А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жених эконом-класса" (страница 23)

   – А ты где? В театре?
   – Нет. Я дома. Приезжай быстрее, поговорить надо.
   Ничего не ответив, он отсоединился. Пальцы предательски тряслись. Было так мерзко, словно он съел что-то несвежее в общественном месте, а выплюнуть стыдно, надо глотать. Конечно, к этому все шло, но все равно – неожиданно. Внезапно, словно лавина, сель, цунами…
   Что это значит для него, для его жизни? Про материальную сторону вопроса он сейчас думать просто не мог, но и в моральном плане Антон ощущал себя мошкой, разъехавшейся по лобовому стеклу машины. Надо было мобилизоваться, но как? Не было ни ненависти, ни растерянности, только вязкая бессознательная пустота. Наверное, так чувствует себя человек, перешагивающий в небытие: только что его окружали звуки, запахи, ощущения, и вдруг – черная дыра, вакуум, бесконечный и безжизненный. Знал ведь, ожидал, тогда почему так тошно? Наверное, следовало самому сделать первый шаг, чтобы сейчас не ощущать себя таким ничтожеством, жалким и выброшенным из жизни.
   – Что-то случилось? – шепнула Катя одними губами, чтобы не разбудить девочку. У Никольского была такая перевернутая физиономия, что даже расхотелось отчитывать горе-папашу, потерявшего совесть и забывшего про ребенка. Весь последний час Катя репетировала, как и что именно она скажет Антону. Заняться все равно было нечем, шефы давно ушли, девочка успела наесться шоколада, наиграться в компьютер и рассказать Катерине все про папу, маму и дядю Витю. Катя была не уверена, что сам Никольский про дядю Витю знает, поэтому чувствовала себя причастной к чужой постыдной тайне. Чувство неловкости разбухало, как квасное сусло в теплой крынке. Разумеется, это было не ее дело, но лучше уж ничего не знать, чем скрывать.
   – Случилось, – неожиданно для обоих признался Антон. Катя была уверена, что от ее вежливого сочувствия он просто отмахнется, как от надоедливого комара, а сам Никольский никогда не замечал за собой склонности плакаться малознакомым людям. Тем не менее тема повисла в воздухе.
   – Я могу помочь? – осторожно спросила Катерина. Она не была уверена, что хочет ему помогать. А скорее даже – уверена, что ее помощь отвергнут. Такие самовлюбленные, знающие себе цену мужики любят строить из себя сильных и независимых. В обычных жизненных ситуациях они, как правило, оказываются трусами и слабаками. Вряд ли Никольский – исключение.
   Антон представил, как по его квартире ходит незнакомый мужик, наверняка в хозяйских тапках и скорее всего – не в первый раз. Вот они сидят с Ириной за столом в кухне или в гостиной, а он стоит перед ними, мнется, в меньшинстве, в растерянности, униженный, отвергнутый. Жизнь – как детская игра в прятки. Кто первый увидел, кто первый добежал. Он не успел первым сказать: «Прощай». Казалось, что это не так уж важно. А в результате оказалось, что быть человеком, которому говорят это самое «Прощай», чертовски унизительно. Как будто скакал на коне, весь в белом, с перьями на шляпе, и при всем честном народе свалился в лужу с веером брызг и жалким вскриком.
   – Тебя когда-нибудь предавали? – вопросом на вопрос ответил Никольский. Они разговаривали шепотом, чтобы не разбудить ребенка, и из этого шепота рождалось хрупкое доверие, как будто у них теперь был один секрет на двоих.
   Катя не хотела с ним откровенничать. Любое доверие имеет свои границы. Есть вещи, которые вспоминать слишком больно, словно срывать повязку с зажившей раны. Она лишь пожала плечами, скорее утвердительно, нежели отрицательно.
   – Вот и меня предали, – он хотел выговориться. Вряд ли секретарша завтра пойдет по офису сплетничать. Даже если и пойдет. Это будет завтра, а сегодня его распирало от желания разделить свою беду с кем-то. Казалось, что держать ее в себе более нет никакой возможности, иначе она выплеснется, как лава из проснувшегося вулкана, и понесется яростной рекой, сжигая и уничтожая все на своем пути. Именно так рождается состояние аффекта, после которого вышедшая из берегов личность с недоумением осматривает руины своей жизни, ужасаясь содеянному. Антон не хотел ужасаться и руин не хотел. Надо было всего лишь избежать прилюдного падения в грязь, но тогда нельзя садиться на коня. А без коня Никольский никак не мог, гордость не позволяла.
   Катерина деликатно промолчала. Ну хочет человек выговориться, пусть говорит, если ему от этого полегчает. Ей не жалко. Торопиться ей некуда, дома никто особо не ждет, да и некрасиво отталкивать руку просящего. То, что Никольский именно просил, у нее не было никакого сомнения. Вряд ли этот зазнайка ждет от нее совета, но уже одно то, что он выбрал ее в качестве жилетки, почему-то льстило.
   – Жена уходит. Она сегодня об этом скажет. Сейчас скажет. Они меня сидят ждут там. Глупо как-то. Могла бы наедине сказать. Боится, наверное. Я тоже боюсь. Вернее, противно. Нет, она нормальная женщина, хорошая, – он говорил все быстрее, словно боялся замолчать и оставить в себе хоть что-то. – И семья у нас была нормальная. Только я не заслужил, чтобы так… Нет, заслужил, наверное, только все равно не хочу, чтобы вот так. Они вдвоем, а я один, как хулиган перед педсоветом. И квартиру жалко. Я в нее столько вложил. Да нет, плевать на квартиру. Не о том… Она же будет говорить, какой я неправильный, что я делал не так. А я не хочу. Я все сам знаю. Но женщины очень любят говорить, раскладывать по полочкам, чтобы побольнее. А мне и так больно, очень больно. И злость такая, как будто обокрали, а я ничего сделать не могу.
   – Не кричи, ребенка разбудишь, – умоляюще шепнула Катя. Ей казалось, что в этот момент в помещении был только один адекватный человек – она, поэтому именно она отвечала за девочку и за Никольского.
   – Я плохим мужем был, – послушно зашептал Никольский. – Только я все сам знаю, а она очень любит говорить, чтобы подробно, как будто я идиот и ничего не понимаю. Ей тяжело со мной было, все правильно, только как же я? Да нет, я могу измениться, только с ней уже нельзя. А Ира имеет право, пусть. Только я не хочу, чтобы вот так, двое на одного. Противно…
   Никольский вдруг замолчал. Катерина по лицу видела, что его мысли продолжают нестись вперед, только уже беззвучно. Наверное, Антон даже не осознавал этого.
   «Странно. Я считала, что обманутый мужик должен поливать жену последними словами, а он даже оправдывает», – она посмотрела на Антона с внезапным уважением.
   – Получается, что это она от меня отказывается, а не я от нее, – неожиданно громко прошептал Никольский. – Почему так? Ведь я не изменял, я старался. Она нашла другого, а я вынужден чувствовать себя ущербным. Я сейчас приеду, и они мне все скажут. И некуда будет деться, придется слушать.
   Когда знакомые люди вступают в стадию семейного конфликта, сложно держать нейтралитет. Каждый неосознанно начинает примерять ситуацию на себя и занимает чью-то сторону. Несмотря на женскую солидарность и сложные отношения с Никольским, сейчас Катя была на его стороне. Еще вчера она бы подумала, что так этому наглому красавчику и надо, но это были эмоции, а сейчас она смотрела на Антона и искренне хотела помочь. Хотя бы советом, раз уж ей оказали высокое доверие.
   – Но ты же можешь сказать первым, – робко предложила она.
   – Не понял, – в его тоне не было ни капли былого высокомерия, только надежда, что она поможет, подскажет.
   – Ты же можешь начать первым, – воодушевилась Катерина. – Сказать, что давно все знаешь и что так удачно, что все наконец-то собрались, есть возможность обсудить. Конечно, было бы лучше, если бы ты как-то уравновесил силы, то есть пришел не один. У тебя девушка есть? Не в смысле – подруга, а… Ну ты понял. Хотя бы на этот раз, чтобы пережить само объяснение. У нее есть кто-то, у тебя есть кто-то, все расстаются без обид и сожалений.
   Если Антон и сожалел, то только о том, что придется пережить момент расставания в униженном положении рогатого мужа, а так – он с рогами, она с рогами, хорошая такая семья оленей.
   – Есть у меня девушка, – уверенно кивнул он, а Катя вдруг расстроилась.
   «Надо же, жаль. А я думала…» Ей даже самой себе было стыдно признаться, что такое она успела подумать.
   – Ты посоветовала, ты и пойдешь, – он все равно просил, хотя пытался выглядеть уверенным в себе парнем, который знает, что делает, и убежден, что если помашет флажком, то все за ним помаршируют и даже побегут. Глаза у него были как у старой собаки, которую забыли в чужом месте: тоскливые, неуверенные, жалкие.
   – Ладно, – она неопределенно качнула головой.
   – Пойдешь? – он так крикнул, что сразу стало ясно – не верил, что Катя согласится.
   – Пап, ты все? – Анюта поднялась с Катиных коленей и потянулась. – А я настоящая принцесса. Мы проверили. И Катя тоже.
   – Ты есть хочешь? – Антон обнял девочку и чмокнул в макушку.
   – Не знаю, – подумав, выдал ребенок. – Смотря что у нас на ужин.
   – А вот сейчас поедем домой и узнаем, что у нас на ужин. На ужин у нас будут гости! – голосом людоеда прорычал Никольский. Он был слишком возбужден, поэтому веселился неестественно и натужно. – Катя поедет с нами! Мы же не бросим еще одну настоящую принцессу ночью одну!
   – Поехали, – обрадовалась Анечка. – Я тебе кукол покажу. У тебя таких нет!

   Ирина все продумала. Она даже рассчитала метраж обеих квартир, чтобы дать Антону уже готовые выкладки. Вряд ли муж будет спорить, скорее всего, от неожиданности согласится на все.
   – Зря ты так, – Виктор чувствовал себя неуютно, как кот в лесу. Он бы предпочел, чтобы Ириша объяснилась без его участия, но любимой женщине требовалась тяжелая артиллерия. Она тоже нервничала и боялась.
   – Что «зря»? – она дергалась не меньше спешившего на встречу Антона.
   – Ну поговорили бы вдвоем.
   – Да он не поверит! Будет считать, что никакого любовника нет. Он же уверен, что весь из себя исключительный и неповторимый и я ни на кого его не могу променять. Скажет, что я назло все придумала.
   Она лукавила. Вряд ли Антон не поверит. Скорее всего – поверит, но именно этого Ира и боялась. Еще неизвестно, как муж отреагирует на столь ошеломительные новости. Жил себе жил, со стираными рубашками, горячим ужином и глаженым бельем – и вдруг всего лишился. Да еще жена, которую он столько лет воспринимал не только как неотъемлемый элемент повседневной жизни, словно подпорку в декорации, но и как свою собственность, вдруг переходит в чужую юрисдикцию. Тут у любого может крышу сорвать. Кроме того, натерпевшаяся от супруга Ирина хотела напоследок торжества справедливости. Пусть пожалеет, что все потерял! Пусть увидит, какой у нее замечательный мужик теперь, не чета ему: любящий, заботливый.

   Перед дверями Антон осторожно сжал Катину руку.
   – Ты что дрожишь? Волнуешься? Это же игра.
   Кате было жаль, что это всего лишь игра.
   – Не бойся. Мы же интеллигентные люди, драки не будет, – он аккуратно взял ее за плечи и посмотрел в глаза.
   – Мне причесаться? – растерянно спросила Катерина. – Что-то не так?
   – Что? – он удивился и даже не сразу понял. Потом оглядел Катю и неуверенно улыбнулся: – Да ты что! Все замечательно.
   Потом отпустил ее и еще раз сам себе с изумлением пробормотал:
   – Вот это да!

   Открыв дверь, Ирина недоверчиво приподняла брови и отступила. Наличие Кати было для нее совершеннейшей неожиданностью. Это сбивало все планы и рушило старательно выстроенную концепцию разговора.
   – А это Катя! – радостно закричала Анечка, просачиваясь в коридор между взрослыми. – Она принцесса!
   Шок был настолько велик, что Ира и на титул не отреагировала, молча уставившись на гостью.
   Струхнувший в последний момент Виктор солидно кашлянул где-то в глубине квартиры. Нет, получить по физиономии он не боялся, он боялся вообще каких-либо физических действий, поскольку был уверен, что выйдет победителем, но потом окажется в крайне глупом положении. Бывший муж в любом случае будет приходить к ребенку, а как с ним общаться после таких разборок, Виктор не представлял.
   – Ты не одна? – радостно скинул куртку Никольский. Катя с уважением отметила, что он абсолютно взял себя в руки, несмотря на пограничность ситуации. – Отлично! Это Катюша, это Ирина. Думаю, не стоит разводить дипломатию. Вряд ли мы в дальнейшем будем близко дружить семьями. Как, кстати, зовут твоего…
   Он на мгновение замялся, подавившись каким-то словом, но тут же легко продолжил:
   – … друга?
   На звук его голоса тихо подтягивалась тяжелая артиллерия. Виктор степенно вышел в прихожую и добродушно пробасил:
   – Виктор. Очень приятно.
   Развивать тему про «приятно» Никольский не стал.
   – Уже поздно, все устали, да и Катюша сегодня не планировала задерживаться. Если без подробностей, то, я так понимаю, одна семья у нас распадается, а две пары образуются. Я ничего не упустил? – Антон внимательно посмотрел на Ирину. Она стояла бледная, как накрахмаленная ресторанная салфетка, и стеклянным взглядом обследовала Катю. – Материальную сторону вопроса предлагаю обсудить позже, так как это не главное. Не знаю, Ира, как твой друг, а я готов вложиться в проект.
   Слово «проект» ему неожиданно очень понравилось, оно было такое вкусное и солидное, что Антон даже внутренне перестал вибрировать, напряжение отпустило.
   – Я так понимаю, что в моральном плане все ясно? Или есть какие-то вопросы? – Никольский приобнял Катерину.
   Вопросы явно были, но Ирина молчала, а Витя не решился без ее санкции уточнять, значит ли все происходящее, что любимая женщина без проблем получит развод. Еще он не понял насчет вложений. Вернее, Виктор прекрасно осознавал, что финансовые возможности соперника во много раз превышают его собственные, но вдаваться в подробности не рискнул.
   – Тогда у меня вопрос, – Антон продолжал солировать, ощущая себя победителем. – Пока мы не оформили все юридически, у Виктора есть жилплощадь, на которой вы собираетесь жить? Это не материальный вопрос, просто хочу понять, кто и где будет пока ночевать.
   – Я хочу остаться здесь, – поспешно выпалила Ирина, боясь, что откровенный Витя успеет ее опозорить. Ей тоже хотелось быть на высоте, и Виктора она любила не за материальные блага, а просто потому, что любила, но в данном случае хотелось не унизиться самой и не позволить любимому мужчине выставить себя неплатежеспособным. – Просто так будет удобнее для Ани.
   Прием тоже был из разряда запрещенных, но Никольский спорить не стал.
   – Хорошо, тогда, если не возражаешь, в ближайшие дни можем встретиться и поговорить о мелочах. – Антон царственно махнул рукой и пояснил: – Я имею в виду раздел квартиры. Согласись, не очень-то справедливо, если я стесню Катю из-за того, что мы приняли такое решение.
   «Бред», – подумала Ирина, стараясь не разреветься. Мести не получилось. Она кивнула, спиной чувствуя Витино присутствие. Если бы не он, Ира, наверное, могла бы выкинуть что-нибудь недостойное и постыдное. Возможно, она начала бы орать или драться, выталкивая на лестницу нагло улыбавшуюся грудастую девицу…
   – Ладно, тогда всем спокойной ночи, – Антон улыбнулся и позвал дочь. – Нюта, я уезжаю, но буду звонить. Маму слушайся.
   – Ты мне подарок привезешь? – девочка обняла его пухлыми ручками и звонко поцеловала в щеку.
   – А как же? Ну, всем пока. Пошли, Катюша.
   – До свидания, – вежливо попрощалась Катя.
   – Всего хорошего, – радостно гаркнул Витя, обрадовавшись быстрой развязке.
   – Пока, – помахала ладошкой Анечка.
   В гробовом молчании они дошли до машины. Антон был уверен, что жена наблюдает за процессом погрузки, поэтому галантно распахнул перед Катей дверь, еще раз обнял, поймав ее удивленный взгляд, и аккуратно посадил в салон.
   Только сев за руль, Антон выдохнул и как-то сразу сник.
   – Все нормально, – тихо сказала Катя. – Тебе сейчас лучше одному побыть. Ты меня до угла довези, а там я сама.
   – Знаешь, ты настоящий друг, – вдруг улыбнулся Никольский и неожиданно, даже для себя, притянул девушку к себе и крепко поцеловал. – А я слепой идиот, – завершил он мысль, отдышавшись.
   – Поцелуй был дружеским? – Катя с ума сходила от смущения и готова была выскочить из машины. Удерживало ее только чувство ответственности, подкрепленное ремнем безопасности, который она застегнула первым делом, как всякий законопослушный пассажир.
   – Нет, – нахально улыбнулся Никольский. – Абсолютно. Между мужчиной и женщиной не может быть дружбы, это половая аномалия. Хотя… Нет. Все-таки – аномалия.
   Он снова обнял ее, но уже спокойно, словно что-то обдумал и решил.
   Свет ночных фонарей слился в сплошной золотой поток, величавой рекой возносящий их обоих к звездам, которые давно все знали, но молчали. Ибо каждый должен пройти предначертанный путь по лабиринтам судьбы: находя, но теряя, ошибаясь, но веря. Никому не дано предугадать, что будет завтра, но каждый может поднять глаза и увидеть звезды, дарящие надежду.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация