А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Остаться в живых" (страница 35)

   Глава 42
   В окружении

   В первую секунду я даже не понял, что произошло, только тупо наблюдал, как этот малый катится по камням вниз, и проследил за ним глазами. Теперь, когда я полностью осознал, что скоро умру, мне казалось только справедливым, если кто-то из этих негодяев тоже отправится на тот свет.
   Из-за камней чей-то голос крикнул:
   – Том! Эй, Том!
   И справа, где только что пропал из виду подстреленный мной бандит, негромко ответили:
   – Помогите!..
   Впереди послышалось восклицание:
   – Черт возьми, Тому крышка!
   – Парня сбили, но он жив, – возразил другой бандит. – Проберись туда и дай ему руку!
   – Вот сам иди туда и помогай, – огрызнулся первый. – Ты что, не видал, как этот Грэй стреляет?
   Я мог бы посмеяться в ответ, но всю охоту отбил шквальный огонь, обрушившийся на скалы вокруг меня. Если до сих пор бандиты и питали какие-то сомнения насчет моего убежища, то сделанный мною выстрел их полностью рассеял. И с обоих гребней скал ливанул непрерывный поток пуль.
   Словно молотом, меня долбануло по правому плечу. Вся сторона до самых кончиков пальцев полностью онемела, и ледяная волна докатила аж до сердца.
   Правое плечо… следовательно, и моя рабочая рука вышла из строя. Я больше не смогу стрелять!
   Надо было немедленно убираться оттуда, но как я мог это сделать с простреленной ногой?
   Я насчитал еще шесть выстрелов, сделанных один за другим с обеих сторон, но пули больше не задевали меня.
   Онемение прошло, но вместо него в мое тело впилась нестерпимая боль, расползаясь по всему телу. Раны в ноге и в плече объединились, чтобы превратить меня в комок измученной плоти. Что за нечеловеческие страдания!
   Новая лавина пуль хлынула со скал. И вдруг затуманенным от боли взглядом я увидел полдюжины фигур, вынырнувших из-за валунов впереди. Они с воплями ринулись в атаку.
   Я резко привскочил на колени и выстрелил в бандита, бежавшего справа.
   Он подпрыгнул как заяц и упал за камень. А я скорее почувствовал, чем услышал, как со странным бульканьем из него вышел и дух.
   Все прочие темные фигуры тут же исчезли, как по волшебству, а я, раз уж сумел встать на колени, поднялся в полный рост и быстро заковылял вниз по ущелью.
   Ну, может, в это трудно поверить, однако все, что я чувствовал тогда в раненой ноге, – это странная слабость, будто она вдруг превратилась в желе и мышцы как-то ужасно медленно повиновались приказам. Поэтому мне приходилось из кожи вон лезть, заставляя эту ногу шевелиться.
   Я нашел другую пару валунов в том месте, где ущелье снова немного сужалось, и только успел рухнуть между ними, как раскаленный нож боли вспорол мою спину. Да, вспорол – очень точное слово. Представьте себе, как раскаленный добела нож с зазубренным лезвием впивается в плоть, больше разрывая ее, чем разрезая. Вот это самое я и чувствовал.
   Теперь я сидел скрючась за парой других валунов. И я не ошибся – они и в самом деле оказались значительно крупнее прежних, а между камнями лежало немного гравия – наверное, в несколько дюймов толщиной. Раскидав его кое-как ногой, я смог залечь еще ниже, почти закопавшись в землю.
   Но бандиты знали, что мне конец, о, как прекрасно они это знали!
   – Он готов! – завопил парень на скале слева от меня. – Окружай его, ребята! Я точно влепил в него пулю!
   В такие минуты весь страх куда-то девается. По крайней мере, если уверен, что умираешь. А я ни на секунду не сомневался, что вот-вот испущу дух!
   Нет, чего по-настоящему хочется – так это отомстить тем, кто потопил твой корабль. И вот, увидев, как этот бандит спрыгнул со скалы и заплясал между большим камнем и кустом, я левой, неповрежденной рукой установил бездействующую правую, сунул приклад под мышку и поставил непослушный палец на спусковой крючок.
   Я мечтал сделать лишь еще один хороший выстрел, и тогда все остальное уже не имело бы значения.
   Так что я самым тщательным образом прицелился и только тут почувствовал, как кровь стекает по груди, по спине и по ноге. Странно ощущать, что истекаешь кровью! Ну, как если бы ты вдруг стал источником, готовым вот-вот пересохнуть…
   Но я все-таки навел прицел на этого скачущего как заяц бандита!
   Я слышал крики и вопли радости других разбойников, движущихся в самом начале каньона, и краем глаза улавливал их тени, когда вся свора кинулась ко мне.
   И все равно я был бы вполне доволен, достань моей правой руке силы спустить курок!
   И мало-помалу мышцы стали сокращаться, а тот кролик на вершине скалы все скакал, прыгал и радостно вопил. Тогда моя винтовка вдруг взорвалась выстрелом, несказанно удивив и обрадовав меня, хоть отдача в раненое плечо отозвалась всплеском смертной муки во всем теле.
   Скачущий кролик перестал плясать и подпрыгивать. Нет, словно ныряльщик, задумавший выполнить особо изящный и сложный прыжок с трамплина, он вытянулся с бровки скалы вперед и прянул вниз, войдя в глубокую черноту под скалой без ряби и всплеска.
   Я немного посмеялся, глядя, как он падает. Теперь уж наверняка хотя бы одна жизнь, одна полновесная жизнь пойдет в уплату за мою. И я не испытывал никаких угрызений совести – лишь огромное облегчение. Смерть меня отныне не пугала – напротив, казалась самым простым делом на свете.
   Я поглядел вперед, ожидая совсем близко увидеть окружавших меня бандитов и отлично понимая, что не смогу достаточно быстро взять прицел.
   Но все мои противники поисчезали. Лишь одна пара ног мелькнула, когда какой-то тип нырнул за камень.
   Я слышал, как перекликаются их удивленные и перепуганные голоса. Вдруг кто-то из разбойников с дикой злобой рявкнул:
   – Так что, один проклятый щенок остановит тут всю банду? А ну, выволоките его оттуда и съешьте живьем!
   И откуда-то снизу, от самой земли отозвался другой голос:
   – Лопай сам! У меня что-то весь аппетит пропал…
   Тут со всех сторон послышались смех, и крики, и улюлюканье, или все это мне померещилось? И только пару секунд спустя я сообразил, что это истерически хохочу я сам! Да, то был мой собственный голос!
   Я взял себя в руки, но отголоски безумного хохота еще долго раскатывались вверх и вниз по всему ущелью.
   На вершине скал по обе стороны от меня вновь заговорили винтовки, и еще одна пуля укусила меня, но я уже не мог определить, куда именно.
   Я чувствовал, что засыпаю.
   А это, я знал, предвещало близкую смерть. Так человек в снежной Арктике опасается сонного оцепенения, понимая, что это принесет ему погибель. А еще я смутно припоминал, что потеря крови вызывает головокружение и можно потерять рассудок.
   О чем я думал в эти минуты?
   Ну, главным образом о Дэне Порсоне, как ни стыдно в том признаваться. Думаю, на свете нашлись бы герои, которые, попав в мое положение, были бы совершенно счастливы. Они с восторгом пожертвовали бы жизнью ради того, чтобы один законченный мерзавец угодил в руки правосудия, а двое хороших людей остались живы.
   Но я не стану притворяться героем такого склада. В основном, как уже говорилось, я думал о Дэне Порсоне. Я жаждал, чтобы это он лежал здесь сейчас, чувствуя, как кровь струится по его телу, и корчился от боли, пронзающей каждую клеточку.
   Но почему бандиты не накинулись на меня, когда я лежал там, беспомощный, почти потеряв сознание?
   Ну, полагаю, у них перед глазами все еще явственно стоял тот малый, кувырнувшийся со скалы.
   О, если бы каким-то чудом вышло так, что Дэн Порсон занял бы мое место, а я мог сидеть где-то под лучами настоящего, горячего солнца, наслаждаться теплом и непринужденно беседовать с Бобби Мид, рассказывая о самом ужасном моменте в моей жизни, когда я валялся на дне дикого ущелья, одна стена которого была совершенно белой от лунного света, а другую скрывала угольно-черная тень…
   Мысли о Дэне Порсоне ушли.
   Я вдруг понял, что сижу с Бобби Мид на веранде ее дома и рассказываю об этом самом, нынешнем своем лежании в ущелье. Я говорил, а где-то далеко грохотали винтовки, как будто неизвестные мне люди затеяли дурацкую стрельбу по мишеням.
   И тут какой-то неясный, но куда более близкий шум ворвался в мое сознание.
   Мгновенно меня оторвали от разговора с улыбающейся Бобби Мид, и я ощутил, что опять лежу на грубых камнях среди валунов, вокруг – эта проклятая долинка, зажатая меж высоких скал, из моего тела медленно сочится кровь и сам я становлюсь с каждой секундой все легче и невесомее.
   Да, я все еще лежал там. Вдруг рядом дико заорали какие-то люди, и чьи-то ноги побежали прочь, топая по гравию.
   А потом ущелье заполонил плавно нарастающий рев, и я удивился, уж не большой ли паводок двинул сюда мощный поток воды? Мне стало любопытно: если вода накроет меня с головой, окажусь ли я, потеряв столько крови, достаточно легким, чтобы, как щепка, запрыгать по волнам?
   Но тут до меня дошло, что это не паводок, а цокот множества копыт. И еще я услышал человеческие голоса!
   Люди из Кэтхилла! Лэнки! Блонди!
   На миг я позабыл и о ранах, и о своей слабости.
   Какие-то силы еще оставались в моей левой руке. Я ухватился ею за край одного валуна, кое-как втащил себя наверх и сел на камень. Тут я увидел, что кривую дугу ущелья перерезал отряд выстроившихся в боевом порядке всадников. Это было самое прекрасное зрелище, какое когда-либо Бог являл глазам смертного!
   И еще мне показалось, что со скал и из-за валунов в горловине ущелья доносится какой-то писк, как если бы кто-то давил ногами крыс.

   Глава 43
   Сквозь туман

   В обморок я не падал, скорее, провалился в какую-то мглу, но полностью сознание не покидало меня ни на секунду. И я все помню. Особенно запомнилось, как Лэнки подхватил меня своими поразительно сильными руками и отнес к самой стене ущелья. Там он уложил меня на кучу попон, расстеленных поверх лапника.
   Помню, кто-то сказал:
   – Это испортит массу чертовски хороших лошадиных попон… – И сразу, запнувшись, голос добавил: – Я ничего такого не хотел сказать, просто…
   На парня тут же гаркнули:
   – Просто ты дурак и дешевка! Молчал бы лучше!
   С ними был и доктор, не специально привезенный, а оказавшийся тут по чистой случайности. Один из тех врачей, что постоянно лезут в самую гущу событий, а следовательно, классный спец по всякого рода ранениям. Это и стало главной причиной того, что я пишу сейчас эти строки, хоть и немало удивляюсь, видя, как моя правая рука водит пером по бумаге, а не рука призрака.
   Врач осмотрел меня и тут же провопил несколько распоряжений. Прежде всего он велел доставить из Кэтхилла лекарства, бинты и прочее, что надо для перевязки. И люди, развернув лошадей, опрометью поскакали в город.
   – Боюсь, от этого будет мало проку… – проворчал доктор, – но мы сделаем для мальчугана все возможное.
   Здоровенная лапища убрала мои волосы со лба, и я узнал Лэнки.
   – Ты починишь его, док, – сказал он, – а я потрачу остаток жизни, чтобы отплатить тебе.
   – К черту деньги! – рявкнул врач. – Много от них пользы этому малышу, после того как его эта забава довела до…
   – Замолчи! – прикрикнул Лэнки. – Возможно, он слышит тебя. – Он нагнулся поближе. – Чего бы тебе сейчас хотелось, сынок?
   – Воды… – прошелестел я.
   – Ты уже выпил целый галлон, – заметил долговязый. – Как, док, можно ему еще?
   – Доставь парню удовольствие, – махнул рукой тот.
   Я получил воду, и Лэнки поддерживал мне голову, пока я пил.
   Док продолжал перевязку. Тело ощущалось как плохо набитый тюфяк, но боль совсем исчезла.
   – Что еще? – снова спросил Лэнки.
   – Я бы хотел повидать Бобби Мид, если она не против тащиться в такую даль.
   – За твоей Бобби уже послано, – успокоил меня мой друг.
   – Вот как? – удивился я. – Ты обо всем успеваешь подумать заранее, Лэнки.
   Я чувствовал, что засыпаю, но долговязый велел мне держаться изо всех сил. Я открыл глаза и полюбопытствовал, за что я должен держаться.
   – Ну вот хотя бы за руку! – предложил он, протягивая мне свою лапищу. – А вот и Бобби! Бобби, ради Бога, спаси его!
   Я смутно различал лицо девушки на фоне рассветного неба.
   – Ну зачем ты так? – спокойно заметила она. – С ним все в порядке! Ты в полном порядке, слышишь, Нельс? Мы запросто вытащим тебя отсюда!
   – Да, я уверен, что выпутаюсь, – пробормотал я, – но только я совсем засыпаю… или дело в чем-то еще? Кажется, я плоховато тебя вижу…
   – Сегодня чертовски туманное утро, – услышал я голос Блонди. – Я и сам почти ничего не могу толком увидеть.
   – Да, никто в такой туман и собственного носа не разглядит, – фыркнул Лэнки. – Все дело в проклятом тумане. А с тобой все нормально, малыш.
   – Ага, я и сам знаю, что со мной ровно ничего не случилось, – уверил его я.
   А потом я поинтересовался, что сталось с бандой.
   – Четверо успели унести ноги, – сказал Лэнки. – А вот Экер как раз помер. Ты прикончил троих, сынок, а еще троих, если не больше, – ранил. Это была серьезная схватка.
   – Это была великая битва, – уточнил суровый и мощный голос Роберта Мида.
   – Это точно, – согласился я. – Так вы тоже здесь, сэр?
   – Да, мой мальчик, – проворчал он.
   – Я не могу как следует разглядеть вас… из-за тумана, – объяснил я.
   – И я тоже плохо тебя вижу, – торопливо отозвался мистер Мид. – Ох уж этот чертов туман…
   – Да, вся беда в нем, – подтвердил я.
   – Тебе уже намного лучше, – заметил старик. – Помни, ты нам очень нужен, и поэтому должен непременно поправиться.
   – Ты что, вздумала разреветься, как дура? – услышал я сердитое шипение Лэнки.
   – Я не плачу, – так же тихо ответила Бобби, – просто солнечный зайчик попал в глаз.
   Я смутно удивился, откуда взялся солнечный зайчик в такое дьявольски хмурое и туманное утро.
   – А этот сукин сын Картер вполне созрел для виселицы, – продолжал болтать Лэнки. – Экер прожил достаточно долго, чтобы рассказать все о банде, как они с Картером заправляли ею, а Дон Педро с начала и до конца оставался безобидным мексиканским призраком, чьим именем эти двое прикрывали свои делишки.
   – Можно теперь мне поговорить с ним? – спросил хорошо знакомый голос.
   – Держись отсюда подальше и будь проклят, – отрывисто бросил доктор.
   – Я и так уже проклят, – сказал голос.
   – Привет, Дэн, – поздоровался я. – Где ты там?
   – Вот он я, партнер, – ответил Дэн Порсон. – Тут, рядом с тобой. Ты меня видишь?
   – Конечно, Дэн, – солгал я. – Только проклятый туман стеной стоит между нами. Все в порядке, Дэн.
   – Знаешь, мне принесло бы много пользы, если б ты пару раз сказал, что я дерьмо и вонючка. Все на свете знают, кто я такой, но хотелось бы услышать это от тебя, – проговорил Дэн Порсон.
   – Да с тобой все в норме, Дэн, – успокоил его я, внезапно почувствовав, что мысленным взором могу видеть намного яснее и четче, чем глазами. – Тебе дали неправильную установку, вот и все. Твой отец подавал тебе плохой пример, а ступив на неверную дорожку, ты так и шел по ней. Но теперь все будет хорошо.
   – Ты прощаешь меня, Нельс? – выдохнул он.
   – Да, – ответил я.
   – Господи! – возопил Порсон-младший. – Ты настоящий мужчина, Нельс!
   – Ты, осел, перестань реветь и вали отсюда, – приказал Лэнки. – Ты говоришь так, будто что-то должно произойти. Но ничего не случится, уверяю тебя, кроме того, что он выживет!
   – Да, я, конечно, выберусь из этой передряги, – пробормотал я.
   Стало тяжело дышать.
   – Бобби… – позвал я.
   – Я здесь, – слабым голосом откликнулась девушка.
   – Бобби, – попросил я, – ухвати меня покрепче, я, по-моему, куда-то проваливаюсь.
   – Посмотри! – вскрикнула она. – Я держу тебя всей силой своей души!
   Мои глаза открылись, и я вдруг увидел ее лицо совершенно отчетливо, как и ослепительно золотой рассвет, а еще я заметил, что глаза у девушки покраснели от слез, но она улыбалась, как если бы плакала от счастья. И эта улыбка чудесным образом согрела меня.
   После этого мне дали наконец уснуть.
   Конечно, я должен был умереть. И доктор заявил об этом совершенно недвусмысленно. Он уверяет, что у меня не было ни единого в мире шанса выжить и он знал это с самого начала, даже готов был прозакладывать всю свою профессиональную репутацию, что я отправлюсь на тот свет, и без проволочек.
   Но Лэнки твердит, что у Бобби слишком крепкая хватка и она так просто меня бы не отпустила.
   А Бобби клянется, что это Лэнки спас меня, потому как, едва я чуть-чуть пришел в себя и начал бессвязно лепетать какой-то вздор, долговязый принялся рассказывать мне еще более нелепую и бессмысленную историю. Но похоже, рассказ доставил мне удовольствие. Потом я снова уснул, а проснулся, уже ухватившись за жизнь одним ноготком.
   Вот, в общем, и вся история.
   Картер?
   Ну, Картер всех поразил, отказавшись от адвоката, и защищал себя сам. Так или иначе, этот краснобай ухитрился-таки выболтать себе жизнь! Думаю, со временем язык поможет ему выбраться и из тюрьмы.
   Но я не возражаю против этого. Да и вообще против чего-либо. За все эти годы я не мог ни единому человеку пожелать беды, поскольку сам я поразительно, невероятно, сверхъестественно счастлив.
   Бобби, кажется, все-таки затаила больше злости и с крайним негодованием говорит о слухах, будто Картер делает много добра, спасая души других заключенных.
   Ну, он всегда умел обрушивать потоки слов в нужное русло и таким образом добиваться своего.
   Что касается Лэнки, то он не слишком-то много времени проводит с нами. Мой долговязый друг находит жизнь на ранчо чересчур однообразной. Мы никогда не знаем, в какой момент он опять сорвется с места. И не в силах угадать, когда он вернется. Но никто не назовет неудачным день, когда Лэнки вдруг является как ни в чем не бывало и, вытянув под столом длинные ноги, заявляет что-нибудь вроде: «Кстати, Бобби, это напоминает мне о тех временах, когда мы с одним джентльменом из Колорадо…»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация