А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жених эконом-класса" (страница 15)

   – Вы забыли добавить, что я – шишка, – холодно дополнил ее выступление кавалер.
   – Не то слово! – кивнула Катя подруге, округлив глаза. Ей очень хотелось повысить привлекательность тощего и непрезентабельного мужичка в глазах капризной Дианы. С минуты на минуту мог выйти Крягин, а они тут толкутся и принюхиваются!
   – И что? Мне вас так и называть – Юрий Вениаминович? – Диана пожала плечами и сморщила носик.
   – Зачем же. Для такой очаровательной девушки я просто Юрий.
   Ликующая Катерина с восторгом наблюдала, как «просто Юрий» выхватил из шкафа свой пуховичок и жизнерадостным циркулем понесся за девушкой. Клюнул.
   Спешно приведя себя в порядок, Катерина поскакала к окну и приняла красивую позу. В идеале было бы выключить свет, но тут она вовремя вспомнила про Клейстера, представив себе его реакцию на неожиданную темноту в приемной. Кроме того, ее вдруг обуяли комплексы по поводу фигуры, и Катя торопливо нырнула обратно на рабочее место, прикрыв недостатки столом и монитором.
   По логике, уже давно пора было заглянуть к шефу, напомнить о себе и отбыть домой. Но у нее были совершенно другие планы, поэтому Катя устроила на столе художественный беспорядок из бумаг и уставилась в экран компьютера.
   Битый час она мучительно прислушивалась к звукам, доносившимся из-за плотно прикрытой двери. Пиликал телефон, бубнили голоса, в общем – обстановка была самая рабочая, как будто за окном стоял ясный день, а не наклевывалась промозглая апрельская ночь. Предприимчивая секретарша даже начала подремывать, объясняя себе, что вовсе никого она не ждет и не навязывается, а просто считает неприличным прерывать совещание. Уходить же домой, не попрощавшись, – моветон. Она даже малодушно дозрела до мысли перенести эксперимент по выяснению наличия или отсутствия склонности к ней у начальника на другой день, но тут случилось чудо.
   – Екатерина, – Крягин высунул темноволосую голову из кабинета и виновато моргнул. – Я вас задержал?
   – Нет, что вы, Леонид Викторович. – У Кати затряслись руки: сейчас он предложит подвезти в виде компенсации за потерянное на рабочем месте время. – У меня тут еще свои дела были.
   – Да? Тогда будьте добры, сделайте нам два убойно-черных кофе и до завтра!
   Катерина буквально прилипла к стулу, издав легкое кудахтанье. Связав ее оскорбленное выражение лица с содержанием «заказа», Леонид Викторович виновато почесал макушку и дополнил свое хамское выступление оправдательным вариантом:
   – В принципе, если вы объясните, как пользоваться кофеваркой, мы и сами…
   – Да, оставьте нам инструкцию, – каркнул невидимый Клейстер, – и мы с директором, вместо того чтобы решать неотложные задачи, будем курочить вашу кофеварку на предмет надоя двух порций кофе. Труп изнасилованного агрегата спишем завтра.
   Одурело хлопнув ресницами, Катерина уставилась на шефа. Про изнасилованный труп ей не понравилось, к тому же вспомнилось предостережение уволившейся предшественницы про извращенца. Резко ощутив свою незащищенность в пустом офисе наедине с двумя крепкими мужиками, она с трудом сглотнула и попыталась собрать мысли в пучок, чтобы ответить достойно, с сохранением намеченных перспектив в отношениях.
   – Глаза красивые, – ляпнул Крягин, то ли борясь со смущением, то ли пытаясь компенсировать неловким комплиментом бестактное выступление коллеги.
   – Леня, какие глаза? Что ты там бубнишь? – недовольно заскрипел стулом юрист. – Кстати, о глазах. Сейчас бы глазунью с салом и лучком, эххх…
   – Глазунья, – вдохновенным шепотом машинально повторил Крягин, глядя сквозь Катю.
   Со всхлипом икнув, секретарша просипела:
   – Кофе. Сию секунду. С удовольствием.
   Сфокусировавшись на собравшейся осесть в глубоком обмороке сотруднице, Леонид Викторович благодарно улыбнулся и уполз обратно в кабинет, как улитка в свою раковину. Катя почувствовала, что взмокла, устала и хочет есть. От запаха кофе ее замутило. Романтическое настроение испарилось, оставив чувство неловкости. Она тупо смотрела, как в чашки тонкой струей бежит кофе.
   «Глаза красивые», – вдруг вспомнился Кате робкий комплимент начальника, стертый из памяти кулинарным пассажем Клейстера, и кровь бросилась ей в лицо. Стало жарко. И захотелось срочно удалить Клейстера на безопасное расстояние, чтобы он в очередной раз не помешал своими гастрономическими заявками. В груди разрастался томительный шар, горячий и трепещущий. Катерина придирчиво посмотрела в зеркало и осталась недовольна, но подавать это недовольство Крягину вместе с кофе было ни в коем случае нельзя. Поэтому она еще раз проинспектировала лицо, убедилась, что понравившиеся шефу глаза в самом деле очень даже ничего, и распахнула их пошире, напустив во взгляд тумана и чувственности.
   В коридоре послышались уверенные тяжелые шаги.
   «Кого еще черт несет?» – отчаялась Катерина, стараясь не упустить избранное выражение лица. Оно ей казалось очень подходящим: поздний вечер, весна и она – блоковская незнакомка. Осталось только абстрагироваться от наличия в помещении юриста и выяснить, кто топочет в коридоре.
   – У тебя что – базедова болезнь? – застыл в дверях Антон, не знавший, как реагировать на секретаршу, выпучившую глаза и странно скособочившую рот в жутковатом подобии улыбки. – Инфаркт? Инсульт? На кнопку села?
   Из последних сил удерживая на лице выражение таинственной грусти, Катя решила не ввязываться в диалог и не портить внутренний настрой.
   – Еще и оглохла, – констатировал Никольский, тоскливо вздохнув. Отступать было некуда – эта ненормальная его видела. Хлопотать около приставучей девицы, а возможно, даже делать ей искусственное дыхание Антон был не готов. Женщины вечно искусно плели вокруг него сети, чтобы использовать в личных целях. Кто сказал, что быть роскошным мужиком легко? Наверняка это придумал плюгавый завистливый язвенник, даже не представлявший, насколько спокойно живется без навязчивых баб, каждая из которых считала, что именно она достойна быть рядом с объектом обожания. В стремлении занять место поближе они могли элементарно затоптать, словно стадо спятивших кобыл, несущееся к водопою. Чрезмерное женское внимание сначала льстит, а потом уже утомляет. Как каша в тарелке младенца: сначала малыш утоляет первый голод, потом приходит сытость, а потом ощущение, что добрая бабушка пытается из лучших побуждений закормить его до смерти.
   – Николаева, тебе плохо? – с ленивым раздражением поинтересовался Антон, ожидая услышать, что да, мол, плохо, ах-ах, сейчас упаду в обморок, ловите меня…
   – Тебе что от меня надо? Что ты меня преследуешь? Специально подкарауливал, пока все разойдутся, да? – не выдержала Катя, резко изменив своему первоначальному плану не трепать хорошее настроение об не заслуживавшего такой чести нахала. – Все давно домой ушли, а он тут трется опять! Давай соври чего-нибудь!
   От подобного хамства и неожиданного поворота дамской мысли Никольский оторопел. Он подкарауливал? Да много чести!
   – Я работаю! – рявкнул он. – Мне факс должен прийти с реквизитами! Размечталась: преследую я ее! Мужика заведи, чтобы он тебе крышу подлатал, истеричка!
   – Это ты себе бабу заведи! Хотя ты ж, наверное, даже не знаешь, как их заводят! Решил меня отсюда выжить? Может, ты сам на мое место метишь?
   Задохнувшись от возмущения, Антон побагровел и выпалил:
   – Нимфоманка!
   – Размечтался! – почему-то вид до крайности обозленного Никольского поднял Кате настроение. С чувством глубокого удовлетворения она снова взяла поднос с кофе и попыталась пройти мимо потерявшего дар речи мужчины.
   – Не буду я кофе, – взвизгнул он, ощущая, как от ярости трясутся руки. Эта нахалка посчитала, что он пришел к ней, что он навязывается! Все бабы – чокнутые клуши с завышенной самооценкой. Кофе она ему сделала! Да еще улыбается своей резиновой улыбкой!
   – Подвинься, – спокойно попросила Катерина, мысленно уже завершившая словесную баталию с Антоном и представлявшая, как она грациозно изогнется, подавая Крягину чашку. Если наклониться пониже, то грудь прикроет не очень стройную талию, к тому же у нее сегодня кофточка с небольшим вырезом… Но надо именно нагнуться, а не плюхнуть бюст на стол. Осененная этой свежей мыслью, Катерина, поравнявшаяся с Никольским, неожиданно отклячила филейную часть и выгнулась дугой, пристраивая поднос на свой стол.
   «Нет, слишком высоко…» – но додумать мысль она не успела.
   – Мне кофе подают по утрам в постель, я на ночь его не пью, – ввинтился в сознание ехидный голос Никольского. – Так что не пристраивайся тут.
   – Исчезни, – процедила Катя, недовольная результатом эксперимента и тем, что Антон видел ее пируэты. – Я не к тебе пристраиваюсь.
   – Больная, – удовлетворенно констатировал Никольский, которому на самом деле никто и никогда не подавал кофе в постель. Ни по утрам, ни по вечерам. Но продолжить полемику он не пожелал, и, выхватив долгожданный факс, нехотя вылезший из недр аппарата, удалился, гордо вскинув царственный профиль и подергивая кадыком.

   – Ваш кофе, – промяукала Катя, гипнотизируя Крягина широко распахнутыми глазами. Он поднял голову, некоторое время непонимающе смотрел на томно помаргивающую секретаршу и наконец сфокусировался на дымящейся чашке.
   – А, конечно, конечно, спасибо! – Леонид Викторович сгреб часть бумаг в сторону, но Клейстер немедленно зашипел и начал раскладывать сместившиеся листы в нужном порядке, оставив для кофе малюсенький пятачок рядом с собой.
   – И вообще, – юрист недовольно глянул на Катю, словно это была ее идея, – мы сейчас тут все документы зальем.
   – Если не фыркать и не плеваться, то все обойдется, – смело парировала Катерина, тут же испугавшись и собственной храбрости, и собственного голоса. На мгновение ее в мыслях унесло несколько дальше, чем предполагало реальное развитие событий, поэтому Катя выдала сентенцию, исходя из своих далеко идущих планов, а не из фактического положения вещей. Клейстер был не в курсе ее почти матримониальных планов на шефа, поэтому замер и недоверчиво заглянул в глаза кофеносице.
   Но Кате было не до его недоуменных взглядов и обид. Она, воспользовавшись шансом, обежала вокруг стола и расчистила место перед Крягиным, вывесив прямо у него под носом свою гордость – бюст. Судя по тому, как налился краснотой нос Леонида Викторовича, а затем – лоб и щеки, вырез свою функцию выполнил идеально.
   – Спасибо… Катенька, – он смущенно кхекнул и отвел глаза.
   Катя аккуратно составила чашку с подноса и начала заботливо отодвигать бумажки еще дальше. Если было бы возможно, она бы сейчас и опахалом над шефом потрясла, лишь бы не уходить.
   «Хотя можно же подождать, пока он выпьет!» – пришла в голову спасительная мысль, и Катерина застыла рядом с креслом, словно вышколенная официантка в дорогом ресторане.
   – Вы к нам присоединитесь? – с ядовитой любезностью осведомился Кирилл Антонович.
   Клейстер выреза не видел, поэтому не собирался делать скидку на половую принадлежность или прочие дефекты сотрудницы.
   – Спасибо, я кофе вечером не пью, – произнесла Катя, стараясь повторить интонацию знающего себе цену Никольского.
   – Вы намекаете, что пьете его утром? Собственно, не про кофе речь, но не суть. Тогда, может быть, перенесем наше совместное общение на завтра, а пока, с вашего позволения, мы бы с Леонидом… Викторовичем поработали вдвоем, тет-а-тет, так сказать. А кофе все вместе попьем завтра утречком. На троих. Вы как?
   У Катерины забегали глаза и звучно булькнуло в животе. Витиеватых шуток Клейстера она категорически не понимала. Кирилл Антонович пугал ее двусмысленностью предложений и скользкими взглядами. Казалось, что юрист разглядывает ее, словно ученый, держащий за лапку лягушку, которую он собирается препарировать. Более того, его непонятные высказывания она улавливала лишь частично, поскольку была занята одной мыслью: как бы самой остаться с Крягиным тет-а-тет и дать шефу возможность объясниться. Из последнего предложения бедная секретарша уловила лишь одно: ей предлагают провести ночь втроем, а утром расплатиться за это чашкой кофе. Который, к слову сказать, видимо, она и будет готовить. Немудрено, что предыдущая секретарша сбежала! Но, по счастью, возразить Катя не успела.
   – Катюша, мы вас безбожно задержали, – захлопотал Крягин, стараясь отогнать от себя видение аппетитной ямочки, продемонстрированной ему в декольте. Видение не отгонялось, вытесняя рабочие мысли. Похоже, сказывалось длительное отсутствие женского внимания. Даже селедка под шубой, усилием воли представленная Леонидом Викторовичем, продержалась в сознании лишь мгновение. – Вы свободны.
   – Совсем? – не поверила Катя.
   – Похоже, вы не рады, – уловил в ее голосе обиду Клейстер. – С чего бы это? Трудовой азарт?
   – Просто не поверила своему счастью! – прошипела Катерина, обдав его уничтожающим взглядом. После чего повернулась к Крягину и тихо сказала, постаравшись вложить в интонацию максимум чувств: – До свидания. До завтра.
   – Как драматично, – пробормотал юрист. – Надо думать, что «до завтра». В противном случае я засчитаю вам прогул.
   «Наверное, этот тарантул не женат. Или он вообще голубой. Или импотент», – злобно подумала Катя, прикрывая за собой двери кабинета. Клейстер был возмутительно неуместен на ее празднике жизни.
   Одеваясь, Катерина твердо решила, что непременно дождется Крягина. Версия о том, что ее должны были встретить и не встретили, моментально созрела в ее головке, щелкнув, как попкорн. И Катя заняла позицию у выезда со стоянки.

   – Юра, а мы не могли видеться раньше? – томно спросила Диана, раздумывая, закурить или нет. По опыту она знала, что далеко не все мужчины любят курящих женщин. Некоторым нравились этакие женщины-вамп, с тонкой сигареткой, воткнутой в изящную линию губ, а кому-то нравились правильные девушки, блюдущие свое здоровье и, как следствие, здоровье нации. Или на табачный дым была аллергия. Хотя у некоторых была аллергия на запах духов, но это же не значило, что Диана должна была отказаться от парфюма.
   – Могли. Я пару раз заезжал к Леньке в офис.
   – А-а, ясно.
   Пауза напряглась тонкой струной, создав чувство дискомфорта.
   – Ну, наверное, я вас не заметил…
   Диана недовольно приподняла тонкую бровь, и Юра поспешно поправился:
   – В смысле, мы не встречались. А то бы я запомнил.
   – Возможно, – такой вариант устраивал Диану больше.
   Юра Иванов был пока непонятен, как кубик Рубика, в котором проще переклеить цветные квадратики, чем его собрать. Если бы Леня так не суетился в связи с приездом дорогого гостя, то Диана в его сторону даже не плюнула бы. Тощий мужичок с усталым лицом госбюджетника. Форма одежды никак не вязалась с роскошным «Лексусом», в котором они сейчас неслись по вечернему городу. Конечно, Диана навязалась, и то, что водитель сейчас был молчалив, могло объясняться как робостью, так и элементарным нежеланием поддерживать разговор.
   – А вы кто? – бросила она пробный шар.
   – Человек.
   «Зануда», – подумала Диана, но не сдалась. В девушке проснулся азарт охотницы, к тому же дичь в сочетании со средством передвижения того стоила. Мобильный молчал, а это значило, что Юру никто не ждет. Или ждет, но скромно и молча. Во всяком случае, – кольца на пальце не было.
   – А чем человек занимается?
   – Везет красивую девушку домой.
   «Ого, – Диана подобралась, почувствовав себя увереннее. – Значит, все-таки красивая».
   – Домой? – капризно протянула она. – Как-то скучно.
   – Я вообще скучный, – осторожно предупредил Юра и даже на мгновение повернул к ней голову. – Романтик сдох во мне еще в юности.
   – То есть сейчас у вас зрелость? Или старость?
   – Сейчас у меня мудрость.
   «Самовлюбленный эгоист с манией величия», – мысленно констатировала девушка и насмешливо бросила:
   – Мудрыми бывают филины и питоны. Вы кто?
   – Удав.
   – А?
   – Я глотаю жертву целиком, а потом размышляю на сытый желудок. Так ко мне приходит мудрость.
   «Идиот!» Диана почувствовала себя неуютно. Она уже не была уверена, хочет ли продолжать флирт. Еще неизвестно, кем ее считает этот зазнавшийся Каа – Багирой или мартышкой.
   – У меня с чувством юмора напряг, не пугайтесь, – виновато сказал Юра. Ему уже было неудобно перед съежившейся девушкой. Ничего плохого она ему не сделала, а он повел себя как последний придурок, словно сопливый мальчишка, строящий из себя нечто значимое посредством длинных плевков и нецензурной лексики.

   Сколько Юра себя помнил, у него всегда были проблемы с девушками. Папа, занимавший высокий руководящий пост, постоянно отсутствовал, поэтому Юрик рос нежным маменькиным сынком. Мама с детства пичкала его романами про мушкетеров и рыцарей. Будучи домохозяйкой, она увлеченно занималась воспитанием единственного сына, растя гения. Гений из Юры получался плохо. Мало того, что он рос болезненным, его тонкая душевная конституция, сформированная мамой, делала парня весьма уязвимым и в моральном плане. В классе над ним подтрунивали и недолюбливали. Юра начал замыкаться в себе, его от души били, а он стеснялся жаловаться, угнетаемый комплексом чести: настоящий мушкетер либо может постоять за себя сам, либо хотя бы не закладывает товарищей. Синяки и ссадины он объяснял падениями. Обеспокоенная частым нарушением координации у ребенка, Елизавета Васильевна начала таскать его по врачам, где в какой-то момент и выяснилась правда. Взбешенный отец перевел отпрыска в другую школу, параллельно отдав в секцию вольной борьбы.
   – Между порядочностью и глупостью – пропасть глубиной в жизнь и шириной в один шаг. Постарайся это запомнить. У тебя всегда есть выбор: шагнуть или свалиться, – безжалостно заявил отец. Судя по выражению лица, он Юрой чуть ли не брезговал. И именно тогда парень подумал, что сделает все, чтобы заслужить его уважение.
   Тренер, которому взять дохленького подростка велено было руководством, обреченно вздыхал и щупал Юрины мощи, как опытная пенсионерка щупает синеватого цыпленка, понимая, что из этой дичи бульон будет ненаваристый. Но тощий Юрик оказался жилистым и неожиданно упорным. Несмотря на излишне романтический настрой, по ночам он все же мечтал о том, как однажды даст своим противникам достойный отпор. Правда, шляпа и шпага вносили в его мечты налет нереальности, зато сам посыл был психологически очень даже оправдан. Мастера спорта из него тоже не вышло, зато появились мускулы и уверенность в себе. Помимо мускулов, в его жизни еще появилась первая девушка. Причем она не просто появилась, а с ходу переехала к ним жить, так как Юре открылась новая грань ощущений, связанная с женщинами, и у него капитально снесло крышу.
   После одной из тренировок он возвращался через парк и стал свидетелем омерзительной сцены: мелкий кряжистый мужичок шарил в сумке всхлипывавшей девушки, которая от ужаса не могла даже кричать. Не раздумывая ни секунды, Юра повалил наглеца на землю и предложил вызвать милицию, но дама великодушно отказалась. Как выяснилось позже, Даша была начинающей проституткой, весьма неумело утаившей очередной гонорар от сутенера, который и был слегка помят Юрой. Юре было семнадцать, Даше двадцать три, и она в качестве благодарности немедленно показала спасителю небо в алмазах. Алмазы демонстрировались в течение почти суток в общежитии, где у Даши жила сестра, временно отбывшая к родне и освободившая койку. Как честный человек, не справившийся с инстинктами, едва придя в себя, Юра немедленно потащил любимую к родителям.
   Надо сказать, что, невзирая на все перипетии в государстве, папа прочно держался у руля и продолжал делать карьеру, поэтому дома появлялся, как и прежде, – редко. Накануне мать, не дождавшись кровиночку с тренировки, понеслась в отделение милиции.
   – Мамаша, загулял ваш засранец, – попытался ее образумить усталый милиционер, не желавший вешать на себя лишнее дело. – Ну сами подумайте, ему в армию скоро, здоровый мужик. Чего с ним может случиться?
   – Мой сын в армию не пойдет! – завопила интеллигентная женщина, затопав ногами и брызгая слюной на мутное окошко дежурной части.
   – Да ради бога, – беззлобно согласился страж порядка. – Приходите через три дня, если не найдется. Все запишем.
   – Это же ребенок!
   – Жеребенок, – пробасил кто-то и послышался смех.
   – Абсурд, – пробормотала несчастная мать. – Этого не может быть. У меня пропал мальчик, а они ржут.
   Начальник тоже отнесся к проблеме без понимания.
   Юриной матери стало плохо, она пила валокордин и в панике обзванивала знакомых. Юрочка нигде не мог быть, он всегда вовремя возвращался. Эта мысль будила в глубине ее души парализующий волю и ум ужас. Муж улетел куда-то за Урал, и найти его не представлялось возможным. Во всяком случае, весь последующий день она тщетно искала хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь в поисках Юрика. А вечером явился сам виновник переполоха, притащив с собой чудовищную девицу, вульгарную и помятую.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация