А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дверь в декабрь" (страница 28)

   31

   Самолет из Лос-Анджелеса приземлился в Лас-Вегасе перед самой полночью, и Эдди с Реджиной сразу поехали в «Хижину в пустыне», где заранее забронировали номер. К часу ночи они уже зарегистрировались и распаковали вещи.
   До этого она дважды побывала в Лас-Вегасе с Эдди. Всякий раз они регистрировались под ее фамилией, поэтому она не могла узнать его фамилию ни на регистрационной стойке, ни от коридорных.
   Знала она только одно: Лас-Вегас сильно заводил Эдди. Возможно, сказывались яркий свет и всеобщее возбуждение. Возможно, вид, запах и звук денег. Какой бы ни была причина, его сексуальный аппетит в Лас-Вегасе проявлялся куда сильнее, чем в Лос-Анджелесе. Каждый вечер, когда они шли обедать и на шоу, она надевала платье с низким вырезом, которое он сам ей выбрал, чтобы выставить напоказ ее прелести, но остальное время она проводила в номере, чтобы обслужить его, когда он возвращался из зала, где играл главным образом в блек-джек[20]. Появляясь в номере два или три раза в день, сверкая глазами, напряженный, но не нервный, он использовал ее для того, чтобы стравить избыточную энергию. Иногда останавливался на пороге, привалившись спиной к двери, расстегивал «молнию» ширинки, приказывал ей подойти к нему, встать на колени, а после того как кончал, уходил, не сказав ни слова. Иногда он хотел трахнуть ее в душе, на полу, в кровати, но в необычных позах, которые раньше его не интересовали. В Вегасе он получал гораздо большее удовлетворение от секса, трахал ее яростно и относился к ней с большей жестокостью, столь ей приятной, чем в Лос-Анджелесе.
   Вот почему, когда они вошли в их номер, она рассчитывала, что он тут же набросится на нее, но этим вечером секс, похоже, совершенно его не интересовал. Он очень нервничал, когда пришел к ней домой несколько часов тому назад, немного расслабился после того, как их самолет вылетел из международного аэропорта Лос-Анджелеса, но расслабление длилось недолго. И теперь он просто… паниковал.
   Она знала, что он убегает от кого-то, от кого-то или от чего-то, убивающего остальных. Но глубина и сила его страха поразили Реджину. Он всегда казался таким хладнокровным, отстраненным, высокомерным. Она и представить себе не могла, что он подвержен таким эмоциям, как радость и страх. Если Эдди боялся, следовательно, угроза ужасна. Но для нее это не имело ровно никакого значения. Она не боялась. Даже если бы кто-то узнал, что Эдди решил укрыться в Вегасе, и не поленился приехать сюда, чтобы добраться до Эдди, даже если бы ей грозила опасность из-за того, что она с ним рядом, она не боялась. Потому что освободилась от страха. Ее освободил Вилли.
   Но Эдди от страха не освободили, поэтому он и боялся, боялся до такой степени, что не мог ни трахаться, ни спать. Он хотел спуститься в казино, немного поиграть, но – а вот это Реджина восприняла как самое необычное – хотел, чтобы она составила ему компанию. Чтобы не находиться одному среди незнакомцев, даже в таком людном месте, как казино.
   То есть, пусть и не напрямую, просил ее о моральной и эмоциональной поддержке, чего никогда ранее ни ему, ни всем остальным от нее не требовалось, да и не могла она оказать им такую поддержку, не могла с той поры, как Вилли изменил ее. И действительно, эмоциональная связь с Эдди возникала у нее, лишь когда он использовал ее, кричал и бил. А проявляемая им слабость вызывала у нее исключительно отвращение.
   Тем не менее в четверть второго ночи она вместе с ним спустилась в казино. Он хотел, чтобы она сопровождала его, а она всегда делала то, чего от нее хотели.
   В казино хватало людей, но основной наплыв ожидался через полчаса, после окончания полуночного шоу. Но и теперь сотни людей сидели перед мигающими, вспыхивающими, поблескивающими игровыми автоматами, за столами для блек-джека, стояли у столов, где играли в кости, в смокингах и вечерних платьях, в брюках и джинсах, ковбои, фермеры, горожане, бабушки и молодые проститутки, японцы, прибывшие чартерным рейсом из Токио, и секретарши из Сан-Диего, богатые и не очень, проигрывающие и выигрывающие, проигрывающие преобладали. Дама весом в добрые триста фунтов в ярко-желтом кафтане и тюрбане такого же цвета играла в блек-джек, ставя по тысяче долларов, а рядом с ней нефтяник из Хьюстона ставил лишь по пятьдесят. Охранники в униформе поражали своими габаритами, однако говорили мягко и вели себя крайне вежливо. Крупье были в черных слаксах, белых рубашках и черных галстуках, а за столом, где играли в баккара, даже во фраках. Питбоссы[21] и их помощники ходили по залу в сшитых по фигуре черных костюмах, окидывая происходящее цепкими, проницательными, подозрительными взглядами. В таком месте ни одно телодвижение, даже самое невинное, не могло остаться без внимания.
   Держась рядом с Эдди – а тот бродил по залу от столика к столику, не принимая участия ни в одной из игр, – Реджина реагировала на вегасскую суету в непривычной для себя манере. Пульс у нее участился, в кровь выплеснулся адреналин, кожу вдруг начало покалывать. Должно что-то случиться, поняла она. Не знала, что именно, но чувствовала, должно. Может, она выиграет кучу денег. Может, именно такие ощущения испытывали люди перед тем, как им улыбалась удача. Ранее она никогда не чувствовала, что ей улыбнется удача. Ранее удача никогда ей не улыбалась. Может, не улыбнется и в эту ночь, но она чувствовала: что-то должно произойти. Что-то значительное. И скоро.
* * *
   Воздух в комнате мотеля становился все холоднее.
   Мелани вроде бы спала, но металась под одеялом. Ахнула, застонала, сказала: «Эта… дверь… эта дверь…»
   Дэн подошел к двери, проверил замок, потому что девочка вроде бы чувствовала: что-то могло заглянуть к ним на огонек.
   – …держите ее закрытой!
   Дверь была заперта.
   Температура воздуха опустилась еще ниже.
   Мягко, но настойчиво: «Не… не… не дайте выйти!»
   Войти, мысленно поправила дочь Лаура. Она боится того, что может войти.
   Мелани металась под одеялом, опять ахнула, содрогнулась всем телом, но по-прежнему спала.
   Подавленная ощущением крайней беспомощности, Лаура оглядела маленькую комнатку, гадая, какой из предметов, как радиоприемник на кухне, может ожить.
   Дэн Холдейн вытащил револьвер.
   Лаура повернулась, ожидая, что окно разлетится на мелкие осколки, дверь разнесет в щепки, в стулья или в телевизор вселится злобная душа.
   Дэн оставался у двери, словно предчувствуя, что беда придет с этой стороны.
   Но потом, так же резко, как началось, все и закончилось. Воздух быстро согрелся. Мелани прекратила метаться, перестала говорить. Недвижно лежала на кровати, дышала очень уж медленно и глубоко.
   – Что случилось? – спросил Дэн.
   – Не знаю, – ответила Лаура.
   Температура вернулась к первоначальной.
   – Все кончено? – спросил Дэн.
   – Не знаю.
   Мелани лежала бледная, как смерть.
* * *
   Поскольку платье Реджина надела с открытыми плечами, изменение температуры воздуха она почувствовала раньше Эдди. Они стояли у стола, где бросали кости, и Эдди как раз раздумывал, а не сделать ли ему ставку. С обеих боковин стола толпился народ, в казино было не просто тепло, а жарко. Реджина даже пожалела, что у нее нет веера. А потом внезапно температура воздуха резко упала. Реджина задрожала, по коже побежали мурашки. На мгновение она подумала, что кто-то перемудрил с системой кондиционирования и чересчур понизил температуру подаваемого в зал воздуха, но потом сообразила, что температура упала слишком уж резко и кондиционерам такое не под силу.
   Еще две женщины заметили, что стало холоднее, потом Эдди, и на него осознание случившегося произвело жуткое впечатление. Он отвернулся от стола, где бросали кости, обхватил себя руками, задрожал всем телом, лицо перекосило от ужаса. Кровь отлила от головы, кожа стала белее алебастра, глаза остекленели. Он посмотрел направо, налево, стал пробиваться сквозь толпу, расталкивая людей локтями, держа курс на широкий проход между столиками, все дальше уходя от Реджины.
   – Эдди? – позвала она вслед.
   Он не удосужился ответить.
   – Эдди!
   Холодный воздух просто кусал кожу, во всяком случае, около столов, где бросали кости, и люди уже обсуждали столь неожиданное, резкое и значительное понижение температуры.
   Реджина сквозь толпу поспешила за Эдди. Он уже добрался до главного прохода, где людей практически не было, остановился, поднял руки, начал поворачиваться вокруг оси, словно ожидал нападения, но не знал, с какой стороны на него набросятся. Но никто набрасываться на него не собирался, и Реджина решила, что у Эдди помутился рассудок. Тут же она заметила, что один из охранников обратил внимание на странное поведение Эдди и тоже направляется к нему.
   Она вновь позвала Эдди, но тот, даже если и услышал ее, ответить бы не смог, потому что в этот самый момент его ударило, да так сильно, что он отлетел в сторону. Врезался в двух человек, которые проходили мимо него, упал на колени.
   Но кто ударил его?
   В тот момент он находился на островке открытого пространства в окружении людского моря. На расстоянии шести или восьми футов никого не было. Но его ударили. Волосы растрепались, лицо залила кровь.
   Господи, как много крови.
   Он начал кричать.
   Крик этот прорвался сквозь громкий шумовой фон казино: вопли радости и неудачи, бормотание крупье и игроков, разговоры, смех, перестук рулеточных шариков, удары костей друг о друга, шелест карт, мелодичный звон и вой сирен игральных автоматов, грохочущую музыку квартета, который играл в баре. И все это то ли стихло, то ли резко убавило в громкости, когда Эдди начал кричать. Его крики рвали душу, пробирали до мозга костей. Одних только этик криков хватило, чтобы люди повернули на них головы, но теперь невидимые усилители (а может, звук усиливался морозным воздухом) разносили их по всему залу, удваивая и утраивая громкость. Словно некое невидимое и чудовищное существо насмехалось над ним, повторяя его крики, но уже на другом уровне громкости. Прекратились все разговоры, замерла игра, даже квартет перестал играть. Только Эдди дико кричал от боли и ужаса, да продолжали позвякивать игральные автоматы.
   Люди пятились подальше от Эдди, пустое пространство вокруг него увеличивалось.
   И Реджина остановилась, когда присмотрелась к нему. Из правого, наполовину оторванного, уха лилась кровь. Кровоточила половина разбитого лица. С головы вырвало несколько клоков волос. Его словно ударили огромной дубиной, но сознания он не потерял. Выплюнул кровь и выбитые зубы, начал подниматься с колен, но его ударило вновь так сильно, что крик оборвался. Его подняло с пола и бросило в толпу зевак, которая стояла у одного из игровых столов. Люди кинулись врассыпную, и короткие мгновения относительной тишины сменились уже их воплями и криками. Даже охранник, ранее направлявшийся к Эдди, остановился в замешательстве и страхе.
   Эдди лежал на полу, напоминая кровавую груду тряпья, но внезапно вскочил, хотя и не по своей воле. Его поставили на ноги, как марионетку, движения которой контролировал невидимый и загадочный кукольник.
   Он сделал несколько неуверенных шагов от стола, на котором бросали кости, споткнулся, повернулся, прыгнул, развернулся, его бросало из стороны в сторону под чудовищными ударами невидимых кулаков или дубинок, но кукольник держал на ногах свою окровавленную марионетку, не позволяя ей лечь на пол.
   Реджина отступила в сторону, когда Эдди пронесло мимо. Он действительно не контролировал себя. Руки болтались из стороны в сторону, правый глаз вытек, левый моргал и вертелся в поисках того, кто его избивал. Он врезался в стулья, стоявшие у стола для игры в блек-джек, один перевернул, а крупье, который до того смотрел на него во все глаза, в испуге нырнул под стол.
   Питбосс уже кричал в телефон, требуя от службы безопасности прислать новых охранников, когда Эдди схватился за стол для блек-джека, совсем как утопающий хватается в море за край спасательного плота, с тем чтобы не позволить невидимому существу или силе тащить его дальше. Но враг силой значительно превосходил его, так что Эдди просто оторвало от пола. Он поднялся над столом для блэк-джека, молотя ногами, и завис в воздухе, вызвал в толпе рев недоумения, изумления, ужаса. А потом Эдди бросило на поверхность стола, и во все стороны полетели карты, полупустые стаканы, фишки казино, оставленные игроками, которые вовремя успели выбежать из-за стола. Вновь его приподняло и опять бросило на стол, на этот раз с такой силой, что стол под ним рухнул. В том, что Эдди перебило позвоночник, и не в одном месте, сомнений быть не могло.
   Но на этом его мучения не закончились. Снова что-то невидимое поставило его на ноги и потащило по проходу, мимо столов, к рядам сверкающих всеми цветами радуги игровых автоматов. Одежда его превратилась в пропитанные кровью лохмотья, кровь текла с него ручьем, пачкая ковер. Он уже потерял сознание, возможно, и умер, мешок растерзанной плоти и сломанных костей, но какая-то сверхъестественная сила заставляла его двигаться.
   И вот тут в толпе ужас пересилил любопытство. Люди побежали. К входным дверям, к театральному залу, в кафетерий, к лестнице на второй этаж. Куда угодно, лишь бы подальше от этого кровавого месива, в которое за считаные секунды превратился живой человек.
   И только Реджина, словно зачарованная, последовала за Эдди в его последнем походе к игровым автоматам. Она держалась в пятнадцати футах позади и боковым зрением увидела, что охранники следуют за ней.
   – Женщина, остановитесь, – приказал ей один. – Станьте, где стоите!
   Она посмотрела на них. Три здоровяка в одинаковой униформе. Все с оружием на изготовку. Бледные и ничего не понимающие.
   – Уйдите с дороги, – сказал второй, а первый уже наставил на нее револьвер.
   Она вдруг поняла, что они, возможно, видят в ней причину случившегося с Эдди. Но что они подумали? Что она обладает сверхъестественными способностями и охвачена жаждой убивать?
   Она остановилась, как ей и приказали, но вновь повернулась к Эдди. От игральных автоматов его теперь отделяли десять футов.
   Двадцать хромированных одноруких бандитов, которые располагались непосредственно перед ним, волшебным образом активировались. Одновременно завертелись двадцать комплектов цилиндров. В окошках замелькали вишни, колокольчики, другие символы. Двигались они так быстро, что слились в цветовые полоски. Цилиндры вращались несколько секунд, а потом все двадцать комплектов разом остановились, и в каждом окошке каждой машины появился лимон.
   Эдди рванулся вперед с наклоненной головой, вернее, что-то понесло его вперед, наклонило голову, и на полном ходу врезался в сверкающий игральный автомат. С такой силой, что череп треснул, как брошенный на землю арбуз. Эдди рухнул. Но что-то мгновенно его подняло, оттащило назад и вновь бросило на автомат. Он опять упал. Его подняло. Оттащило назад. Бросило на автомат. На этот раз с такой силой, что разбилась плексигласовая панель.
   Мертвец упал на пол.
   Остался там, недвижим.
   И воздух оставался холодным.
   Реджина обхватила себя руками.
   Почувствовала, как что-то разглядывает ее.
   Потом воздух начал согреваться, и Реджина поняла, что неведомого существа или силы в казино больше нет.
   Она посмотрела на Эдди. Узнать его более не представлялось возможным. В глубине души Реджина нашла крошечную толику жалости, но в основном думала о том, какой сладкой была эта смерть, какую невоображаемо острую, всепоглощающую, мучительную боль испытал Эдди. И как же она ему завидовала.
* * *
   После того как Мелани спокойно пролежала несколько минут, Лаура решила, что худшее уже позади и Дэн может спокойно убирать револьвер в кобуру. Но, как только они вернулись к маленькому столику у окна, девочка вновь начала вертеться и стонать. В комнате похолодало. С гулко бьющимся сердцем Лаура вернулась к кровати.
   Лицо Мелани исказилось, но не от боли, а, похоже, от ужаса. В этот момент она не напоминала ребенка. Она выглядела… не как старуха, нет… но как маленькая женщина, умудренная опытом, обладающая знаниями, которые накапливаются многие и многие годы, знаниями, которые вызывают тревогу и душевную боль, знаниями о темной стороне человеческой натуры, которые лучше бы и не знать.
   Оно шло, и до его появления оставалось совсем ничего. Интуитивно Лаура почувствовала приближающуюся к ним зловещую силу. Тоненькие волосики на руках, волосы на затылке встали дыбом. Оно.
   Лаура в панике огляделась. Никаких демонических существ. Никаких рожденных в аду бестий.
   «Покажись, черт бы тебя побрал, – со злостью подумала она. – Чем бы ты ни было, откуда бы ни пришло, дай нам себя увидеть, чтобы мы могли тебя ударить и пристрелить».
   Но Оно не улавливалось пятью органами чувств, и единственным свидетельством его приближения являлось понижение температуры воздуха.
   И на этот раз температура падала очень быстро, до минусовых значений, чего раньше не случалось. Дыхание паром вырывалось изо рта, оконные стекла и зеркало покрыл конденсат, который на глазах замерзал, превращаясь в лед. Но тридцать или сорок секунд спустя воздух стал нагреваться. Ребенок перестал стонать, невидимый враг ушел, вновь не причинив девочке вреда.
   Глаза Мелани разом открылись, но смотрела она по-прежнему в свой мир.
   – Оно их достанет, – пробормотала она.
   Дэн Холдейн наклонился над ней. Положил руку на маленькое плечико.
   – Что это за оно, Мелани?
   – Оно. Оно их достанет, – повторила девочка, обращаясь скорее не к нему, а к себе.
   – И что же это за чертовщина? – спросил Дэн.
   – Оно их достанет. – По телу девочки пробежала дрожь.
   – Успокойся, сладенькая, – обратилась к дочери Лаура.
   – А потом оно достанет меня.
   – Нет, – возразила Лаура. – Мы позаботимся о тебе, Мелли. Клянусь.
   – Оно идет… изнутри… и съест меня… съест меня всю…
   – Нет, – повторила Лаура. – Нет.
   – Изнутри? – спросил Дэн. – Как это, изнутри?
   – Съест меня всю, – голос девочки переполняла печаль.
   – И откуда оно идет? – спросил Дэн.
   Девочка тяжело вздохнула, и вздох этот выражал не страх, а скорее смирение с судьбой.
   – Было здесь что-то несколько мгновений тому назад, Мелани? – спросил Дэн. – То, чего ты боишься, было в этой комнате?
   – Оно хочет меня, – сказала девочка.
   – Если оно хочет тебя, то почему не взяло, когда находилось здесь?
   Девочка его не слышала. Едва слышно произнесла:
   – Дверь…
   – Что за дверь?
   – Дверь в декабрь.
   – Что это значит, Мелани?
   – Дверь…
   Девочка закрыла глаза. Дыхание изменилось. Она соскользнула в сон.
   Лаура через кровать посмотрела на Дэна.
   – Сначала Оно хочет добраться до других людей, участвовавших в экспериментах в серой комнате.
   – До Эдди Коликникова, Говарда Рензевеера, Шелдона Толбека, Альберта Ахландера, может, до кого-то еще, до людей, неизвестных нам.
   – Да. А после того, как все они умрут, Оно… Оно придет за Мелани. Это она говорила сегодня вечером в нашем доме, после того как в радиоприемник… что-то вселилось.
   – Но откуда она это знает?
   Лаура пожала плечами.
   Они посмотрели на спящую девочку.
   Паузу прервал Дэн:
   – Мы должны пробиться через этот… через транс, в котором она находится, чтобы она смогла сказать то, что нам необходимо знать.
   – Я сегодня предпринимала такую попытку. Ввела ее в гипнотическое состояние. Но без особых успехов.
   – Вы можете это повторить?
   Лаура кивнула:
   – Утром, когда она немного отдохнет.
   – У нас не так много времени.
   – Ей нужно отдохнуть.
   – Хорошо, – с неохотой согласился Дэн.
   Она знала, о чем он думает: «Раз уж ждем до утра, будем надеяться, что не опоздаем».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация