А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Нью-Йорк – Москва – Любовь" (страница 18)

   Глава 3

   Алиса открыла глаза и провела взглядом по лепному узору под потолком. Она каждый раз так делала, как только просыпалась. Узор помимо воли притягивал внимание, потому что в нем был наиболее ярко выражен недостаток всего дома, который она, правда, заметила не сразу: дом слишком напоминал волну. Все в нем было волнообразным – узоры на стенах, лестницы, бордюры. Из-за этого через полчаса пребывания здесь начинала кружиться голова, и непонятно было, отчего это происходит.
   Впрочем, это была далеко не главная непонятность Алисиного в этом доме существования. Она жила здесь уже месяц и каждый день этого месяца думала, что этот день последний, но каждый вечер ложилась спать все в той же спальне…
   Это было какое-то наваждение, объяснения которому она не знала!
   Но ощущение, что происходящее с ней – это наваждение, было только внутренним. Внешне же, наоборот, ее нынешняя жизнь выглядела гораздо более осмысленной и логичной, чем месяц назад. И, безусловно, гораздо более насыщенной.
   Именно такой была жизнь Полиевкта Павлиновича, Пола, и поэтому, как только Алиса попала в сферу его повседневного существования, такой же стала и ее жизнь.
   Конечно, она и прежде одна ходила на концерты в консерваторию, и в театры, и на художественные выставки; все это было важной частью ее жизни в Нью-Йорке и стало такой же важной частью ее жизни в Москве. Но прежде она делала в Москве свой выбор почти наугад, и он часто ее разочаровывал. Тот же выбор, который делал Пол, не разочаровывал никогда, потому что был совершенно безупречным. Об этом можно было судить не только по качеству музыки, спектаклей или картин, но и по тому, что при каждом выходе куда-либо со своим импозантным спутником Алиса видела людей, которых прежде видела по телевидению, причем не только по московскому, но и по американскому. Все эти люди принадлежали к среде, которая называется бомондом, и Пол принадлежал к ней тоже, это Алиса поняла быстро.
   Она вдруг вспомнила, как Джонни Флаэрти укорял ее за то, что она нигде не бывает, потому что слишком увлечена своей любовью к Марату. Теперь Джонни, конечно, ничего подобного и в голову бы не пришло. Алиса приходила домой только на ночь, все остальные часы суток проходили у нее так интересно и разнообразно, что времени на пустое сидение в четырех стенах не оставалось.
   «Просто я не увлечена любовью, – отводя взгляд от волнового узора под потолком, подумала Алиса. – Поэтому и живу эффективно».
   И сразу же вспомнила, как закончилась ее любовь к Марату, и сразу решила не думать о главной странности своего нынешнего существования, о которой вообще-то трудно было не думать.
   Она решила думать о том, какое времяпрепровождение предложит ей Пол сегодняшним вечером. Его фантазия на этот счет была неисчерпаема, это давало простор и Алисиному воображению.
   Она вставала рано – в этом не было необходимости, но она так привыкла, – и успевала позавтракать вместе с Полом до того, как он уезжал на работу в университет. Он ждал, когда она спустится к столу, и ни разу за весь этот месяц не начал завтрак без нее.
   И сегодня, когда Алиса спустилась со своего верхнего этажа, Пол сидел за накрытым столом, просматривая ежедневную экономическую газету. Некоторая рыхлость его внешности была утром более заметна, чем вечером.
   – Доброе утро. – Он поднял глаза от газеты и улыбнулся. – Как прошла ночевка?
   – О’кей. – Алиса тоже широко улыбнулась – так, как положено по американской традиции, и тут же засмеялась просто так, не как положено. – Ты уже позавтракал?
   Она заметила крошки на его тарелке и смятую салфетку.
   – Да, мне сегодня надо уехать пораньше, не мог тебя ждать. Вот твой кленовый сироп.
   Про кленовый сироп Алиса мельком вспомнила позавчера – сказала Полу, что это единственный американский продукт, которого она так и не нашла в Москве, поэтому ей не удалось угостить им своих здешних знакомых.
   – Спасибо, – сказала она. – Но я вовсе не имела в виду, что не могу без него существовать. Мед ничуть не хуже. Тебе не было необходимости тратить время, чтобы найти кленовый сироп к ближайшему же завтраку.
   – Я не тратил на это время, – пожал плечами он. – Некоторое время потратил мой шофер, но у него все равно время казенное, он не слишком им дорожит.
   – Спасибо, – повторила Алиса.
   Их разговор был бессодержателен, но она не думала, что следует требовать абсолютной содержательности от каждого утреннего разговора.
   – Составишь мне вечером компанию? – спросил Пол.
   – А куда мы пойдем? – с любопытством поинтересовалась Алиса.
   Ну и пусть их утренние разговоры не отличаются глубиной! Зато они напоминают детскую игру – по тому обещанию чего-нибудь интересного, которое в них содержится.
   – Я приглашен в Спасо-Хаус. Это резиденция посла США, ты знаешь? – Алиса кивнула. – Ну вот, его супруга презентует выставку каких-то своих самоделок. По-моему, что-то вроде ювелирных украшений, только из стекла. Ну и приличная музыка будет, конечно. Как ты на все это смотришь?
   – Я смотрю на это позитивно, – ответила Алиса. – Это будет совсем вечером или немножко днем?
   Она забыла, как правильно называются по-русски времена приемов.
   – Ты про одежду? – догадался Пол. – Да, нужно вечернее платье. У тебя есть?
   – Конечно, – кивнула она. – Мне трудно представить актрису, у которой нет вечернего платья.
   – Тогда я поехал. Витя привезет тебя вечером прямо в Спасо-Хаус. Если поедешь не из дому, предупреди его, откуда тебя забрать.
   Пол вышел из столовой, и Алиса с удовольствием принялась за завтрак.
   «Когда он есть, его присутствие необременительно и приятно, – мельком подумала она, намазывая тост кленовым сиропом. – Когда его нет, я не скучаю без него. Это правильно или нет? Я совсем запуталась».
   Помощница по дому, которая работала у Пола, напоминала волшебного гнома из сказки: за весь месяц Алиса видела ее раза два, и то мельком. Она сама, не дожидаясь помощницы, убирала со стола и ставила посуду в машину, но вечером, когда собиралась включить эту машину, чтобы посуда вымылась за ночь – она всегда так делала дома, – то обнаруживала, что все уже вымыто и расставлено по местам. Точно так же, словно по мановению волшебной палочки, появлялись в доме продукты, вытиралась пыль и производились прочие полезные работы. Может, если бы Алиса проводила здесь больше времени, то ей удалось бы увидеть тех, кто все это делает, но ее полуночные возвращения исключали такую возможность.
   Во всем этом была такая же незамечаемая, но безусловная странность, как в волнообразной форме лестниц.
   «Глупости! – подумала Алиса. – Кстати, к вечернему приему полагаются драгоценности, а у меня их нет. Придется поехать и купить».
   Она подумала об этом одновременно со звонком телефона, который лежал на столе между ее тарелкой и баночкой с кленовым сиропом.
   – Алиса, – услышала она голос Пола, – я забыл тебе сказать, что вечером нужны будут драгоценности.
   – Я сейчас за ними еду.
   Он и сам напоминал существо из сказки, его проницательность почти пугала!
   – Куда?
   – В магазин, конечно. Мне кажется, нужный магазин найдется на Петровке.
   Она вдруг вспомнила, как шла по этой улице с Маратом, разыскивая дом, в котором прошла бабушкина юность, и ей почему-то стало грустно. Ее жизнь изменилась за этот год так разительно, что казалась уже какой-то другой жизнью. Даже, может, чужой жизнью…
   – Алиса, – сказал Пол, – дело в том, что я давно хотел подарить тебе какие-нибудь безделушки. Сейчас они придутся как раз кстати. Я оставил их на столе в моем кабинете. Там гарнитур из коньячных бриллиантов и жемчуг. Выбери, что больше подойдет к твоему платью.
   И, прежде чем Алиса успела что-либо на это ответить, он повесил трубку.
   Что ж, это было не более странно, чем ежеутреннее пробуждение в спальне его дома, и ежеутренний завтрак с ним вдвоем, и то, что во время ежевечерних выходов он с почти интимной доверительностью брал ее под руку, и она ловила на себе то удивленные, то завистливые женские взгляды…

   – Я слышала, бал Сатаны происходил именно в этом доме.
   Высокая дама поставила бокал из-под шампанского на поднос официанта и положила в рот крошечное многослойное канапе. Вечернее платье совсем ей не шло: у нее была костлявая спина. Алисе всегда казалось неправильным, что на определенного рода приемы следует приходить с открытыми руками и особенно с открытой спиной. В конце концов, на такие приемы чаще приглашают женщин в годах, чем юных девушек, а женщины в годах редко могут похвастаться безупречной внешностью. И не всем мужчинам идут смокинги.
   Алиса взглянула на Пола – ему смокинг вот именно совсем не шел, его фигура выглядела в этом кургузом пиджачке более расплывшейся и рыхлой, чем в обычном костюме.
   – Бал Сатаны? – переспросила Алиса. – Что вы имеете в виду?
   – Да вы американка! – догадалась дама и без малейшей паузы или затруднения перешла на английский: – А я подумала, русская. Ну, тогда, конечно, вы не читали Булгакова. Это наш классик, у него есть роман о том, как в Москву явился Сатана и, в числе прочих развлечений, дал торжественный бал в честь весеннего полнолуния.
   – В Спасо-Хаусе? – улыбнулась Алиса.
   – Нет, здесь неподалеку, на Большой Садовой. Но впечатления о роскоши Булгаков почерпнул именно в Спасо-Хаусе. Его сюда пригласили на прием. Вот как нас с вами! – рассмеялась она. – Я Ульяна.
   – Алиса.
   – Теперь я вас вспомнила. Вы играли в «Главной улице». Отличный был мюзикл, жалко, что закрылся. Ну да нечему удивляться: наши продюсеры ленивые идиоты, это всем известно. Разве они способны грамотно поставить дело? Для меня только является загадкой, как это такое количество американских актеров согласились приехать в нашу безумную страну. А я светская львица, – назвала свою профессию Ульяна. – Это звучит гордо.
   Алиса неопределенно улыбнулась. Быть светской львицей не казалось ей предметом гордости, но ее, как всякую американскую девчонку, с первого класса школы учили, как вести себя с посторонним человеком, которого ты видишь первый и последний раз в жизни, даже если ты с ним в чем-то не согласен.
   – Я весь вечер любуюсь на ваш жемчуг, – продолжала Ульяна. – Ведь это и есть такая штука, которая называется жемчужный конструктор?
   – Возможно, – пожала плечами Алиса. – Мне только сегодня его подарили, я не успела спросить, как он называется.
   После завтрака она, поколебавшись, все же зашла в кабинет Пола. Принимать от него в подарок драгоценности она, правда, не собиралась, но почему бы не надеть их сегодня? Это сильно сэкономит время и силы – Алиса терпеть не могла бродить по магазинам. К тому же Полу будет приятно прийти на прием с женщиной в таких драгоценностях, которые считает подходящими он сам.
   Гарнитур из коньячных бриллиантов привлекал внимание только необычным цветом камней, оправа же для них была сделана как-то стандартно, словно на заводе; да, может, так оно и было. А вот жемчуг производил сильное впечатление.
   Это была длинная, метра два, нить, разделенная несколькими замочками. Каждый замочек был украшен бриллиантом и являл собою то, что называют фермуаром. Алиса узнала это название от преподавательницы по танцу в «Манхэттен-арт» – миссис фон Дидерикс происходила из аристократической немецкой фамилии и знала толк в соответствующих аристократизму атрибутах.
   Благодаря нескольким фермуарам жемчужную нить можно было разделить на отдельные украшения – бусы, браслеты, пояс. Алиса именно это и сделала.
   По логике вещей, такая нить вполне могла называться жемчужным конструктором.
   – Его, кажется, Тиффани делает, – подтвердила свою мысль Ульяна. – Я в каталоге видела, надо будет купить. Хотя нет, здесь же бриллиантики на застежках, значит, нельзя покупать.
   – Почему? – удивилась Алиса.
   – Бриллианты для себя самой не покупают, примета плохая, – объяснила она. – Можно только в наследство получить или в подарок принять. Так что не волнуйтесь, вам этот конструктор по всем правилам достался. А у послихи вы что-нибудь уже купили?
   Супруга посла устроила не только выставку, но и благотворительную распродажу собственноручно сделанной бижутерии. Алиса, конечно, купила бусы – большие, выдутые из стекла, они напоминали мыльные пузыри и выглядели необычно. Впрочем, если бы они выглядели и обычно, на благотворительном вечере их все равно следовало бы купить.
   Ульяна оказалась на редкость говорлива. Несмотря на то что каждую минуту Алиса получала от нее какие-нибудь полезные сведения, уже через пять минут общения она почувствовала, что у нее слегка кружится голова. Как от созерцания узора на стенах Полиевктова дома.
   – Полик! – вдруг воскликнула Ульяна. – А я думаю, что это тебя не видно, неужели пропустил мероприятие? Вострецова видел? Он, говорят, не сегодня-завтра первым вице-премьером будет. И зачем, ты скажи, я с ним рассталась? Будто не могла еще годик подождать!
   – Видел, Уленька, видел, – благодушно улыбаясь, кивнул Пол и одновременно ловко чмокнул Ульяну в подставленную щеку. – Я всех видел. Ты уже познакомилась с Алисой?
   – Конечно. – Когда Ульяна кивала, вся ее длинная костлявая спина двигалась в такт движениям длинной же шеи. – Так Алиса, значит, теперь украшает твой быт и тешит твое самолюбие?
   – Уля, Уля! – возмутился Пол. – Что за терминология?
   Но по тому, как он подтверждающе взял Алису под руку, а главное, по выражению, которое выплеснулось у него из глаз и промелькнуло по лицу, она поняла, что возмущение это притворно. Его лицо было отмечено этим выражением секунды три, не больше, но этого было достаточно.
   Это были три секунды полного, ничем не прикрытого довольства – собой, своим бытом и вообще тем, как повернулась к нему жизнь.
   Алисе показалось, будто его мягкая рука обожгла ее голый локоть. Хотя этого, конечно, не могло быть.
   – Брось, Полик, – терминология! Ты что, экзамен принимаешь? Кстати! – вдруг вспомнила Ульяна. – Почем у вас теперь экзамены? Вступительные, конечно.
   Лицо Пола сразу сделалось непроницаемым.
   – У нас вся информация вывешена на сайте, – сказал он. – В том числе и расценки на коммерческое обучение.
   – Да ладно! – хмыкнула Ульяна. – Я тебя не про те расценки спрашиваю. Понимаешь, у моей Илонки сын вроде бы поступать согласился. А у нее сейчас как раз мужчинка приличный. На пять лет, что ребенку учиться, он вряд ли задержится, а вот одноразовое вливание, чтобы мальчик на бюджетное поступил, это Илонка из него, пожалуй, выудит. Ну, Полик, ну войди в положение одинокой женщины! Неизвестно же, что с ней через год будет. Может, на хлеб не останется, не то что на твой университет.
   – Давай как-нибудь отдельно это обсудим, – торопливо проговорил Пол. – Что у тебя за манера решать серьезные вопросы в непринужденной обстановке?
   – А в какой еще обстановке их решать? – засмеялась Ульяна. – Как живу, так и решаю.
   Весь этот разговор в непринужденной обстановке Алиса слышала уже вполуха. Ее словно водой холодной окатили. Или нет – она словно из-под воды вынырнула, именно такое было у нее ощущение. Как у человека, который, вынырнув из воды, в первое мгновение видит мир вокруг каким-то новым и точным взглядом.
   «Оказывается, все так просто! – подумала она. – А я-то голову ломала, зачем ему нужна…»
   Но, едва так подумав, она вспомнила, что ломала голову над этим вопросом всего один день своей жизни в доме Пола. А потом, не найдя на этот вопрос ответа, решила, что не нужна ему ни за чем. То есть что ему просто нравится ее общество. Нравятся полуночные разговоры про Россию и Америку, которые напоминают разглядывание детской картинки «Найди шесть отличий», нравятся безупречные завтраки и совместное возвращение домой после очередной приятной вечеринки…
   А что еще она должна была решить, если мужчина не делает никаких поползновений к сексу, то есть не выстраивает отношения с нею по стандартной схеме отношений между мужчиной и женщиной, но при этом утверждает, что он не гей?
   Пол сказал ей об этом, потому что к слову пришлось: в поисках различий между Россией и Америкой они заговорили об отношении к сексуальным меньшинствам, и он заметил, что не может об этом судить, потому что к таковым не относится.
   «Я глупо запуталась! – с отчаянием подумала Алиса. – У меня голова трещит, я ничего не понимаю… Дурацкая страна!»
   Но, несмотря на отчаяние, она продолжала улыбаться и делать вид, что принимает участие в разговоре Ульяны и Пола, а потом и в общем разговоре – к ним подошла молодая супружеская пара, это оказались его бывшие студенты…
   Ее учили вести себя так, как требуют обстоятельства, всякого нормального человека этому учили, и то, что за год в России она привыкла вести себя так, как диктуют чувства, следовало считать ошибкой, заблуждением и даже наваждением.
   – У тебя голова не болит? – заботливо поинтересовался Пол. – Ты побледнела. Если хочешь, мы уже можем уйти.
   – Что значит «уже»? – переспросила Алиса. – Ты уже решил все необходимые вопросы в непринужденной обстановке?
   Он окинул ее настороженным взглядом и сказал:
   – Лучше будет, если мы поговорим об этом дома.
   «Мне все равно надо забрать свои вещи, – подумала Алиса. – И вернуть этот жемчужный конструктор. Не здесь же его с себя снимать!»
   – Мы можем ехать, – кивнула она.

   Алиса вошла в этот дом как в первый раз.
   И уже через минуту поняла, с чем связано это ощущение: как и в первый раз, сейчас она не обратила внимания на волнообразность здешнего пространства. Голова от него не кружилась. Мир твердо стоял на своем месте. От этого он не наполнялся счастьем, но счастье и не казалось Алисе таким уж важным по сравнению с тем, что голова ее встала на место вместе с окружающей действительностью.
   – Поужинаем? – предложил Полиевкт, когда они вошли в гостиную. – Канапе сыт не будешь.
   – Я сыта, – сказала Алиса. – Я пойду переоденусь и через пятнадцать минут спущусь.
   Пятнадцати минут на сбор тех вещей, которые у нее здесь имелись, было за глаза достаточно.
   Алиса спустилась со второго этажа уже с дорожной сумкой.
   – Так я и знал, – сказал Полиевкт. – Не понимаю, зачем придавать такое решающее значение словам какой-то светской дуры!
   – Она называет себя светской львицей.
   Алиса улыбнулась, вспомнив Ульяну; это в самом деле было смешное воспоминание.
   – Неважно, как она себя называет. Обычная шлюха с хорошим пиаром. В тусовке таких половина, если не больше.
   – Возможно, – пожала плечами Алиса. – Мне не очень интересно в этом разбираться.
   – А что тебе интересно? – прищурился Полиевкт.
   – Благодаря тебе интересным был весь мой последний московский месяц.
   – Тогда зачем этот чемодан?
   – Затем, что я не гожусь на роль, которую ты отвел мне в своей жизни.
   – И что же это, по-твоему, за роль?
   Она никогда не видела, чтобы его лицо было таким напряженным. Холеная расслабленность черт, рыхлость линий – все это словно подтянулось, сделалось жестким и четким.
   – Пол, ну зачем нам это обсуждать? – вздохнула Алиса. – Ведь мы не супруги, которые решили развестись и вынуждены выяснять отношения.
   – Зачем обсуждать? – Его лицо запылало теперь холодным и сухим огнем. Алиса никогда не видела такого выражения на его лице. – Затем, что ты мне нужна!
   – К сожалению, для меня это недостаточная причина, чтобы оставаться с тобой, – пожала плечами она. – И к тому же ты преувеличиваешь именно мою для тебя необходимость. Чтобы быть эффектным аксессуаром твоей жизни, подойдет любая красивая женщина.
   – Любая! – Его лицо исказилось гневом. – Да что ты можешь в этом понимать? Ты, со своей американской рациональностью! Ты мне нужна, именно ты! Чтоб я просыпался утром и не выл от бессмысленности существования! Разве я виноват, что только с тобой ее не чувствую?
   – Ты, конечно, в этом не виноват… – растерянно проговорила Алиса. – Но что же я…
   – Все ты можешь сделать! Все! И ничего особенного я ведь от тебя не требую. Жить в моем доме, завтракать со мной и ужинать, ходить по дурацким презентациям. Давать мне, черт тебя побери, то, что в тебе есть! Я ведь даже не требую, чтобы ты мне попросту, по-бабски давала, это мне как раз уже без надобности. Может, в этом все и дело… Но то, что в тебе есть, – энергию твою, жизненную силу, не знаю, как это называется… Вот что мне необходимо, вот чего я ни в ком, кроме тебя, не нашел!
   – Ты ошибаешься, – сказала Алиса. Ее растерянность прошла так же мгновенно, как появилась. Она смотрела на покрасневшее от волнения лицо Полиевкта и не испытывала к нему ничего, даже сочувствия. – Ты просто хочешь получать от жизни слишком много. Но ведь приходится выбирать: или жадность к жизни, или жизненная сила. Вместе это не бывает.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация