А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кир Великий. Первый монарх" (страница 34)

   «…И ЛЮБЫМ ДРУГИМ БОГАМ»

   Наблюдая за каплями, падавшими из водяных часов, халдеи бросили бронзовый шар в бронзовый таз, и раздавшийся звук возвестил дворцу ту самую секунду и тот самый момент, когда начался месяц нисана нового года. Это был год 529-й до Рождества Христова.
   Как обычно, при первых признаках рассвета Кир вышел из жилого дворца и направился мимо портала с духом-хранителем, изваянием его фраваши. По длинным рядам ступеней он поднялся к жертвенникам, где с бальзаминовыми ветвями ждали жрецы. Толпа, стоявшая у лестницы под мраморной террасой, по большей части состояла из зороастрийцев. Среди них Кир заметил нескольких паломников из Белого братства и возмутился, поскольку эти гости с востока никогда не заходили в зал аудиенций и не оказывали ему почтение как своему царю. У своего бактрийского костра они шли на это довольно охотно. Он услышал, как они монотонно воспевали Ахуру-Мазду, невидимого и вечно присутствующего. Ни к какому другому богу они не обращались. Вероятно, когда солнце достигает стен храма иудеев, там возносят молитву одному Яхве. А в храмах Египта – Амону…
   Кир вскинул вверх руки, и все вокруг замолчали. Жрецы приготовились услышать обращение царя. Было хорошо известно, что Кир не верил в какого-либо конкретного бога. Не сомневаясь ни минуты, он коснулся рук вавилонского кумира, а здесь стоял у жертвенника Ахуры-Мазды.
   Абсолютно это сознавая, Кир раздумывал, что бы он мог произнести, не погрешив против правды. Жрецы святилища всегда придавали значение произнесенным словам и не считались с тем, что было на сердце у оратора. А какая польза от слов, если они не идут прямо от сердца?
   Кир еще подумал и провозгласил:
   – Ахуре-Мазде и любым другим богам.
   Его фразу услышали и стали повторять. Она вызвала бурные дебаты о божествах, которых царь вольно или невольно не назвал.
   Тот год в Парсагардах принес Киру серьезные проблемы. В Вавилоне решительный Камбис собрал значительные военные силы, чтобы внушить страх упрямым кликам. Создав такую могущественную армию, сын просил у Кира разрешения двинуться через Иерусалим на Египет, утверждая, что завоевание Нильской долины положит конец спорам с Бабирушем о границе. С другой стороны престарелый Амасис, без сомнения желавший заключить мир, который мог поднять его популярность, прислал внушительное посольство, чтобы потребовать – глагол, используемый гордыми египтянами, – заключения с Киром договора о союзе и совместной обороне. Так откормленный на убой вол может требовать союза со львом…
   В Среднем море финикийцы нападали на греческие торговые конвои, утверждая, что действуют исключительно в целях защиты собственных купцов от пиратов. Очевидно, на этом море любой враг становился пиратом. На самом деле лукавые финикийцы просто рассчитывали уничтожить корабли соперников…
   Сатрап Согда в послании из Мараканды сообщал, что из-за пограничной реки нападают мародеры. Сторожевых постов на реке было мало, и сатрап запрашивал средства из царской казны на создание новых постов и гарнизонов, более пригодных для отражения нападений. Но Кир не видел никакого смысла в возведении укреплений против кочевых племен, которые просто объедут их стороной… Даже стена Навуходоносора не помогла удержать Вавилон…
   Безветренным летним вечером он отослал всех просителей, чтобы урвать полчаса отдыха перед ужином. Оставив трон и стражников, он направился в заднюю колоннаду, где мог погулять, не опасаясь быть потревоженным. Он обдумывал последний отчет своего наблюдателя из Сард. В нем говорилось о мисийцах, эолийском, а значит, арийском народе, проживавшем на берегу Дарданелл вокруг руин Трои. Эти мисийцы претендовали на часть славы защитников Трои во время той осады, о которой рассказывал Киру Крез. Теперь они вымогали дань с греческих судов, проходивших проливом из Эцксинского моря с грузами зерна, шкур и рабов. Сардский сатрап одобрил это действие, поскольку оно увеличивало доходы Сард. Но Кира возмущало, что мисийцы считают себя вправе задерживать греческие суда, не платившие дань. И Кир не мог понять, почему живущие на берегу мисийцы каким-то образом претендуют на воды между морями. Во всяком случае, из-за небольшой суммы денег они рискуют получить ожесточенную ссору.
   Расхаживая между колонн, Кир решил, что, приказав Сардам разрешить свободное плавание через пролив, он большой пользы не добьется. Конечно, приказ будет выполнен – формально, – и мисийцам придется изобрести какой-либо другой способ сбора дани. Лучшим решением было бы создание новой мисийской сатрапии, тогда ее куратор отвечал бы на месте за все, что происходит в проливе.
   Он почти пришел к решению, когда осознал, что между колоннами стоит какой-то мужчина. У посетителя было знакомое лицо, а на его длинном сером платье виднелись засохшие пятна грязи, свидетельствовавшие о долгом путешествии. Он должен был ждать довольно долго, и рядом с ним не было управляющего, который мог бы доложить о нем. Увидев, что Кир смотрит на него, он вытянул вперед руку.
   – Великий царь, – умоляюще произнес он, – защити долину Заратустры.
   По этому голосу Кир узнал мага – раба у башни в Экбатане и оратора у могилы пророка Заратустры.
   – А, маг, наконец-то ты посчитал нужным войти в мои ворота. – Кир не скрывал своего любопытства.
   Странник улыбнулся:
   – Твои ворота слишком хорошо охраняются; твой церемониймейстер хотел узнать, от какого официального лица я прибыл с прошением о царской милости. Поэтому я проскользнул через заднюю дверь.
   – Все же приветствую тебя в моем доме. Не припомню, чтобы ты меня приветствовал, когда я проник в твою долину задним ходом. – Когда маг это признал, Кир спросил:
   – Какая нужда возникла в твоей долине? Казалось, там все было довольно хорошо.
   – Она опустошена огнем и мечом. Кочевники с севера вторгаются на наши земли. А у нас нет средств защиты. Кир, ты поклялся защитить Бактрию.
   Маг говорил так, будто напоминал Киру о каких-то забытых им пустяках. Видимо, странник ничего не понимал в военном деле. Кир вспомнил доклад с границы из Мараканды и начал объяснять, что это дело сатрапа Согда. Северная граница находилась в месяце пути – для быстро скачущего гонца. У него много лет не было возможности вернуться в Бактрию. Если кочевники имеют превосходство в силе, он мог направить Хазарапата, чтобы собрал рекрутов из Парфии и Хорезмии и прогнал врага. Кир начал это объяснять человеку, проделавшему весь этот путь, думая лишь о его личной клятве. На мгновение он задумался, а затем сказал:
   – Маг, ты долго был в пути. Пойдем, поужинаешь со мной, потом отдохнешь. Я Кир, и я сдержу данное тебе обещание.

   СРАЖЕНИЕ В СТЕПЯХ

   Когда Кир объявил о своем решении отправиться на Песчаную реку, чтобы прогнать вторгавшихся на его земли кочевников, советники запротестовали. Затем они предложили вызвать из Вавилона армию Камбиса и взять ее с собой. Вместо этого Кир направил сыну приказ прийти в Парсагарды, чтобы занять его место на время похода. Он напомнил советникам о законе персов и мидян, запрещающем царю и его наследнику одновременно покидать страну. Он добавил, что назначает выступление на следующее утро.
   В ту ночь с правой стороны ложа до него донесся голос фраваши, похваливший решение посетить родину предков. Кир также слышал смех милой Анахиты, совершенно ясно доносившийся до него вместе с шумом воды. Ему страстно захотелось увидеть лицо богини и один-единственный раз почувствовать ее тело в своих объятиях. Потом он сказал себе, что становится развратным стариком, мечтающим о теле ускользнувшей от него молоденькой девушки.
   Теплым днем в самый разгар лета они покинули долину, чья зеленая трава была усыпана огоньками маков. Нисайские кони быстро скакали вверх по Царской дороге мимо Раги и Хрустальной горы, с которой слетали снежные пушинки. Из пяти тысяч за царем следовала одна, и не было никаких управляющих, писцов, носильщиков трона и слуг с мухобойками. Поэтому-то об этом путешествии не было сделано никаких записей, пока, конечно, не пришли известия о его конце.
   В придорожных деревнях к ним сбегались женщины с корзинами, полными гранатов, дынь и яблок, предназначенных для царя, и Кир понял, что урожай в то лето был хорошим. Всем этим женщинам он подарил по золотой монете, отчеканенной в Сардах, и обещал погостить в их деревнях на обратном пути, после того как накажет своих врагов-дахиан. В ущелье у Гирканского моря к нему навстречу выехали рекруты-гирканцы во главе с Дарием, сыном Виштаспы. Неболтливый, думающий человек – хороший вождь, решил Кир. За красным перевалом Хоары к нему присоединились многочисленные парфяне. Оказалось, что молодые меченосцы стремились добиться славы, отправившись с Великим царем на войну. И Кир пожалел, что так давно не возвращался к доброжелательным народам восточных земель. Казалось, что более мрачный Запад держал его на цепи своими ссорами да интригами.
   Поспешая таким образом дальше, он не стал терять время, чтобы проверить маневренность новых полков и сменить их военачальников. За широкой Морской рекой в его армию влились хорезмцы, и он не стал дожидаться, когда подойдет пехота из Мараканды. В любом случае пешие солдаты не смогли бы поспеть за всадниками. На обратном пути будет время посетить маракандские сады.
   К тому моменту они уже двигались по опустошенной территории. От соломенно-глиняных деревень оставалась одна зола, а урожай из них был вывезен или сожжен кочевниками. Кир удлинил переходы и скоро двигался по еще не похороненным трупам. Это были крестьяне – старики и дети, остальных захватчики уводили с собой. Кочевники убивали ручным оружием, экономя стрелы. Это были сарматы из северных степей, ретировавшиеся, как это принято у кочевников, с приближением цивилизованной армии.
   Носившая имя царя крепость Кира на границе была сожжена. На поросшем тростником берегу Песчаной реки не было заметно никакого признака человеческой жизни, только птицы, питающиеся мертвечиной, разыскивали непохороненные тела. Кир приказал навести через реку мост из лодок, чтобы продолжить преследование. С такой военной силой он не хотел поворачивать назад, не покарав кочевников за вторжение.
   Армия спешила по сухой равнине, на которой серые тамариски танцевали под ветром, не деревья – призраки. Путь кочевников был отмечен следами от костров и трупами изможденных пленников, которых убивали за то, что они были слишком слабы и отставали от всадников. Армия еще ускорила движение, и в поле ее зрения появились разъезды кочевников, проносившиеся вдоль линии горизонта. Она пробралась через горы, причудливо выделявшиеся над красной пылью, сожженные дочерна жаром солнца. Разведчики объяснили, что эту пыль подняли отступающие орды, опережавшие армию не более чем на час быстрого марша. Кир приказал оставить последний лагерь под охраной больных и пеших воинов.
   Взяв с собой всех крепких всадников, он пустился в погоню. Персы проскакали через черные горы, за которыми последовал спуск в узкую долину, словно в коридор между горными стенами.
   Там с обеих сторон их поджидали кочевники, больше не пытавшиеся убежать. Когда колонна персов вошла в долину, массы кочевников ударили вниз им во фланги. Впереди появилось еще одно скопление всадников.
   – Массагеты, – предупредили Кира разведчики.
   Отступавшие сарматы привели их в эту долину, где ждали массагеты, и персы оказались в ловушке. Мчавшиеся лошади поднимали тучи пыли, не позволявшие воинам дышать, а из пыли в них со свистом летели стрелы. При каждом залпе завывание кочевников усиливалось, напоминая вой волков. Отборные всадники тысячи начали окружать Кира, пытаясь прикрыть его.
   Кир понял, что по численности они уступают врагу и не смогут организовать такую атаку, чтобы выгнать его из долины. Он передал задним полкам приказ начать отступление, а остальным – двигаться за ними. Начальнику тысячи он велел сдерживать кочевников и тоже отходить по подразделениям.
   Так они пробирались через все черные горы, а волны сарматов и массагетов накатывались на них из ущелий. Дисциплинированные воины тысячи держали свои ряды, несмотря на потери среди всадников и лошадей. Затем Кир приказал своим полкам пройти через лагерь на открытое пространство позади него. Он рассудил, что возбужденные кочевники, преследующие их колонны, будут откалываться от своей стаи, чтобы пограбить в лагере и убить его защитников.
   Все произошло так, как он ожидал. Как сарматы, так и массагеты прекращали преследование и сворачивали в лагерь персов, принимаясь кружить вокруг шатров, словно стаи волков вокруг добычи.
   На равнине за лагерем персы собрались все вместе по сигналам своих начальников. Они снова выстроились по сотням и тысячам. Кир не решился дать лошадям время передохнуть. Выехав из фронта вперед, чтобы его было видно, выделяясь белыми перьями на головной повязке, он приказал полкам следовать за ним. Следовать за начальниками, которых он вел.
   Это была его старинная хитрость. Персы находились на грани катастрофы в узкой долине. Здесь, на свободном пространстве, они могли пустить скакунов галопом и, следуя за своим царем, не сомневались, что легко справятся с дезорганизованным противником, что им часто удавалось сделать раньше. Кир не чувствовал усталости и громко закричал, услышав позади стук копыт нисайцев. Все персы подхватили его крик.
   Стрела попала в Кира на краю лагеря. Когда атака оказалась между шатров, он получил еще ранение копьем. Охрана сражалась, образовав кольцо вокруг него, сдерживая врагов. Потом его вынесли с поля битвы.
   Выжившие персы сдвинули ряды и отступили с Киром к реке. Там они нашли для него убежище в глиняных стенах хижины. На третий день на берегу реки Кир Ахеменид скончался.

   Поскольку армию не сопровождали писцы, правда о том, что случилось за рекой, никогда не была записана. Вавилонская хроника в своей сухой манере просто констатировала, что Кир, Царь земель, был убит в северо-восточных степях в сражении с дахианами, то есть врагами. Когда над смертью Кира задумались греческие поэты, они снабдили ее романтическими мотивами и рассказали, что Кира заманила в степи царица сарматов по имени Томирис. Поэты сообщили, что Томирис отомстила за себя, вызвав Кира на битву, и, когда он был убит, она взяла его голову в руки и смотрела, как кровь течет на землю. Какая-то доля правды в этом могла быть, но вся правда не стала известна никогда.
   Новости полетели в Мараканду, южнее, в Бактрию, и вдоль по Царской дороге за две тысячи миль до Милета и островов в море. По всему этому пути народ скорбел о человеке, правившем ими двадцать лет. Уцелевшие воины замуровали тело Кира в воск и привезли его назад в паланкине. На вершинах Бактрии был погашен костер, и жертвенники Парсагард погрузились во тьму.
   У северного входа в долину Парсагард ждал Камбис. Когда приблизился паланкин, он спешился, взял поводья ведущих нисайцев и повел их вниз по дороге в долину. Там собрались вожди древних племен и сатрапы мировой империи.
   К тому моменту небольшая гробница на семи ступенях у реки была построена. Поэтому никто не спрашивал, что делать с телом царя. Но многие Ахемениды чувствовали, что темная каменная каморка не может стать комнатой Кира, первого Великого царя их народа. Они убедили Камбиса и хранителей закона приготовить саркофаг из чистого золота, наподобие того, что занимали египетские фараоны. В него они поместили Кира, в тиаре с драгоценными камнями, в одежде из вычеканенного золота, и поставили на ложе с ножками из чеканного золота. При этом вождям и жрецам пришлось зажечь факелы, поскольку внутреннюю дверь нельзя было открыть, не закрыв внешнюю дверь гробницы. В узком пространстве у ложа на столик, также сделанный из чеканного золота, присутствующие на похоронах положили меч Кира, который он носил редко, его хитон из вавилонского полотна и пурпурного цвета штаны для верховой езды вместе с поясом с драгоценными камнями и мягкими кожаными сапогами. Стены комнаты завесили коврами, сотканными в Сардах.
   Всем им казалось, что Кир намеревался принимать гостя в своей комнате. Таким гостем мог быть лишь наследник империи персов. Поэтому первым гостем стал Камбис. Он вошел в гробницу, облачился в одежды Кира, и Ахемениды сопроводили его к жертвенникам-близнецам на вершине, где он дал царскую клятву защищать свой народ и отведал похлебки из фиг, терпентиновых зерен и кислого молока. Эта трапеза означала, что Великий царь Камбис на самом деле был человеком, не отличавшимся от крестьянина. После трапезы Камбис отдал свой первый приказ – снова зажечь огни жертвенников.
   Горюя о Кире, самые разные люди даже в Вавилоне и Бактрии не подвергали сомнению право Камбиса взойти на трон, с которого осуществлялось управление всем миром.
   В конце коронации произошел странный случай. Он не соответствовал обычаям персов и мидян. Обнаружилось, что на нижней ступени гробницы стоял в карауле какой-то маг. Он был странником, но объяснил, что его странствия закончились здесь. У него с собой была лопата, и он хотел разбить сад вокруг гробницы Кира – никакой другой работы он не мог сделать лучше.
   Старому магу разрешили прорыть канал и провести воду из ближайшего ручейка, а когда сад был готов, ему построили маленькую хижину на берегу реки и положили ему недельный рацион: одного барана, немного муки, фруктов и вина.
   Тем посетителям, которые не умели читать и изумлялись при виде необычной гробницы, маг объяснял:
   – О, человек, кем бы ты ни был, знай, что это Кир, основавший Персидскую империю и правивший миром. Завидуй ему, а не его памятнику.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация