А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дверь в декабрь" (страница 22)

   24

   Они ретировались из заваленной изломанными цветами и землей кухни, но Лаура не чувствовала себя в большей безопасности. Одно странное событие следовало за другим после того, как во второй половине дня они вернулись домой. Сначала Мелани проснулась, крича в ужасе, принялась бить и царапать себя, словно превратилась в религиозную фанатичку, изгоняющую дьявола из своей плоти. Потом ожил радиоприемник, и, наконец, в дверь ворвался смерч. Если бы кто-нибудь сказал Лауре, что в доме поселились призраки, она бы не стала возражать.
   Вероятно, и Эрл не чувствовал себя в гостиной в большей безопасности. Он остановил Лауру, когда та пыталась заговорить. Отвел ее и Мелани в кабинет, нашел блокнот и ручку в ящике стола, быстро что-то написал.
   Удивленная его загадочным поведением, Лаура подошла к нему и прочитала послание. «Мы уходим из дома».
   Лаура согласилась с таким решением. Она живо помнила предупреждение, переданное радиоприемником: «Оно идет». Наполненный цветами смерч стал еще одним предупреждением. Оно шло. Оно хотело Мелани. И Оно знало, где они находятся.
   Эрл продолжил писать: «Соберите вещи, свои и Мелани».
   Очевидно, он исходил из того, что в доме установлены подслушивающие устройства.
   И полагал, что не сможет увезти Лауру и Мелани, если те, кто слушает, узнают об их планах покинуть дом. Лаура нашла это предположение логичным. Люди, которые финансировали исследования Дилана и Хоффрица, наверняка хотели знать, где находится Мелани в любой момент, чтобы, воспользовавшись первым предоставившимся шансом, убить ее или похитить. И ФБР хотело держать Мелани под постоянным контролем, чтобы иметь возможность схватить тех, кто нацелился на Мелани. Если только в первую очередь само ФБР и не хотело захватить Мелани.
   У Лауры вновь возникло ощущение, что из реальной жизни она перенеслась в кошмарный сон.
   Может, не весь мир ополчился на них, но создавалось именно такое впечатление. Хуже того, до них стремились добраться не только люди, но и какая-то нежить.
   Прячьтесь. Именно этим они и собирались заняться. Но уехать следовало так, чтобы никто не сел им на хвост и не смог найти.
   Лаура схватила карандаш и написала: «Куда мы поедем?»
   – Позже, – ответил он. – Сейчас нам нужно торопиться.
   Оно шло.
   В спальне он помог Лауре собрать два чемодана, один с вещами Мелани, второй – с ее.
   Оно шло. Фактически Лаура понятия не имела, что это за Оно, собственно, чувствовала себя довольно-таки глупо, поверив в существование этого Оно, но от этих вроде бы логичных рассуждений страх ее ни на йоту не уменьшался.
   Собрав чемоданы и одевшись к выходу, Лаура принялась звать Перца. Но кот не реагировал на ее зов, а быстрый осмотр дома не позволил обнаружить его. Перец спрятался, и спрятался так, чтобы его не нашли. Подобным же образом в сложившихся обстоятельствах поступил бы каждый уважающий себя кот.
   Через прачечную они прошли в гараж. Не стали выключать свет в комнатах, чтобы не выдавать своих намерений. Эрл положил чемоданы в багажник синей «Хонды» Лауры.
   Ей и в голову не пришло спрашивать, почему они едут на ее автомобиле, а не на его. Эрл припарковался на улице и, если бы агенты ФБР, которые сидели в фургоне, увидели ее и Мелани, идущих к автомобилю Эрла, то сразу бы поняли, куда они идут и почему. Возможно, попытались бы помешать им.
   Конечно, их торопливый отъезд мог быть и ошибкой. Не следовало исключать вероятность того, что агенты ФБР дежурили у дома, чтобы помочь им при неблагоприятном развитии событий. Но, с другой стороны, они могли быть не союзниками, а врагами. Так или иначе, в сложившейся ситуации полностью она могла доверять только Эрлу Бентону.
   Он усадил Мелани за заднее сиденье, закрепил ремень безопасности.
   Лаура обернулась с переднего сиденья, и внешность дочери ее поразила. В закрытом гараже, при свете лампочки под крышей салона, изможденное лицо девочки чуть округлилось. Рассеянный молочно-белый свет смягчил глубокие складки и заостренные черты лица. Впервые Лаура поняла, какой красавицей станет ее маленькая дочка, когда немного наберет вес. Со временем несколько лишних фунтов и спокойствие души могли изменить девочку разительным образом. В мгновение ока Лаура смогла разглядеть заложенный в девочке потенциал, увидела знакомое в чужом, красоту, еще скрытую под серой вуалью. Время, словно кисть художника, будет наносить новые впечатления и эмоции на еще не забывшуюся агонию, и когда слой краски дней, недель, месяцев, лет станет достаточно плотным, он скроет под собой ужас, который выпал на ее долю, когда она была с отцом. Мелани более не будет угловатым, исхудалым, странным существом со смертельно бледной кожей и глазами загнанного зверька; станет очень и очень красивой. И, как только Лаура это поняла, надежда ее вспыхнула с новой силой.
   Более того, мягкий свет и ласкающие тени позволили ей увидеть в дочери немалую часть себя, что произвело на нее огромное впечатление. Разумом она знала, что Мелани похожа на нее, очевидность сходства генов ясно читалась на лице ребенка, несмотря на маску страданий, но только теперь Лаура признала это сходство на каком-то глубоком эмоциональном уровне. Увидев себя в дочери, она еще сильнее осознала, что страдания Мелани – ее страдания и она не узнает счастья, пока не будет счастлива Мелани. И если осознание красоты девочки разожгло надежду, то мысли о том, что пришлось вынести Мелани, укрепили желание Лауры выяснить правду и победить врагов, даже если воевать пришлось бы со всем миром.
   Эрл сел за руль. Посмотрел на Лауру.
   – Следующие несколько минут будут безумными, – предупредил он.
   – К безумию я уже привыкла. – Она пристегнула ремень безопасности.
   – Я проходил специальный курс вождения, задача которого – научиться уходить от похитителей и террористов, поэтому в любой момент будьте уверены: я знаю, что делаю.
   – Не думаю, что ваши действия хоть чем-то меня удивят, – пожала плечами Лаура. – Во всяком случае, после того, как смерч прошелся по моей кухне. А потом, мне всегда хотелось прокатиться на машине с Джеймсом Бондом.
   Эрл ей улыбнулся:
   – Вы – отважная женщина.
   Когда он завел двигатель, она взяла пульт дистанционного управления воротами гаража, который лежал на консоли между сиденьями.
   – Пора, – скомандовал он.
   Лаура нажала кнопку на пульте дистанционного управления, и ворота начали подниматься. Прежде чем они успели подняться полностью, Эрл включил заднюю передачу и быстро выкатился из гаража. Крыша «Хонды» разминулась с нижней планкой ворот на какой-то дюйм.
   Так что удар о ворота, которого ожидала Лаура, не произошел. Задом, не снижая скорости, «Хонда» докатилась до выезда на улицу. Там Эрл резко крутанул руль вправо, и автомобиль развернулся передним бампером к подножию длинного холма.
   Агенты ФБР, которые сидели в фургоне, внешне не отличающемся от фургонов телефонной компании, еще не отреагировали на их действия. Эрл вдавил в пол педаль тормоза, тут же передвинул ручку коробки скоростей на движение вперед и нажал на газ. Взвизгнули шины, автомобиль на мгновение вроде бы прилип к асфальту, а потом они помчались вниз по длинной и темной улице.
   Проскочив два квартала, Эрл глянул в зеркало заднего обзора:
   – Они едут следом.
   Лаура обернулась и увидела через заднее стекло, что фургон отчаливает от тротуара.
   Эрл притормозил, крутанул руль вправо, и «Хонда» то ли повернула, то ли ее потащило юзом в боковую улицу. На следующем перекрестке он повернул налево, в конце квартала направо, вычерчивая извилистый маршрут по жилому району. Вскоре они оставили Шерман-Оукс позади, выбрались из долины, поднялись на гребень, а потом скатились в каньон Бенедикта по дороге, петляющей на лесистом склоне, держа путь к Беверли-Хиллз и Лос-Анджелесу.
   – Мы от них ушли, – радостно сообщил Эрл.
   Лаура облегчения не испытывала. Не было у нее уверенности, что от другого своего врага, нечеловеческого, неведомого Оно, им удастся удрать так же легко, как от агентов ФБР.

   25

   Дэн пристально смотрел на Реджину, стараясь найти способ заставить ее рассказать все, что она знала. Он не сомневался, что с ее покорностью ему удастся добиться желаемого. Оставалось только понять, как и чем на нее надавить.
   Реджина более не покусывала большой палец, только посасывала его. И поза у нее была на редкость провоцирующей: невинность, ждущая, чтобы над ней надругались. Он не сомневался, что и этому ее научил Хоффриц. Может, запрограммировал? Но не вызывало сомнений, что сосание пальца ее успокаивало; внутренние муки были столь велики, что она искала утешения в самых простых, прямо-таки детских ритуалах.
   Только начав сосать палец, она более не изображала леди, не сидела с прямой спиной. Сгорбилась, сдвинулась в угол дивана. Халат у шеи распахнулся, открыв глубокую ложбинку между алебастровых грудей.
   Дэн уже представлял себе, как заставить ее говорить, но уж очень не хотелось ему это делать.
   Она вытащила большой палец изо рта только для того, чтобы сказать:
   – Я не смогу вам помочь. Действительно не смогу. Почему бы вам не уйти прямо сейчас? Пожалуйста!
   Он не ответил. Поднялся с кресла, обошел кофейный столик, остановился над ней, хмурясь, посмотрел на нее сверху вниз.
   Она по-прежнему сидела, склонив голову.
   – Посмотрите на меня! – чуть ли не прорычал он.
   Она посмотрела.
   – Вы сейчас уйдете? – В голосе слышалась мольба. Ей очень хотелось, чтобы ее оставили в покое. – Пожалуйста! Вы сейчас уйдете?
   – Вам придется ответить на мои вопросы, Реджина. – Он продолжал хмуриться. – Если вы не ответите мне, если солжете…
   – Вы меня ударите? – спросила она.
   Он видел перед собой уже не женщину, а больное, лишенное жизненных ориентиров, несчастное существо. Но не испуганное. Грядущие удары не пугали ее, не приводили в ужас. Наоборот. Она хотела, чтобы ее ударили, потому что боль доставляла ей наслаждение.
   Дэн продолжил, с трудом подавляя отвращение:
   – Я вас не ударю, не прикоснусь к вам. Но вы расскажете мне все, что я хочу знать, поскольку только ради этого вы и существуете на этой земле.
   В ее глазах блеснуло любопытство.
   – Вы всегда делаете то, что от вас хотят, так? Никому ни в чем не можете отказать. Именно этого я и жду от вас, Реджина. Я хочу, чтобы вы ответили на мои вопросы, и вы на них ответите, потому что это единственное, на что вы пригодны, – отвечать на вопросы.
   Она выжидающе смотрела на него.
   – Вы встречались с Эрнстом Эндрю Купером?
   – Нет.
   – Вы лжете.
   – Неужели?
   Подавляя сочувствие и сострадание, Дэн добавил льда в голос и поднял над головой кулак, хотя и не собирался пускать его в дело.
   – Вы знаете Купера?
   Она не ответила, но ее глаза восхищенно уставились на большой кулак.
   И тут его осенило, он изобразил злость, которой не чувствовал.
   – Отвечай мне, сука!
   Она дернулась от грубого обращения, но не потому, что испугалась. Дернулась от радости, предчувствия боли. Грубое слово оказалось тем ключом, которое открыло ларчик.
   – Пожалуйста, – она не сводила глаз с кулака.
   – Возможно.
   – Тебе же хочется.
   – Возможно… если ты скажешь все, что я хочу знать. Купер?!
   – Они не называли мне фамилий. Я знала какого-то Эрни, но не знаю, Купер он или нет.
   Дэн описал мертвого миллионера.
   – Да. – Она переводила взгляд с кулака на глаза Дэна и обратно. – Это он.
   – Тебя познакомил с ним Вилли?
   – Да.
   – Джозеф Скальдоне?
   – Вилли… познакомил меня с парнем, которого звали Джо, но его фамилии я не знаю.
   Дэн описал Джозефа Скальдоне.
   Она кивнула:
   – Да, это он.
   – Нед Ринк?
   – Не думаю, что встречала его.
   – Невысокий, коренастый, довольно-таки уродливый мужчина.
   Она начала качать головой, когда он еще говорил.
   – Нет, никогда его не встречала.
   – Ты видела серую комнату?
   – Да. Иногда она мне снится. Я сижу на том стуле, и они делают это со мной. Шок. Электричество.
   – Когда ты это видела? Комнату? Стул?
   – Несколько лет тому назад, когда они красили стены. Устанавливали оборудование, готовили…
   – Что они там делали с Мелани Маккэффри?
   – Не знаю.
   – Не лги мне, черт бы тебя побрал! Ты такая, какой тебя хотят видеть, ты делаешь все, чего от тебя хотят, всегда то, чего от тебя хотят, так что прекрати врать и отвечай мне!
   – Нет, правда, я не знаю, – кротко ответила она. – Вилли никогда мне не говорил. Это был секрет. Важный секрет, который должен был изменить мир. Это все, что мне известно. Он не посвящал меня в свои дела. Его жизнь со мной не пересекалась с его работой с этими людьми.
   Дэн по-прежнему стоял над ней, а она по-прежнему сидела в углу, и, несмотря на театральность своих угроз, ему эта роль претила.
   – Какое отношение имел оккультизм к их экспериментам?
   – Понятия не имею.
   – Вилли верил в сверхъестественное?
   – Нет.
   – Почему ты так говоришь?
   – Ну… потому что Дилан Маккэффри верил во все: призраков, вызов духов и даже гоблинов… а Вилли его высмеивал, ругал за доверчивость.
   – Тогда почему он с ним работал?
   – Вилли считал Дилана гением.
   – Несмотря на его суеверия?
   – Да.
   – Кто их финансировал, Реджина?
   – Не знаю.
   Она чуть шевельнулась, с тем чтобы халат раскрылся больше, едва ли не полностью обнажив одну полную грудь.
   – Говори, – в голосе Дэна звучало нетерпение. – Кто оплачивал их счета? Кто, Реджина?
   – Клянусь, я не знаю.
   Он сел на диван рядом с ней. Взял за подбородок, повернул лицом к себе, не мягко, без нежности, в продолжение угрозы, которую поначалу символизировал вскинутый кулак.
   И хотя угроза вновь ничего не значила, Реджина на нее отреагировала. Именно этого она и хотела: чтобы ее унижали, чтобы ею командовали, заставляли подчиняться.
   – Кто? – повторил он.
   – Не знаю. Действительно не знаю. Я бы сказала, если бы знала. Я бы сказала все, о чем бы ты ни попросил.
   На этот раз он ей поверил. Но подбородок не отпустил.
   – Я знаю, что Мелани Маккэффри подвергалась в серой комнате психическому и физическому насилию. Но я хочу знать… Господи, я не хочу этого знать, но должен… было ли еще и сексуальное насилие?
   Хотя Дэн держал Реджину за подбородок, голос ее звучал сдавленно:
   – Откуда я могла это знать?
   – Ты бы знала, – настаивал он. – Так или иначе почувствовала бы, пусть Хоффриц рассказывал тебе о происходящем в Студио-Сити не так уж и много. Он мог не говорить, какие ставил цели, экспериментируя с девочкой, но похвастал бы, если б установил над ней полный контроль. Я в этом уверен. Мы с ним не встречались, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы в этом не сомневаться.
   – Я не верю, что там было что-то сексуальное.
   Дэн с силой сжал ее подбородок, и она поморщилась, но он увидел (с отвращением), что ей это понравилось, поэтому ослабил хватку, но руку не убрал.
   – Ты уверена?
   – Почти наверняка. Ему бы хотелось… овладеть ею. Но, думаю, ты прав. Если б он это сделал, то сказал бы мне. Если бы она стала…
   – Но он даже не намекал на это?
   – Нет.
   У Дэна отлегло от сердца. Он даже улыбнулся. По крайней мере, ребенка не подвергали сексуальному насилию. Потом он вспомнил, что пришлось вынести девочке, и улыбка исчезла.
   Он отпустил подбородок Реджины, но остался рядом с ней на диване. И в тех местах, где его пальцы соприкасались с нежной кожей, выступили красные пятна.
   – Реджина, ты говорила, что не видела Вилли больше года. Почему?
   Она опустила глаза, склонила голову, плечи поникли еще больше, она вжалась в угол дивана.
   – Почему? – повторил Дэн.
   – Вилли… устал от меня.
   От этой слепой любви к Хоффрицу Дэну стало дурно.
   – Он больше не хотел меня. – Таким тоном говорили бы о безвременной смерти от рака. Нежелание Вилли обладать ею было, безусловно, самым страшным, что могло случиться. – Я делала все, что он хотел, но… я его больше не интересовала…
   – Он просто прогнал тебя?
   – Я ни разу не видела его после того, как он… велел мне уйти. Но мы изредка разговаривали по телефону. Должны были разговаривать.
   – Должны были разговаривать по телефону? О чем?
   – О других, кого он посылал ко мне. – Голос Реджины сошел на шепот.
   – Каких других?
   – Своих друзьях. Других… мужчинах.
   – Он посылал к тебе мужчин?
   – Да.
   – Для секса?
   – Для секса. Для того, что они хотели. Я делала все, что они хотели. Ради Вилли.
   Да, мысленный образ Вильгельма Хоффрица, который нарисовал себе Дэн, становился все более отвратительным. Этот человек был вампиром.
   Он не только полностью поработил Реджину, используя ее для удовлетворения собственных сексуальных потребностей, но и потом, когда она ему надоела, продолжал контролировать ее и подкладывал под других. Вероятно, сам факт, что ее продолжали использовать, доставлял ему наслаждение, говорил о том, что его хватка не слабеет. Он определенно страдал психическим заболеванием. Хуже того, просто повредился умом.
   Реджина подняла голову. С надеждой спросила:
   – Хочешь, я расскажу о том, что они заставляли меня делать?
   Дэн вытаращился на нее, от отвращения потеряв дар речи.
   – Я с радостью расскажу тебе об этом, – заверила она его. – Тебе будет интересно. Я ничего не имела против и теперь готова рассказать, что я делала.
   – Нет, – сипло ответил он.
   – Тебе будет интересно.
   – Нет.
   Она хихикнула:
   – Может, у тебя появятся какие-то идеи.
   – Заткнись! – Он едва не отвесил ей оплеуху.
   Она склонила голову, как собака, на которую прикрикнул сердитый хозяин.
   – Я знаю только их имена. Одного звали Эрни, и ты сказал мне, что его фамилия Купер. Второго Джо.
   – Скальдоне. Кто еще?
   – Говард, Шелби… Эдди.
   – Какой Эдди?
   – Говорю тебе, фамилий я не знаю.
   – Как часто они приходили?
   – Большинство из них… раз или два в неделю.
   – Они все еще приходят сюда?
   – Да, конечно. Я им нужна. Был лишь один парень, который пришел только раз и больше не вернулся.
   – Как его звали?
   – Альберт.
   – Альберт Ахландер?
   – Я не знаю.
   – Как он выглядел?
   – Высокий, худой, с… костистым лицом. Не знаю, как его описать. Пожалуй, он выглядел как ястреб… с ястребиными… острыми чертами лица.
   Дэн еще не смотрел на фотографию автора тех книг, что лежали в багажнике его автомобиля, но намеревался это сделать, уйдя от Реджины.
   – Альберт, Говард, Шелби, Эдди… кто-нибудь еще?
   – Как я и говорила, Эрни и Джо. Но они мертвы, не так ли?
   – Более чем.
   – Есть еще один мужчина. Он приходит постоянно, но я даже не знаю его имени.
   – И как он выглядит?
   – Ростом в шесть футов, представительный. Прекрасные седые волосы. Отличная, дорогая одежда. Не красавчик, ты понимаешь, но элегантный. Так хорошо держится, так хорошо говорит. Он… культурный. Мне он нравится. Он причиняет боль… так красиво.
   Дэн глубоко вдохнул.
   – Если ты не знаешь имени, как же ты его называешь?
   Она улыбнулась.
   – Только так, как он хочет. – На ее лице появилось озорное выражение, она подмигнула Дэну. – Папочка.
   – Что?
   – Я зову его Папочка. Всегда. Притворяюсь, что он мой папочка, а он притворяется, что я – его доченька, я сижу у него на коленях, и мы говорим о школе, и я…
   – Достаточно, – оборвал ее Дэн, чувствуя, что попал в уголок ада, где знание местных обычаев означало, что ты должен по ним жить. Он предпочитал не знать.
   Ему хотелось смести фотографии с кофейного столика, разбить стекла, которые их прикрывали, сбросить фотографии с каминной полки, зашвырнуть все в камин, поднести спичку. Но он понимал, что уничтожением этих изображений Хоффрица не поможет Реджине. Этот мерзкий тип умер, но в голове Реджины будет жить долгие годы, как злобный тролль в своей скрытой от всех глаз пещере.
   Дэн вновь коснулся ее лица, но на этот раз коротко и нежно.
   – Реджина, на что ты тратишь время, как проводишь дни, жизнь?
   Она пожала плечами.
   – Ходишь в кино, на танцы, обедаешь с подругами… или просто сидишь здесь, дожидаясь, что кому-то потребуешься?
   – В основном остаюсь в доме, – ответила она. – Мне тут нравится. И Вилли хотел, чтобы я большую часть времени проводила здесь.
   – А как ты зарабатываешь на жизнь?
   – Я делаю то, что они хотят.
   – Господи, да у тебя же диплом по психологии!
   Она промолчала.
   – Зачем ты защищала диплом в ЛАКУ, если не собиралась работать по специальности?
   – Вилли хотел, чтобы я защитила диплом. Это было забавно, знаешь ли. Они вышвырнули его вон, эти подонки из университета, но меня так легко вышвырнуть не смогли. Я осталась там, чтобы напоминать им о Вилли. Ему это нравилось. Он полагал, что это отменная шутка.
   – Ты могла бы заниматься важной работой, интересной работой.
   – Я делаю то, для чего создана.
   – Нет. Отнюдь. Ты делаешь то, для чего создана по словам Хоффрица. А это совсем другое.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация