А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Остаться в живых" (страница 25)

   Глава 28
   В бегах

   У кромки деревьев я не заметил ни малейших признаков Лэнки, но, добравшись до места, где мы оставили лошадей, нашел своего друга в добром здравии. Долговязый поджидал меня, удобно вытянувшись на земле.
   – Привет! – крикнул он по обыкновению громче, чем следовало. – Вернулся наконец?
   – Да, Лэнки, вернулся. Ты слышал, как там, в гостиной, я просил Мида убрать охрану? Я нарочно подошел к самой двери, надеясь, что ты сообразишь: пора уходить.
   Он зевнул так же громко, как и окликнул меня.
   – Все в ажуре, сынок. А теперь, если ты не против, расседлай лошадок, и мы прямо тут вздремнем.
   – Ты хочешь спать здесь? – воскликнул я, оцепенев от изумления. – Послушай, приятель, новости мигом долетят до Кэтхилла, и шериф со своей командой мигом слетятся сюда по наши души. А мы так здорово наследили, что накрыть нас легче легкого.
   – Ну-у, не знаю, – протянул Лэнки. – Тут повсюду так много всяких следов, что, по-моему, не так-то просто найти нужные.
   Он снова протяжно зевнул.
   Я опустился рядом на колени и положил руку ему на плечо.
   – Что с тобой, Лэнки? – спросил я. – Ты, часом, не выпил?
   – Да нет, просто устал, – проворчал долговязый. – Если тебе моя идея не по душе, отправляйся снова в холмы, а завтра я к тебе присоединюсь.
   Я все никак не мог опомниться от удивления. Торчать тут казалось чистой воды безумием, но к тому времени я успел уверовать, что Лэнки едва ли способен принять неверное решение. На моих глазах этот парень провернул такое множество невероятных вещей, что я готов был слепо идти за ним куда угодно, а потому не стал больше спорить и лишь покачал головой, решив просто не думать на эту тему. Возможно, Лэнки забавляла перспектива оставаться тут, на виду, пока охотники обшаривают самые отдаленные уголки по всей округе!
   Как бы то ни было, я расседлал лошадей, отыскал для них хорошее пастбище под деревьями и в свою очередь улегся на боковую.
   Он храпел как тромбон, и эти звуки вкупе с возбуждением от всего недавно пережитого долго не давали мне обрести покой. В конце концов я подумал, что вообще не сомкну глаз, но, не успела эта мысль мелькнуть в голове, как я уже спал.
   Когда я проснулся, солнце стояло высоко над горизонтом, щедро струя свет и тепло сквозь ветви деревьев. Неподалеку заржала одна из наших лошадок, и я тут же вскочил, вспомнив с испугом, где мы находимся.
   Но Лэнки, не вставая, приоткрыл всего один глаз.
   – В чем дело? – лениво осведомился он.
   – Солнце уже высоко, – объяснил я, – и, если мы отсюда выедем, нас почти наверняка заметят.
   – А зачем куда-то ехать? – сонно пробормотал Лэнки. – Здесь славное местечко, и можно…
   Так и не договорив, мой странный приятель опять уснул, сладко похрапывая.
   Я разглядывал его, все больше изумляясь. Правда, мне вчера удалось немного поспать, а Лэнки провел на ногах весь день, но это никак не объясняло той тяжелой усталости, почти оцепенения, что, казалось, полностью охватила его. Не в силах разрешить загадку, я только покачал головой.
   Я отвязал лошадей и повел к ручейку, бежавшему среди деревьев, потом привел обратно на поляну, оседлал и, пристроив на спины весь наш скарб, вернулся к Лэнки. Тот все еще дрых.
   В таком состоянии мой друг пребывал до самого вечера, похожий скорее на опоенного, нежели на человека, пребывающего в добром здравии.
   За это время я успел раз десять прокрасться на опушку и дважды замечал большие группы всадников, отъезжавшие от усадьбы Роберта Мида. Шерифа я среди них не разглядел, но полагал, что это его люди. По тому, как деловито они держались, как внимательно изучали землю под копытами лошадей, чувствовалось, что эти ребята полностью поглощены поставленной перед ними задачей. И это настраивало меня на самый мрачный лад.
   Мы не могли тронуться в путь засветло, пока эти шершни тучей висели в воздухе. И вновь меня восхитила проницательность Лэнки, сообразившего устроить привал так близко от места, где нас видели в последний раз и наверняка не додумаются искать.
   Днем Лэнки, позевывая, встал, отхлебнул воды из походной фляги и сжевал несколько сухарей. Потом свернул сигаретку, не обращая внимания на мои вопли, что нас могут выдать дым и запах табака, покурил и опять лег почивать.
   За столь недолгое время бодрствования мой друг не сказал ни слова, ограничиваясь каким-то невнятным ворчанием, и я не на шутку встревожился. Что, если он каким-то образом поранился или подхватил лихорадку?
   Наконец этот один из самых длинных в моей жизни дней сменила ночь, а Лэнки все так же валялся на спине, тихонько похрапывая. Не выдержав, я подошел к нему и положил руку на лоб. Нет, какая бы хворь ни одолела моего друга, лихорадки у него точно не было. Прикосновение мое оказалось слишком легким, чтобы нарушить этот богатырский сон, и я встряхнул соню за плечо.
   – Ну-ну… – недовольно буркнул он. – Что еще стряслось?
   – Тебе никто не мешает оставаться тут сколько угодно, Лэнки, – сказал я, – но коли я сегодня же не выберусь из этой рощицы и не найду более безопасное укрытие, могу уже никогда не сойти с места.
   Он лишь молча посмотрел на меня сквозь вечерний сумрак.
   – Все в порядке, друг, – продолжал я. – Лошадь моя уже оседлана, и я собираюсь в дорогу. Прощай, и благослови тебя Господь, Лэнки.
   – Погоди минуту! – Долговязый ухватил меня за руку и с ее помощью сел. – Разрази меня гром, если ты не такой же отчаянный непоседа, как бродячие торговцы! Из тебя вышел бы первоклассный коммивояжер, Нелли. Тебя не мучает необходимость срываться с места, нет, тебе это даже по вкусу, а проведя две ночи подряд в одной и той же постели, ты чувствуешь, что вот-вот покроешься ржавчиной и станешь ни на что не годным. Да чем тебе не угодила эта рощица? Или, по-твоему, за холмами земля мягче?
   – Да нет, для тебя тут вполне подходящее местечко, – упокоил его я. – Но мне необходимо отсюда убраться. Ты очень умно придумал провести день у самого дома Мидов, где никто не стал бы искать, ведь ни одному здравомыслящему человеку и в голову бы не пришло, что у нас хватит наглости остаться. Это была гениальная мысль, но, коли мы еще немного помедлим, удача от нас отвернется.
   – Какая уж тут гениальность, – усмехнулся Лэнки. – Просто до смерти хотелось спать. И я по-прежнему сплю на ходу. Мне до зарезу надо поспать еще пару дней, но, коли ты так упорно настаиваешь, что пора ехать, что ж, я поеду с тобой. Только предупреждаю: далеко нам не ускакать!
   И то хлеб. Я радовался и тому, что мне удалось вытащить его из этой рощицы, где нас запросто могли увидеть с крыши усадьбы Мидов. Но едва мы перевалили на другую сторону холма, я приблизился к своему спутнику и начал прощаться:
   – Лэнки, ты был для меня лучшим на свете компаньоном, но, сам подумай, оставаясь со мной и дальше, ты точно попадешь в беду. Я теперь вне закона, а всякий, кто помогает преступнику скрыться, насколько я понимаю, расценивается как сообщник.
   – Да что ты говоришь? – притворно изумился мой долговязый друг. – Что я хочу знать – так это где мы остановимся на ночь!
   Я посмотрел, как он сидит в седле: голова болтается, ноги свободно свисают в стременах, коленки торчат наружу, а шея так вывернута, словно у бедняги внезапно вырос горб!
   – Что с тобой, Лэнки? – с беспокойством спросил я.
   – Да сплю я, вот и все. Имеет человек право отоспаться, в конце концов? – огрызнулся мой спутник. – Ты напомнил мне историю об одном джентльмене, который так не хотел тратить драгоценное время на сон, что взял да и смастерил себе воротник из колючей проволоки. Ну и как только начинал клевать носом…
   Тут Лэнки широко зевнул, да так, что, по-моему, только чудом не вывихнул челюсти, и сонно буркнул:
   – Тьфу, совсем из головы вон, что там было дальше…
   Мы ехали так, наверное, часа два, пока не добрались до пятачка, заросшего низкорослым кустарником. Здесь Лэнки слез с седла и, клянясь, что не в силах сделать больше ни шагу, заявил: если я, мол, уеду один, бросив его и не дав возможности еще немного понаблюдать за этой игрой, то я просто-напросто лодырь, трус и сквалыга!
   С этими словами Лэнки завернулся в одеяло и, вытянувшись на голой земле, мгновенно захрапел.
   Я ничего не мог поделать. Когда-то мне приходилось слышать о сонной болезни, и, не зная ее симптомов, я невольно ломал голову, не эта ли напасть снедает моего друга. Плюс ко всему мы разбили лагерь в крайне неудачном месте. Во-первых, тут не было воды, а во-вторых, кустарник не мог надежно укрыть нас от любопытных глаз. И тем не менее за два дня Лэнки бодрствовал не более двух часов (по крайней мере, насколько я мог наблюдать), а все остальное время пролежал на спине, и ни мухи, ни падавшие на лицо листья, ни даже довольно-таки приличных размеров пыльная буря не побеспокоили его ни на секунду.
   Наутро после нашей первой здесь ночевки ярдах в двадцати от меня из кустов выскочил молодой олень. Я выстрелил в него прежде, чем успел подумать, что мне нельзя поднимать шум. В результате у нас появился изрядный запас оленины, и Лэнки раз в день поднимался пожевать мяса, а потом вновь заваливался спать бревно бревном.
   Я уже начал подумывать, что он уже никогда больше не поднимется на ноги, и совсем загрустил. Вдобавок на таком открытом месте нам никак не следовало задерживаться так долго. Два раза в день мне приходилось водить лошадок на водопой, и, как бы я при этом ни разнообразил маршрут, вскоре вокруг нашего жалкого клочка зарослей появился отчетливый рисунок из отпечатков копыт.
   На третье утро я открыл глаза, потянулся, надел ботинки и шляпу и, машинально кинув взгляд туда, где все это время спал Лэнки, так и подскочил от удивления. Мой спутник исчез!
   Серые предрассветные сумерки сменил розовый свет зари, потом встало солнце. Лэнки не появлялся. А вместе с ним пропали серая красотка Тома Экера, седло и уздечка.
   У меня возникло горькое чувство, что долговязый, должно быть, ускакал ночью, не желая ни оставаться со мной и дальше, ни хотя бы сказать «до свидания». Такой поступок выглядел бы вполне логично, но меня до глубины души уязвила мысль, что Лэнки мог вот так просто взять и уехать.
   Ну а потом, этак за пару часов до полудня, в проходе с восточной стороны послышалось ржание. Я скользнул в заросли погуще и, прихватив винтовку, выглянул. По правде говоря, я почти ожидал увидеть цепь всадников с ружьями на изготовку.
   Но только я добрался до края заросшего кустарником пятачка, дабы оценить опасность, как снова услышал ржание и в ответ, выдав наше злосчастное убежище, отозвалась «медвежья» лошадь Лэнки! К счастью, не успел я толком струхнуть, как увидел, что по склону холма взбирается кобылка Тома Экера, а в седле у нее подпрыгивает не кто иной, как старина Лэнки!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация