А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Остаться в живых" (страница 19)

   Глава 22
   Лэнки о любви

   У меня мелькнула мысль, что Лэнки, мой странноватый друг, должно быть, немного не в своем уме. Уж наверняка у парня не все дома, коли он пошел на безмерный риск, чтобы помочь Дэну Порсону и мне – двум совершенно чужим людям, значившим для него не больше человека на луне.
   Ошалело уставясь на Лэнки, я наконец выпалил:
   – Лэнки, но ведь мистер Мид и Бобби… Они точно решат, что я чокнутый.
   – Послушай, дружище, – улыбнулся мой спутник. – Ты мне скажешь одну вещь?
   – Конечно скажу.
   – Ты ведь влюбился в нее, правда?
   – Думаю, да, – признался я.
   – Ну, тогда все нормально.
   – Что нормально?
   – Все, говорю же тебе. Нормальное сумасшествие в ярко выраженной форме.
   – Что ты хочешь этим сказать?
   – А вот что, – принялся объяснять Лэнки. – Никогда у джентльмена не бывает так мало здравого смысла, как в то время, когда он влюблен. Это любому ясно.
   – Что? По-твоему, в любви нет здравого смысла?
   – Вот именно. Это же просто – как дважды два.
   – Ну, так объясни и мне!
   – Все это выглядит примерно так. – Лэнки выставил перед собой огромные костлявые руки и ткнул указательным пальцем одной из них в ладонь другой.
   Это был его излюбленный жест. Он часто использовал его, когда пытался что-нибудь растолковать. Лэнки вообще обожал всяческие жесты. Глядя со спины, можно было подумать, что говорит мексиканец или француз – так энергично он размахивал руками. При этом двигались и его ступни, а длинные ноги так и вертелись юлой. Движения ног помогали Лэнки оживить рассказ не меньше, чем движения рук.
   – Да, примерно так, дружище, – продолжал он. – Сколько всего в мире мужчин?
   – Не знаю. Ну, скажем, шестьсот или семьсот миллионов.
   – И почти все они когда-нибудь женятся?
   – Да, – согласился я, – полагаю, что так.
   – И главным образом из-за того, что влюбились?
   – Да, – подтвердил я.
   – И каждый из них считает, что его девушка умна и красива, а также необычайно много смыслит во всем на свете – пусть даже на поверку окажется, что она и стряпать-то почти не умеет?
   – Да, это правда. – Я по-прежнему не понимал, к чему он клонит.
   – А теперь сам рассуди, Нелли, – продолжал Лэнки. – Ты только глянь на всех этих женщин, сколько их есть на свете. Большинство – кривобокие; ноги – колесом, колени – скрученные, плечи – сутулые. И они так нескладно сложены в большинстве своем, что в сравнении с ними стена, криво-косо сляпанная начинающим каменщиком, кажется идеально ровной поверхностью!
   Я кивнул, сообразив наконец, куда он ведет.
   – А возьми их лица, – рассуждал Лэнки. – Пока им еще нет двадцати пяти, дело не так уж плохо. Но они улыбаются и ухмыляются, щурятся и приглядываются, спорят и торгуются – разве все это не оставляет морщин? А бессонные ночи, а дети и все такое прочее? Разве это не добавляет борозд и вмятин? Разве это не заставляет их раздаваться вширь все больше и больше? Или же худеть и таять на глазах, становясь вконец изможденными?
   – Да, похоже, ты прав, – хмуро согласился я.
   – А что уж говорить о тех несчастных девицах, которым не повезло с самого рождения, – с косыми глазами, впалыми щеками, кривыми ртами и торчащими наружу зубами. Эти меня просто убивают! И все-таки большинство таких уродин выскочат замуж, и избравшие их джентльмены будут прямо с ума по ним сходить. Так отчего же эти джентльмены будут так убиваться по таким мымрам? Ты можешь мне ответить?
   Уставясь в голубизну небес, проглядывавшую сквозь стволы деревьев, я покачал головой. Лэнки вытащил откуда-то две парочки горных куропаток и, бросив одну из них мне, сам занялся второй парой – то есть начал общипывать и потрошить их перед готовкой. Но вскоре он охладел к этому занятию и, опершись спиной о ствол дерева и заложив руки за голову, прилег отдыхать. Одновременно Лэнки вернулся к теме нашего недавнего разговора и говорил без умолку все время, пока я обрабатывал птиц.
   – Не думаю, что смогу найти ответ, – признался я, когда он повторил свой вопрос.
   – Зато у меня ответ найдется, – бодро объявил Лэнки. – Все дело в том, что любовь сама по себе является одним из видов сумасшествия. Влюбленный джентльмен всегда немного помешан, вот так-то. Ты не заметишь ничего особенного в моей возлюбленной с одиноко торчащим зубом, а я не найду ничего привлекательного в твоей любимой девушке, у которой зубов больше, чем нужно. Как видишь, каждый из нас предпочитает свой собственный, особенный вид яда, и стоит только ей взглянуть, как у нас тут же сердца из груди выпрыгивают от волнения и земля из-под ног уходит! Да, это один из видов безумия, никак иначе. И поэтому не случится ничего страшного, если ты будешь вести себя как ненормальный во всем, что касается этой девчушки Мид. Чем безумнее твои поступки, тем больше она уверует, что ты в нее влюблен. И наоборот, чем более здраво ты вздумаешь себя вести, тем сильнее ее папа и она сама будут склоняться к мысли, что не так-то уж ты и увлечен ею на самом деле. Ты следишь за ходом моих мыслей, Нелли?
   – Слежу, – ответил я. – Но ляпнуть, что я заявлюсь к ним в девять тридцать, проскочив мимо толпы вооруженных людей, которым приказано стрелять, как только они меня заметят…
   – Видишь ли, в чем дело, партнер. – Лэнки разжег трубку, а затем выбросил одну руку вперед, широким жестом снисходительного и великодушного мудреца. – Видишь ли, в чем тут дело… Не будь старик Мид и сам отчасти заинтересован этой идеей, он не стал бы строить на твоем пути столько препятствий.
   – Каким образом ты пришел к такому выводу? – полюбопытствовал я, начиная разжигать костер.
   – Каким, говоришь, образом? Да очень просто, сынок! Мистер Мид, можешь не сомневаться, романтик по натуре, поэтому, даже вскипая и неистовствуя от одной только мысли, что ты свидишься с его дочкой, он вовсе не запрещает тебе сделать это и не прячет девушку подальше, а собирается сделать эту встречу невозможной для тебя. А это слово – «невозможный» – очень уж обширное и многозначительное, браток. Его легко произнести, легко написать черным по белому, но выполнить то, что за ним стоит, не так-то просто. Мид сказал, что собирается сделать эту встречу невозможной для тебя, а он человек богатый, он умен и вдобавок может расставить повсюду кучу вооруженных людей, готовых выполнить любой приказ. Но все равно есть шанс, что Мид выстроит стену, в которой один кирпич окажется слабым, и если мы найдем и вышибем этот один-единственный кирпич, то легко пролезем сквозь образовавшуюся брешь!
   Лэнки закинул ногу на ногу, пока излагал мне все это, и на лице его проступило выражение такого живейшего удовольствия, какого я еще никогда в жизни не видывал.
   – Но как нам обнаружить этот слабый кирпич в сплошной стене? – спросил я.
   – Не знаю, – усмехнулся он. – Как раз об этом я и собираюсь теперь поразмыслить. Лучший способ обдумывания проблемы состоит в том, чтобы не дергаться, не беспокоиться, а просто глубоко дышать, как будто бы ты спишь, и довольно скоро, когда ты полностью расслабишься, в голову сами собой потекут новые мысли. Сначала – смутные и едва уловимые, как бесформенные, призрачные картины сновидения, которое еще не овладело тобой целиком, затем – все более ясные и отчетливые и, наконец, – готовенькие, во всей своей полноте и завершенности.
   Я искоса поглядывал на Лэнки, продолжая готовить ужин. Я настолько проголодался, что, приписывая свой зверский аппетит и спутнику, решил запечь всех четырех куропаток сразу. Я насадил обработанные птичьи тушки на прутья, затем укрепил их перед костром, слегка наклонив и намереваясь таким образом хорошенько пропечь куропаток до появления соблазнительно хрустящей корочки.
   Теперь осталось только присматривать за ними. У Лэнки нашлись кофе и кофейник, а также сухари и соль. Все это хранилось в походных сумках за седлом «медвежьей» лошади. Я вытащил и разобрал его припасы и, обнаружив неподалеку от нашей стоянки ручеек, журчавший среди деревьев, принялся готовить кофе.
   Затем я снова взглянул на Лэнки: по-прежнему закинув руки за голову, он как в трансе смотрел на верхушки деревьев. Двигалась только его трубка – то медленно переползала из одного угла рта в другой, то просто покачивалась вверх-вниз. Лэнки же словно и не замечал этого, смотрел себе вверх ничего не выражающим взглядом – как лунатик.
   Спустя какое-то время, не вытерпев, я задал новый вопрос:
   – Лэнки, а ты сам когда-нибудь влюблялся?
   – Да, пару-тройку раз.
   – Так расскажи мне об этом!
   – У-у-у, братишка, – протянул он, – у меня наблюдались все признаки помешательства, которые, я думаю, есть и у тебя сейчас. Ночью я не мог уснуть, а днем ходил сонный и вялый, не в силах ни есть, ни пить, ну и все такое прочее!
   – И в кого это ты мог так сильно влюбиться, Лэнки?
   – Да вот была одна такая дамочка близ Эль-Пасо, немного вверх по реке. Страшная как смертный грех, хуже и не придумаешь. Жила она в крошечном домике и разводила коз.
   – Она была мексиканкой, Лэнки?
   – На вид вроде как испанка. – Долговязый задумчиво нахмурил брови и добавил со вздохом: – А какие у нее были глаза!..
   – А усов у нее, случайно, не было?
   Лэнки моргнул одним глазом и перевел взгляд на самые верхние ветки.
   – Что-то там такое виднелось вроде пушка над верхней губой, – признал он. – Я играл ей на банджо, ну и все остальное… Почти каждый вечер таскался туда повидать ее.
   – Ну и что дальше?
   – А дальше случилась одна очень грустная история, – вздохнул Лэнки. – Мне неприятно вспоминать об этом, и я бы не стал, не будь намного старше тебя. Но я обязан поделиться с тобой жизненным опытом. Так вот, однажды в полнолуние выехал я на дорогу к ее дому и увидел сбоку от себя огромную желтую луну. Она висела, просвечивая сквозь ветви деревьев, да так низко, что я мог бы вскарабкаться и оторвать ломоть.
   Добравшись до места, подхожу я к крыльцу и вижу, что дверь закрыта, хотя внутри горит свет. Я стучу.
   «Кто там?» – спрашивает Чикита. «Я, сестренка», – отвечаю я ей.
   Тут в разговор вклинивается мужской голос. «Какой это, – я?» – рычит он по-испански.
   А Чикита, эта подлая изменница, эта кукла набивная, и говорит ему: «Да ну, не бери в голову, это всего лишь никчемный янки, он уже довольно долго пытается приударить за мной». – «Пойду-ка я вспылю ему как следует», – заявляет мексиканец.
   И вот он выходит, здоровый как шкаф, а кончики его усов торчат в обе стороны – как у кота…
   Здесь Лэнки останавливается.
   – Надеюсь, он не слишком грубо с тобой обошелся? – прыснул я, ожидая продолжения рассказа.
   Лэнки пожал плечами.
   – Это было давным-давно, браток, – ответил он, подумав. – А боец из меня плохой, да и память на драки короткая.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация