она все откладывала и откладывала, понимая, что шедевр продержится недолго, а первый же облупившийся кусочек доставит море огорчений.
   «Если только для Толика!» – думала Лиза. Но Толик, как оказалось, на ногти категорически внимания не обращал и вообще относился к подобному расточительству с большим недовольством.
   – На фига тебе когти? Еще поцарапаешь меня или глаз впотьмах выколешь, – опасливо отговаривал он Елизавету, а она с облегчением согласилась.
   Блондинку, видимо, ни финансовые вопросы, ни вопросы техники безопасности ношения столь длинных коготков не волновали. Помимо ногтей, она еще поразила воображение Кротовой неожиданно красивыми ногами, которые почему-то вполне симпатично смотрелись, невзирая на общую худобу хозяйки и покрой костюма. Тряпочка производила впечатление очень дорогой и стильной. Мамашка Елизавете сразу не понравилась. Она не имела отношения к родителям ее класса, скорее всего, ее чадо планировало пойти в школу на будущий год, и маманя заранее искала подходы к учителю. С одной стороны, Елизавета любила благодарных родителей, с другой – эта фря ее раздражала, так как пришла в неудачный день, под горячую руку да еще в хорошем костюме. На голове у визитерши была то ли очень модная стрижка, то ли дамочка вообще забыла причесаться: белокурые перья торчали в разные стороны, образуя нечто немыслимое, но в общем – интересное.
   – Вы Елизавета? – грудным голосом поинтересовалась гостья и окинула Лизу оценивающим взглядом.
   – Елизавета Алексеевна! – рявкнула Лиза. Не хватало еще панибратства с родителями.
   – Алексеевна? – насмешливо протянула блондинка.
   Лиза ошарашенно уставилась на нее, пытаясь сообразить, что надо от нее этой неадекватной дамочке. Никакого конструктивного диалога в подобном тоне получиться не могло по определению.
   – Вы, собственно, кто? – Кротова вспомнила, что лучшая защита – это нападение. К тому же она была на своей территории, а неизвестная возмутительница спокойствия вторглась на ее поле без приглашения.
   – Ну и как жизнь? – блондинка по-хозяйски уселась на парту, закинув ногу на ногу.
   – Какая жизнь? – разъяренно уперла руки в бока Лиза.
   – Личная.
   – Замечательно! Чего и вам желаю. За сим – до свидания.
   – Брелочек твой? – блондинка неожиданно швырнула в нее что-то маленькое, больно ударившее Лизу в щеку и отскочившее на пол. Как при медленной съемке Елизавета сначала с удивлением поняла, что у гостьи трясутся руки и лихорадочно блестят глаза, затем почувствовала острую боль в скуле и уже потом перевела взгляд на пол. Там лежал расколовшийся брелок-сердечко. Такой она подарила Толику, просто так, чтобы помнил. Как получилось, что сейчас ее подарок валялся здесь, даже думать не хотелось. Потому что было страшно. Наверное, точно так же боялась Катя производить инвентаризацию своих ощущений, мыслей и поступков, предчувствуя, что выводы ее не совсем устроят. Вернее – совсем не устроят. Теперь Лиза ее понимала. А еще она понимала, что сейчас все кончится. В очередной раз. И никакая эта тетка не родительница…
   – Что молчишь?
   – Думаю, охрану вызвать или сама уйдешь? – спокойно ответила Лиза. Если и плакать, то в одиночестве, а показывать свою слабость какой-то крашеной мочалке – никогда! Тем более что, может, еще не все потеряно. Брелок она могла у Толика украсть.
   Догадываясь об абсурдности последней догадки, Елизавета тем не менее насмешливо прищурилась и добавила:
   – От меня чего надо?
   – Это тебе что от нас надо? – взвизгнула блондинка. Ей до последнего хотелось сохранить лицо, но так гадко и мерзко все получилось. Разобраться с соперницей красиво не получалось. Да еще соперница-то кто? Толстозадая училка, смотреть не на что, центнер интеллекта, запакованный в шмотки из секонд-хенда!
   – Мне – ничего, – сделав вид, что основательно подумала, сообщила Лиза.
   – Ты себя в зеркало видела?
   – Я так понимаю, ты бывшая подруга Толика? – прервала полемику на тему собственной внешности Кротова.
   Блондинка задохнулась от возмущения и посинела. Видимо, дело обстояло серьезнее, чем хотелось бы.
   – Я? – она вскочила и снова рухнула на парту. – Я – бывшая подружка? Да я… Да ты…
   – Да мы с тобой! – продолжила тему Лиза. – Не надо тут кудахтать. Постарайся собрать мозг в пучок и внятно изложить, кто ты и зачем пришла.
   – Я зачем пришла?! – Визитерша вдруг заплакала. Она плакала, некрасиво кривя рот и размазывая тушь по щекам. Рукав костюма покрылся пятнами.
   – Костюм испачкался, – Лиза растерянно махнула рукой. Что делать с рыдавшей теткой, было непонятно. Мысленно ругнув Толика, который не смог объясниться со своей пассией сам, а теперь та приперлась позорить Лизу в школу, она предприняла вторую попытку выпроводить барышню с подведомственной территории, при этом лихорадочно соображая, чем бы таким занять детей, чтобы все-таки уединиться в начале урока и выведать у истерически всхлипывавшей блондинки все подробности. У Лизы тоже тряслись руки. Ее бросало то в жар, то в холод, в крови бушевал адреналин, а страх потерять Толика топил все мысли в панических обрывках идей: как спасти, не упустить, победить в конце концов.
   Но победить было нельзя. Жалкая худышка, рыдавшая на первой парте и размазывавшая свой макияж, по умолчанию уже одержала верх:
   – Как тебе не стыдно! У нас дети! Двое! Что вы все на деньги заритесь?! Толик, он глупый, доверчивый! Он же меня любит, а с вами со всеми от жалости только… А вы все акулы, к кошельку сразу… А он не такой! Его соблазняют, а он не понимает!
   Конечно, Кротова могла бы поспорить по поводу доверчивости Толика. Особенно много пищи для полемики давала фраза блондинки «вы все». То есть Кротова была не одна в длинном списке «акул», окрутивших наивного и простодушного парня. Его настырность в деле многократного вставания на одни и те же грабли позволяла заподозрить, что ему это дело нравилось. Но это уже не имело отношения к делу. То есть к Елизавете. Стало ясно, что никакой поездки на юг не будет, а еще, к ее огромному удивлению, обнаружилось, что даже такой валенок, как Толик, при желании очень легко может длительный период времени обманывать сразу двух женщин. Даже если допустить, что одна из них полная дура (тут Кротова угрюмо покосилась на хлюпавшую блондинку), то вторая-то – глаз-алмаз! Получалось, что в Лизиной логике тоже имелись бреши, раз она не смогла раскусить ушлого донжуана. Но уязвленное самолюбие было ничем по сравнению с наличием у Кротовой рогов. Это было унизительно, оскорбительно и возмутительно. А блондинка, ставшая невольной свидетельницей и соучастницей ее позора, продолжала лить слезы и сообщать подробности Толиковой биографии. Мужик, по ее словам, был примерным семьянином, отцом и мужем, с которым случались временные трудности.
   – Понимаешь, у шизиков тоже бывают весенние обострения, вот и у Толика тоже…
   – И что, твой муженек каждую весну обрастает шерстью и носится при лунном свете, пугая соседей своим воем? – злобно поинтересовалась Кротова.
   – Нет, его тянет на нестандартных женщин. Мужскому организму нужна разрядка, временная.
   Ощущать себя «временной разрядкой мужского организма» было чрезвычайно позорно и отвратительно. Лиза была о себе более высокого мнения. Скорее всего, тощая и капризная жена надоела весельчаку Толику, поэтому его и потянуло к нормальной бабе, которая вкусно готовила, мало требовала и любила, как умела. Эта версия Кротову устроила куда больше. Но, как известно, каждый видит ситуацию со своего места и под своим углом зрения. Углы у всех разные, поэтому надеяться на сходство мнений и позиций не приходится. С другой стороны, допустить, чтобы наманикюренная фря ушла с мыслью о том, что в очередной раз открыла глаза случайному увлечению своего беспутного мужа, Кротова никак не могла. Последнее слово должно было остаться за ней.
   – Так я не поняла, что Толику-то сказать? – изобразила она простодушное непонимание, сквозь которое так и норовило пробиться клокотавшее в душе бешенство. – Чтобы к тебе возвращался?
   – Откуда? – вздрогнула визитерша. – Он и так со мной.
   – Да он только сегодня меня на работу привез и ничего такого не говорил, – Лиза блефовала, но попала в точку.
   Тетка побледнела и переспросила:
   – Сегодня?
   Кротовой вдруг стало стыдно, но и в своем раскаянии она осталась сама собой, не преминув ткнуть соперницу побольнее:
   – Да ладно, разве ж я не понимаю. У тебя дети, жизнь тебя пообтрепала, выглядишь вон на полтинник без косметики. Тебе другого мужика уже не найти, все, поезд ушел. А у меня все равно еще жених есть. Я ж с Толиком твоим тоже – так, временно, сама не знала, как распрощаться, чтобы не обидеть. А тут все так удачно сложилось.
   Она понимала, что блондинка, чтобы уколоть неверного мужа, обязательно передаст ему эту часть выступления. Уходить – так с музыкой!
   Гостья оторопело моргнула. Видимо, она еще не считала себя до такой степени вышедшей в тираж.
   Кротова победоносно глянула на нее и добавила:
   – Толику привет. Пусть не очень-то убивается. Может, ему в следующий раз повезет больше. Прощайте, мадам. У меня урок.
   То, что наглая Кротова еще и предполагает у ее мужа «следующий раз», потрясло выпроваживаемую «мадам» до глубины души, но пререкаться она не стала. Видимо, от изумления. Точку в их беседе поставил звонок, обрушившийся на бывших соперниц водопадом децибел.

   Катя сидела на рабочем месте, распираемая тихим счастьем, как праздничный шарик воздухом. Омрачала легкость бытия только необходимость выбора, она же и волновала, вселяя в девушку некоторую уверенность в своей неотразимости и чувство легкого превосходства над мужчинами.
   С утра к ней успели заглянуть все, и Катерина неожиданно почувствовала себя не только в центре событий, но и значимой фигурой. В библиотеке все было иначе. Там она серой мышью шныряла между стеллажами, проживая такую же серую и скучную жизнь, которую разнообразили лишь скандалы с Аллой Михайловной и читателями, потерявшими или просрочившими книги.
   Любой позитив – это всего лишь паровоз, тянущий за собой целый состав негатива. Фортуна любит уравновешивать свои подарки оплеухами и тычками.
   Не успела Катя насладиться утренней чашечкой кофе и пококетничать с мужской половиной коллектива, жаждавшей наладить отношения с новой сотрудницей, вследствие чего у нее оказался полный ящик шоколадок и даже один чупа-чупс, как ее оптимизм лопнул, словно мыльный пузырь, налетевший на кактус. Катерина как раз производила инвентаризацию кондитерских подношений, размышляя о взаимосвязи сущности человека и ее внешних проявлений. Фактическим материалом для ее философских изысканий стал разношерстный перечень подарков: кто-то не поскупился на здоровенную плитку с орехами, кто-то принес широко разрекламированный сникерс, а Игорь соригинальничал и принес леденец на палочке. Как ни странно, она совершенно не помнила, кто и что именно подарил, но его чупа-чупс прочно засел в памяти вместе с виноватой улыбкой и тягостным вздохом, с которым конфета и была преподнесена. На какое-то мгновение Кате даже показалось, что Игорю горько и больно расставаться с леденцом, но он вдруг так на нее посмотрел, что Катя буквально прилипла к стулу и страшно засмущалась. Почему-то вдруг вспомнился соседский мальчик, который был в нее влюблен и дарил веточки и листья. Мальчик ходил в первый класс, а Катя в четвертый, между ними, как тогда казалось, была пропасть. Сейчас Игорь вызывал у нее примерно те же чувства, что и соседский малолетний ухажер: было жалко, неудобно и немного смешно.
   Разрушил идиллию телефонный звонок, приведший Катю в состояние тихой паники и холодного ужаса.
   – Екатерина? – прохрипел низкий мужской голос.
   – Да.
   – Ну, здравствуй.
   – Здравствуйте.
   – Ты меня не знаешь.
   – Угу, – голос ей категорически не нравился. Он был странный.
   – А я тебя знаю.
   – Угу.
   Говоривший делал такие театральные многозначительные паузы, что Кате поневоле приходилось заполнять их своим угуканьем. Из вежливости.
   – И все про тебя знаю.
   Угукать надоело, и Катерина промолчала.
   – Придешь сегодня к метро и принесешь сама знаешь что.
   – К какому метро? – ожила Катя.
   – К ближайшему, – голос мерзко хихикнул, произнеся это таким тоном, словно она должна была знать, куда именно идти и что нести.
   – Я не понимаю…
   В ответ мелким горохом покатились короткие гудки.
   Катя взмокла и беспомощно оглянулась: во что она вляпалась? Что это за маньяк, что за шпионские страсти? И что ей будет за отказ от участия в этой игре?
   Последнее выяснять почему-то не хотелось. Правильнее было бы найти звонившего и объяснить, что, вероятно, он перепутал и ему нужна вовсе не она, а секретарь, которая уволилась. Мысль была здравой, но успокаивала мало. Ужас холодными волнами ползал по спине.

   Шефа не было, зато ни свет ни заря заявился юрист. Сначала он попросил кофе, потом притащил ворох копий, потом несколько раз позвонил с вопросом, не пришел ли для него факс, и наконец просто вышел в приемную и уселся напротив Кати.
   Под его взглядом она поерзала, резко ощутив отсутствие работы, и судорожно защелкала мышкой, вознамерившись изобразить минимальную занятость. Кирилла Антоновича боялись все, поэтому выделяться не хотелось – надо было тоже бояться.
   – Какие новости? – подозрительно спросил он, не мигая разглядывая Катерину.
   – Никаких, – торопливо выпалила Катя. Получилось слишком поспешно, а оттого – неубедительно.
   – А что вы так краснеете? Врете или давление?
   – Давление! – прозаикалась она.
   – Ясненько. Значит, врете, – удовлетворенно констатировал Клейстер. Похоже, его это радовало.
   – А вы всегда в человеке выискиваете плохое, да? – запальчиво выкрикнула припертая к стене Катя. – Наверное, вам жить трудно, раз вы первым делом гадости высматриваете?
   Нормальный человек покраснел бы, но Кирилл Антонович не был обычным человеком. Он умел контролировать свои эмоции, поэтому уселся поудобнее и переспросил:
   – Гадости? Как трогательно. А давайте облегчим мою работу, и вы сразу расскажете мне о себе все плохое, чтобы я вас не нервировал и ничего такого не выискивал.
   – Нет уж, ищите сами!
   – То есть – все-таки в вас что-то есть, что может меня заинтересовать?
   От двусмысленности предположения Катя побагровела и заморгала, мучительно соображая, смутиться окончательно или огрызнуться в ответ.
   – У вас есть жених или гражданский муж? Про законного не спрашиваю – документы смотрел, – великодушно пояснил он.
   – А ваше какое дело?
   – Меня все касается.
   – Моя половая жизнь касается только меня, – Катя вдруг на мгновение заподозрила, что Клейстер, оправдывая свою фамилию, клеится к ней. С одной стороны, такого просто не могло быть, а с другой – почему нет? Она вполне интересная молодая девушка с фигурой на любителя. Может, он и есть любитель. Или спортсмен-любитель, как говорила Кротова. С точки зрения Елизаветы, просто любители отличались от спортсменов тем, что любили конкретный тип женщин, в то время как спортсмены коллекционировали дам как медали.
   – Не половая, а личная, – машинально поправил Кирилл Антонович.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация