А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кир Великий. Первый монарх" (страница 37)

   НАШИ ПРЕДКИ, ВОСТОЧНЫЕ И ЗАПАДНЫЕ

   «Гигантская панорама Ирана, в которой возникали и процветали наши предки, большинству кажется такой же далекой, как Луна». Так писал об Ахеменидах доктор Дж. Г. Айлифф в оксфордской публикации «Наследие Персии». «Для нас ее ранняя история ограничена теми событиями, которые являлись частью истории Израиля и Греции. Наши симпатии привлекают еврейские изгнанники, драмы Марафона и Фермопил, „марш десяти тысяч“ и головокружительная карьера Александра. В нашей памяти задержались и сведения, второстепенные по отношению к этим событиям: размеры царства Ахазуеруса (древнееврейская форма от греческого „Ксеркс“), подоплека решения Кира, царя Персии (решения о строительстве храма в Иерусалиме, Ездра 1.1), первые шаги Дария при вступлении на престол и возвышение зороастризма. Частично причина состоит в том, что Персии не хватало собственного летописца. Ни Геродот, ни Ксенофонт не вырос (или не жил) в среде самих персов; все адвокаты поддерживают сторону греков… Представлять персидскую сторону – значит принять роль advocatus diaboli».
   Приняв роль адвоката дьявола, мы можем найти очень близкие нам характеристики наших предков на востоке. Оттого, что им пришлось переселиться не на греческий полуостров, а на Иранское плоскогорье, они стали «азиатами». Доктор Айлифф напоминает нам следующее.
   Ахеменидский царь был далеко не деспот, ответственный лишь перед собой. Он имел сходство с западным «королем в совете», и его действия ограничивались обычаем и традицией.
   Древние персы были привязаны к собакам и домашним животным, выделенным за благородство Заратустрой.
   Они праздновали в семьях дни рождения. Они поддерживали традицию гостеприимства по отношению к путнику, зашедшему к ним в ворота.
   Они верили, что этика влияет на жизнь человека, что человек вовлечен в борьбу со Злом, которое они считали деятельной силой.
   В управлении государством они создали и развили первую систему местного самоуправления, главную опору в более поздних империях Запада, например в Римской империи.
   Персидская сеть почтовых дорог (улучшенная мидийская сеть) стала образцом для знаменитой римской дорожной системы.
   До римлян они добились успеха в политике «разделяй и властвуй». Но их разделение народов на национальные группы под правителем также предоставило отделенному народу прямой доступ с обращениями к Великому царю. Они дали особый статус изолированным группам, например жречеству в Иерусалиме.
   Хотя первой чеканка монет появилась в Анатолии, персы учредили первую официально обеспеченную мировую валюту и заставили ее работать. Характерно, что при Дарий на монетах чеканилось изображение фигуры царя, держащего лук.
   Для своей канцелярии они учредили один официальный язык – арамейский. Хотя он был больше распространен в западных областях, его хорошо узнали и на Востоке, до самой Индии, и последствия этого до сих пор окончательно не определены. В то же самое время широко распространилась индоевропейская речь персов.
   На море, поначалу им не известном, они приступили к официальным исследованиям; пример тому – путешествие кариандинца Скилака примерно в 500 году до н. э. в Индию. При Дарий (521–486) практические знания по астрономии приспособили к науке мореплавания. В Египте, где далеко продвинулась медицинская наука, он создал первую известную медицинскую школу.
   Многие из идеалов, представленных персами человечеству, остались нереализованными. Но понятие о государственной власти, которая должна нести благо не правителям, а народу, никогда полностью не умирало. То же самое можно сказать о концепции одного правления для цивилизованного мира.
   Возможно, строения, воздвигнутые первыми Ахеменидами, показывают больше, чем что-либо еще, их родство с западными арийцами, особенно с греками.

   СЕКРЕТ ПАРСАГАРД

   Это жилище, принадлежавшее Ахеменидамцарям с 559-го до 520 года до н. э., могло бы рассказать нам много интересного. Но после более чем двадцати пяти веков ветшания его частей и разрушения врагами мало что осталось – главным образом, одиноко стоящая колонна, странная, похожая на жилой дом гробница Кира, мизерное количество стенных фризов, плит террас, водных каналов и украшенных колоннами портиков.
   Но, посещая это место, вы чувствуете величие покинутой долины, окруженной голыми горами. Как и Пальмира, в такой же степени разрушенный караванный город, эти руины красноречиво повествуют о жизни в них, поскольку этому не мешают никакие более поздние строения. Парсагарды волнуют нас, как остатки Акрополя, отделенные от Афин. Последние два поколения археологи, иранские и иностранные, копались в земле в поисках следов строений Ахеменидов и нашли немного, поскольку эти строения были малочисленны и совершенно не походили на массивные ассиро-вавилонские сооружения. Они также отличались от многочисленных дворцов и гаремов на скалистом плоскогорье Персеполя, находящегося отсюда в каких-то пятидесяти милях. Внимательные археологи проверили особенности города-резиденции Кира. В нем недоставало окружающей стены, крепости, храмов и дворцов в обычном смысле – с караульными помещениями, сокровищницами и просторными дворами, какие были в более древних городах от Хаттусаса хеттов до Суз (Шушана).
   Его обширные залы с верандами со стороны фасада и лишь полудюжиной ступеней над землей открывались прямо в лесистый сад, или в райский уголок Ахеменидов. Это уединенное место имело один внушительный вход с воротами и единственное святилище с двумя жертвенниками на высшей точке над рекой. В нем не было ни фигуры безобразного бога, «темного духа Ашшура», ни человекоподобных богов Эллады, населяющих в наше время так много европейских музеев. Фигуры, которые поначалу производили впечатление демонов, оказывались духами-хранителями – фраваши.
   Все изображения были украшены резьбой, которая сочеталась с отделкой стен, выполненных не из сырцового кирпича Шумера и Аккада, а из белого известняка. Колонны – тоньше и выше, чем в греческих храмах. Простота отделки говорит о самоограничении; единственная цветовая гамма – простое черно-белое сочетание. Хотя многое было позаимствовано – например, от ассирийских крылатых зверей и египетских символов-цветов, – но в целом получалось новое искусство. Вряд ли оно служило лишь исполнению пожеланий кочевников, недавно разбогатевших и жаждущих украшений. «Оно выражает, – утверждает профессор А. Ольмстед, – абсолютно развитую национальную культуру». Он приводит характеристики этого искусства, воскрешающие в памяти раннюю деревянную архитектуру севера – остроконечную крышу и крыльцо с колоннами. Таковы же основные характеристики греческой архитектуры более позднего времени, чем Парсагарды. Персы Кира дали нам первое искусство, которое можно назвать «арийским». Греческие достижения пришли позднее.
   Искусство Парсагард 559–520 годов до н. э. обладает такой же зрелостью, какую приобретет искусство Афин через три поколения.
   Оно, возможно, более утилитарно. Все здания служат своей цели; скульптура должна украшать архитектуру. Ни одна статуя не стоит отдельно от строений. Узоры повторяются. Персы любили представлять предметы попарно и по четыре, причем двойная пара казалась им лучше одинарной. И вырезанные фигуры ритмически двигаются, вырываясь из неподвижности древних египетских и вавилонских композиций. На этой стадии и в ранних работах в Персеполе Дария фигуры животных и людей изображаются немного условно.
   Это царское искусство, финансируемое царем, ограничивалось архитектурными сооружениями, но не второстепенных объектов, а в пределах царской резиденции.
   Это религиозное искусство. Однако, как и более позднему романскому стилю в Европе, ему удается выразить религиозную веру, а не просто представить объект поклонения. Оно окрашено духовной грацией, без тяжелых форм более древнего язычества. Маленький и толстый, наряженный в платье Мардук или обнаженный, мускулистый Юпитер казались бы уродливыми рядом с изысканными крыльями, цветами-символами, легко ступающими ногами и запрокинутыми лицами из Парсагард.
   Если Парсагарды наводят на мысль о романском стиле, то достигшее кульминации искусство Персеполя после правления Дария напоминает готику. В нем уже заметна порча, стиль ампир Ахеменидов. Затем масштабы растут; фигуры становятся естественными, хотя продолжают двигаться в процессии. Знаменитый фриз, изображающий уплату податей, мог быть взят прямо из жизни. Более поздние цари показываются в полном великолепии: в облачении, на троне, с придворными за спиной и просителями перед ними. Над царем парят крылья Ахеменидов, теперь их прикрепляют к солнечному кругу, а над ним появляется небольшая увенчанная короной голова Ахуры-Мазды.
   Тайна зрелого искусства, возникшего в исторической пустыне иранских гор, конечно, требует объяснения. И довольно удовлетворительное объяснение было найдено уже давно: такого искусства, говорили эксперты, не существовало. В ту пору персы просто грубо заимствовали его у ассирийцев и эламитов, а если в их работах была красота, то это благодаря греческим художникам, вывезенным деспотами Персеполя. Это объяснение удовлетворяло всех, кроме нескольких задумчивых востоковедов, пока в начале XX века к работе в Иране не приступил Эрнст Херцфельд, а археологи современной школы не начали более глубокие раскопки.
   Теория заимствованного искусства, казалось, подтверждалось тем, что было найдено на поверхности грунта в Шушане и Персеполе. Однако в Сузах первый Дарий заново отстроил роскошный дворец, используя главным образом глазурованную плитку, в большей степени характерную для эламитов, чем для персов. А наиболее заметными остатками в Персеполе были хранители входа – крылатые быки с человеческими головами ассирийского происхождения. Но вскоре Херцфельд обнаружил очень много типично персидских предметов. Маленькие шедевры из серебра и бронзы и резные печати находили по всему Ирану. И было обнаружено, что греческие художники не работали на преемников Кира вплоть до окончания походов Дария и Ксеркса в начале V века до н. э., когда персидское искусство приходило в упадок.
   Сам Дарий свидетельствовал перед множеством ремесленников, которых он призвал для строительства своего дворца в Шушане. Надпись на его фундаменте гласит: «Я воздвиг сей дворец в Сузах [Шушане]. Украшения его привезены издалека… кирпичи были сформованы, сделал это народ Вавилона. Древесина кедра привезена с горы по названию Ливан. Доставил ее ассирийский народ от народа карианского и ионийского. Использованное здесь золото доставлено из Сард и Бактрии. Камни – сердолик и лазурит – привезены из Согда. Бирюза привезена из Хорезмии, а серебро и медь – из Египта. Украшения для стен достали в Ионии. А камнетесы были ионийцами, ювелиры – мидянами и египтянами, и они также украшали стены… Здесь, в Сузах, я, Дарий, приказал сделать величественную работу, и она действительно оказалась весьма величественной».
   Скульптурные рельефы на стенах Персеполя, как и в Шушане, и в Парсагардах, были отнюдь не слабой работой. Цвет придал им жизни. Сохранились лишь бледные следы синевы бирюзы и лазурита, зелени изумруда и металлической позолоты. Желтый и пурпурный цвета давали яркость и иллюзию глубины заднего плана.
   Ольмстед допускает заимствование из более древних культурных центров, но прибавляет (1948): «Тем не менее все вместе органично соединилось и дало новое искусство, чьи истоки следует искать в еще не раскопанных местах».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация