А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дверь в декабрь" (страница 18)

   Ерунда. Чушь.
   Тем не менее Лаура спросила:
   – Включить? Зачем?
   – Ну, я хочу посмотреть, что из этого выйдет, – ответил Эрл. – Мы не можем этого так оставить. Все очень уж странно. Нам надо разобраться, что к чему.
   Лаура понимала, что он прав. Осторожно потянулась к проводу. Где-то ожидала, что он обовьет ей руку, как холодная змея, и вопьется в плоть вилкой. Но это был всего лишь электрический провод: самый обычный и совсем не живой.
   Она прикоснулась к диску регулятора громкости и обнаружила, что он свободно вертится. Полностью убрала звук, нажала на диск, выключая радиоприемник.
   Очень осторожно, с предчувствием самого худшего, вставила штепсель в розетку.
   Ничего не произошло.
   Миновало пять секунд. Десять. Пятнадцать.
   – Ну, что бы это ни было… – начал Эрл.
   Радио включилось.
   Воздух вновь похолодел.
   Лаура подалась от столика, попятилась, боясь, что радиоприемник прыгнет на нее. Остановилась рядом с Мелани, положила руку на плечо девочки, чтобы успокоить ее, но Мелани не замечала странных событий, происходящих вокруг нее, она пребывала совсем в другом месте.
   Диск регулятора громкости завертелся по часовой стрелке. На этот раз остановился на полпути к максимуму. Пел кто-то из модных рэпперов. Музыка, конечно, грохотала, но не грозила разорвать барабанные перепонки.
   И тут под невидимыми пальцами пришел в движение диск настройки. Красная полоска поползла по светло-зеленому дисплею настройки, оставив рэп позади, быстро приближаясь к правому краю. Песни, рекламные объявления, новости, прогноз погоды, голоса диджеев сменяли друг друга. Дойдя до упора, красная полоска поползла к левому краю дисплея, вернулась к правому, уже с большей скоростью, так что музыка и голоса слились в какую-то какофонию.
   Эрл приблизился к «Сони».
   – Осторожно, – прошептала Лаура.
   Она понимала, нелепо предупреждать его, это же простой радиоприемник. Неодушевленный предмет, не живое существо. Этот радиоприемник стоял у нее на кухне три или четыре года. Он позволял ей слушать музыку, ничего больше. Всего лишь радиоприемник.
* * *
   Убрав руку, Мондейл не стал потирать палец, чтобы изгнать из него боль. Нет, продолжал притворяться, будто ничего такого и не произошло и он по-прежнему круче. Небрежно сунул руку в карман, словно за ключами или мелочью, и оставил там.
   Зато поднял вторую, нацелил палец в Дэна.
   – Не дури мне голову, Холдейн. Это важное расследование. Оно привлечет внимание, много внимания. У нас возникнет ощущение, будто работаем мы на раскаленной сковороде. Пресса наседает на меня, ФБР просто не дает прохода. Мне уже звонил мэр и чиф Келси, оба ждут результата. Я не собираюсь запороть это расследование. От него, возможно, зависит моя карьера. Я держу все под контролем, Холдейн. Под жестким контролем. И не допущу, чтобы какой-то Одинокий рейнджер подставил меня под удар. Если все закончится тем, что мне дадут пинка под зад, я хочу быть уверен, что вина в этом моя, и только моя. Это командная игра, знаешь ли, и я – капитан, тренер и куотербек[15]. Мы все должны действовать заодно, и никто не может играть в команде, не выходя на поле. Ты меня понял?
   Дэн понял, что драки все-таки не будет. Весь пыл Росса ушел в гудок. Он чувствовал себя такой важной шишкой, когда устраивал разнос подчиненному.
   Дэн разочарованно вздохнул, откинулся на спинку стула. Сложил руки за головой.
   – Раскаленные сковородки, футбольные поля… Росс, ты путаешься в метафорах. Признай, старина, ты никогда не был вдохновенным оратором и поборником дисциплины. Генерал Патон – да, но не ты.
   Мондейл сверлил его взглядом.
   – По требованию чифа Келси я собираю специальную группу для этого расследования. Как ты помнишь, несколько лет тому назад такую же создавали для поимки Душителя из Хиллсайда. Все назначения идут через меня, и я назначаю тебя координатором. Будешь сидеть в участке и координировать некоторые вопросы расследования.
   – Я – не кабинетный коп.
   – Теперь станешь им.
   – В кабинете у меня сразу начинается приступ клаустрофобии. Если ты заставишь меня работать в кабинете, дело закончится нервным расстройством. Лечение обойдется управлению полиции слишком дорого.
   – Не дури мне голову, – вновь предупредил Мондейл.
   – Я боюсь, что из ящиков стола полезут какие-то чудовища, а эти стаканчики для карандашей… они напоминают мне реактивную ракетную установку, которая в любой момент может дать по мне залп всеми этими карандашами. Поэтому, думаю, завтра утром я займусь общественной организацией «Свобода теперь» и, возможно…
   – Ими займутся Уэкслерш и Мануэльо, – перебил его Мондейл. – Они же поговорят с заведующей кафедрой психологии ЛАКУ. А ты будешь сидеть за столом, Холдейн, за своим столом, и делать то, что тебе говорят.
   Дэн не стал сообщать, что уже побывал в ЛАКУ и побеседовал с Ирматрудой Гелькеншеттль. Он не собирался делиться с Мондейлом какой-либо информацией.
   – Уэкслерш – не детектив, – указал он. – Черт, да ему нужно покрасить свою пиписку в ярко-желтый цвет, чтобы найти ее, если возникает желание отлить. А Мануэльо пьет.
   – Черта с два! – рявкнул Мондейл.
   – И на службе бывает чаще пьяным, чем трезвым.
   – Он – превосходный детектив, – настаивал Мондейл.
   – Для тебя определение «превосходный» – синоним определения «послушный». Тебе нравится Мануэльо, потому что он смотрит тебе в рот и лижет твою задницу. Ты – потрясающий карьерист, Росс, но паршивый коп и еще худший лидер. Для твоего же блага, как, впрочем, и для блага других, я проигнорирую твой приказ, привязывающий меня к столу, и продолжу расследовать это дело так, как считаю нужным.
   – Ну наконец-то, наглец ты этакий! Наконец-то! Считай, что тебя здесь больше нет. Я позвоню твоему боссу. Я позвоню Темплтону, и он вернет своего подчиненного к себе, в Центральный участок, где тебе самое место!
   Капитан развернулся и направился к двери, чтобы услышать:
   – Если ты заставишь Темплтона снять меня с расследования, мне придется рассказать ему и всем остальным о Синди Лейки.
   Мондейл остановился, не дотянувшись рукой до дверной ручки, тяжело задышал, но к Дэну не повернулся.
   Поэтому Дэн продолжил, обращаясь к спине Мондейла:
   – Мне придется рассказать им, что Синди Лейки, бедная восьмилетняя малышка, была бы сейчас жива, выросла бы в молодую женщину, возможно, вышла бы замуж и сама родила дочку. А не случилось этого из-за тебя.
* * *
   Лаура осталась рядом с Мелани, положив руку на плечо девочки, готовая схватить ее и бежать из кухни, возникни такая необходимость.
   Эрл Бентон наклонился к радиоприемнику, похоже, зачарованный чудесным образом вращающимся диском и красной индикаторной полоской выбора частоты, бегающей взад-вперед по светло-зеленому дисплею.
   Внезапно красная полоска остановилась, только на мгновение, которого хватило для того, чтобы диджей ясно и отчетливо произнес:
   – …что-то…
   Двинулась дальше, остановилась на другой частоте, опять на чуть-чуть, чтобы они услышали одно произнесенное диктором слово:
   – …идет…
   Снова двинулась, остановилась, выхватив слово из песни:
   – …что-то…
   Тут же перескочила на новую станцию, ворвавшись в рекламное объявление:
   – …идет…
   И двинулась в обратный путь.
   И Лаура внезапно осознала, что эти паузы не случайны.
   «Нам передали послание», – подумала она.
   «Что-то идет».
   Послание от кого? Откуда?
   Эрл посмотрел на нее. Изумление, написанное на его лице, показывало, что он задает себе те же вопросы.
   Ей хотелось бежать из кухни, из дома, бежать куда глаза глядят. Она не могла сдвинуться с места. Все суставы словно залили бетоном. Мышцы не желали сокращаться.
   Красная полоска снова остановилась на секунду. Может, на долю секунды. На этот раз Лаура узнала песню, из которой выдернули слово. «Битлз». «…Что-то…»
   Новая станция: «…идет…»
   Воздух стал ледяным, но Лаура дрожала не только от холода.
   «Что-то… идет…»
   Два слова. Не просто послание. Предупреждение об опасности.
* * *
   Мондейл так и не открыл дверь, ведущую из подсобки-кабинета Джозефа Скальдоне в торговый зал магазина «Пентаграмма». Вновь повернулся к Дэну, злость и негодование на его лице сменило более сильное чувство. Теперь оно пылало ненавистью.
   Впервые за тринадцать лет Дэн упомянул Синди Лейки. Этот секрет они делили между собой, он главным образом и определял характер их взаимоотношений. И теперь, озвучив эти имя и фамилию, Дэн порадовался возможности увидеть, как поведет себя Мондейл, осознав, что, возможно, придется держать ответ за давний проступок.
   – Я не убивал Синди Лейки, черт побери!
   – Но ты позволил ее убить, хотя мог бы предотвратить это убийство.
   – Я – не Господь Бог, – с горечью ответил Мондейл.
   – Ты – коп. У тебя есть обязанности.
   – Ты самодовольный говнюк.
   – Ты дал клятву защищать простых граждан.
   – Да? Правда? Между прочим, простые граждане никогда не плачут над мертвым копом, – говорил Мондейл тихо, несмотря на распиравшую его ярость, дабы их разговор не долетел до ушей тех, кто находился за дверью.
   – Также твой долг – не бросать напарника в беде, прикрывать ему спину.
   – Ну ты прямо-таки бойскаут. – Голос Мондейла сочился презрением. – Один за всех, и все за одного! Чушь! Когда пахнет жареным, каждый сам за себя, и ты это знаешь!
   Дэн уже жалел о том, что упомянул Синди Лейки. Радостное возбуждение, на мгновение охватившее его, ушло. И настроение только ухудшилось. Он почувствовал смертельную усталость. После стольких лет молчания он решил указать Мондейлу на его ответственность перед обществом, но получилось, что мог бы и не открывать рта. Мог бы не открывать рта, потому что Мондейл не относился к тем людям, которые способны признать собственную слабость или ошибку. Ранее ему всегда удавалось перекладывать вину за свои ошибки на других. У него был безупречный послужной список и, скорее всего, остался бы безупречным не только в глазах других, но и в его собственных. Потому что даже перед собой он не сознавался в слабости или ошибке. Росс Мондейл не ведал чувства вины, ни в чем не упрекал себя. И сейчас, стоя перед Дэном, не считал себя ответственным за то, что случилось с Синди Лейки, не испытывал угрызений совести. Его захватило только одно чувство: иррациональная ярость, мишенью которой был бывший напарник.
   – Если кто и несет ответственность за смерть девочки, так это ее мать.
   Дэну не хотелось продолжать эту битву. Он устал, как столетний старик, протанцевавший весь вечер на своем юбилее.
   – Распни на кресте эту чертову мать, а не меня.
   Дэн молчал.
   – Все произошло только потому, что ее мать встречалась с Феликсом Данбаром.
   В глазах Дэна появилось презрение.
   – Ты говоришь мне, что Френ Лейки следовало бы знать о психическом состоянии Данбара?
   – Черт, ну, конечно!
   – Между прочим, по всем параметрам он был славным парнем.
   – Вышиб ее гребаные мозги, не так ли?
   – Владелец фирмы. Хорошо одевался. Без криминального прошлого. Постоянно бывал в церкви. С какой стороны ни посмотри, добропорядочный гражданин, находка для любой женщины.
   – Добропорядочные граждане не вышибают другим людям мозги. Френ Лейки встречалась с неудачником. Подонком, законченным психом. Из того, что я узнал позднее, она встречалась со множеством мужчин, и едва ли не все они были неудачниками. Она подвергла жизнь своей дочери опасности – не я.
   Дэн наблюдал за Мондейлом, как мог бы наблюдать за необычайно отвратительным насекомым, ползущим по обеденному столу.
   – Ты говоришь мне, что ей следовало бы видеть будущее? Следовало бы знать, что у ее бойфренда окончательно съедет крыша, когда она скажет ему, что порывает с ним? Ей следовало бы знать, что он придет к ней в дом с пистолетом и попытается убить ее саму и ее дочь по более чем прозаичной причине – ее отказе пойти с ним в кино? Если бы она могла так хорошо видеть будущее, Росс, то оставила бы без работы всех тех, кто зарабатывает на жизнь гаданием на картах, по ладони или хрустальному шару. Она стала бы знаменитостью.
   – Она подвергла жизнь дочери опасности, – стоял на своем Мондейл.
   Дэн наклонился вперед, над столом, понизил голос:
   – Если бы она могла видеть будущее, то знала бы: вызов копов в тот вечер пользы не принесет. Она знала бы, что одним из патрульных, приехавших на вызов, будешь ты, знала бы, что ты струсишь и…
   – Я не струсил, – Мондейл шагнул к столу, но, как от угрозы, пользы от этого шага не было никакой.
* * *
   «Что-то… идет…»
   Эрл не отрывал глаз от радиоприемника.
   Лаура посмотрела на дверь, ведущую во внутренний дворик, и на лужайку во дворе. Заперта. Окна тоже. Жалюзи опущены. Если бы что-то пришло, то куда и откуда? И что могло прийти, Господи, что могло прийти?
   Радиоприемник произнес еще одно слово: «…берегитесь…»
   Теперь Лаура смотрела на открытую дверь в столовую. То, что могло прийти, должно быть, уже находилось в доме. Может, это «что-то» уже в гостиной и сейчас придет через столовую…
   Красная полоска вновь остановилась, из динамиков загремел голос диджея. Он всего лишь болтал ни о чем, заполняя короткую паузу между двумя песнями, но Лауре его монолог показался зловещим: «Остерегайтесь, мои рок-н-ролльные друзья, остерегайтесь тех, кто бродит в ночи, но знайте, вас всегда защитит кузен Френки, то есть я, поэтому лучше не меняйте частоту, на которую настроены ваши радиоприемники, а вот если поменяете, то вам придется поостеречься, придется, а не то попадете в лапы каких-нибудь старых гоблинов, которые живут под кроватью и не боятся никого, за исключением кузена Френки. Вам придется поостеречься!»
   Эрл положил руку на радиоприемник, и Лаура даже удивилась, когда в пластике не раскрылась пасть и острые зубы не впились в руку детектива.
   – Холодный, – констатировал он, когда красная полоска двинулась к другой станции.
   Лаура потрясла Мелани за плечо:
   – Сладенькая, вставай.
   Девочка не шевельнулась.
   Красная полоска остановилась, чтобы выхватить из выпуска новостей одно слово: «…убийство…»
* * *
   Дэну очень хотелось, чтобы какая-нибудь фея взмахом волшебной палочки перенесла его из кабинета этого мерзкого магазинчика в «Деликатесы от Сола», где он мог бы заказать себе большой «Сэндвич Рубена» и выпить несколько бутылок темного пива «Бек». Если б не получилось с «Деликатесами от Сола», он согласился бы и на «Джека-в-коробке». А если бы не попал к «Джеку», с радостью оказался бы дома, даже помыл бы грязные тарелки, которые скопились в раковине. Он был готов на что угодно, только не на продолжение стычки с Мондейлом, совершенно бессмысленной, лишь отнимающей время и силы.
   Но дать задний ход он уже не мог. Так что предстояло вновь вытащить из глубин памяти убийство Лейки, посмотреть, не зажила ли рана. Но ведь смотреть-то и не стоило, потому что оба и так прекрасно знали: не зажила и никогда не заживет.
   – После того как Данбар подстрелил меня на лужайке перед домом Лейки…
   – Полагаю, это тоже моя вина, – перебил его Мондейл.
   – Нет. Не следовало мне бросаться к нему. Я не думал, что он начнет стрелять, и я ошибся. Но, после того как он подстрелил меня, Росс, он на мгновение остолбенел, потрясенный тем, что сделал, и в этот момент был уязвим.
   – Чушь. Уязвим, как танк «Шерман». Он был маньяком, свихнувшимся психом и держал в руке большущий пистолет…
   – Тридцать второго калибра, – поправил его Дэн. – Есть пистолеты и большего калибра. Каждый коп знает, что в любой момент на него могут наставить пистолет большего калибра. И в тот момент он был уязвим достаточно долго, чтобы ты смог его взять.
   – Знаешь, что я в тебе всегда ненавидел, Холдейн?
   – Но ты убежал, – продолжил Дэн, оставив вопрос без ответа.
   – Я всегда ненавидел твою непоколебимую уверенность в собственной правоте.
   – Если бы Данбар захотел, он бы всадил в меня вторую пулю. Никто не смог бы остановить его после того, как ты убежал за дом.
   – Как будто ты никогда не совершал ошибок в своей чертовой жизни.
   Теперь они оба перешли на шепот.
   – Но вместо этого он оставил меня лежать на траве…
   – Как будто ты никогда не боялся.
   – …следующим выстрелом вышиб замок входной двери…
   – Хочешь изображать героя. Ты и Оди Мерфи[16]. Ты и Иисус Христос.
   – …прошел в дом, избил Френ Лейки…
   – Я тебя ненавижу.
   – …и заставил девочку наблюдать…
   – Меня от тебя тошнит.
   – …как он убивает единственного в мире человека, которого она любила, – закончил Дэн.
   Он не знал жалости, потому что понимал: нельзя останавливаться, не выговорившись. Он жалел, что начался этот разговор, ему не хотелось ворошить прошлое, но теперь, начав, он не мог не довести дело до конца. Потому что хотел освободиться от этого нескончаемого кошмара. Потому что не привык останавливаться на полпути. Потому что, если бы он остановился, недосказанная часть застряла бы в горле, как комок блевотины, и он бы задохнулся. Потому что – и вот она, правда, – чувство вины за смерть Синди Лейки до сих пор тяжелым грузом лежало у него на душе, и, возможно, это объяснение с Россом Мондейлом помогло бы ему избавиться от тяжкой ноши.
* * *
   Радиоприемник прибавил громкости, и каждое слово взрывалось, словно артиллерийский снаряд:
   – …кровь…
   – …идет…
   – …бежать…
   Боясь того, что может случиться, стремясь заставить Мелани подняться со стула, Лаура воскликнула: «Сладенькая, вставай! Пошли!»
   Из радио послышалось: «…прятаться…»
   И: «…оно…»
   И: «…идет…»
   Громкость увеличилась.
   – …оно…
   Достигло максимума, разрывая барабанные перепонки: «…на свободе…»
   Эрл взялся за диск регулятора громкости.
   – …оно…
   И тут же отдернул руку, словно его ударило электрическим током. Потрясенный, посмотрел на Лауру. Вытер пальцы о рубашку. Похоже, электрическим током его не ударяло, но он коснулся чего-то мерзкого, отвратительного.
   Радиоприемник выплюнул: «…смерть…»
* * *
   Ненависть Мондейла была темным и огромным болотом, в котором он мог укрыться, когда из глубин памяти появлялась неприглядная правда о смерти Синди Лейки. И если правда эта не хотела его отпускать, он отступал все дальше в черную ненависть и прятался от нее среди змей, водяных тварей и грязи своей психики.
   Он продолжал смотреть на Дэна, угрожающе нависнув над столом, но ненависть его не таила в себе опасности. Он не собирался пускать в ход кулаки. Не собирался растрачивать свою ненависть наносимыми по Дэну ударами. Нет, ненависть следовало только накапливать, потому что она помогала ему прятаться от ответственности. Она являла собой ширму между ним и правдой, и чем плотнее была ширма, тем больше его это устраивало.
   Вот так работала у Мондейла голова. Дэн прекрасно его знал, читал его мысли, словно открытую книгу.
   Но, хотя Росс и пытался спрятаться от правды, он также боялся нанести ответный удар. И на то были веские причины. Правда состояла в том, что Феликс Данбар подстрелил Дэна. Правда состояла в том, что, войдя в дом, Феликс Данбар избил Френ Лейки, а потом трижды выстрелил в Синди Лейки, а Росс Мондейл пребывал в это время бог знает где. Правда состояла в том, что раненый и истекающий кровью Дэн нашел на траве свой револьвер, вполз в дом Лейки и убил Феликса Данбара. Прежде чем тот успел прострелить голову и Френ Лейки. И все это время Росс Мондейл то ли блевал в кустах, то ли терял контроль над мочевым пузырем, а может, не шевелясь, лежал на лужайке за домом, изображая клумбу или бревно. Он вернулся, когда все закончилось, мокрый от пота, бледный, как полотно, трясясь, смердя кислым запахом трусости.
   И теперь, сидя за столом Джозефа Скальдоне, Дэн поставил вопрос ребром:
   – Если ты попытаешься убрать меня из этого расследования или связать мне руки, я буду рассказывать историю о перестрелке в доме Лейки всем, кто захочет ее выслушать, и это станет концом твоей блестящей карьеры.
   С апломбом, который мог бы разозлить, не будь столь предсказуемым, Мондейл ответил:
   – Если бы ты собирался рассказать, то сделал бы это давным-давно.
   – Возможно, это греющая душу мысль, но неправильная. Я прикрыл тебя, потому что ты был моим напарником, и я полагал, что каждый имеет право один раз смалодушничать. Но с годами я все более сожалел о том, что повел себя таким образом, и теперь, если ты дашь мне повод, я с радостью восстановлю истину.
   – Это случилось очень давно, – буркнул Мондейл.
   – Ты думаешь, никто не обратит внимание на нарушение служебного долга только потому, что с тех пор прошло тринадцать лет?
   – Никто тебе не поверит. Они подумают, что все это выдумки. Я далеко продвинулся по службе, у меня появились друзья.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация