А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Остаться в живых" (страница 17)

   – Ладно, Лэнки, все в порядке. – Я окончательно опустил руки как в прямом, так и в переносном смысле. – Твоя взяла. В последний раз я пытался вырвать из тебя ответ, больше не буду.
   – Кстати, о вырывании, – легко переключился мой долговязый друг на другую тему. – Как-то раз один зубодер тянул мне зуб. Я и спрашиваю: «Что это, интересно, ты там вытаскиваешь – корень распроклятого зуба или, может, саму челюсть?» А этот зубодер мне отвечает: «Знаешь что, приятель, тебе ведь давно за тридцать, верно?» – «Так, – говорю, – давным-давно…» – «А возьми, к примеру, лошадь старше тридцати лет, – рассуждает мой коновал, – зубы у нее пренепременно вросли в челюсть, так что если я хорошенько дерну твой зуб, то, кто его знает, вполне может статься, вместе с ним вытащу и пол-лица». – «Ладно, – говорю я, – не знаю, конечно, может, это и вправду неплохая мысль. Не ахти какая у меня физиономия, чтобы любоваться ею и гордиться. Но я к ней привык. Так что давай оставь-ка ты этот зуб на том же самом, старом месте».
   И по сей день он там так и торчит, сынок, и неплохо служит с тех пор, словно бы в благодарность за то, что я его оставил, или уразумел наконец, что хозяин я хороший. Вот только кости грызть той стороной я не могу, и, наверное, по этой причине физиономия моя потихоньку съехала на сторону.
   – Это и вправду так здорово перекосило твое лицо, Лэнки? – с усмешкой спросил я.
   – Да, Нелли, в молодости я выглядел не хуже любого манекена, на каких портные развешивают одежки, но с годами лицо мое успело выйти из моды. Кстати, о моде. Могу рассказать тебе историю об одной девушке, которая нашла себе в Туксоне работу – торговать закусками с подвесного лотка… Однажды…
   Он продолжал травить байки, но я слушал довольно рассеянно. Подняв глаза к небу, я пытался ответить себе на один вопрос: я ли это скачу под звездным сводом, или же все это – грезы моей души, покинувшей на время сна тело?

   Глава 20
   На ранчо Порсонов

   Лэнки верно рассчитал – к поместью Порсонов мы добрались рано утром. Возвращение туда казалось мне сном, ночной фантазией: я снова видел знакомые и близкие лица, но сквозь дымку, как бы ощущая, что все это нереально. Хотя все конечно же было как обычно, вот только сам я не являлся больше частью этого миропорядка и, скорее всего, никогда ею больше не буду.
   Все только умывались перед завтраком, а мы, обогнув дом, совершенно неожиданно оказались прямо перед ними. Лефти как раз качал воду в гранитный бассейн и зевал, прогоняя из глаз остатки сна. Дэн Порсон стоял прислонясь к кухонной двери и, скрестив ноги, сворачивал первую утреннюю сигаретку – он был из тех безрассудных парней, чей день начинается с сигареты. Старый Джефф задумчиво расхаживал взад-вперед по двору, сложив за спиной руки и низко опустив голову.
   Это было типично для него. Много раз доводилось мне наблюдать подобную сцену, и всегда я думал, что он относится к типу добрых старых патриархов – людей, заложивших фундамент величия Запада.
   Да, теперь мое отношение к Джеффу Порсону претерпело серьезные изменения. Конечно, он по-прежнему тянул на роль одного из отцов основателей великой империи, но вдобавок к тому ярко проявил себя как отъявленный старый скупердяй, а то и кое-что похуже. Но все-таки к нему я никогда не испытывал таких дружеских чувств, как к Дэну. Вне всяких сомнений, именно старик равнодушно повел плечами, когда я попал в беду, легко и спокойно отстранившись от моих проблем. А вот Дэн… Уж он-то обязан был бороться, невзирая на издевки и злобные выпады отца, уж он-то должен был предпринять что-нибудь, хоть мало-мальски действенное.
   Именно Дэн и увидел нас первым. Свертываемая им сигаретка, задрожав, вылетела из рук и упала на землю. Парень в изумлении глядел на нас широко раскрытыми глазами – как малыш, перепуганный тяжелым ночным кошмаром. Потом нас заметил Лефти и немедленно испустил долгий протяжный вопль. А последним был старик Порсон. Резко обернувшись на крик, он хмуро и недовольно уставился на незваных гостей.
   Судя по всему, Джефф явно предпочел бы узнать, что меня повесили, чем увидеть разгуливающим на свободе.
   – Здорово, ребята! – жизнерадостно прокричал Лэнки. – Смотрите только, кого я нашел на обочине дороги! Представьте, мне выпала двойная удача – заодно я наткнулся на лошадку Тома Экера. Видать, отбилась от дома и плутала, но с седлом и упряжью, черт меня подери! Но главное, я встретил нашего малыша: идет себе руки в брюки и весело насвистывает как ни в чем не бывало – можно подумать, все шерифы на свете повымирали!
   Закончив эту маленькую пояснительную речь, он громко расхохотался.
   Только я соскочил с седла – все парни столпились вокруг, радостно пожимали руку и хлопали по спине, желая удачи, ужасно довольные, что мне удалось-таки выбраться из тюрьмы. И каждый хотел знать, как так получилось, что я на свободе.
   Я отмел все вопросы, туманно заметив, что мне просто повезло. Правду рассказать я, естественно, не мог, иначе оказал бы Лэнки медвежью услугу. Как-никак умыкнуть из тюрьмы заключенного – дело серьезное.
   Наконец и Дэн Порсон опомнился от изумления. Пробравшись между другими ковбоями, он протянул мне руку. Лицо его при этом стало ярко-красным.
   – Рад видеть тебя, дружище, – сказал Дэн.
   Я проигнорировал это приветствие. Глядя на Дэна, на заливавшую его щеки пунцовую краску, я понял, что все это время он прекрасно осознавал, какую играет низкую и неблаговидную роль.
   Обойдя Дэна, я приблизился к его отцу. Старик стоял на том же месте, где его застигло наше появление, и хмуро рассматривал меня с головы до ног – само воплощение недовольства и злобы. Можете себе представить? Руки по-прежнему заложены за спину, челюсть надменно выдвинута вперед, и только желваки нервно поигрывают с обеих ее сторон.
   – Ну? – отрывисто выдавил он из себя.
   – А в чем дело, мистер Порсон? – прикинулся я удивленным. – Или вы не рады меня видеть?
   Он два или три раза моргнул – быстро и коротко, как птица на жердочке от яркого света.
   – Почему же не рад? Рад… Вот только, парень, впутался ты в историю…
   – Я ни в какие истории не впутывался! – с законным негодованием воскликнул я. – Ваш сын – вот кто впутал меня в историю. Не по своей прихоти отправился я в Кэтхилл, а чтобы помочь ему. Но в самый ответственный момент он сбежал, предоставив мне в одиночку расхлебывать заваренную им кашу.
   – Ты поехал в чужой город и убил Джоша Экера, – медленно, обвиняющим тоном проговорил он.
   – Пуля из его револьвера срезала клок волос у меня на голове. А теперь я скажу, зачем я сюда приехал. Вовсе не для того, чтобы получить от вас благодарность в той или иной форме.
   – Не для этого, говоришь? – переспросил Порсон с недоверием, настороженно подняв свое узкое, вытянутое лицо и вперив в меня злобно сверкающие глазки-бусинки.
   – Нет, – подтвердил я. – Ты еще не заплатил мне за работу. И еще у тебя есть мустанг, которого я хотел бы забрать. За него я отдам тебе все жалованье. Что скажешь?
   – Но, черт возьми, это лучшая лошадка на ранчо! Ты ведь говоришь о пегом, насколько я понимаю? Я был чертовски рад, когда Дэн привел его обратно из Кэтхилла. Хорошо хоть, тебе не пришло в голову забрать с собой лошадь в тюрьму!
   – И сколько ты хочешь за пегого?
   – Двести пятьдесят долларов, – не моргнув и глазом ответил старик.
   Он заломил неимоверно высокую цену. И, прикинув, что причиталось мне всего тридцать – сорок долларов, я опустил руки. А ведь Порсоны были передо мной в долгу – только из-за Дэна Порсона я превратился в изгоя, которому хорошая лошадь жизненно необходима, только из-за него я не мог теперь честно трудиться и, похоже, не смогу уже никогда. Поэтому мне казалось естественным, что они уступят пегого за мою цену.
   Подобного же мнения придерживалась и большая часть ковбоев – судя по тому, какой ропот неодобрения прокатился по их кругу после слов старика.
   Дэн Порсон выступил вперед. Лицо его побагровело пуще прежнего.
   – Отец, мы должны хоть что-нибудь сделать для Нельса, – сказал он. – Мы в долгу перед ним.
   – Я хочу знать, почему малый не в тюрьме, где ему полагается быть по закону, – люто взревел старик.
   – Погодите минутку, – неожиданно вмешался в разговор Лэнки. – У меня есть с собой кой-какая мелочь – так, на всякий пожарный. А на этого пегого я всегда имел виды, мистер Порсон. Послушайте, я буду очень обязан, если вы мне его отдадите за двести пятьдесят долларов.
   – За двести пятьдесят долларов? У тебя отыщется двести пятьдесят долларов? – вылупил глаза старик.
   Я удивился не меньше, увидев, как Лэнки тут же отсчитал ему всю эту сумму – и не какой-нибудь мелочью, а пятидесятидолларовыми купюрами.
   Джефф Порсон взял их и внимательно осмотрел на свет.
   – Лады, – буркнул он наконец. – Пегий – твой. Сейчас он, наверное, на пастбище. Да, точно, я вижу его отсюда.
   – Благодарствую, – кивнул Лэнки и повернулся ко мне: – Иди забери лошадку, Нелли Грэй. Теперь она принадлежит тебе. А долг возвратишь, когда и для тебя настанут добрые времена.
   – Отец, ты не можешь принять эти деньги, – спохватился вдруг Дэн Порсон.
   – Я не могу? Я? – взревел Джефф. – Могу! И беру! Любой дурак мог бы заполучить пегого за половину, будь у него хоть капля мозгов и желание поторговаться. Но теперь я получил деньги, а он – лошадь. Дело сделано. Вот так-то!
   И он щелкнул пальцами под самым носом Лэнки.
   Ну уж этого я вынести не мог.
   – Весь свет знает, какие скряги вы оба – ты и твой сынок Дэн, – вскипел я праведным гневом. – Всем известно, что вы сначала втянули меня в свои разборки, а потом бросили на произвол судьбы. Все знают дешевку адвоката, которого вы послали защищать мои интересы. Он хотел, чтобы я сознался в убийстве и получил десять, а то и все четырнадцать лет тюрьмы. Но вот что я вам скажу: цена, которую вы запросили за пегого – того самого, что я объездил и выучил, превратив из безнадежного, никчемного дикаря в превосходную лошадь, эта цена будет адским пламенем жечь ваши сердца до самой смерти. Во всей округе не найдется ни мужчины, ни женщины, которые не презирали бы вас с этого дня.
   – Попробуй только вернись сюда, ты, горлопан! – заорал старый Порсон.
   Да, к этому моменту я раскалился докрасна. Не глядя более на старика, я подошел к Дэну. Сквозь пурпурную краску стыда на лице его теперь каким-то странным образом проступили мертвенно-бледные пятна. Казалось, парень вот-вот рухнет и забьется в истерике.
   – Ты самый низкий, самый подлый негодяй, какого мне только доводилось видеть, – отчеканил я. – Ты хуже распоследнего подонка из всех, о ком мне приходилось слышать. Ты со спокойной совестью позволил бы кэтхильцам меня повесить, не потратив ни пенни и даже не попытавшись мне помочь. Но помимо всего этого, ты еще и жалкий трус. Хочешь доказательство? Готов спорить, ты не посмеешь ответить на мою пощечину!
   И я влепил ему звонкую оплеуху, оставив на щеке отпечаток левой ладони.
   Каким-то образом я заранее знал, что Дэн не схватится за револьвер. Сейчас, оглядываясь в прошлое и вспоминая этот момент, я чувствую, как горячие волны стыда обжигают меня изнутри. Ведь я знал наверняка, что ответа на мое оскорбление не последует. Но в ту минуту я просто обезумел.
   Тогда я со всей остротой ощутил горечь и тяжесть своего нынешнего положения: я навсегда лишился права жить так, как подобает честному и порядочному гражданину, в рамках закона и под его защитой, мне до конца своих дней суждено оставаться вне закона и надо поставить крест на мечтах о собственном стаде и о собственной земле. Теперь, как обложенный со всех сторон волк, я должен непрестанно удирать и скрываться, бояться всех и вся, прятаться ото всех. И только потому, что связал свою жизнь с порочными, безнравственными людьми. Это-то и толкнуло меня на безумный поступок. Обернись все по-другому, будь Порсоны людьми добрыми и великодушными, честными и благородными, каких во множестве порождает наш Дикий Запад, меня не ожидала бы столь горькая участь. Но, увы, они с самого начала и до конца вели себя как мерзавцы, лишенные стыда и совести. Я даже застонал от этих мрачных мыслей.
   Но, как бы то ни было, Дэн Порсон и в самом деле пальцем не шевельнул, чтобы ответить на мою пощечину, – не ударил меня, не вытащил револьвер, хотя, как я заметил, тот выпирал у него из-под куртки.
   Я развернулся и зашагал прочь. А вслед мне неслись вопли старика Порсона:
   – Дай мне револьвер! Дай, кому говорю! Ты, малодушный, трусливый слюнтяй, ты мне не сын! Дай мне револьвер, я покажу этому наглецу, что старики тоже умеют стрелять быстро и метко! Я научу его, как разговаривать с Порсонами!
   Я шел быстро, но не оборачиваясь. А позади примирительно зажурчал мягкий, спокойный голос Лэнки, правда, с каждым шагом я слышал его все менее и менее отчетливо.
   – Послушайте, мистер Порсон, я не из тех людей, что спешат сунуться в любую драку, но должен вам заметить, что этот бой – не ваш, а вашего сына. Здесь, перед нами, несчастный Нелли Грэй, юноша, поставленный отныне вне закона, ради спасения собственной жизни бежавший из тюрьмы, перед нами тот, за кем теперь будут охотиться по всей стране, установив высокую цену за его голову, тот, кто никогда более не сможет вести мирную жизнь, право на которую получил от рождения. Да, перед нами бедняга, одураченный и преданный вашим сынком. Всем это известно. Так что, сдается мне, это – бой Дэна.
   У ограды пастбища я оглянулся и увидел, что бедняга Дэн Порсон, окончательно добитый последними словами, понурив голову тащится к дому тяжелым, неровным шагом.
   И я понял, что сейчас произошло нечто более страшное, чем убийство Джоша Экера. Там – скорая смерть, конец всех мук и страданий, а здесь – несмываемый стыд, покрытая позором жизнь и угрызения совести до последних дней. Вся эта история во всей своей наготе и неприглядности быстро достигнет самых отдаленных уголков штата. Но, что касается Дэна Порсона, я твердо уверен, что его руку удержал не страх, а тяжкие укоры собственной нечистой совести.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация