А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "НеВозможно" (страница 25)

   – Увидимся в Нью-Йорке! – бодро прокричал ему вслед Лайам. Он пребывал в возбуждении от предстоящей выставки. Имя Саши опять ни разу не прозвучало.
   Саша с детьми отметили День благодарения у нее дома. После ужина она с Ксавье отправились прогуляться, а Татьяна присоединилась к своей компании. В третий раз они отмечали этот праздник без Артура, и впервые он прошел не так болезненно. Последовавшие выходные Саша провела в хлопотах о выставке.
   Наконец-то прибыли из Лондона работы Лайама.
* * *
   Когда распечатали ящик с картинами, все ахнули от изумления. Саша даже отошла чуть назад и стала рассматривать их издали, испытывая гордость за Лайама. Он проделал фантастическую работу. Все картины прибыли в целости и сохранности. Саша поставила их вдоль стены и решала, как развесить. За этим занятием она провела всю субботу и воскресенье, а напоследок, уже вечером, стала выбирать, какую из двух самых интересных и самобытных работ выставить при входе, чтобы посетители сразу оценили талант автора. Она была так увлечена, что не слышала, как вошел Лайам. Дверь в галерею была не заперта. Незадолго до этого заезжал Ксавье, и Саша забыла за ним запереть. Итак, она стояла перед двумя последними полотнами, как вдруг раздался знакомый голос, и сердце ее часто забилось. Это был Лайам, прямо с самолета. В черной водолазке и джинсах, в своей неизменной бейсболке, байкерских сапогах и потертой кожаной куртке. Длинный белокурый хвост спускался между лопатками. «Он уже не мой», – сказала себе Саша и обернулась. Она заговорила обманчиво спокойным голосом и смело встретила его взгляд. Лайам и догадаться бы не смог, что это потребовало от нее немалых усилий.
   – Работы замечательные, – это были ее первые искренние слова. Она напомнила себе, что теперь она для него только галерист и никто более. Их глаза встретились. Он не подошел и не поцеловал ее даже в щечку. Просто стоял в отдалении и смотрел на нее, а она – на него. Все изменилось. Он был серьезен, печален и утомлен, но красив, как и прежде. – Ты потрудился на славу, Лайам. – Саша в самом деле была восхищена.
   – У меня не было выхода, – ответил Лайам.
   – Это верно, – согласилась Саша и тут же рассердилась на себя за эту реплику. Ей не хотелось быть с ним нарочито жесткой. С волнением она продолжала: – Какую бы ты выбрал для этой стены, у входа? Я тут уже целый час стою, никак не могу решить.
   – Вот эту, – без тени сомнения указал он на самое большое полотно. – А ты как думаешь? – Сашино мнение он по-прежнему ценил очень высоко. У нее был верный глаз, и Лайам всегда питал глубокое уважение к тому, что и как она делает.
   – Да, пожалуй. Ты прав. А я что-то растерялась и засомневалась. Но ты, конечно, прав. – Она перенесла картину туда, где ее решили вешать, и Лайам поспешил на помощь. Холст был слишком велик, чтобы нести его одной, но Саша бы справилась. Ей было не впервой задерживаться в галерее допоздна и собственноручно развешивать картины, одновременно воюя со стремянкой, полотном, рулеткой, уровнем, гвоздями и молотком. Лайам с улыбкой смотрел, как она ловко загнала в стену гвоздь и подхватила поданную им картину. Все такая же упрямая и целеустремленная! Ничто не изменилось. Когда она спустилась полюбоваться результатами своего труда, он все еще улыбался. – Вот это да! Смотрится идеально!
   Лайам кивнул и окинул картину на стене придирчивым взором художника. И тоже остался доволен.
   – Да, отлично. – Потом он обошел другие залы и был восхищен тем, как Саша все разместила. Но он и заранее знал, что она сделает все наилучшим образом. А Саша стояла, смотрела на него и считала в уме, сколько времени прошло с их последней встречи. Получалось, что четыре с лишним месяца. Но Саша твердо решила не делать ни одного шага навстречу. Хватило бы только сил выдержать эти дни, когда он здесь, совсем рядом. Ее по-прежнему пронзало током, как и раньше, когда он приближался, но она не должна была этого показывать. Лайам казался оживленным, был доброжелателен к ней и... спокоен. Это и мучило Сашу, и озадачивало. Но она сказала себе, что так даже к лучшему. А, собственно, она ничего другого и не ждала.
   Когда Лайам прошел по всем залам, Саша погасила в галерее свет, включила сигнализацию и заперла дверь. Они вместе вышли на улицу. К Сашиному изумлению, с неба сыпал снег. Она пробыла в галерее весь день и не заметила, как изменилась погода.
   – Ты где остановился? – как можно более ровным голосом спросила она. Лайам смотрел на нее и поражался, какой у нее усталый вид и как сильно она исхудала. А Саша, глядя на него и гадая, какие у него теперь подружки, чувствовала себя уставшей немолодой женщиной. Но Лайам и сейчас отдавал должное ее красоте. Правда, она казалась уж очень изможденной. Может, она больна? – забеспокоился он.
   – У друзей в Трайбеке. – Он специально выразился так туманно, не хотел обсуждать никаких личных тем. – На следующей неделе хочу съездить к детям, сразу после выставки. Бет в Новый год выходит замуж. – Лайам и сам не знал, зачем это ей говорит, но было так приятно снова ее видеть. Приятно, но очень странно. Странно было так любить человека, а в результате их даже друзьями нельзя назвать. Художник и галерист, вот чем теперь исчерпываются их отношения. Вот пройдет выставка, и когда они в следующий раз увидятся, одному богу известно.
   – Как твои ребята? – поинтересовалась Саша, дожидаясь такси. Снег падал и не таял и, судя по всему, давно, так как насыпало уже несколько дюймов, а такси все не появлялось. Но вот наконец подъехала одна машина.
   – Да вроде все в порядке, – ответил Лайам и приготовился уступить машину ей. Им было совсем не по пути, так что подвезти никто никого не мог. Да и в любом случае Саша бы с ним в машину не села. Оказаться с ним так близко было бы для нее слишком тяжело. Но тут она поняла, что следующей машины он может дожидаться и час. Они и эту-то минут двадцать ждали.
   – Может, забросишь меня, а сам дальше поедешь? А то ты тут так до утра проторчишь в такую-то погоду, – предложила она. Снегопад усилился, и под ногами было уже сплошное месиво. Если бы не холод и сырость, зрелище было бы завораживающее. Лайам подумал и кивнул. Они вместе сели в машину.
   Саша назвала таксисту адрес, и оба пассажира погрузились в молчание.
   – Надеюсь, до метели дело не дойдет, а то люди и на вернисаж не попадут, – вслух рассуждала Саша, глядя в окно.
   – А мне Нью-Йорк в такую погоду нравится, – улыбнулся Лайам, любуясь снежной пеленой. Он по-прежнему был похож на озорного мальчишку, или ей теперь всегда так будет казаться?! – Как провела День благодарения? – из вежливости полюбопытствовал он.
   – Раньше было веселее, при Артуре. Но в этом году настроение было получше, чем в предыдущие, – сказала Саша. А вот это была откровенная ложь. Настроение у Саши было паршивое, глаза на мокром месте.
   Они уже подъехали к ее дому, Саша вышла и попрощалась с Лайамом, привратник распахнул дверь.
   – До завтра. Ты вот-вот станешь звездой, – с улыбкой проговорила она. И добавила: – Ты уже звезда. Удачи тебе!
   – Спасибо, Саша! – Лайам вложил в эти слова всю свою искренность.
   Машина отъехала, а Саша чуть не налетела на Татьяну, которая заскочила взять у мамы в долг обещанное платье – на будущей неделе ей предстояло идти на какое-то мероприятие. Саша видела, что дочь бросила взгляд внутрь машины и узнала пассажира. В лифте Татьяна ничего не сказала, но, едва войдя в квартиру, поспешила дать волю своему раздражению.
   – С кем это ты приехала? – недовольным голосом спросила она. Но Саша, не дав вырваться на волю раздражению, не реагировала больше на дочкины выходки и провокации. Тема Лайама между ними не возникала с самого июля.
   – Ты прекрасно знаешь, с кем, – ровным голосом ответила она. – Завтра у него вернисаж. В моей галерее.
   – Вы, значит, опять вместе? – Татьяна смерила мать критическим взглядом, словно готовая отчитать ее, если ее опасения подтвердятся. Сашино возмущение все нарастало. Татьяна и так уже сильно осложнила ей жизнь. Больше она этого не потерпит.
   – Нет, мы не вместе. – «И я сожалею об этом!» – хотелось крикнуть ей. Но теперь уже ничего не изменишь...
   – У него небось подружки вдвое тебя моложе, – ехидно проговорила Татьяна, и Саша взорвалась.
   – Ну вот что, хватит! – закричала она, и изумленная Татьяна вздрогнула. – Чем и с кем он занимается – не твоего ума дело. И не моего тоже.
   – Так ты что же, все еще влюблена в него, а? – передернула плечами Татьяна, и Саша посмотрела ей в глаза.
   – Да, влюблена, можешь себе это представить?!
   – И очень жаль!
   – А мне жаль, что у тебя хватает наглости говорить такие вещи, портить жизнь ни в чем не повинным людям, да еще оправдывать свое хамское поведение именем отца! Это никакого отношения не имеет ни к отцу, ни к тебе, ни к твоему брату, чтоб ты поняла. Лайам порядочный человек. У нас с ним не сложилось, и я об этом чертовски сожалею. Но если тебе вздумалось и дальше ковырять пальцем мои раны, можешь выметаться немедленно. У меня и так жизнь не сахар, а ты мне еще больнее делаешь! Ты можешь понять, что люди могут страдать?! – У Саши в глазах стояли слезы, и Татьяна остолбенела от такой реакции матери. Ксавье говорил ей, что мама любит этого Лайама, но Татьяна отказывалась верить. Она думала, все дело только в сексе. Теперь видела, что все куда серьезнее.
   – Прости меня, мама, – вдруг произнесла она. – Я не знала, что он тебе так дорог. Я не хотела причинить тебе боль! – До Татьяны, похоже, стало доходить, что она натворила.
   – Да, он мне очень дорог, но теперь это уже неважно, – честно призналась Саша и вытерла слезы.
   Впервые после той злополучной ночи в Саутгемптоне Татьяне стало искренне жаль мать. Она, живя весело и насыщенно, и не задумывалась, насколько одиноко Саше живется. Дочь больше волновали собственные проблемы, потеря отца, чем одиночество матери и ее неустроенность.
   – Я просто думала, что тебе лучше было бы с человеком вроде папы, – еще тише проговорила Татьяна, жалея обо всем сказанном прежде. И тут она окончательно поняла, кáк все обстоит на самом деле, и разрыдалась. – Нет, не так, – поправилась она. – Я хотела, чтобы ты вообще ни с кем не была, только с папой!
   – Я знаю, – сквозь слезы ответила Саша и обняла дочь. – Мне тоже его очень не хватает, глупышка. Когда Артур умер, я думала, что не смогу жить без него. И уж меньше всего я могла предположить, что полюблю Лайама. Я совершенно не хотела, но это случилось. – Она закрыла глаза. – Но все это уже неважно. Все кончено. – Слезы градом покатились по ее лицу.
   – Может, он еще вернется? – сказала Татьяна, жалея мать. Долго же она шла к своему раскаянию!
   – Нет! Это невозможно, – тихо сказала Саша, а дочь продолжала обнимать ее, прижавшись к груди. – Дело не в тебе, Тати. Если бы он меня по-настоящему любил, он бы не ушел. Наши отношения так или иначе бы распались. Они были невозможны с самого начала. И ты была права, – Саша грустно улыбнулась, – я для него слишком стара. Мне нужен взрослый человек, зрелый во всех отношениях.
   – Папа был взрослый и зрелый, – проговорила Татьяна с таким же скорбным выражением. Теперь она чувствовала свою вину за все, что случилось.
   – Да. Но таких мужчин мало. – Саше пришел на память давнишний монолог Марси о том, что попадаются одни придурки и неудачники. Наверное, она права. Ей и самой встречались такие люди за те два года, что она вдова. Лайам хотя бы был искренен и честен. И любил ее, несмотря на всю свою инфантильность и незрелость. Умом Саша понимала, что живут на свете интересные умные мужчины, но у нее уже не было ни сил, ни желания, чтобы пускаться на поиски. И доверять никому она была уже не в силах. Ей просто было очень больно. И никто ей больше был не нужен. Теперь она может оплакивать обоих своих мужчин – Артура и Лайама.
   После примирения Татьяна поцеловала мать на прощанье и убежала с вожделенным платьем, а Саша сидела и думала о том, что только что произошло между ней и дочерью. Ведь Татьяна не сделала ничего необычного – она, как всегда, наскочила на мать из-за Лайама. А Саша дала ей отпор. Это было то, чего добивался от нее и Лайам, но тогда это было невозможно. Время тогда еще не пришло, хотя совет был правильный. Саша была у него в долгу и теперь этот долг отдала. Но когда он требовал от Саши защитить их отношения, она этого не сделала, сочла, что еще слишком рано. А сейчас, увы, уже поздно. Поздно для нее и для Лайама. Но она все равно была рада, что высказала все дочери. Татьяне надо было это услышать. А ей надо было это сказать. Саша наконец отстояла свою любовь, Лайама в глазах дочери, и пусть это будет ему последний подарок.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация