А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сумеречный Взгляд" (страница 15)

   Глава 10
   Могила

   Влажная темнота.
   Запах потрепанного непогодами холста.
   Опилки.
   Я стоял внутри Шоквилля, не двигаясь, настороженно вслушиваясь. Огромная разгороженная палатка была погружена в полнейшую тишину, но сама она обладала особым резонансом, точно гигантское ухо. Я слышал будто отдаленный шум океана, как в раковине, – это в ушах у меня стучала кровь.
   Несмотря на тишину, несмотря на поздний час, у меня волосы на голове вставали дыбом от ощущения, что я здесь не один.
   Искоса глядя в непроницаемую тьму, я остановился и вытащил нож.
   Лезвие в руке не прибавило мне чувства безопасности. Что проку было от ножа, если я не знаю, откуда ждать нападения.
   Аттракцион находился на краю аллеи, поблизости от силовых линий ярмарочной площадки, таким образом, он был не связан с генераторами ярмарки, и не нужно было заводить дизельный двигатель, чтобы зажечь свет в палатке. Я пошарил слева, затем справа от входа, чтобы отыскать в темноте либо выключатель, укрепленный на подпорке, либо тросик выключателя, свешивающийся с потолка.
   Психическое ощущение опасности усилилось.
   Нападение, казалось, приближалось с каждой секундой.
   Где, черт побери, этот выключатель?
   Пошарив, я наткнулся рукой на толстый деревянный столб, вокруг которого змеился гибкий многожильный силовой кабель.
   Я услышал шумное, нервное дыхание.
   Я застыл.
   Прислушался.
   Ничего.
   Тут до меня дошло, что это было мое собственное дыхание. Неловкое ощущение собственной глупости внезапно лишило меня сил. Я тупо стоял на месте, и меня переполняла досада, знакомая всякому, кто в детстве часами не мог заснуть от страха перед спрятавшимся под кроватью чудовищем, а набравшись смелости и поглядев, выяснил, что никакого чудовища нет и в помине или самое страшное, что там было, – пара старых, поношенных теннисных туфель.
   Тем не менее ясновидческий образ грозящей опасности не ослабел. Напротив. Она словно концентрировалась в сыром затхлом воздухе.
   Я вслепую пошарил пальцами вдоль кабеля, нашарил распределительную коробку, выключатель. Я легонько щелкнул им. Над моей головой, вдоль огороженного канатами прохода и в загончиках, зажглись лампы, висящие без плафонов.
   Держа в руке нож, я медленно направился мимо загончика, где накануне демонстрировал себя Четырехрукий Джек, чье патетическое жизнеописание было увековечено на заднике из холстины. От первой комнаты я пошел ко второй, от второй к третьей и, наконец, к четвертой комнате, к последнему загончику, где обычно сидел Джоэль Так и откуда теперь исходила давящая угроза смерти, опасное напряжение в воздухе, наэлектризовавшее меня.
   Я шагнул к канату возле загончика Джоэля Така.
   Клочок земли, посыпанной опилками, казался мне таким же радиоактивным, как куча плутония, только излучал он не смертоносные гамма-частицы. Нет, я стоял без защиты под бессчетным количеством рентгеновских лучей, несущих образы Смерти – запахов, звуков, ощущений прикосновения, – которые не поддавались восприятию пяти чувств, которыми я обладаю наравне с остальными людьми, – их регистрировал и расшифровывал гейгеровский счетчик моего шестого чувства, мое ясновидение. Я ощущал открытые могилы, наполненные темнотой, словно застоявшейся кровью; побелевшие от времени груды костей и затянутые паутиной монокли глазниц в черепах; запах сырой, только что разрытой земли; тяжелый скрежет каменной крышки, которую с трудом сдвигают с саркофага; тела, лежащие на плитках в комнатах, пропахших формальдегидом; сладкое зловоние свежесрезанных роз и гвоздик, уже начавших разлагаться; сырость вскрытой могилы, грохот захлопывающейся деревянной крышки гроба, холодную руку, прижимающую мертвые пальцы к моему лицу…
   – Господи Исусе, – пробормотал я дрожащим голосом.
   Провидческие видения – которые по большей части были символическими образами Смерти, а не кадрами реальных сцен из моего будущего – были куда сильнее и куда страшнее, чем накануне вечером.
   Я вытер лицо одной рукой.
   Я весь был в холодном поту.
   Пытаясь привести путаницу психических образов в доступную пониманию логическую последовательность и одновременно не дать им овладеть мною, я перекинул через ограждающий шнур одну ногу, затем другую и вошел в загончик. Я боялся, что ясновидческая буря лишит меня чувств. Вряд ли бы это случилось, но пару раз со мной бывали подобные случаи, когда, столкнувшись с особенно мощными зарядами оккультной энергии, я терял сознание и просыпался несколько часов спустя со страшной головной болью. Мне нельзя было отключаться в этом месте, до такой степени наполненном злобным предвкушением. Если я потеряю сознание в Шоквилле, я буду убит на том же месте и в ту же секунду, как упаду. Это я знал наверняка.
   Я опустился на колени на земляной пол перед платформой.
   «Уходи, сматывайся, прочь!» – взывал внутренний голос.
   Я сжал нож так, что заныла рука, а костяшки превратились в бескровные, белые пятна. Левой рукой я сгреб в сторону опилки, очистив примерно квадратный ярд земли. Грязь под опилками была утоптана, но не утрамбована. Я сумел раскопать ее голыми руками. Первый дюйм грунта отслаивался кусками, но чем глубже, тем более рыхлой становилась земля, хотя, по идее, должно быть как раз наоборот. Кто-то рыл здесь яму не больше чем пару дней назад.
   Нет. Не яму. Никакую не яму. Могилу.
   Но чью? Что за тело лежит под моими ногами?
   Я вовсе не хотел это узнать.
   Я должен был это узнать.
   Я продолжал разгребать землю.
   Образы смерти усилились.
   И точно так же, чем глубже я рыл, тем сильнее становилось ощущение, что эта яма вполне может стать и моей могилой. Хотя вряд ли это могло быть – ведь совершенно очевидно, что она уже занята чьим-то трупом. Возможно, я просто неверно истолковывал психические излучения. Такое вполне вероятно – я не всегда умел найти смысл в колебаниях, на которые было настроено мое шестое чувство.
   Я отложил нож в сторону, чтобы копать землю обеими руками, и через пару минут вырыл яму длиной около ярда, шириной два фута и глубиной в шесть-восемь дюймов. Я понимал, что надо сходить поискать заступ, но земля была достаточно рыхлая, к тому же я не знал, где искать заступ, и главное – уже не мог остановиться. Я был вынужден копать, ни на секунду не прерываясь, подстегиваемый болезненной, безумной, но непреходящей уверенностью, что обитатель этой могилы окажется мной, что я сгребу землю со своего собственного лица и увижу себя самого, глядящего на меня. В возбуждении от ужаса, вызванного непрестанно сочащимися снизу пугающими образами, я как сумасшедший раскапывал землю. Соленый пот лил со лба, носа и подбородка, я хрипел, словно дикий зверь, задыхался, внутри все горело. Я рыл все глубже, испытывая отвращение от стойкого психического запаха Смерти, словно это было реальное зловоние – глубже, – но на самом деле никаким гниением не пахло в палатке, а только у меня в сознании – глубже, – потому что труп был еще свежий и еще не прошел даже начальной, самой легкой степени разложения. Глубже. Мои руки были все в грязи, под ногтями запеклась корка грязи, комочки земли застряли в моих волосах и прилипли к лицу – я стал копать еще неистовее. Какая-то часть меня отделилась, встала за спиной и смотрела на бешеного зверя, в которого я превратился. Эта отделившаяся часть задавалась вопросом, не сошел ли я с ума, как и две ночи назад, глядя на застывшее измученное лицо в зеркале душевой.
   Рука.
   Бледная.
   Чуть отливающая голубизной.
   Она появилась из земли перед моими глазами, замерзшая, расслабленная в последнем успокоении, словно земля вокруг нее была одеялом на смертном одре, куда ее положили с нежной заботой. Высохшая кровь запеклась под ногтями и на костяшках пальцев.
   Психические образы Смерти начали ослабевать, как только я вступил в контакт с настоящим мертвым телом, посылавшим эти образы.
   Глубина вырытой мною ямы была около полутора футов, и я начал тщательно разгребать землю, пока не добрался до второй руки, лежащей немного сверху первой… запястья… часть предплечья… наконец стало ясно, что покойника уложили в традиционной позе, сложив руки на груди. Спазмы страха сотрясали меня так, что стучали зубы. Я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я начал копать от рук к голове.
   Нос.
   Широкий лоб.
   Словно кто-то дернул струну – только не звук, а холодная дрожь прошла у меня по телу.
   Я решил, что нет нужды разгребать всю землю с лица – еще открыв его наполовину, я понял, что передо мной тот самый тип – тот самый гоблин, – которого я убил в павильоне электромобилей две ночи назад. Его закрытые веки были подернуты тусклым налетом, как будто кто-то, обладающий извращенным чувством юмора, нанес ему на веки тени, прежде чем предать его земле. В одном уголке рта, схваченного трупным окоченением, застыла кривая усмешка, между зубами набилась земля.
   Уголком глаза я заметил движение в другом углу палатки.
   У меня перехватило дух. Я резко повернул голову по направлению к проходу между канатами, но никого не увидел. Я был твердо убежден, что заметил какое-то движение. И затем, не успел я даже встать на ноги и отойти от могилы, чтобы обследовать все, я снова заметил его – блуждающие тени метнулись с пола, покрытого ковром из опилок, на дальнюю стену палатки, затем обратно на пол. Скольжение теней сопровождалось низким стоном – словно некое порождение кошмаров проникло в четвертую комнату палатки и вихляющей походкой приближалось ко мне. Его не было видно из этого загончика, но отделяли его лишь несколько тяжелых шагов.
   Джоэль Так?
   Ясно, что именно он тайно похитил мертвого гоблина из павильона электромобилей и закопал его здесь. Я понятия не имел, зачем он это сделал – то ли чтобы помочь мне, то ли чтобы смутить меня, напугать меня, – и потому не мог составить окончательное мнение. Он мог быть и другом, и врагом.
   Не отрывая глаз от открытой стороны загончика, ожидая, что в любой момент оттуда появится беда неизвестно в каком облике, я вслепую пошарил сбоку от себя в поисках ножа, который перед тем отложил в сторону.
   Опять промелькнули тени, и опять их сопровождал тихий стон, но внезапно до меня дошло, что этот стон – всего-навсего похоронное завывание ветра, поднявшегося снаружи. Мечущиеся тени тоже были порождены ветром и не представляли опасности. Каждый сильный порыв ветра врывался внутрь палатки, и, проносясь по холстинному коридору, ветер колыхал голые лампочки, подвешенные к потолку. Раскачиваясь, лампочки на время давали жизнь ленивым теням.
   Успокоенный этим, я перестал шарить, разыскивая нож, и снова обернулся к трупу.
   Его глаза были открыты.
   От ужаса я отскочил назад, но, приглядевшись, увидел, что эти глаза по-прежнему мертвые и невидящие, покрытые прозрачной молочно-белой пленкой, отражающей идущий сверху свет. Пленка была похожа на изморозь. Плоть мертвеца была такой же вялой, рот, как и прежде, застыл в смертельной ухмылке, грязь все так же лежала между раздвинутых губ и запеклась корочкой под ногтями. На горле была смертельная ножевая рана – хотя и не такая большая, как мне запомнилось, и дыхание не вздымало и не опускало его грудь. Совершенно очевидно, он был мертв. Очевидно, так напугавшее меня сокращение лицевых мышц было не чем иным, как одним из обычных посмертных мышечных спазмов, которые обычно до печенок пугают молодых студентов-медиков и новичков, пришедших работать в морг. Да. Разумеется. Но… с другой стороны… возможно ли, чтобы такие нервные реакции и мышечные спазмы происходили спустя почти два дня после смерти? Ведь срок для этих странных реакций ограничивался несколькими часами сразу после смерти? Ну, ладно, положим, веки были закрыты из-за тяжести земли, наваленной на труп. А когда землю убрали, веки распахнулись.
   Мертвец не возвращался к жизни.
   Только безумцы искренне уверяют, что видели ходячие трупы.
   Я не был безумцем.
   Не был.
   Я уставился на лежащего подо мной мертвеца, и мало-помалу бешеное дыхание успокоилось. Частое, как у зайца, сердцебиение тоже улеглось.
   Ну вот. Так-то лучше.
   Я снова задался вопросом, почему Джоэль Так похоронил труп вместо меня и почему, оказав такую услугу, он не явился за вознаграждением? И потом, для чего ему было делать это, по сути, на своей территории? Зачем делать себя соучастником убийства? Ну, разумеется, если он не знал, что я убил не человека. Возможно ли такое, чтобы он, при помощи третьего глаза, тоже видел гоблинов и мое стремление убивать нашло отклик в его душе?
   Как бы ни обстояло дело, сейчас было не время раздумывать о таких вещах. В любой момент патрульная служба безопасности может проехать мимо Шоквилля и увидеть, что здесь горит свет. И хотя теперь я был балаганщиком, а не нарушителем границы, как две ночи назад, они все равно наверняка захотят узнать, что я делаю в аттракционе, которым не владею и в котором не работаю. Если же они обнаружат могилу или, еще того хуже, труп, мой статус балаганщика не спасет меня от ареста, следствия и пожизненного заключения.
   Обеими руками я стал сбрасывать кучки земли обратно в полуоткрытую могилу. Влажная земля посыпалась на руки мертвеца, и тут же одна его рука дернулась, выбросив комья грязи наружу, попав ими мне в лицо. Другая рука тоже судорожно дернулась, похожая на раненого краба. Глаза, затянутые катарактой, моргнули. Я свалился с ног, и пока я полз прочь, труп поднял голову и начал выкарабкиваться из места – не совсем – последнего – упокоения.
   Это было не видение.
   Это происходило на самом деле.
   Я закричал. Но ни звука не вырвалось у меня из груди.
   Я бешено потряс головой из стороны в сторону, непоколебимый в своем отрицании этого невероятного зрелища. Мне казалось, что труп поднялся только потому, что несколько секунд назад я представил себе, что события будут развиваться именно таким дьявольским образом, и эта безумная мысль вдруг материализовалась, воплотив кошмар в реальность – как будто мое воображение было джинном, принявшим мои худшие опасения за желания и поспешившим исполнить их. А если это так, значит, я сумею загнать джинна обратно в бутылку своим нежеланием этого кошмара и буду спасен.
   Но как бы отчаянно я ни мотал головой, как бы безнадежно ни отказывался верить своим глазам, труп не улегся на свое место и не прикинулся трупом. Пальцы, белые, как личинки жука, нащупали края могилы, и он принял сидячее положение, глядя прямо на меня. Рыхлая земля высыпалась из складок рубашки, грязные волосы были спутаны и всклокочены.
   Я полз по полу до тех пор, пока мой зад не уперся в холстяную перегородку, разделявшую этот стенд с соседним. Мне хотелось вскочить на ноги, перемахнув через канат, перегораживающий вход в загончик, и бежать отсюда куда глаза глядят, но это желание имело не больший успех, чем попытка закричать.
   Труп ухмыльнулся, и комья влажной земли высыпались из открывшегося рта, хотя между зубов по-прежнему оставалась земля. Известково-белый оскал черепов, лишенных плоти, сочащаяся ядом усмешка змеи, плотоядный взгляд Лугоси из-под плаща Дракулы – все бледнело перед этими гротесково сложенными бескровными губами и забитыми грязью зубами.
   Мне удалось подняться на колени.
   Труп непристойно ворочал языком, выталкивая сырую землю изо рта. Слабый стон – скорее усталый, чем угрожающий, вырвался у него, едва уловимый звук, нечто среднее между кваканьем и лопаньем пузырька.
   Я судорожно вздохнул и обратил внимание, что поднимаюсь на ноги точно во сне, будто накачанный мерзким газом, который гоблин выпустил в меня.
   Вытерев с уголка одного глаза обжигающе соленый холодный пот, я вдруг обнаружил, что припал к земле, выгнув спину, сгорбив плечи, низко опустив голову, точно человекоподобная обезьяна.
   Но что делать дальше, я не знал, только понимал, что убежать отсюда я не могу. Надо как-то расправиться с этим ненавистным созданием, убить его снова и сделать на этот раз все как надо, господи Исусе, потому что если я не разделаюсь с ним, тогда он выберется отсюда, доберется до гоблинов, которые окажутся поблизости, и расскажет им, что я сделал с ним, и тогда они узнают, что я могу видеть сквозь их обличья, и вскоре весь их род узнает обо мне, и они организуются и начнут охотиться за мной, потому что я представляю для них угрозу, какой не представляет для них больше никто из людей.
   Теперь я видел под катарактами, закрывавшими глаза, под самими глазами слабое красное свечение, кровавый свет других глаз, глаз гоблина. Тусклый отсвет. Слабый язычок адского пламени. Не прежнее яркое пламя. Просто неяркие вспышки золы в каждом затуманенном зрачке. Я не мог различить других гоблинских черт – ни рыла, ни зубастой морды, только эти ненавистные глаза – возможно потому, что чудовище ушло слишком далеко по дороге смерти и не могло вернуть свой истинный облик обратно в человеческую оболочку. Совершенно очевидно, что такое было невозможно. Его глотка была сплошной зияющей раной, черт возьми, и его сердце перестало биться две ночи назад в павильоне электромобилей, и он перестал дышать, во имя всего святого, он же не дышал двое суток, пока лежал в могиле под полом аттракциона – он до сих пор не дышал, насколько я мог заметить, – и он потерял слишком много крови, чтобы у него наладилось кровообращение.
   Его ухмылка стала еще шире, пока он с усилием пытался выбраться из полуразрытой могилы. Но его тело по-прежнему находилось под тяжестью полуторафутового слоя земли, и ему было нелегко освободиться. Однако он все же продолжал раскапывать себя и с трудом ползти наверх, с огромными усилиями и дьявольской целеустремленностью, конвульсивно дергаясь при этом, точно сломанный механизм.
   Когда я оставил его среди электромобилей, он был мертв, это точно, но, как видно, искра жизни сохранилась в его теле. Очевидно, их род каким-то образом мог побороть смерть, отступить от нее, когда нормальному человеку не оставалось иного выбора, кроме как сдаться. Они отступали – куда? – может быть, в состояние «подвешенной жизни», или чего-нибудь в этом роде, сворачивались в клубок, ревниво оберегая чуть теплую зону жизненных сил, поддерживая слабое горение. А дальше что? Мог ли почти мертвый гоблин мало-помалу раздуть эти угли в легкий огонек, затем разжечь из этого огонька снова мощное пламя, восстановить свое разрушенное тело, оживить сам себя и вернуться на свет из могилы? Если бы я не раскопал этого гоблина, могло бы случиться так, что его изувеченная глотка исцелилась, мог бы он каким-то чудом восстановить кровообращение? А через пару недель, когда ярмарка будет далеко отсюда и ярмарочная площадь опустеет, не повторил бы он – в омерзительнейшем варианте – историю Лазаря, открыв свою могилу изнутри?
   Я почувствовал, как качаюсь на краю психической пропасти. Если я до сих пор сохранил рассудок, то сейчас я, как никогда, был близок к сумасшествию.
   Мыча от бессилия, не в состоянии управлять своими явно небольшими силами, бездыханный, но дьявольски оживший труп начал пальцами рыть землю, давившую на нижнюю часть его тела, сгребая грунт в сторону с медленным, тупым усердием. Его опалово-молочного цвета глаза ни на секунду не отрывались от меня, пристально уставившись из-под низкого, вымазанного грязью лба. Он был слаб, да, но с каждый секундой, пока я корчился у стены, парализованный ужасом, он становился сильнее. Со всевозрастающей яростью он набрасывался на окружающую его почву, и неясное пламя его красных глаз разгоралось все ярче.
   Нож.
   Мое оружие лежало возле могилы. Лампочка, висевшая на проводе у меня над головой, качалась под порывами ветра, и яркий отсвет струился туда и обратно вдоль стального лезвия, создавая впечатление скрытой в нем магической силы, как будто это был не обычный нож, а настоящий Эскалибур, легендарный меч Роланда. И в самом деле, для меня в тот момент этот нож был такой же ценностью, как волшебный меч, извлеченный из скалы, заменявшей ему ножны. Но чтобы взять этот нож, мне придется подобраться к полуожившей твари на расстояние, с которого она сможет меня достать.
   В глубине разорванной глотки трупа родился резкий, сырой, кудахтающий звук – возможно, смех. Так могли бы смеяться обитатели сумасшедшего дома или проклятые души.
   Он почти высвободил одну ногу.
   С внезапной решимостью я резко рванулся вперед, к ножу.
   Тварь опередила меня – протянув неуклюжую руку, она отбросила оружие дальше от меня. Легкое бряцанье и лязганье, последний отблеск – нож штопором прошел сквозь опилки и исчез в темноте под платформой, на которой стояло пустое кресло Джоэля Така.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация