А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дверь в декабрь" (страница 16)

   21

   Когда Дэн вышел на тротуар, неся в руках коробку с книгами, Джордж Падракис все так же сидел за рулем неприметного седана, с наполовину опущенным стеклом водительской дверцы. Увидев Дэна, он опустил стекло полностью.
   – Я только что говорил по рации. Мондейл хочет… Эй, что у тебя со лбом?
   Дэн рассказал ему о незваном госте.
   Падракис открыл дверцу и вышел из автомобиля. Он не только выглядел и говорил, как Перри Комо, но двигался так же, лениво, небрежно, с достоинством.
   – Этот тип уже убежал, – сказал Дэн, когда Падракис шагнул к дому Ринка. – Давно убежал.
   – Как он мог туда попасть?
   – Со двора.
   – Улица тихая, стекло я опустил, – возразил Падракис. – Я бы услышал, как бьется стекло.
   – Я не нашел разбитых стекол, – ответил Дэн. – Думаю, он вошел через дверь на кухню, возможно, воспользовавшись ключом.
   – Что ж, тогда они не будут винить меня. – Падракис вернул револьвер в кобуру. – Я не могу быть в двух местах одновременно. Если они хотели, чтобы за домом следили и со двора, им следовало прислать двух человек. Ты хорошо разглядел этого козла, который напал на тебя?
   – Не так, чтобы хорошо. – Дэн вернул Падракису ключ от дома. – Но если ты увидишь парня с наполовину оторванным ухом, это он.
   – Ухом.
   – Я чуть не оторвал его.
   – Зачем ты это сделал?
   – Во-первых, потому, что он пытался вышибить мне мозги, – нетерпеливо ответил Дэн. – А кроме того, во мне есть что-то от матадора. Всегда стараюсь приносить домой какой-нибудь трофей, а хвоста у этого парня не было.
   На лице Падракиса отразилось недоумение.
   Гигантский дом на колесах обогнул угол, ревя двигателем, и прокатился мимо, словно динозавр.
   Глядя на коробку в руках Дэна, Падракис возвысил голос, чтобы перекричать ревущий двигатель автомобиля, которому отдавали предпочтение любители природы.
   – Что у тебя там?
   – Книги.
   – Книги?
   – Скрепленные воедино страницы со словами на них, предназначенные для передачи информации или получения удовольствия. А что насчет рации? Чего нужно Мондейлу?
   – Ты берешь эти книги с собой?
   – Совершенно верно.
   – Не уверен, что ты можешь это сделать.
   – Не волнуйся, я справлюсь. Они не такие тяжелые.
   – Я не об этом.
   – А что хочет Мондейл?
   С тоской глядя на коробку в руках Дэна, Падракис подождал, пока дом на колесах не скроется вдали, словно бронтозавр в доисторическом болоте. Их обдало холодным воздухом и выхлопными газами.
   – Я позвонил в участок, чтобы сообщить Мондейлу, что ты здесь.
   – Какой ты заботливый, Джордж.
   – Он как раз собирался поехать в «Пентаграмму» на бульваре Вентуры.
   – Уверен, эта поездка пойдет ему на пользу.
   – Он действительно хочет, чтобы ты встретился с ним там.
   – «Пентаграмма» – это что? Похоже на название бара для вервольфов.
   – Я думаю, это книжный магазин или что-то в этом роде, – Падракис все еще смотрел на коробку с книгами. – Там убили какого-то парня.
   – Какого парня?
   – Думаю, владельца. Фамилия Скальдоне. Мондейл говорит, что выглядит он точно так же, как трупы в доме в Студио-Сити.
   – Опять я остался без обеда, – Дэн направился к своему автомобилю, переходя из чернильных теней в круги янтарного света под уличными фонарями.
   Падракис последовал за ним.
   – Слушай, эти книги…
   – Ты любитель почитать, Джордж?
   – Они же собственность убитого…
   – Нет ничего более приятного, чем улечься на диване с хорошей книгой, хотя, возможно, это не столь уж и приятно, если ты мертв.
   – Но это же не место преступления, откуда мы можем забирать вещественные доказательства.
   Дэн поставил коробку на бампер своего автомобиля, открыл багажник, положил коробку в него.
   – «Человек, который не читает хороших книг, ничуть не отличается от человека, который уже не может их читать». Это сказал Марк Твен, Джордж.
   – Послушай, пока не найден кто-нибудь из его родственников и не получено согласие последнего, я действительно думаю, что…
   Дэн захлопнул крышку.
   – «В книгах больше сокровищ, чем в пиратских кладах на Острове сокровищ». Это слова Уолта Диснея. И он был прав, Джордж. Тебе следует больше читать.
   – Но…
   – «Книги – не просто тома безжизненной бумаги, но мысли, живущие на полках». Гильберт Хигет[13], – он похлопал Джорджа Падракиса по плечу. – Расширяй свой кругозор, Джордж. Книги так оживляют жизнь детектива. Читай, Джордж, читай!
   – Но…
   Дэн сел за руль, захлопнул дверцу, завел двигатель. Падракис, хмурясь, смотрел на него сквозь стекло.
   Уезжая, Дэн помахал рукой.
   Повернув за угол и проехав пару кварталов, свернул к тротуару, остановил автомобиль. Достал записную книжку Дилана Маккэффри.
   Нашел Джозефа Скальдоне. Далее следовало слово «Пентаграмма», телефонный номер и адрес на бульваре Вентуры.
   Не вызывала сомнений связь убийств в доме в Студио-Сити, Неда Ринка и вот теперь Джозефа Скальдоне. По всему выходило, что кто-то отчаянно пытается скрыть какой-то неизвестный заговор, уничтожая всех, кто имел к нему определенное отношение. Из чего следовал вывод: рано или поздно они попытаются или убить Мелани Маккэффри, или выкрасть ее у матери. И если эти лишенные лиц враги смогут заполучить девочку, она исчезнет навеки. Вероятность того, что ее удалось бы спасти второй раз, если и отличалась от нуля, то ненамного.
* * *
   Вечером, в пять минут восьмого, Лаура хлопотала на кухне, готовила ужин для себя, Мелани и Эрла. Вода закипала в большой кастрюле. Подогревалась также и маленькая, с соусом для спагетти и фрикадельками. От запахов чеснока, лука, помидоров, базилика, сыра, заполнивших кухню, рот наполнялся слюной. Лаура помыла несколько черных оливок и добавила их в миску с салатом.
   Мелани сидела за столом, молчаливая, неподвижная, уставившись на свои руки, сложенные на коленях. С закрытыми глазами. Казалось, спала. А может, углубилась дальше, чем обычно, в свой тайный, личный мир.
   За последние шесть лет Лаура впервые готовила ужин для дочери, и вызывающее сожаление состояние Мелани не могло приуменьшить значимость этого события. Лаура чувствовала себя как матерью, так и хозяйкой дома. Давно уже она не испытывала этих чувств, забыла, до чего же это хорошо быть матерью. Такую же удовлетворенность лишь изредка приносила ей работа.
   Эрл Бентон накрыл на стол, расставил тарелки и стаканы, разложил столовые приборы, салфетки и теперь сидел за столом напротив Мелани, в рубашке, с плечевой кобурой, читал газету. Когда находил что-нибудь необычное, шокирующее или забавное, зачитывал заметку вслух.
   Перец уютно свернулся калачиком в углу у холодильника, его убаюкивали гудение и вибрация компрессора. Кот знал, что ни на стол, ни на разделочные столики хода ему нет, и обычно в кухне вел себя скромно, чтобы его не вышвырнули вон. Но вдруг он отчаянно мяукнул и вскочил на все четыре лапы. Спина выгнулась, шерсть встала дыбом. Оглядев кухню безумными глазами, кот зашипел.
   – Что случилось, киска? – спросил Эрл, отложив газету.
   Лаура оторвалась от доски, на которой резала салат.
   Перца что-то сильно разозлило. Он стоял, прижав уши к голове, ощерившись.
   – Перец, что с тобой?
   Глаза кота, которые едва не вылезали из орбит, на мгновение повернулись к Лауре. В глазах этих не было ничего домашнего, на нее смотрели глаза дикого зверя.
   – Перец…
   Кот вылетел из угла, шипя от страха или ярости, а может, и от первого, и от второго. Взял курс на буфет, затормозил на полпути, словно в буфете затаилось что-то страшное. Резко развернулся, скребя когтями по плиткам пола. Направился к раковине, но вновь остановился, принялся вертеться на месте, гоняясь за своим хвостом, потом вдруг подпрыгнул в воздух, словно его укололи или ударили. Молотя перед собой передними лапами, закружился на задних, исполняя какой-то странный танец святого Витта, вновь опустился на все четыре лапы и метнулся под стол, проскочил между стульев к двери в столовую. Исчез.
   Устроил незабываемое представление. Лаура могла поклясться, что ранее ничего подобного никогда не было.
   Мелани же ничего не заметила. По-прежнему сидела со сложенными на коленях руками, наклонив голову, закрыв глаза.
   Эрл отложил газету, встал. В другой части дома Перец издал еще один полный отчаяния крик. И наступила тишина.
* * *
   «Пентаграммой» назывался маленький магазинчик, расположенный в квартале, который по праву считался квинтэссенцией южнокалифорнийских надежд и грез. Фотографии этой части бульвара Вентуры частенько использовались в толковых словарях как иллюстрация термина «мелкое предпринимательство». Здесь теснилось множество маленьких магазинчиков и ресторанов, они занимали квартал за кварталом, среди их владельцев были люди самого разного возраста и национальности, и любой человек, попавший сюда, мог найти для себя что-нибудь интересное, как экзотическое, так и обыденное: корейский ресторан на пятнадцать столиков, феминистский книжный магазин, лавку охотничьих ножей, которые прямо в ней и изготавливали, некое заведение, именуемое «Ресурсный центр геев», сухую химчистку, фирму по организации вечеринок, пару кулинарий, книжный магазин, где продавали исключительно фэнтези и научную фантастику, финансовый центр братьев Чинь «Кредиты надежным клиентам», крошечный ресторан «Американская нигерийская кухня», соседствующий с «Франко-китайской кухней», магазин армейской атрибутики, где продавали все военное, за исключением оружия. Некоторые из владельцев этих заведений становились богачами, другие – нет, пусть и мечтали об этом, и Дэну казалось, что в этой части бульвара Вентуры темноту раннего вечера разгоняли не только уличные фонари, но и свет надежд.
   Дэн припарковался в квартале от «Пентаграммы» и до магазина добирался пешком, шагая мимо фургона телепрограммы «Новости очевидца», таких же фургонов новостных программ каналов «Эн-би-си Калифорния» и «Телевидение Лос-Анджелеса», полицейских автомобилей, патрульных и без знаков отличия, а также фургона коронера. Тротуар запрудила толпа, состоящая из местных зевак, панков и рэпперов, которые хотели выглядеть как дети улицы, но, скорее всего, жили с родителями в домах стоимостью от трехсот тысяч долларов и выше, охочих на сенсации репортеров с рыскающими глазами (Дэну они напоминали шакалов). Он проталкивался сквозь толпу, заметил репортера криминальной хроники «Лос-Анджелес таймс», постарался не попасть в зону действия видеокамеры: съемочная группа Четвертого канала готовила сюжет для одиннадцатичасового выпуска новостей. Дэн протиснулся мимо девушки с сине-зелеными волосами, собранными в розовые пики. Она была в высоких, до колен, черных сапогах, красной мини-юбке и белом свитере, разрисованном мертвыми детьми. Фасад магазина покрывали разнообразные астрологические знаки, полицейский в форме стоял под выцветшей красной пентаграммой, охраняя входную дверь. Дэн показал бляху детектива и прошел в магазин.
   Увидел уже знакомый масштаб разрушений. Обезумевший гигант, который забрел прошлой ночью в дом в Студио-Сити, решил вновь оттянуться и пожаловал в этот магазин. Электронный кассовый аппарат подставили под паровой молот. Однако какая-то электрическая цепочка осталась жива, так что на панели мерцала красная и неполная цифра 6, должно быть, старалась что-то рассказать копам об убийце. Некоторые полки разбили в щепы, книги грудами валялись на полу. Но книги не были единственным товаром, который предлагал покупателям магазин «Пентаграмма», так что на полу валялись свечи всех размеров, форм и цветов, карты Таро, гадальные доски, пара совиных чучел, тотемы, амулеты, пузырьки и баночки с сотнями экзотических порошков и масел. Пахло в магазине розами, клубникой и смертью.
   Детективы Уэкслерш и Мануэльо, находившиеся в магазине среди полицейских и технических экспертов, заметили Дэна, как только тот переступил порог. Направились к нему, лавируя среди мусора. С одинаково ледяными улыбками, в которых юмор отсутствовал полностью. Две сухопутные акулы, такие же холоднокровные и хищные, как настоящие океанские.
   Уэкслерш, с его светло-серыми глазами и рыхлым бледным лицом, даже зимой казался в Калифорнии чужаком.
   – Что с твоим лбом? – спросил он.
   – Наткнулся на ветку.
   – А выглядишь ты так, словно избил какого-то бедного, невинно задержанного, злостно нарушив его гражданские права, и задержанному этому хватило дури сопротивляться.
   – Именно так вы обращаетесь с задержанными в участке Ист-Вэлью?
   – А может, тебя так отделала шлюха, которая не захотела забесплатно подставить известно что, когда ты показал ей свою бляху, – тут Уэкслерш широко улыбнулся.
   – Не пытайся изображать юмориста, – предложил ему Дэн. – Остроумия у тебя не больше, чем у туалетного сиденья.
   Уэкслерш продолжал улыбаться, но серые глаза стали злыми.
   – Холдейн, как думаешь, с каким маньяком мы здесь столкнулись?
   Мануэльо, несмотря на характерную фамилию, внешне ничем не напоминал латиноса, высокий, светловолосый, с угловатыми чертами лица, ямочкой, будто у Керка Дугласа, по центру подбородка.
   – Да, Холдейн, – добавил он, – поделись с нами мудростью своего опыта.
   – Ага, – кивнул Уэкслерш. – Ты же лейтенант. А мы всего лишь детективы, пусть и первого класса.
   – Да, пожалуйста, мы жаждем услышать все, что ты хотел бы сказать об этом отвратительном преступлении. – В голосе Мануэльо слышалась откровенная насмешка. – Аж затаили дыхание.
   И хотя Дэн был полицейским более высокого ранга, такое неуважение к старшему по званию могло сойти им с рук. И не только потому, что они работали в участке Ист-Вэлью, а не в Центральном, где служил Дэн. Просто они были любимчиками Росса Мондейла и знали, что капитан не даст их в обиду.
   – Знаете, вы оба допустили серьезную ошибку, когда выбирали карьеру, – ответил им Дэн. – Я уверен, нарушать закон вам нравится гораздо больше, чем защищать его.
   – Но действительно, лейтенант. – Уэкслерш предпочел пропустить последнюю реплику Дэна мимо ушей. – Есть же у вас какие-то версии. Что за маньяк бродит по городу, избивая людей до такой степени, что они превращаются в клубничный джем?
   – Кстати, может, ты знаешь, к какому типу маньяков следует отнести последнюю жертву? – спросил Мануэльо.
   – Джозефа Скальдоне? – переспросил Дэн. – Он же хозяин этого магазина, так? Почему вы записали его в маньяки?
   – Прежде всего, он никак не мог считаться ординарным бизнесменом, – ответил Уэкслерш.
   – Не думаю, что его хотели бы видеть в Торговой палате, – поддакнул Мануэльо.
   – Или в Бюро по совершенствованию бизнеса[14], – кивнул Уэкслерш.
   – Законченный псих, – подвел итог Мануэльо.
   – О чем вы оба долдоните? – спросил Дэн.
   Ему ответил Мануэльо:
   – А ты не думаешь, что только псих может держать магазин… – Он сунул руку в карман и достал небольшую стеклянную баночку, в каких продают оливки. – …Магазин, в котором продается такое?
   Поначалу Дэн решил, что в баночке оливки, но, приглядевшись, понял, что это глазные яблоки. НЕ человеческие. Меньшего размера. И странные. С желтыми радужными оболочками, зелеными, оранжевыми, даже красными, по цвету радужки разнились, по форме – нет: в отличие от круглых, как глаза людей и большинства животных, были продолговатыми, эллипсовидными, на удивление злыми.
   – Змеиные глаза, – Мануэльо указал на наклейку.
   – А что ты скажешь насчет этого? – Уэкслерш достал из кармана своего пиджака другую баночку.
   Эту наполнял серый порошок. Аккуратно напечатанная надпись на наклейке гласила: «Гуано летучей мыши».
   – Говно летучей мыши, – расшифровал Уэкслерш.
   – Растертое в порошок говно летучей мыши, – уточнил Мануэльо, – змеиные глаза, языки саламандр, ожерелья из чеснока, пузырьки с бычьей кровью, магические амулеты, шестигранники и прочее, и прочее. Какие люди приходят сюда и покупают такой товар, лейтенант?
   – Ведьмы, – ответил Уэкслерш, прежде чем Дэн успел открыть рот.
   – Люди, которые думают, что они ведьмы, – поправил напарника Мануэльо.
   – Колдуны, – продолжил перечисление Уэкслерш.
   – Люди, которые думают, что они колдуны, – развил мысль Мануэльо.
   – Люди со странностями, – вставил Уэкслерш.
   – Маньяки, – добавил Мануэльо.
   – Но в этом месте принимают карточки «Виза» и «МастерКард», – вспомнил Уэкслерш. – Разумеется, при наличии удостоверения личности.
   – Да, в наши дни колдуны и маньяки без кредитных карт никуда, – произнес Мануэльо. – Разве это не удивительно?
   – Где жертва? – спросил Дэн.
   Уэкслерш махнул рукой в глубину магазина.
   – Там. Сыграл главную роль в новой серии «Техасской резни».
   – Надеюсь, у парней из Центрального участка крепкие желудки, – сказал Мануэльо напарнику, когда Дэн двинулся в указанном направлении.
   – Только не блевани там, – предупредил Уэкслерш.
   – Да, ни один судья не позволит приобщить к делу вещественные улики, на которые блеванул коп.
   Дэн их проигнорировал. Возникни у него такое желание, он бы блеванул на Уэкслерша и Мануэльо.
   Переступил через груду порванных книг, спрыснутых жасминовым маслом, направился к помощнику медицинского эксперта, склонившемуся над чем-то алым и бесформенным. Даже не верилось, что это человеческое тело, и человек этот не так уж давно звался Джозефом Скальдоне.
* * *
   Исходя из предположения, что кот уловил какой-то звук, недоступный человеческому уху, и испугался присутствия в другой части дома незваного гостя, Эрл переходил из комнаты в комнату, проверяя окна и двери. Заглянул во все чуланы, стенные шкафы и за крупногабаритную мебель. Не нашел посторонних, еще раз убедился, что окна и двери надежно заперты.
   Кота он нашел в гостиной. Уже не испуганного, но настороженного. Кот лежал на телевизоре. Позволил себя погладить, замурлыкал.
   – Что на тебя нашло, киска? – спросил Эрл.
   Какое-то время спустя кот протянул лапку в сторону пульта управления и посмотрел на Эрла, словно спрашивая, не будет ли тот столь любезен, что включит обогреватель с картинками и голосами, чтобы выбранная им лежанка немного прогрелась.
   Не включив телевизор, Эрл вернулся на кухню. Мелани по-прежнему сидела за столом, квелая, как залежавшаяся морковка.
   Лаура стояла у разделочного столика, с ножом в руке. В его отсутствие она приготовлением обеда не занималась. Просто ждала. С ножом в руке, на случай, что вернется не Эрл, а кто-то другой.
   На ее лице отразилось облегчение, когда Эрл появился в дверном проеме, нож она опустила.
   – Ну что?
   – Ничего.
   Холодильник внезапно открылся сам по себе. Банки, бутылки, другие предметы, которые стояли на стеклянных полках, начали трястись и дребезжать. Распахнулись, словно за них взялись невидимые руки, и дверцы нескольких полок и буфетов.
   Лаура ахнула.
   Инстинктивно Эрл схватился за оружие, но цели не обнаружил. Постоял, сжимая пальцами рукоятку, чувствуя себя идиотом, не понимая, что происходит.
   Тарелки подпрыгивали и позвякивали на полках, календарь, что висел на стене у двери черного хода, свалился на пол, шелестя листами, как крыльями.
   Через десять или пятнадцать секунд, которые тянулись целый час, тарелки перестали звенеть, дверцы – качаться на петлях. Успокоилось и содержимое холодильника.
   – Землетрясение, – предположил он.
   – Ой ли? – В голосе Лауры слышалось сомнение.
   Он знал, о чем она. Да, похоже на землетрясение средней силы… но только похоже. Изменение давления словно сгустило воздух, а волна холода, вдруг накрывшая кухню, не могла вырваться из открывшейся дверцы холодильника. Собственно, как только тарелки, дверцы и все прочее утихомирилось, воздух в кухне мгновенно согрелся, хотя дверца холодильника оставалась открытой.
   Но, если не землетрясение, тогда что? Не звуковая волна. Она не объясняла холода и изменения давления. Не призрак. Он не верил в призраков. И откуда вообще взялась эта мысль? Пару дней тому назад он смотрел «Полтергейст» на видео. Может, аналогичный случай? Но Эрл был не столь впечатлителен, чтобы один фильм-ужастик, пусть и хороший, заставил бы его искать сверхъестественное объяснение случившемуся, когда ответ был куда более прозаическим.
   – Всего лишь землетрясение, – заверил он Лауру, далеко не убежденный в собственной правоте.
* * *
   Они предположили, что это Джозеф Скальдоне, владелец магазина, потому что в бумажнике убитого лежали документы этого человека. Но без сравнения отпечатков пальцев и зубной карты это была лишь одна из версий. Потому что бумажник могли и подбросить. Из тех же, кто лично знал Скальдоне, никто не мог его опознать, потому что у бедняги не осталось лица. И не было никакой надежды идентифицировать его по старым шрамам или родимым пятнам, потому что на теле тоже не осталось живого места, и шрамы вместе с родимыми пятнами, если они и были, исчезли в кровавом месиве. Острые концы сломанных ребер торчали сквозь дыры в рубашке. Острые концы костей пронзали брючины на голенях и бедрах.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация