А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сумеречный Взгляд" (страница 45)

   – Да, – ответил я.
   – Они не могут услышать шум движения лифта?
   – Могут. Но они скорее всего решат, что это он, тот, которого мы убили.
   – А если мы нарвемся на них наверху, стоит нам выйти из лифта?
   – Мы спрячем эти пистолеты и поднимемся наверх, вооруженные дробовиком и винтовкой, – ответил я. – Это даст нам огневую мощь, достаточную для того, чтобы смести любое их количество, которое может оказаться возле этого чертова лифта. Затем войдем обратно в лифт, опустимся сюда и уйдем тем же путем, что и пришли, заведя по дороге детонаторы. Но если мы не нарвемся ни на кого наверху, тогда проберемся подальше в шахту, чтобы выяснить то, что должны выяснить.
   – А пока у тебя какое мнение?
   – Не знаю, – обеспокоенно признался я. – Разве что… ну, ясно как день, что ни черта они не уголь тут добывают. Оборудование, которое мы нашли, свезли не для разработки шахт.
   – Похоже, что они строят крепость, – сказала она.
   – Похоже на то, – согласился я.
   Мы достигли преисподней, самого глубокого уровня ада. Теперь от нас требовалось пройти через несколько кругов, расположенных выше ее. И мы очень хотели надеяться, что не встретим ни Люцифера, ни кого-либо из младших демонов.

   Глава 29
   Судный день

   Мотор лифта громко загудел. С выводящим из равновесия скрипом и треском клеть, лишенная дверей, начала подъем. Хотя прикинуть расстояние было нелегко, я рассчитал, что мы поднялись примерно на семьдесят-восемьдесят футов, прежде чем остановились на следующем уровне этой… этого сооружения.
   Я больше не видел смысла называть этот громадный подземный комплекс шахтой. Угольная компания «Молния», судя по всему, извлекала большое количество угля в других частях горы, но никак не здесь. Здесь они занимались чем-то совершенно иным, для чего их угольные разработки явно служили просто надежным камуфляжем.
   Когда мы с Райей вышли из лифта, то оказались в конце пустынного туннеля длиной в две сотни футов, с ровными бетонными стенами. Флюоресцентные лампы были вделаны в закругляющийся потолок. Теплый сухой воздух струился из вентиляторных решеток в верхней части скругленных стен, а вытяжные отверстия площадью в квадратный ярд аккуратно забирали охлажденный воздух с прохода. Красные огнетушители большого размера были подвешены на стенах вдоль рядов дверей из вороненой стали, расположенных примерно в пятидесяти футах одна от другой по обе стороны коридора. Аппараты – судя по всему, телефоны внутренней связи – висели рядом с огнетушителями. Все помещение было пронизано духом несравненного мастерства – и зловещей, загадочной цели.
   Я почувствовал легкую вибрацию каменного пола, как будто гигантские машины трудились над какой-то тяжкой работой в отдаленных залах.
   Прямо напротив лифта на стене был тот самый – знакомый, но от того не менее загадочный – символ: черный керамический прямоугольник высотой четыре фута и шириной три, вделанный в бетон, в центре его – белый керамический круг двух футов в диаметре, через белый круг – изломанное копье черной молнии.
   Неожиданно через этот символ я увидел ту же странную, необъятную, холодную, пугающую пустоту, которую ощутил при первом же косом взгляде на грузовик компании «Молния» пару дней назад. Вечное, безмолвное. Ничто, глубину и мощь которого я не в состоянии должным образом передать. Эта пустота словно притягивала меня, как будто она – магнит, а я – железная стружка. Мне казалось, что я могу упасть в этот ужасный вакуум, меня унесет некий водоворот. Мне пришлось силой заставить себя отвести глаза и отвернуться от черной керамической молнии.
   Вместо того чтобы идти до конца туннеля и исследовать следующую горизонтальную шахту, которая вряд ли предложила бы нашему взору что-нибудь большее, чем эта, я направился к первой двустворчатой двери слева. Ни замка, ни ручки. Я нажал белую кнопку на дверной раме, и тяжелые половинки двери моментально плавно распахнулись со сдавленным шипением сжатого воздуха.
   Мы быстро вошли внутрь, держа наготове дробовик и автоматическую винтовку, но помещение было темным и, судя по всему, пустым. Я пошарил по внутренней стене в поисках выключателя, нашел его, и мерцающие ряды флюоресцентных ламп ожили. Это было громадное складское помещение. Деревянные ящики громоздились в нем почти до потолка, расставленные аккуратными рядами. На каждом была этикетка производителя-поставщика, так что через несколько минут, быстро пробежавшись между рядами, мы установили, что эта комната полна запасных частей к чему угодно – от токарных станков до фрезерных, от грузоподъемников до радиоприемников.
   Мы выключили свет, закрыли за собой двери и бесшумно пошли по туннелю от одной комнаты к другой.
   В каждом помещении мы обнаруживали все новые и новые склады всевозможной продукции: тысячи ламп накаливания и флюоресцентных ламп в штабелях прочных картонных коробок; сотни ящиков, в которых лежали тысячи маленьких коробок, а в них, в свою очередь, покоились миллионы шурупов и гвоздей всех размеров; сотни молотков самых различных форм; гаечные ключи, торцевые ключи, отвертки, плоскогубцы, электродрели, пилы, другие инструменты. В одной комнате размером с собор, отделанной панелями из кедра, отпугивающего моль – от его аромата у нас захватило дух, – ряд за рядом лежали громадные рулоны ткани – шелк, хлопок, шерсть, парусина, – намотанные на специальные стойки, возвышающиеся футов на пятнадцать над нашими головами. В другой комнате хранились медицинские средства и оборудование – ряды мониторов для электрокардиограмм и электроэнцефалограмм, тоже надежно упакованные, чемоданчики со шприцами, повязками, антисептиками, антибиотиками и многое другое. Из этого туннеля мы перешли в другой, точно такой же, тоже пустой и содержащийся в полном порядке. В нем тоже были комнаты, полные припасов. Там были бочонки зерна – пшеница, рис, овес, рожь. Согласно этикеткам, содержимое бочонков было особым способом высушено, а затем запечатано в вакуумную упаковку в азотной среде, чтобы сохранить свежесть продукта по меньшей мере на тридцать лет. Сотни – нет, тысячи – одинаково запечатанных бочонков муки, сахара, яичного порошка, молочного порошка, витаминов и микроэлементов в таблетках и ящиков меньшего размера со специями – корицей, мускатным орехом, мятой и лавровым листом – были запасены здесь.
   Это обширное сооружение выглядело как гробница фараона, самая грандиозная гробница в мире, полностью обеспеченная всем, что может потребоваться властителю и его слугам – для удобств загробной жизни. Где-то в молчаливых комнатах, до которых мы еще не добрались, должны находиться храмовые собаки и священные кошки, которых милосердно умертвили и любовно завернули в ткань, пропитанную ароматическими маслами, чтобы они отправились в царство смерти вместе со своим царственным хозяином, а где-то – горы золота и бриллиантов, а где-то – служанка или две, сохраняющиеся для сексуальных утех в грядущей жизни, а где-то, разумеется, и сам фараон, мумифицированный, покоящийся на катафалке из чистого золота.
   Мы вошли в громадный арсенал, где хранилось огнестрельное оружие: опломбированные ящики с пистолетами, револьверами, винтовками, дробовиками, автоматами (все промаслено). Здесь было достаточно оружия, чтобы снабдить им несколько взводов. Боеприпасов я не увидел, но был просто уверен, что где-то в другом месте хранятся миллионы патронов. И я готов был поклясться, что были там комнаты, где хранились еще более смертоносные орудия насилия и войны.
   В последней комнате этого второго туннеля, как раз перед вторым на этом уровне пересечением туннелей, размещалась библиотека, состоящая самое меньшее из пятидесяти тысяч томов. В ней тоже никого не было. Проходя между стеллажами книг, я припомнил окружную библиотеку в Йонтсдауне. Два этих места были подобны островкам нормальности в бескрайнем море странного. И там, и тут была атмосфера мира и спокойствия – хотя и непрочного мира и хрупкого спокойствия, а в воздухе стоял неприятный запах бумаги и переплетной ткани.
   Однако подбор книг в этой библиотеке отличался от того, что было в городе. Райа обратила внимание, что здесь не было художественной литературы – Диккенса, Достоевского, Стивенсона, По. Я, в свою очередь, не нашел исторического раздела – были изгнаны Гиббон, Геродот, Плутарх. Точно так же мы не смогли отыскать ни одной биографии кого-нибудь из знаменитых людей, никакой поэзии, юмористической литературы, ни одной книги о путешествиях, по теологии или по философии. Полка за полкой сгибались под тяжестью книг по алгебре, геометрии, тригонометрии, физике, геологии, биологии, физиологии, астрономии, генетике, химии, биохимии, электронике, сельскому хозяйству, животноводству, сохранению почв, инженерному делу, металлургии, принципам архитектуры…
   С одной этой библиотекой, обладая живым умом и время от времени прибегая к помощи толкового инструктора, можно было научиться, как основать и вести процветающее фермерское хозяйство, отремонтировать автомобиль или самому своими руками построить новый (а также реактивный самолет или телевизор), спроектировать и возвести мост или гидроэлектростанцию, оборудование и завод для выпуска транзисторов, сконструировать доменную печь, сталелитейный цех и фабрику для производства стальных брусов и балок из закаленной стали… Перед нами была библиотека, специально собранная с целью обучить всему необходимому для успешного поддержания всех физических сторон жизни современной цивилизации, но не содержащая ничего, что могло бы дать представление о важнейших духовных ценностях, на которых покоится эта цивилизация: здесь не было ничего о любви, вере, надежде, братстве, истине или о смысле жизни.
   Обойдя полбиблиотеки, Райа прошептала:
   – Основательное собрание. – Подразумевала она – «пугающее».
   Я эхом откликнулся:
   – Основательное, – но подразумевал «ужасающее».
   Хотя мы быстро приближались к пониманию темной цели, которой служило все это подземное сооружение, ни один из нас не желал облекать это понимание в слова. Некоторые дикарские племена, хоть и имеют имя для дьявола, отказываются произносить это имя, уверенные, что, сказав его вслух, тем самым немедленно «вызовут» его. Вот так же и мы с Райей не хотели обсуждать, что гоблины замыслили в этой тщательно отделанной яме, опасаясь, что наши слова могут каким-то образом трансформировать их страшные намерения в неотвратимую реальность.
   Из второго туннеля мы с предосторожностями проследовали в третий, содержимое комнат которого подтвердило наши худшие опасения. В трех огромных комнатах, под рядами специальных ламп, предназначенных, очевидно, для обеспечения фотосинтеза и быстрого роста, мы обнаружили огромные запасы семян овощей и фруктов. Там же стояли большие стальные баки с жидкими удобрениями. Ящики с аккуратными этикетками были полны всех химикалий и минералов, необходимых для выращивания растений без почвы. Ряды длинных неглубоких желобов, пока пустых, ждали, когда их наполнят водой, питательными веществами и рассадой, после чего они станут эквивалентом плодородных полей – только без земли. Учитывая их огромные запасы обработанного и запакованного в вакууме продовольствия, учитывая их подготовку к ведению химического «земледелия» и учитывая, что мы скорее всего видели лишь малую часть их сельскохозяйственных приготовлений, я смело заключил, что они были подготовлены к тому, чтобы кормить тысячи своих сородичей на протяжении нескольких десятилетий, на случай, если грянет Армагеддон и им придется просидеть в этом подземном убежище долгое время.
   Продвигаясь из комнаты в комнату, из туннеля в туннель, мы то и дело видели их священный символ: белое небо, черная молния. Мне приходилось отворачиваться, потому что всякий раз, как мы натыкались на него, на меня все сильнее обрушивались ясновидческие образы холодной, безмолвной вечной ночи, которую он символизировал. Мне до безумия хотелось прикрепить по куску пластиковой взрывчатки к этим знакам, к этим керамическим иконам, и взорвать их – и все, что они олицетворяют, – разнести на куски, стереть в пыль. Но я не стал тратить на это взрывчатку.
   Время от времени нам также попадались на глаза трубы. Они выходили из отверстий в бетонных стенах, пересекали участки комнат или коридоров, а затем исчезали в отверстиях в другой стене. Иногда это был один трубопровод, иногда пучок из шести труб разного сечения, тянущихся параллельно друг другу. Все были белого цвета, но на каждой для удобства ремонтных бригад был нанесен символ. Все эти символы легко поддавались расшифровке: вода, электросеть, сеть связи, пар, газ. Это были самые уязвимые места в сердце крепости. Четыре раза я поднимал Райю на руки, и она поспешно прилепляла заряд взрывчатки между трубами и вставляла в него детонатор. Как и с предыдущими зарядами, которые мы установили, мы не завели детонаторы, намереваясь сделать это только на обратном пути.
   Мы свернули за угол четвертого на этом уровне туннеля. Мы прошли всего двадцать или тридцать футов, когда перед нами неожиданно растворились стальные двери, раздался свист сжатого воздуха, и в пяти-шести футах перед нами в коридор вышел гоблин. В тот самый миг, когда его свиные глазки расширились, когда его влажные мясистые ноздри затрепетали, когда он задохнулся от неожиданности, я шагнул вперед, взмахнул винтовкой и ударил его по голове стволом. Пока тварь падала, я перехватил винтовку и обрушил тяжелый приклад прямо на лоб демона. От этого удара лоб должен был треснуть, но не треснул. Я собирался ударить еще, чтобы разбить его голову в кровавую кашу, но Райа схватила меня за руку и остановила. Светящиеся глаза гоблина потускнели и закатились, и со знакомым тошнотворным хлюпаньем мягких тканей и потрескиванием костей он начал принимать человеческий облик, что позволяло предположить, что он либо мертв, либо без сознания.
   Райа пробралась вперед и нажала кнопку на дверной раме. Стальные двери с шипением затворились за спиной нашего корчащегося противника.
   Если в той комнате и были еще гоблины, они, очевидно, не видели, что случилось с этим, лежащим на полу передо мной, поскольку они не выбежали наружу защитить его или поднять тревогу.
   – Быстро, – сказала Райа.
   Я понял, что она имела в виду. Это, возможно, был тот шанс, на который мы надеялись, и другого у нас могло больше не быть.
   Я перекинул винтовку на плечо, ухватил гоблина за ноги и отволок его назад в туннель, из которого мы только что вышли. Райа открыла дверь, и я затащил нашу жертву в одну из комнат, предназначенных для искусственного выращивания растений.
   Я пощупал пульс.
   – Живой, – прошептал я.
   Тварь полностью скрылась внутри тела невысокого пузатого мужчины средних лет с грушевидным носом, близко посаженными глазами и тонкими усиками. Но я, разумеется, видел истинную сущность гоблина сквозь эту маскировку. Он был обнажен – очевидно, здесь, в Аиде, это было модно.
   Веки его затрепетали. Он судорожно дернулся.
   Райа извлекла шприц, полный пентотала соды, с иглой для подкожных инъекций, который приготовила заранее. Куском эластичной трубки, какую сестры в больницах используют для этих же целей, Райа перетянула руку пленника так, чтобы прямо над локтевым сгибом на руке вздулась вена.
   В медно-желтом свете искусственных солнц, подвешенных над пустыми чанами, глаза нашего пленника открылись. Они по-прежнему были мутными и несфокусированными, но чудовище быстро приходило в себя.
   – Поторопись, – сказал я.
   Райа выбрызнула несколько капель лекарства на пол, чтобы удостовериться, что в игле не осталось воздуха. (Мы не смогли бы допросить это создание, если бы оно умерло от воздушной закупорки сосудов через несколько секунд после инъекции.) Райа ввела в вену лекарство.
   Через несколько секунд после этого наш пленник застыл, все его суставы затвердели в неподвижности, мускулы напряглись. Глаза широко распахнулись. Губы раздвинулись, обнажив в гримасе зубы. Все это встревожило меня и подтвердило мои сомнения относительно действия пентотала на гоблинов.
   Тем не менее я наклонился вперед, глядя прямо в глаза врага – они словно смотрели сквозь меня, – и попытался допросить его.
   – Ты меня слышишь?
   Шипение, которое, должно быть, обозначало «да».
   – Как тебя зовут?
   Гоблин, не моргая, поглядел на меня и неохотно издал булькающий звук сквозь сжатые зубы.
   – Как тебя зовут? – повторил я.
   На этот раз его язык зашевелился, рот чуть приоткрылся, и из него вырвался бессмысленный набор звуков.
   – Как тебя зовут? – спросил я.
   Снова бессмысленные звуки.
   – Как тебя зовут?
   И снова он издал лишь странный звук, но до меня дошло, что это тот же самый ответ, который он дал на предыдущий вопрос, – не бессмысленные звуки, а многосложное слово. Я почувствовал, что это и есть его имя, но не то имя, под которым он был известен в мире обычных людей, а то, под которым его знали в тайном мире его рода.
   – Как твое человеческое имя? – спросил я.
   – Том Таркенсон, – ответил он.
   – Где ты живешь?
   – На Восьмой авеню.
   – В Йонтсдауне?
   – Да.
   Это средство не действовало на них как успокаивающее, не сдерживало их, как нас. Но пентотал погружал его в это неподвижное, гипнотическое состояние и, судя по всему, побуждал отвечать правдиво, причем куда более эффективно, чем людей. Гипнотическая пелена заволокла глаза гоблина. Человек бы на его месте уснул и отвечал бы на вопросы, задаваемые ему, вяло и бессвязно, если бы вообще отвечал.
   – Где ты работаешь, Том Таркенсон?
   – Угольная компания «Молния».
   – Чем ты там занимаешься?
   – Я горный инженер.
   – Но на самом деле ты ведь не этим занимаешься?
   – Нет.
   – А чем ты тут занят на самом деле?
   Неуверенное молчание. Затем:
   – Планируем…
   – Что планируете?
   – Планируем… вашу смерть, – ответил он. На миг его глаза прояснились, сфокусировавшись на мне, но тут же он опять впал в транс.
   Я поежился.
   – Каково назначение этого места?
   Он не отреагировал.
   – Каково назначение этого места? – повторил я вопрос.
   Он испустил еще одну длинную цепочку звуков, которые были лишены для меня какого-нибудь значения, а лишь указывали на значение.
   Я никогда прежде не думал, что у гоблинов может быть их собственный язык, которым они пользуются, когда нет опасности того, что кто-нибудь из нашего рода может услышать их. Но это открытие не удивило меня. Почти наверняка это был язык людей, на котором разговаривали в том потерянном мире в прежнюю эру, прежде чем цивилизация пала жертвой апокалиптической войны. Немногие из людей, которые пережили тот давний Армагеддон, обратились в дикое состояние и позабыли свой язык, как и многое другое. Но гоблины, которых выжило большее число, помнили его и использовали как свой живой язык.
   С учетом их инстинкта к искоренению нашего рода, была некая ирония в том, что они должны были сохранять что-то, что порождено человеком, – кроме себя самих.
   – Каково назначение этого сооружения? – упорствовал я.
   – …убежище…
   – Убежище от чего?
   – …тем…
   – Убежище от темноты?
   – …от черной молнии…
   Прежде чем я успел задать следующий – и очевидный – вопрос, гоблин неожиданно забарабанил пятками по каменному полу, передернулся, моргнул, зашипел. Он попытался дотянуться до меня одной рукой. Хотя его суставы больше не были скованы, они все же оставались непослушны ему. Рука упала обратно на пол, пальцы задрожали, точно сквозь них пропустили электрический ток. Действие пентотала соды быстро заканчивалось.
   Пока я допрашивал пленника, Райа приготовила еще один шприц. Теперь она воткнула иглу в вену и ввела твари еще дозу. В человеческом теле пентотал сравнительно быстро входил в обмен веществ, и для поддержания нужного состояния требовалось медленное постоянное впрыскивание. Судя по всему, несмотря на некоторую разницу в реакции человека и гоблина, продолжительность действия наркотика была примерно одинакова в обоих случаях. Вторая доза подействовала на существо почти сразу. Глаза его снова затуманились, тело застыло.
   – Ты сказал, что это убежище? – задал я вопрос.
   – Да.
   – Убежище от черной молнии?
   – Да.
   – Что такое эта черная молния?
   Он испустил жутковатое завывание и содрогнулся.
   Что-то в этом режущем ухо звуке производило впечатление удовольствия, как будто одна мысль о черной молнии вызывала дрожь наслаждения в теле нашего пленника.
   Я тоже содрогнулся, только от страха.
   – Что такое черная молния? – повторил я.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 [45] 46 47 48 49 50 51 52 53

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация