А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Возвращение Томаса" (страница 56)

   Глава 17

   Томас не решился сдвинуться с места, страшась заблудиться, а Олег куда-то исчез, отсутствовал недолго, затем послышался свист, конский топот, снова свист, стук копыт усилился, из полумрака вынырнул Олег уже на своем гуннском коне.
   Томас перевел дух, со страху чего только не померещится, поспешно повернулся к своему коню и, как только Олег поравнялся с ним, ухватился за седло и вздернул себя наверх.
   – А теперь куда?
   – Туда, – ответил Олег без уверенности.
   Звонкий цокот подков разносился во все стороны, отражался от далеких стен и носился по залам, как испуганные мелкие птицы. Они поехали по своему следу обратно, так уверял Олег, хотя Томас не видел никакого следа, и ехали вроде бы по новым местам, но Олег направлял коня между колоннами довольно уверенно. Так миновали три огромных зала, впереди открылась огромная лестница из массивных блоков, Олег пустил коня прямо на ступеньки, Томас с сомнением поглядывал наверх, дальше лестница скрывается в полумраке, хотя в этом зале горит с десяток светильников.
   Конь прядал ушами, вхрапывал, но послушно поднимался со ступеньки на ступеньку, а они все тянулись и тянулись. Конь под Томасом захрипел, с морды начали падать клочья пены. Лестница вывела в роскошный зал: пол из мраморных плит, выложенных строгим, но приятным узором, стены из отесанного камня, четыре колонны поддерживают свод. Томас покрутил головой, стараясь увидеть какую-то мебель, чтобы понять, куда попали, но цоканье копыт продолжалось: Олег уехал вдоль колонн дальше и дальше, там высокая арка прохода в другой зал, оттуда в третий, а там…
   Томас выругался, почти такая же лестница ведет наверх. Зал освещен тускло, видны только нижние ступени, а что там наверху… Но конь отшельника уже пошел наверх, волхв наклонился к самой конской гриве, что– то нашептывает животному, но это и понятно: язычники сами почти животные, у них нет и не будет души, пока не примут крещения.
   Эта лестница вывела в такой же зал, только поменьше, где жаркий воздух обоим напомнил сарацинский зной, когда сами пески плавятся под беспощадным солнцем. И снова Томас тщетно старался отыскать взглядом какую-то мебель или что-то на стенах, чтобы определиться, где они. Конь под ним вздрагивает, пена падает с морды, бока в мыле, голову опустил так, будто уже и уши тяжелые. Во все четыре стороны видны арочные своды, там тоже залы. Томас едва не вывалился из седла, стараясь заглянуть в ближайший.
   Олег подождал, пока Томас приблизился, сказал задумчиво:
   – Знаешь, христианство развивается настолько хорошо, что это первая вера, которую я… чуть было не принял! Ну, у каждого бывают минуты слабости… За долгие годы исканий я способствовал рождению иных религий, иные создавал напрямую… да, бывали очень… разные. Христианство, изменяясь, стало лучшим инструментом очеловечивания этого хищного животного. Я же могу представить, какой свиньей ты стал бы, не будь таким упорным христианином! И все те соблазны, которые ты отринул с такой легкостью, увы, не сумел бы одолеть никто другой… в смысле друговерный.
   Томас буркнул с неприязнью:
   – Так что тебе мешает стать? Хочешь, прямо щас окрещу своим мечом…
   – Ну, – протянул Олег в великой задумчивости, – как бы это объяснить… В смысле, чтоб ты понял. Как-то я общался с одним милым стариканом, потомственным виноградарем из семейства Периньонов, знатоков этого дела. У него виноградники на половину края, он и сорта винограда создавал, и новые вина… Так вот сам хмельного в рот не берет! Ну разве что крохотный глоток, чтобы понять вкус. А все его соседи – по три-четыре чаши в день. Он признался, что любит вино, но еще больше любит улучшать его, чтобы люди пили и радовались. Ради этого он лишил себя радости пития и всю жизнь смотрит на мир трезвыми глазами.
   Томас смотрел туповато, наконец произнес с глубоким уважением в голосе:
   – Он просто святой.
   – Ага, понимаешь, – сказал Олег с удивлением.
   – Но ты при чем? – спросил Томас. – Если сам признал, что вера Христа – самая правильная…
   Олег, не слушая, смотрел вперед и вверх, куда уходят ступени. В зеленых глазах причудливо отразилась чернота стен и редкие огоньки факелов. По лицу сбегали струйки пота, Томас ощутил, что уже мокрый насквозь, словно окунулся в горячую воду. В сапогах хлюпает, но во рту сухо, язык царапает небо.
   – Жарко, – сказал он озадаченно. – Или мне кажется?
   – Кажется, – ответил Олег зловеще. – Ты пощупай стену.
   – Зачем?
   – Да просто так. Не укусит же.
   Томас снял рукавицу, приложил ладонь к шероховатому камню… и с воплем отдернул. Камень настолько горяч, что продержи еще мгновение, ладонь покрылась бы толстым пузырем. И еще дольше – запахло бы жареным мясом.
   – Ну и свинья ты, – сказал он в сердцах. – Сказано, язычник. Нет в тебе ни христианского милосердия, ни воинского братства.
   – Чего нет, – согласился Олег, – того нет. Но что есть, того не отнимешь.
   – А что есть? – спросил Томас все еще рассерженно.
   – Ну да, щас тебе все расскажу. Поехали!
   Он повернул коня, Томас крикнул в спину просительно:
   – Может, отдохнем чуть? У меня конь едва дышит.
   – Выдержит, – ответил отшельник хладнокровно. – Там одна лестница.
   Томас застонал.
   – Говоришь так, будто одна ступенька!
   – Ну все же, все же…
   – А там наверху вообще пекло?
   – Да, – согласился Олег, подумав. – Должно быть, еще жарче. Зато воздух посвежее… должен быть. И попрохладнее.
   Томасу почудилось в его словах сомнение, но конь калики уже удалялся, помахивая хвостом, словно и не устал, Томас прошептал молитву Пресвятой Деве пополам с проклятиями в адрес язычника, с неимоверными усилиями заставил себя потащиться следом.
   Лестница показалась чуть меньше, во всяком случае ступени – мельче, но Томас понял обреченно, что ему на коне не одолеть, тяжесть рыцарских доспехов вымотала силы и гуннского коня. Он остановился на первой же ступеньке и смотрел, вздрагивая, большими, как у ребенка, испуганными глазами на бесконечную лестницу. Со сдавленными проклятиями Томас слез и потащился со ступеньки на ступеньку, а когда конь начинал упираться, тащил за собой силой.
   Все тело ныло и кричало, едкий пот выедал глаза, грыз шею, чудовищно зудело между лопатками, а ноги превратились в чугунные тумбы, которые он с трудом переставлял все выше и выше. Так продолжалось вечность, воздух стал совсем как в адской печи, железо доспехов накалилось, от жара начали лопаться губы, а в груди свистело, как в высушенной тыкве.
   Сквозь грохот крови в ушах сверху донесся отвратительно довольный голос:
   – Ну вот, я же говорил!
   Томас поднимался и поднимался, опираясь уже не на ступеньки, а на рыцарскую стойкость, на доблесть христианина, на гордость и самолюбие, что не может позволить язычнику одержать верх даже в таком соревновании, и… вдруг поднятая нога не ощутила ступеньки. Он обеими руками кое-как снял шлем, мутная пелена пота застила взор, но то, что увидел, повергло в отчаяние.
   Шагах в пятидесяти впереди еще одна лестница, уже не такая широкая, но все же массивная, и ведет вверх, вверх, вверх. А сам зал внушает уважение и даже почтение размерами, циклопическими стенами. Даже не разглядеть отдельные глыбы гранита: давление верхних этажей сплавило все в единое целое. Даже пол из гранита, но тщательно выровнен и отшлифован…
   Он шатался, готовился упасть, а там пусть хоть смерть, уже отдал все силы, сознание смутно уловило далекий скрип, в лицо пахнуло изумительно свежим прохладным воздухом. Он с трудом повернул голову.
   На дальнем конце зала отшельник, уже без коня, распахивает исполинские ворота. Снаружи ударил яркий солнечный свет, а второй порыв воздуха отогнал от Томаса жар, и он, всхлипывая от счастья, заковылял к Олегу. За спиной послышался конский топот, мимо метнулось черное тело, в воротах мелькнул красный хвост и пропал.
   За воротами дивный зеленый мир с густой сочной травой. Великолепный строевой лес, между невысоких холмов бежит быстрая река, а оба коня уже щиплют зеленую траву.
   Томас дикими глазами оглянулся, чудовищная лестница, что напугала до отчаяния, по-прежнему ведет выше, в верхние этажи. Чувствуется мощь каменного сооружения, которое не что иное, как…
   Он перекрестился и торопливо вышел, все еще не веря, что под сапогами вместо смрадной гнили сочная зеленая трава. Кузнечики прыгают во все стороны, один сдуру скакнул на панцирь и сидит там, воинственно шевеля усиками, словно двумя копьями. Томас пошел осторожнее, чтобы не спугнуть героя, отваге нужно выказывать уважение, у кого бы ни проявилась.
   Олег вышел, щурясь от яркого солнца и отряхивая одежду. Морда если и раскраснелась, то самую малость, простолюдины не таскают на себе такие тяжелые доспехи, это удел благородных, крикнул в спину:
   – Ну как тебе замок?
   Томас задрал голову. Суровый и прекрасный в своей строгости замок возвышается красиво и гордо. На самой высокой башне развевается прапор, у Томаса взволнованно застучало сердце: цвета его рода!
   – Где мы? – спросил он, боясь поверить догадке.
   – Там же, – ответил Олег, – где и вошли. Помнишь, грязное смрадное облако?.. Но старые боги ушли. А это тебе подарок… выпросил все-таки…
   Томас вспыхнул:
   – Это я выпросил?
   – Ну не напрямую, – ответил волхв нагло, садясь в седло, – но что-то было, было. Наверное, Англ уговорил Хеймдалля и Одина поставить для тебя это чудовище из камней. Правда, так быстро бы все равно не выстроили даже боги… гм… ах да, то-то смотрю, знакомое! Это же та крепость, которую построил для асов Гримтурсен с помощью своего коня Свадильфари!.. Тогда понятно, понятно…
   Томасу ничего не было понятно, он смотрел ошалело и лишь разевал, как рыба на солнцепеке, рот, не в силах поверить, что этот замок принадлежит ему.
   Олег сказал довольно:
   – Там над воротами твой герб, увидишь. Это Англ постарался… Ты заметил, стены вглыбь и вглыбь… заметил, да? Молодец, наблюдательный… А там, как я понимаю, вросли в плиту, на которой Англия.
   Томас пристально всматривался в замок.
   – А кто… на городской стене?
   Олег приложил ладонь козырьком к глазам.
   – Где… А, платками машут? Ишь, уже успели… Ну и Лилит, от нее не укрыться… А вот рядом с нею машет платком Яра.
   Томас вскричал ликующе:
   – И Яра?.. Прости, мой конь, но не могу не просить тебя во весь опор… – Он вспрыгнул на коня.
   В небе показалась быстро летящая странная птица: блистающая в чешуе, крылья в размахе на длину рыцарского копья. Она не летела, а мчалась… вернее – ее мчало, как выпущенную из гигантского лука стрелу.
   Кони испуганно прижали уши, Томас нахмурился, такие чудовища означают мор или нашествие, Олег скривился, конь под ним рванулся вперед.
   – Подожди здесь!
   Томас придержал своего, птица круто пошла вниз и упала в густой дубовой роще. Калика на коне проломился через густые кусты, вскоре исчез за деревьями.
   Конь Томаса, ощутив свободу, тихонько побрел вперед, опустив морду и осторожно нюхая, как пес, следы своего друга. Томас прислушивался не зря, раздраженно разговаривали два человека, в одном Томас узнал калику, другой голос узнать не удалось.
   Порыв ветра донес из леса возмущенный возглас незнакомца:
   – Что? Олег, ты в своем уме?.. Он же дурак!
   Олег, судя по его виду, не возражал, но говорил так тихо, что Томас услышал только:
   – …новое… мир иной… мощь… выше…
   Его собеседник вскричал совсем уж возмущенно:
   – Выше ума? Олег, от тебя ли слышу?
   Олег заговорил еще тише, Томас попробовал прислушиваться, чутье подсказывает, что говорят о нем, кто же еще дурак, уж конечно, не Олег, а что женщины, так это не вопрос, кто их в расчет берет, значит, тот гад так обозвал его, Томаса Мальтона из Гисленда, рыцаря столь доблестного, что совет сеньоров избрал его самого королем…
   Рука потянулась к копью, но едва пальцы сжались на древке, за деревьями отвратительно каркнуло, взлетели сухие листья под ударами могучих крыльев, странная птица метнулась к облакам с невероятной скоростью, так не могут птицы…
   После напряженной тишины треснула ветвь под конским копытом, Олег выехал спокойный, умиротворенный, словно именно сейчас сделал самое главное, а не когда поверг древних демонов и заставил признать власть Господа Бога.
   Томас все еще держал копье, которым легионер прервал жизнь Христа. Олег сказал одобрительно:
   – Бдишь? Молодец. Хвалю.
   – Что за дьявол, – потребовал Томас, – прилетал?
   Олег повернул коня в сторону замка, помахал рукой.
   – Да, это чересчур, – согласился он. – Я сказал, чтобы с этим заканчивали. Мир другой, мы должны и сами принять законы, которые создавали. Словом, никакой магии!
   – Все равно демон, – твердо сказал Томас. – Но если раскается и примет святое причастие, то я… может быть, оставлю его в живых.
   Он выпрямился, лицо гордое и надменное, и хотя со стены замка вряд ли разглядят, но его гордую осанку оценят, оценят.
   – Рыцарь, – произнес Олег с непонятной интонацией. – Рыцарь, во всем рыцарь… Правда, и твой праотец Яфет, это он прилетал, о тебе не шибко… Даже, можно сказать, совсем наоборот. Но им придется принять то, что получилось.
   Томас нахмурился, трудно поверить, чтобы Олег убеждал кого-то в мудрости Томаса.
   – Как всегда, врешь?
   – Ночью убедишься, – сказал Олег загадочно. – Ровно в полночь будет эта… как ее, инициация.
   – Ну-ну, бреши дальше, – подтолкнул Томас. – Во что пихаешь снова?
   Олег покачал головой, лицо мирное, но зеленые глаза поблескивают, словно неглубокий ручей бежит по россыпи изумрудов.
   – В тяжелую и неблагодарную работу. Ты ее получил, отказавшись от королевской короны.
   Томас вскинул брови.
   – Что? Что за работа?
   – Будешь Седьмым, – пояснил Олег. Усмехнувшись, добавил: – Но, думаю, с твоим напором седьмым останешься недолго.
   Томас не понял, но доискиваться не стал, калика часто говорит загадками, вернулся к прерванному спору:
   – Так почему ты еще не христианин?
   Олег некоторое время ехал молча, зеленые глаза рассматривали приближающийся замок. На стене подпрыгивают и машут платками Лилит и Яра.
   – Этот мир… юн, – произнес он непонятно. – Ему без Бога пока нельзя. Но когда-то перерастем страх и преклонение, перестанем нуждаться в Нем, как переросли нужду в мелких божках… и вообще откажемся от веры в Бога.
   Томас вскрикнул устрашенно:
   – Олег, что ты говоришь?
   – Когда мир повзрослеет, – закончил Олег, – и станет абсолютно безрелигиозным и свободным от Бога, тогда только приблизимся к Нему. Не так ли?
   В ясном чистом небе сверкнула огромная ветвистая молния. И с одобрением, так почудилось Томасу, прогремели раскаты грома.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 [56]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация