А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Возвращение Томаса" (страница 40)

   Глава 19

   Томас вздрогнул, очнулся от сна. У костра сгорбился Олег и помешивает прутиком уголья. Лицо отшельника задумчивое и невеселое.
   – Я долго спал? – спросил Томас. Он посмотрел на крону дерева, сквозь листья просвечивает солнце. – Что, уже полдень?
   – Что-то около того, – ответил Олег. – Знаешь, а всю эту кутерьму затеял, конечно же, не герцог.
   Томас насторожился.
   – А ты откуда знаешь?
   – Знаю, – ответил Олег лаконично, но, взглянув на Томаса, пояснил: – Он сам рассказал.
   – Сэр Рихард? – переспросил Томас с недоверием. – Рихард Гере?
   – Его брат, – уточнил Олег. – Правда, сперва не хотел говорить, на нем оказались защитные заклятия. Пришлось срезать их слой за слоем, но Терсегаль все еще мог говорить, язык и легкие я ему оставил. Оказывается, некие силы задумали остановить нас еще там, когда видели, как Гаконд вручил тебе грамоту.
   Томас простонал:
   – А почему не взяли эти земли сами? Кто мешал?
   – Дело не в них, – пробормотал Олег. – Есть силы помощнее… Вот они-то и вмешались.
   Томас сказал слабо:
   – Иначе бы нас так легко не выследили, когда мы выбрались из замка! Сволочи, с колдунами спутались, как можно… Но почему, почему не взяли те земли?
   Олег сказал задумчиво:
   – Почему не взяли? А если как раз уже взяли? Только не у Гаконда, а у сатаны из Черной Язвы?
   – Что? – прохрипел Томас. – Как ты можешь… на благородного рыцаря…
   – А он не благородный, – успокоил Олег. – Знаешь, Томас, пора тебе завязывать насчет врожденного благородства. Ты видел, как благородно поступали крестьяне и как подло – напавшие на них в ночи рыцари. Так что давай на своем конклаве сейчас разжалуем этого сэра Рихарда Гере как из благородных, так и из рыцарей.
   Томас подумал, сказал с облегчением:
   – Давай! Понимаешь, не могу о благородном человеке сказать даже худого слова. А сволочь готов затоптать собственными задними ногами. И вбить в землю по ноздри, да еще и перед мордой положить навоз… И что они хотели?
   Олег сказал задумчиво, в голосе слышалась тревога:
   – Герцог Рихард Гере каким-то образом вошел в связь с дьяволом…
   Томас воскликнул:
   – С дьяволом? Олег, опомнись! Чтоб благородный рыцарь…
   Он осекся, вспомнив, как в полубреду видел жертвенный камень, на котором его намеревались разрезать, как овцу, вытащить внутренности и вырвать сердце в дар Врагу рода человеческого.
   Олег поморщился.
   – Еще раз перебьешь, сам раскапывай. Я говорю только то, что мне рассказал герцог, его палач, а потом сэр Тесергаль. От дьявола герцог и получил добавочную мощь, золото, нанял себе множество рыцарей, содержал богатейший двор, у Гаконда и то впятеро беднее… Да и здешняя крепость вместит три дворца Гаконда. Постепенно герцог обрел такую мощь, что уже мог бы вскоре сместить Гаконда и стать королем.
   Он оставался нахмуренным, зеленые глаза потемнели, а брови сшиблись на переносице. Томас спросил осторожно:
   – А сейчас тревожит что?
   – Многое, – признался Олег. – Честно говоря, меня сбили с толку знаки Тора и Локи на фронтоне замка и на стенах. Была у меня глупая мысль, что древние боги пытаются взять реванш… По логике событий так до€лжно, да и время примерно подходит…
   Он снова впал в глубокую задумчивость. Томас сказал нетерпеливо:
   – Не спи, замерзнешь. А почему передумал?
   – Языческие боги, – объяснил Олег, – не прибегают ко всем этим туманным штучкам вроде видений, знаков и голосов. Они являются сами вживую и говорят тебе в лоб, что хотят. От тебя или вообще. Без иносказаний, намеков и толкований. Могут и по башке стукнуть, если забудешь поклониться. Наши старые боги ощутимые, осязаемые!
   Томас сказал нетерпеливо:
   – Да какая разница? Все равно демоны!
   – Не глупи, – сказал Олег, – разница большая. Хотя, конечно, намеренно или нечаянно, их зачислили в разряд демонов, хотя, как уже сказал, это дичайшая ерундовина. Но теперь, с точки зрения любого невежественного человека… а кто сейчас вежественный?.. древние боги тоже демоны…
   – А когда ты… заподозрил? – спросил Томас ошарашенно.
   – Разве я не сказал? – удивился Олег. – Когда въехали в замок, там прямо на фронтоне свежий знак Тора. А в холле и в коридоре, по которому нас вели, эмблемы Локи. Ну, а потом на обеде, когда герцог поднял тост за просвещение…
   – Ну и что, – пробормотал сбитый с толку Томас. – Просвещение… хорошо…
   – За просвещение, – закончил Олег, – и за того, кто за ним стоит. А среди фрондирующей знати упорно распространяется слух, что просвещением люди обязаны Дьяволу.
   Томас ахнул.
   – Как можно? Ведь только церкви и монастыри всюду открывают школы, университеты…
   Олег сдвинул плечами.
   – Экстравагантные слухи всегда интереснее, чем скучная реальность. Даже имя дьявола «Люцифер» ухитряются переводить как «Дающий знания» и все такое. Словом, пока ты по бабам…
   – Я не по бабам, – затравленно огрызнулся Томас. – Я верен Яре!
   – Даже, – спросил Олег с сомнением, – когда пьяный? Ты вроде вовсе лыка не вязал. В смысле подпругу бы не сумел затянуть. Словом, здесь считают, что всем прогрессом люди обязаны не Богу, который держал людей в раю голыми, босыми и невежественными, а именно падшие ангелы научили людей пахать землю, приручать скот, добывать железо и ковать из него мечи и орала… К примеру, Азазель научил людей делать шахты и доставать с глубин разные металлы, сплавлять их, вообще создал металлургию. Шамхазай – помощник Азазеля – научил людей колдовству и использованию магических свойств растений. Бракиель научил людей наблюдать за звездами, то есть привил начатки астрономии, Кохвиель и Тамиель научили людей астрологии, Сахариель – дал понимание о периодах Луны… Вообще-то, если честно, все так и есть, я тебе уже говорил, именно эти падшие ангелы продвинули людей к прогрессу и помогли создать все цивилизации, но выводы эти ребята делают совсем не те, не те…
   Томас слушал его с ужасом, глаза округлились, рука хваталась то за меч, то за крест, Олег криво улыбался, все понимая, но объяснить очень просто не удается, слов таких нет, а сложно не поймет рыцарь. Да и не должны звучать сложные объяснения, если направлены не мудрецу, а простому народу, а рыцари – куда уж проще.
   – Олег, – воскликнул Томас, – что ты говоришь?
   Олег развел руками.
   – Томас, это правда. Однако правда и то, что только церковь раздувает огоньки знаний, строит школы и открывает университеты. Но это одним баронам неинтересно, а другим – выгоднее делать вид, что церковь накопила слишком уж большие земельные угодья, собрала за стенами монастырей много золота, вообще у нее опасно большое влияние на простой люд…

   Лес измельчал, деревца все искореженные болезнями, уродливые, с осклизлыми ветвями, под копытами чавкает, хлюпает, очень редко треснет сучок, гораздо чаще с отвратительными звуками лопаются разбухшие болотные растения. Томас чувствовал неприятный гнилой холод, солнечные лучи здесь теряют убойную силу, запутавшись в ядовитых испарениях. Если в лесу под сенью деревьев бодрящая прохлада, то здесь как будто спустился живьем в могилу или в подземный склеп, двери которого не распахивались тысячи лет.
   Он покосился на Олега, но отшельник едет спокойный и отрешенный от суетности мира. Лицо благообразно, умиротворенно, словно у настоятеля образцового монастыря, который полностью на содержании королевской казны. Очень медленно тяжелые веки поднялись, Томас увидел ярко-зеленые, как молодая трава, глаза отшельника, они сузились, рука с непостижимой скоростью метнулась к поясу, тут же из ладони вылетело нечто блестящее…
   Обомлевший Томас не успел даже отклониться от летящего острием вперед кинжала. А тот чиркнул по щеке крестообразной рукоятью, хрястнуло, послышалось злобное шипение. Опомнившись, Томас выхватил меч, но длинная зеленая змея уже упала обратно в болото. Темная вода взлетает гнилостными брызгами, испуганные жабы прыгали в воду и затаивались под корягами, а змея все билась и билась, не в силах ни проглотить вонзившийся в глотку кинжал, ни выплюнуть.
   Томас спрыгнул с коня, под тяжестью доспехов ушел до колен, а когда шагнул к змее, провалился почти до пояса. С проклятиями взмахнул кинжалом, острое лезвие легко отсекло голову. Томас сделал еще шаг и потянул свободную руку к отсеченной голове, но провалился под грудь. Кое-как ухватил голову, выдрал из пасти кинжал Олега, калика наблюдал с коня, неподвижный, как громадная болотная кочка.
   – Вот… – прохрипел Томас… – достал… возьми…
   Калика покачал головой.
   – Он такой грязный, – сказал он задумчиво, – оставь у себя. Да и ты какой-то… не совсем тот красавец, что блистал на балу. От тебя как-то странно пахнет…
   Томас с трудом, проваливаясь на каждом шаге, вернулся к коню, но прежде чем ухватился за луку, под ногами ушло дно, он провалился до подбородка. Если бы не зацепился за стремя, то кто знает, какая бездна под этим болотом.
   Олег брезгливо морщил нос, Томас кое-как взобрался на коня, по его бокам поползла жидкая грязь, конь фыркал и нервно переступал ногами, Томас стиснул зубы, ишь брезгливые, а знали бы, что сейчас у него под стальными плитами доспехов, вообще бы ржали в два голоса, бесчувственные…
   – Спасибо, – сказал он холодно, – ты хорошо умеешь метать ножи. Я видел как-то упражнения ассасинов, их учат вот так бросать ножи в спину, убивать исподтишка.
   Олег сказал мирно:
   – Да-да, понимаю. Я должен был бросить болотной гадюке вызов на поединок, да?
   – Я не это хотел сказать, – ответил Томас все так же надменно, – благородных людей не учат бросать ножи!
   – Дык я ж не благородный, – ответил Олег мирно. – Мне можно. Мне можно все.
   Томас не ответил, весь облепленный грязью, даже шлем с налипшими листьями и в ряске, но лицо рыцаря все такое же надменное и преисполненное достоинства.

   Глава 20

   Избушка выглядела древней, как самые старые деревья этого леса, почти засохшие, изъеденные дуплами и древоточцами. Крыша под толстым слоем зеленого мха, темные бревна стен в пятнах плесени, мох взбирается по углам, где легче закрепиться, кое-где достиг крыши. Ступеньки, когда-то высокие, погрузились в землю, да и сам дом постепенно опускается в лесную почву, как тяжелый камень исчезает в мокрой глине.
   Томас вытянул копье и стукнул кончиком в дверь. Олег посмотрел с укоризной, начал слезать, из-за двери раздался кашель и скрипучий старушечий голос:
   – Кто стучится к безумной Катрин?
   – Странники, – ответил Томас отчетливо. Перекрестившись, добавил строго: – А Господь велит принимать путников, как его Самого!
   – Тогда убирайтесь прочь, – ответил голос. – Если хотите, чтобы я принимала вас, как вашего Бога!
   Томас покраснел, открыл рот для гневного окрика, но Олег сказал быстро:
   – Матушка, тогда прими нас просто, как заблудившихся путников. Тем более что мы и есть они самые.
   Дверь скрипнула и отворилась. В темном проходе показалась сгорбленная старушка, костлявая и в лохмотьях, лицо почти коричневое, сморщенное, беззубый рот собрался в жемок, седые волосы падают на плечи неопрятными лохмами. Она подслеповато всматривалась в рыцаря на блестящем коне, Олег приблизился, отвесил короткий поклон.
   – Здравствуй, матушка. Я, как и ты, не поклоняюсь их Богу, так что можешь принимать нас со всем радушием.
   Взор ее смягчился, но перевела взгляд на Томаса, голос прозвучал с прежней подозрительностью:
   – А он?
   Олег отмахнулся.
   – Простой вояка, что с него возьмешь?
   Она с минуту рассматривала Томаса, взгляд ее смягчился.
   – И то верно. Заходите, гостями будете. О конях не беспокойтесь. О них позаботятся.
   Томас соскочил на землю, но от коня не отходил, осматривался с мрачной подозрительностью
   – Кто позаботится? Волки? Или медведи?
   Олег бросил через плечо:
   – Тебе же сказано, что позаботятся! Или тебе нравятся обязанности конюха?
   Томас пробурчал:
   – Благородному рыцарю не зазорно ухаживать за благородным конем. Неизвестно еще, у кого из нас родословная длиннее…
   Комната всего одна, пол из толстых, темных от грязи досок, две потолочные балки на такой высоте, что обоим пришлось пригнуться, стол добротный, однако тоже древний, рассохшийся, с изъеденными короедами ножками. Очаг прямо на полу, там все выложено и огорожено камнями, от груды багровых углей идет сухой устойчивый жар, кое-где вспыхивают огоньки, но тут же, не получая пищи, гаснут.
   Олег прошел вперед, бросил на угли несколько толстых прутьев. Томас некоторое время брезгливо осматривался, старуха сказала с нерешительностью в голосе:
   – Благородный господин… уж не знаю, как к вам обращаться, проходите, вон лавка! Выдержит ваше высочество даже в доспехах.
   Томас еще некоторое время постоял для внушительности, Олег все подбрасывал веточки в огонь, помешивал угли, старуха начала суетиться с горшками и котлами, наконец он прошел, громыхая и позвякивая железом, сел и, поставив меч между ног, оперся на рукоять обеими руками.
   – Скажи-ка, – заговорил он тоном, не терпящим возражений, – как проехать прямой дорогой в Урочище Дьявола?
   Старуха едва не выронила из рук миску. Руки ее затряслись, она вскрикнула шамкающим голосом:
   – Не к ночи будь помянуто его имя!.. Вы что же, всерьез собираетесь…
   Она не договорила, а Томас, не дождавшись продолжения, сказал резко:
   – Да, собираемся!.. А ты о чем, старуха?
   Она сказала дрожащим голосом:
   – Хоть я и не христианка… но и я держусь от дьявола подальше! Как и от всего, что его окружает. Или что с ним связано.
   Олег хмыкнул, смолчал, Томас сказал раздраженно:
   – Все, кто не с нами, те – с дьяволом! В этой битве с Врагом рода человеческого никто не может оставаться в стороне. Говори, что знаешь, и тогда, может быть, я пощажу твою шкуру и не сожгу этот вертеп зла!
   Олег хмыкнул громче, Томас оглянулся, зеленые глаза волхва светились насмешкой.
   – Дорогой Томас, – сказал он с издевкой, – когда ты такое говоришь, только ребенок не заметит, что ты все брешешь. И ты все равно не обидишь эту почтенную женщину, даже если она в самом деле окажется служанкой дьявола. Но она, скажу тебе обидную правду, ни на стороне дьявола, ни на стороне тех, кто воюет с ним. Ей и то и другое кажется… ребячеством. Давай лучше спрошу я. Матушка, нам просто нужно туда доехать, чтобы принять те земли под свою руку.
   Томас сел, очень раздраженный вмешательством отшельника, старуха покачала головой и посмотрела на Олега укоризненно.
   – Какой-то ты больно серьезный. Не даешь благородному рыцарю покуражиться, поугрожать, мечом побряцать… Скучный ты человек, нет у тебя понимания. Это ведь он хочет взять те земли?
   – Да, – согласился Олег. – Как проехать так, чтобы долго не блуждать?
   Колдунья, Томас предпочитал думать о ней, как о малость помешанной старухе, так проще, сделала вид, что не расслышала. Вместо ответа она быстро выложила на стол большой ломоть ветчины, Олег тут же вытащил нож и аккуратно разрезал тонкими ломтями, еще она подала половинку сырного круга, а сама поставила на огонь небольшой котел, где почти сразу забулькало варево, а по комнате поплыл густой мясной запах.
   Олег взялся помешивать, чтобы не подгорело. Старуха проследила придирчиво за ним взглядом, Олег кивнул успокаивающе, и она повернулась к Томасу.
   – Благородный рыцарь, – сказала она с едва заметной издевкой, – не изволите ли отведать моей неграмотной стряпни? Мне показалось, что вы проголодались в дороге…
   Он с подозрением уставился на свежий душистый сыр с мелкими капельками выпота на блестящей поверхности, на изысканную ветчину, свежий белый хлеб.
   – Перекрестить можно?
   Она вздохнула.
   – Все можно, доблестный рыцарь, но… лучше не надо.
   Томас задержал уже поднятую для крестного знамения руку, а Олег сказал от очага предостерегающе:
   – Томас, мы в походе. А в походе, как ты помнишь…
   – Помню, – проворчал он.
   Старуха перевела дыхание, когда Томас опустил руку, а вместо этого достал нож и красиво порезал сыр широкими тонкими ломтями, настолько тонкими, что сквозь них можно было рассматривать узоры на скатерти.
   Господь, как молча напомнил ему Олег взглядом, в походе разрешает обходиться без длинных молитв, сарацинам – без намазов пять раз в день, евреям можно есть свинину, в Коране даже есть строка, где Аллах обещает ад тому мусульманину, который откажется есть свинину и умрет от голода, только бы не нарушать закон. Соблюдать ритуалы надо, но вообще-то жизнь дороже, потому строгое соблюдение законов обязательно только в благополучном обществе.
   Томас наклонил голову, очень вовремя калика напомнил ему о поправке насчет странствующих и путешествующих, взглядом следил, как старуха посыпала сыр мелко нарезанной зеленой травкой.
   – А почему ты здесь? – спросил он. – Все-таки люди селятся поближе к людям.
   Она ответила равнодушно:
   – Как тебе сказать лучше… Как раз здесь и жили. Долго жили… Одни уходили, другие приходили. И языки у всех были разные, и боги, и одевались по-своему. Но потом ушли уже все…
   Томас спросил подозрительно:
   – Куда ушли?
   Старуха ответила печально:
   – А куда все уходят. Ушли к тем, кто ушел раньше. Я говорю, что люди ушли, а боги остались, они ж бессмертные. Их, правда, называют демонами, даже Старыми демонами, это чтоб отличать от своих христианских демонов…
   – У христиан… – начал Томас, но взглянул на Олега, махнул рукой, – ладно, давай дальше.
   – Так и говорю, – продолжала старуха, – что люди ушли, а их боги остались. Одни спят, ожидая перемен, другие не спят… Что делают? Не знаю.

   Олег зевнул, сказал устало:
   – Надо бы поспать, но в то же время надо ехать. Бабуля, как проехать прямой дорогой в это Адово Урочище, не отвлекаясь на тропки и боковые дорожки?
   Старуха смерила его неодобрительным взглядом.
   – Разве я не говорила тебе, что не знаю дорогу?
   – Ты можешь покликать того, – ответил Олег резонно, – кто знает. Недаром же у тебя вон те пучки травы, свечи, череп и ветки омелы!
   Томас видел, как она вздрогнула, руки опустились. Олег бесстыдно усмехался, она оглянулась на Томаса, тот сделал вид, что ему все понятно, она перевела дух, сказала негромко:
   – Ну, если вы так заговорили, то…
   – Давай, бабуля, – поощрил Олег. – Ты же в этих краях свой человек.
   Она снова оглянулась на Томаса: крестоносец опаснее для прибегающих к колдовству, спросила у Олега:
   – Так ты, значит, хотел бы, чтобы я вызвала кого-то, кто может вас провести через все ловушки по прямой прямо в Адово Урочище?
   – Желательно, – сказал Олег, – прямо к его хозяину. Тому самому, который его открыл. И который выпустил всякую нечисть.
   Она опять оглянулась на рыцаря, тот принял самый мирный облик, даже улыбнулся, она вздохнула, развела руками.
   – Я могу попытаться… Но это запрещено…
   – В городах, – сообщил Олег. – А в лесу, степях, горах и на море человек волен пользоваться всем, что позволяет выжить, ибо слаб, у него ни силы льва, ни когтей тигра, он не может летать, как птица, не может плавать, как рыба, у него нет панциря, как у черепахи… Короче говоря, давай, бабуля!
   Она принялась чертить на полу пентаграмму, расставлять свечи по углам, Олег наблюдал, как она ставит череп в центре, и Томас решил, что Олегу этот ритуал тоже ведом, еще как ведом, явно сумел бы проделать быстрее и без лишних движений.
   И еще Томасу вдруг почудилось, что старуха слишком уж быстро согласилась пойти на колдовство. Сделала вид, что ее буквально заставили, но сейчас все делает явно не из-под палки.
   Закончив подготовку, задумалась на миг.
   – Сейчас попробую… а вы сидите тихо. Собьете, получится худо.
   – Не шелохнемся, – заверил Олег. – Правда, рыцарь у нас малость пугливый, но это от того, что песни сочиняет в честь дамы…
   – За себя говори, – огрызнулся Томас. – Давай, бабуля, даже не моргну.
   Он напрягся за столом, поставил локти на столешницу и укрепил ноги, чтобы не дрожали.
   Вспыхнул багровый свет, недобрый и тревожащий сердце, словно по стенам расплескали горячую кровь. Череп на полу раскалился докрасна, из пустых глазниц ударил желтый свет.
   Томас сжал кулаки с такой силой, что ногти врезались в ладони. Он давил в себе вопль, попытался закрыть глаза, но и сквозь веки видел, как из черепа поднимается и быстро растет чудовищный, закованный в толстую сталь демон. Шлем закрывает голову сверху, сзади и с боков, но жуткое лицо покрыто такой кожей, что вряд ли рассечешь ее простым мечом, вообще морда похожа на грубо обделанный валун.
   Глаза демона вспыхнули свирепой радостью. Нижняя челюсть слегка опустилась, обнажая длинные острые зубы, он перевел взгляд хищника с застывшего Томаса на Олега, вздрогнул, челюсть отвисла еще ниже, в глазах ликование сменилось сперва недоумением, потом диким страхом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация