А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сумеречный Взгляд" (страница 6)

   Глава 6
   Дочь солнца

   Правление ярмарки располагалось в трех ярко раскрашенных трейлерах, каждый из которых переливался всеми цветами радуги. Они стояли как бы квадратом – не хватало четвертой стороны. Вся конструкция была обнесена переносной металлической оградой. Офис мистера Тимоти Джордана Студня находился в длинном трейлере, стоящем слева, там же обитали бухгалтер и женщина, выдававшая по утрам рулоны билетов.
   Мне пришлось полчаса подождать в скромной комнатке с полом, покрытым линолеумом, в которой лысый бухгалтер, мистер Дули, сосредоточенно копался в кипах документов. Не прерывая работы, он то и дело брал что-нибудь с тарелки, полной редиски, стручков острого перца и черных оливок, и откусывал кусочек.
   Пряный аромат его дыхания наполнял комнату, но никто из входивших, похоже, не обращал на это внимания или вовсе этого не замечал.
   Я был почти готов к тому, что кто-нибудь вбежит и скажет, что пропал кто-то из балаганщиков или даже что его нашли мертвым неподалеку от павильона электромобилей. И тогда их взгляды обратятся на меня, потому что я был посторонним, пришлым, самым подходящим подозреваемым, и тогда они прочтут вину на моем лице, и… Но никто не поднимал тревогу.
   Наконец мне сказали, что мистер Джордан готов принять меня. Войдя в его офис в задней части трейлера, я с первого взгляда понял, почему он заработал такое прозвище. Он не дотягивал добрых двух-трех дюймов до шести футов роста, дюймов на шесть-семь ниже Джоэля Така, но весил никак не меньше, чем Джоэль, – минимум двести семьдесят фунтов. Лицо его напоминало пудинг, у него был круглый нос, похожий на бледную сливу, и подбородок, бесформенный, как запеченное в тесте яблоко.
   Когда я шагнул к нему на порог, на его рабочем столе описывала круги игрушечная машинка – миниатюрная копия автомобиля с откидным верхом. В машине сидели четыре жестяных клоуна, которые во время движения по очереди подскакивали и садились на место.
   Заводя еще одну игрушку, он обратился ко мне:
   – Взгляни-ка на эту. Только вчера ее получил. Абсолютно замечательная. Абсолютно.
   Он поставил игрушку, и я увидел, что это была металлическая собака с лапами на шарнирах, при помощи которых она, медленно кувыркаясь, передвигалась по столу. Когда он смотрел на нее, глаза его горели от восхищения.
   Оглядев комнату, я увидел, что игрушки были повсюду. Одна из стен была украшена книжными полками, но книг на них не было. Вместо них – пестрая коллекция миниатюрных заводных машинок, грузовичков, статуэтки и жестяная мельница, основным предметом гордости которой были, очевидно, вертящиеся лопасти. В углу две марионетки свисали с крючка – чтобы не перекрутились их ниточки, в другом углу – кукла-чревовещатель, заботливо посаженная на табуретку.
   Я снова взглянул на стол, и как раз вовремя – собака медленно переворачивалась последний раз. Ее пружина раскрутилась до конца, позволив собаке сесть на задние лапы и поднять передние, словно прося одобрения за свои трюки.
   Студень Джордан поглядывал на меня, широко ухмыляясь:
   – Ну, разве это не абсолютный абсолют? Я сразу почувствовал к нему симпатию.
   – Обалденно, – ответил я.
   – Значит, ты хочешь присоединиться к работе у братьев Сомбра? – спросил он, откинувшись в кресле, как только я сел в другое.
   – Да, сэр.
   – Я так полагаю, что ты вовсе не концессионер со своей собственной лавочкой, который хочет купить право на место.
   – Нет, сэр. Мне только семнадцать.
   – Ой, только не надо ссылаться на молодость! Я знавал концессионеров не старше тебя. Одна крошка начала в пятнадцать с «веселыми весами». Язык у нее был подвешен отменно, простаки шли как зачарованные, и дела у нее пошли на лад – присоединила к своей маленькой империи еще пару небольших аттракционов, а в твоем примерно возрасте смогла осилить покупку «утиной охоты», а «утиная охота» – штука не из дешевых. Тридцать пять тысяч, так-то.
   – Ну, думаю, по сравнению с ней меня можно считать в этой жизни неудачником.
   Студень Джордан ухмыльнулся, ухмылка его была добрая.
   – Ну тогда ты, должно быть, хочешь стать работником у братьев Сомбра.
   – Да, сэр. Или, если кому из концессионеров требуется помощник, не важно для чего…
   – Мне кажется, что ты всего лишь бык, ходячий мускул, каких пруд пруди. Вряд ли способен на большее, чем раскрутить «бомбардировщик» или чертово колесо, – разве что на погрузке-разгрузке стоять да таскать оборудование на своем горбу. Я прав? Кроме пота, ты ничего предложить не можешь?
   Я подался вперед в кресле.
   – Я могу работать с любым фокусом на ловкость, какие только существуют на свете, любой аттракцион на победителя. Я управляю «мышкой в норке» ничуть не хуже других. Я могу быть зазывалой, у меня, черт возьми, это выходит лучше, чем у двух из каждых трех, кого я видел, кто зарабатывал на хлеб глоткой во всех труппах и шапито, где я работал. Я, конечно, не утверждаю, что я прирожденный балаганщик из тех, что работают на лучших карнавалах вроде вашего. Я прекрасно подойду на роль Мужика в «облей одним ударом» – во-первых, потому, что не боюсь промокнуть, а во-вторых, потому, что умею хамить простакам не грубо, а весело, а на веселое они всегда лучше реагируют. Я много чего умею делать.
   – Ну-ну, – заметил Студень Джордан, – как видно, боги нынче улыбаются братьям Сомбра. Черт меня возьми, если это не так – послать нам такого замечательного молодого мастера на все руки. Абсолютно замечательно. Абсолют.
   – Можете шутить надо мной сколько угодно, мистер Джордан, но, пожалуйста, найдите мне что-нибудь. Я даю слово, что не разочарую вас.
   Он встал и потянулся, колыхая пузом.
   – Ну что ж, Слим, я, пожалуй, поговорю о тебе с Райей Рэйнз. Она концессионер, и ей нужен человек для работы с силомером. Занимался этим раньше?
   – Конечно.
   – Прекрасно. Если ты ей понравишься и вы найдете общий язык, то все в порядке, оставайся там. Если не найдете, возвращайся ко мне – я тебя пристрою к кому-нибудь другому или запишу в платежную ведомость братьев Сомбра.
   Я тоже поднялся с места.
   – А эта миссис Рэйнз…
   – Мисс.
   – Раз вы подняли эту тему… с ней трудно найти общий язык или как?
   – Увидишь. Ладно, теперь что касается того, где спать. Сдается мне, что собственного трейлера у тебя нет, как и концессии, так что тебе надо устроиться в одном из спальных трейлеров шоу. Я посмотрю, кому нужен сосед, и тогда ты заплатишь деньги за первую неделю Монете Дули – бухгалтеру, ты с ним столкнулся в той комнате.
   Я суетливо дернулся:
   – Э-э… ну, у меня там снаружи рюкзак и спальный мешок, и, по правде сказать, я предпочитаю раскинуться под звездным небом. Для здоровья полезнее.
   – Здесь это не позволено, – отрезал он. – Если бы мы такое допустили, тут бы целая куча быков дрыхла на земле, напивались бы в открытую и совокуплялись со всеми – от баб до бродячих кошек, а мы бы выглядели как полнейший бродячий цирк, а мы вовсе не бродячий цирк. Мы держим класс во всем.
   – А-а.
   Он поднял голову и покосился на меня:
   – На мели?
   – Ну…
   – Не можешь платить за ночлег?
   Я пожал плечами.
   – Две недели будешь жить за наш счет, – сказал он. – После этого будешь платить наравне со всеми.
   – Ну, спасибо, мистер Джордан.
   – Зови меня Студнем – ты теперь один из нас.
   – Спасибо, Студень, но за ваш счет я буду жить только одну неделю. Потом я уже встану на ноги. Ну что, мне отправляться к силомеру прямо сейчас? Я знаю, где он находится, и я знаю, что у вас сегодня открытие в одиннадцать часов, иными словами, ворота откроются через десять минут.
   Он по-прежнему косился на меня. Под глазами образовались жировые складки, нос-слива сморщился, точно вот-вот станет черносливом. Он спросил:
   – Ты уже завтракал?
   – Нет, сэр. Я не был голоден.
   – Скоро обед.
   – Я все равно не голодный.
   – А я всегда голодный, – сообщил он. – Ты вчера вечером ужинал?
   – Я?
   – Ты.
   – А как же.
   Он скептически нахмурился, порылся у себя в кармане, выудил оттуда пару долларовых бумажек и двинулся из-за стола в мою сторону, протягивая руку с деньгами.
   – О нет, мистер Джордан.
   – Студень.
   – Студень. Я это не могу принять.
   – Это просто взаймы, – ответил он, взял мою руку и всунул в нее доллары. – Позже отдашь. Это абсолютный факт.
   – Но я не до такой уж степени на мели. У меня есть немного денег.
   – И сколько?
   – Ну… десять баксов.
   Он опять ухмыльнулся:
   – Покажи…
   – Э-э…
   – Лгун. Сколько в самом деле?
   Я уставился на собственные башмаки.
   – Ну, честно? Только правду, – предостерегающе повторил он.
   – Ну… э-э… двенадцать центов.
   – О да, я понял. Ты абсолютный Рокфеллер. Силы небесные, да я от стыда готов сквозь землю провалиться, как подумаю, что хотел дать тебе взаймы. Богач в семнадцать лет, не иначе наследник Вандербильда! – Он протянул мне еще два доллара. – А теперь послушай меня, мистер Плейбой-денег-как-грязи. Ты сейчас отправишься в пробегаловку Сэма Трайзера, что возле карусели. Это одна из лучших, к тому же открывается пораньше, чтобы обслуживать балаганщиков. Как следует перекусишь и только потом пойдешь к Райе Рэйнз и ее силомеру.
   Я кивнул, смущенный своей бедностью, потому что Станфеусс никогда не надеялся ни на кого, кроме Станфеуссов. Тем не менее робкий и клянущий себя, я все же был благодарен толстяку за его добродушную, веселую благотворительность.
   Я уже дошел до двери и открыл ее, когда он сказал:
   – Погоди минутку.
   Обернувшись, я обратил внимание, что он смотрит на меня не так, как вначале. Сперва он измерял меня взглядом, чтобы определить мой характер, возможности и чувство ответственности. Сейчас это был взгляд, каким участник скачек осматривает лошадь, на которую собирается поставить.
   – Ты сильный юноша, – сказал он. – Хорошие бицепсы. Хорошие плечи. И двигаешься хорошо. Судя по твоему виду, ты бы смог за себя постоять в трудной ситуации.
   От меня, видимо, ждали какого-нибудь ответа, поэтому я отозвался:
   – Ну… в общем, да.
   Мне стало любопытно, что он скажет, если я расскажу ему, что уже убил четырех гоблинов – четырех тварей со свиными рылами, собачьими клыками и змеиными языками, с кровожадными красными глазами и когтями, словно рапиры.
   С минуту он молча рассматривал меня и наконец заговорил:
   – Слушай, если ты найдешь общий язык с Райей, на нее ты и будешь работать. Но я хотел бы, чтобы завтра ты выполнил необычную работенку для меня. Вряд ли там будет серьезная заварушка, хотя опасность есть. Неприятности поодиночке не ходят, и на них желательно иметь хороший кулак. Правда, я думаю, что тебе просто придется стоять поблизости с устрашающим видом.
   – Как пожелаешь, – ответил я.
   – Даже не спросишь, что за работа?
   – Это ты можешь объяснить и завтра.
   – Ты не хочешь даже иметь возможность отказаться?
   – Нет.
   – Это связано с определенным риском.
   Я поднял руку, в которой были зажаты четыре доллара:
   – Ты купил рискового парня.
   – Дешево же ты продаешься.
   – Меня купили не четыре доллара, Студень. Меня купила доброта.
   От этого комплимента ему стало не по себе.
   – Выметайся отсюда к черту, лопай свой завтрак и ступай зарабатывать на жизнь. Нам тут бездельников не надо.
   Чувствуя себя лучше, чем когда-либо за последние месяцы, я вышел в передний офис. Дули Монета сказал, что я могу оставить свое барахло у него, пока они не подыщут мне место в трейлере. Затем я отправился в забегаловку Сэма Трайзера, чтобы взять что-нибудь поесть. Такие местечки здесь именовали забегаловками, или пробегаловками, потому что там не было мест, чтобы сидеть – приходилось хватать еду и жевать на ходу. Я купил две превосходные сосиски с соусом чили, жареной картошки, ванильный коктейль и направился к аллее.
   По сравнению с большинством подобных ярмарок местного значения эта была выше среднего уровня, почти большая – конечно, далеко не такая большая, как крупные ярмарки, например, в Милуоки, Сент-Поле, Топике, Питсбурге и Литл-Роке, где в удачный день только с платы за вход набиралось до четверти миллиона долларов. И все же четверг – уже почти уик-энд. К тому же было лето, дети были на каникулах, многие взрослые – в отпуске. Кроме того, в сельской Пенсильвании ярмарка была самым большим развлечением – люди приходили сюда за пятьдесят-шестьдесят миль. Так что, хотя ворота только-только открылись, в аллее было уже около тысячи посетителей. Все игры и аттракционы были готовы к работе, и их операторы устанавливали турникеты для прохода. Уже заработали некоторые из каруселей. В воздухе витали ароматы попкорна, дизельного топлива, жира – от походной кухни. Двигатель пестрой машины фантазии еще только набирал обороты, но пройдет несколько часов – и он заработает на полную мощность: сотни экзотических звуков, все охватывающее великолепие цвета и движения, разрастающиеся до тех пор, пока в конце концов не будет казаться, что они стали самой вселенной, и невозможно представить, что что-то существует за пределами ярмарочной площади.
   Проходя мимо павильона электромобилей, я почти ожидал увидеть там полицию и толпу зевак. Но билетный киоск был открыт, машины разъезжали по помосту, а простаки вопили друг на друга, сталкиваясь автомобильчиками. Если даже кто-то и заметил свежие пятна на помосте, он не заподозрил в них кровь.
   Я раздумывал о том, куда мой неведомый помощник спрятал труп и, когда он в конце концов объявится, что он потребует от меня за свое молчание?
   Я прошел почти две трети проезда, пока добрался до силомера. Он располагался на внешней стороне аллеи, втиснутый между аттракционом с шариками и маленькой полосатой палаткой гадалки. Силомер представлял из себя простейшее сооружение, состоявшее из деревянной наковаленки размером в восемнадцать квадратных дюймов, подвешенной на веревках и служившей для измерения силы удара, деревянного задника в виде термометра высотой в двадцать футов и колокольчика на верхушке термометра. Парни, желающие произвести впечатление на своих подружек, платили полдоллара, брали у оператора деревянную кувалду и, как следует размахнувшись, били по наковальне. От удара маленький деревянный брусок подскакивал вверх по термометру, на котором были нанесены пять делений: «Бабуля», «Дедуля», «Хороший мальчик», «Крепкий парень» и «Мужчина!». Если ты был «Мужчина» до такой степени, что тебе удавалось поднять брусок до самого верха, чтобы зазвенел колокольчик, то, помимо восхищения девчонки и возможности залезть к ней под юбку до конца вечера, ты получал приз – недорогое чучело животного.
   Возле силомера стоял стенд с игрушечными медвежатами – они были почти наполовину дешевле обычных призов в такой игре, а на табуретке рядом с медвежатами сидела самая красивая девушка, какую я когда-либо видел. На ней были коричневые вельветовые джинсы и блузка в красно-коричневую клетку. Ее тоненькая фигурка была восхитительно пропорционально сложена, хотя, по правде сказать, поначалу я не особенно обратил внимание на ее формы – в первый момент все мое внимание было приковано к ее волосам и лицу. Густые, мягкие, шелковистые волосы, слишком светлые, чтобы быть каштановыми, и слишком каштановые, чтобы считать ее блондинкой, были зачесаны на одну сторону, почти скрывая глаз, как у Вероники Лэйк, кинозвезды прежних лет. Если в ее совершенном лице и был какой-то изъян, так это именно совершенство черт, придававшее лицу мягкий оттенок холодности, отчужденности и неприступности. Глаза были большие, синие и ясные. Свет жаркого августовского солнца струился на нее так, словно она стояла на сцене, а не восседала на обшарпанной деревянной табуретке, и освещал ее по-особенному – не так, как всех остальных на аллее. Солнце, казалось, ласкает ее, светясь радостью, как отец, глядящий на любимую дочь. Оно подчеркивало естественный блеск ее волос, горделиво выставляло напоказ гладкое, точно фарфоровое лицо, с любовью очерчивая скулы и нос, словно созданные ваятелем, и, не раскрывая полностью, лишь намекало на глубину и множество тайн, скрывавшихся в ее завораживающем взгляде.
   В полном ошеломлении я стоял и смотрел на нее минуту-другую, слушая, как она зазывает простаков.
   Поддразнив одного из зевак, она посочувствовала ему, когда он за свои пятьдесят центов не сумел подняться выше «Хорошего мальчика», и с легкостью заставила его выложить еще доллар за три дополнительные попытки. Она нарушала все правила аттракционной болтовни: не насмехалась над простаками даже чуть-чуть, не повышала голос до крика – и тем не менее ее слова странным образом были слышны, несмотря на музыку из палатки цыганки-гадалки, на выкрики зазывалы из соседнего аттракциона с шарами и на растущий несмолкающий гул пробуждающейся аллеи. Что самое необычное – она ни разу не встала со своего места, не прибегала к обычной энергичности балаганщиков – никаких драматических жестов, комических пританцовываний, громких шуток, сексуальных намеков, двусмысленностей – словом, ничего из стандартных приемов. Помимо восхитительно лукавого говорка, она сама была восхитительна. Этого было достаточно, и она была достаточно сообразительна, чтобы знать, что этого достаточно.
   При взгляде на нее у меня перехватило дух.
   Шаркающей самоуверенной походкой, какой я нередко пользовался при виде хорошеньких девушек, я наконец подвалил к ней. Она решила, что я – простак, желающий помахать кувалдой, но я ответил:
   – Нет, мне нужна мисс Рэйнз.
   – Зачем?
   – Меня послал Студень Джордан.
   – Тебя зовут Слим? Райа Рэйнз – это я.
   – А-а. – В моем голосе сквозило изумление – она казалась совсем девчонкой, едва ли старше меня, и вовсе не производила впечатления хитрого и агрессивного концессионера, каким я воображал своего будущего работодателя.
   По ее лицу скользнула легкая гримаса, которая, впрочем, не убавила ее красоты:
   – Сколько тебе лет?
   – Семнадцать.
   – А выглядишь моложе.
   – Скоро будет восемнадцать, – сказал я оправдывающимся тоном.
   – Так всегда бывает.
   – То есть?
   – Потом тебе будет девятнадцать, потом двадцать, а потом тебя уже никто не остановит. – В ее голосе отчетливо слышался сарказм.
   Я почувствовал, что она из тех людей, которые предпочитают резкость подхалимажу, поэтому заметил с улыбкой:
   – Похоже, с тобой было совсем по-другому. Мне так кажется, что ты с двадцати скакнула сразу на девяносто.
   Ответной улыбки я не увидел. Она осталась такой же равнодушной, но гримаса исчезла.
   – Говорить можешь?
   – А я что, не говорю?
   – Ты знаешь, о чем я.
   Вместо ответа я взял молоток и ударил по наковальне достаточно сильно, чтобы колокольчик зазвенел, привлекая внимание ближайших простаков. Затем, повернувшись лицом к проезду, разразился зазывной речью. Через несколько минут я заработал три доллара.
   – У тебя получится, – сказала Райа Рэйнз. Разговаривая со мной, она смотрела мне прямо в глаза, и от ее взгляда я вспотел сильнее, чем от солнечных лучей. – Только запомни вот что: во-первых, этот аттракцион – не жульничество, и ты это уже доказал, а во-вторых – никаких отговорок. Жульничество и отговорки не допускаются на ярмарке братьев Сомбра, и даже если бы допускались, то не у меня. Не так-то просто зазвонить в этот колокольчик, чертовски трудно, правду сказать. Но если простаку это удалось, если он выиграл, то он должен получить приз, а не отговорки.
   – Понял.
   Сняв передник для монет и коробочку с мелочью, она передала их мне. Речь ее была решительна и отрывиста, как у деловитого молодого начальника где-нибудь на «Дженерал моторс»:
   – Я пришлю кого-нибудь к пяти часам, и ты будешь свободен до восьми вечера – поужинаешь, вздремнешь, если надо. Потом вернешься и будешь здесь, пока ярмарка не закроется. Выручку вместе с квитанциями принесешь вечером ко мне в трейлер, там, на лугу. Мой трейлер – «Эйрстрим», самый большой. Ты его узнаешь – он единственный, который прицеплен к новому красному «Шевроле»-пикапу. Если ты будешь играть честно и не вздумаешь сделать глупость – залезть, к примеру, в кошелек и прикарманить часть выручки, – у тебя не будет проблем с работой на меня. Я владею еще кое-чем, и я постоянно подыскиваю честного человека, которому можно довериться. Плату будешь получать в конце дня. Если проявишь себя умелым балаганщиком и сможешь поднять дневные сборы, соответственно и заработаешь больше. Если будешь со мной честным, дела у тебя пойдут лучше, чем с кем бы то ни было. Но – слушай внимательно и намотай себе на ус, – если попытаешься надуть меня, малыш, я возьму тебя за яйца и вышвырну вон. Мы поняли друг друга?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация