А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Остаться в живых" (страница 16)

   Глава 18
   Верхом на дереве

   Кроме ощущения вольного ветра, бьющего в лицо, мое теперешнее положение выгодно отличалось от прежнего тем, что в руке я сжимал револьвер, а самое главное – рядом был Лэнки. Никогда не забуду его легких, уверенных движений. Во мраке ночи, на ветру он чувствовал себя как дома, словно вышедшая поохотиться дикая кошка.
   Мы быстро продвигались вперед – скорее шли, чем ползли, хотя и пришлось опуститься на четвереньки. Я следовал за Лэнки со всем доступным мне проворством, пока мы не добрались до места, где ветви двух величественных деревьев, истинных царей леса, некогда возвышавшегося на месте города и практически полностью вырубленного к настоящему времени, бились о крышу тюрьмы, то высоко взлетая вверх, то возвращаясь обратно мощным, неистовым рывком.
   – Для нас это единственный путь к спасению, – прошептал Лэнки. – Этой дорогой я и воспользовался, чтобы навестить тебя, дружище, и точно так же нам предстоит теперь убраться отсюда.
   Представьте себе, что вам нужно вскочить на спину галопом мчащегося скакуна, и к тому же – в кромешной темноте! Но и это было бы относительно безопасно в сравнении с необходимостью поймать одну из этих свирепо бьющих по крыше, машущих, хлещущих гигантских веток, покрытых густой листвой, мешавшей обнаружить местоположение крепких, толстых сучьев, за один из которых нужно было ухватиться, чтобы унестись прочь, когда ветер снова отшвырнет их от крыши.
   Лэнки крикнул мне на ухо:
   – Через пару секунд они снова будут как раз где надо. Следи за мной, малыш. Если тебе по силам скачки на мустанге, кататься верхом на дереве не так уж и сложно.
   Дикий вой злобы и разочарования донесся снизу, из тюрьмы. Мне показалось, будто я физически ощущаю вибрации ярости, проходящие через крышу. Именно их сила – так, во всяком случае, невольно подумал я – вытолкнула Лэнки из предыдущего положения – он стоял, припав к крыше, на четвереньках – и подбросила высоко вверх.
   Одновременно на него темной, призрачной тенью надвинулась одна из ветвей. Лэнки нырнул в листву и тотчас улетел прочь.
   Да, Лэнки сделал все, что только может сделать один человек для спасения другого. Он подготовил и выполнил за меня все, кроме завершающего прыжка на свободу, но уж это мне предстояло совершить самому, ибо тут никто не сумел бы меня подменить.
   Решимости придавал тот самый вопль разочарования – простенькая логическая операция позволяла безошибочно угадать, что он означал: ворвавшиеся в здание обнаружили мое исчезновение из камеры и открытую дверь! Значит, теперь линчеватели кинутся искать меня повсюду – в своем нынешнем состоянии они не могли так просто отказаться от расправы!
   Но когда ветвь, унесшая Лэнки, трепеща под порывами ветра, вновь приблизилась к крыше, я не смог сделать ничего, кроме как протянуть руки навстречу. Экое беспомощное, неповоротливое чучело! Конечно же я упустил свой шанс.
   Тем временем новость о моем бегстве, похоже, выплеснулась за стены тюрьмы и распространялась теперь в толпе на площади – не просто же так там вопили от ярости и досады.
   И снова ветвь воротилась ко мне, и я, весь дрожа, поднялся, неимоверным усилием воли заставляя себя сделать еще одну попытку. Но вновь страх падения сдавил мое сердце в самый неподходящий момент. Я так и не смог прыгнуть!
   Какой-то громкий звук раздался уже совсем близко.
   Я понял, что это хлопнула крышка люка, ведущего с чердака на крышу. Еще чуть-чуть – и меня снова поволокут в камеру, откуда Лэнки только что вызволил, рискуя жизнью. Я не мог допустить, чтобы такой позор лег на мои плечи. Именно стыд – а вовсе не мужество! – заставил меня прыгнуть. На этот раз темная, беспорядочная масса огромной ветви более слабо качнулась в мою сторону – она едва дотягивала до крыши. Это вынудило меня мобилизовать все силы, чтобы сделать два пружинистых бегущих шага к краю и подскочить как можно выше.
   Закрыв глаза, я отчаянно вцепился в ветку и в тот же миг мягко заскользил вдоль нее к ближней развилке, удивляясь, что так долго колебался и не мог сделать такую простую вещь.
   В верхнем большом разветвлении дерева я заметил прильнувшую к стволу темную фигуру, очень похожую на карабкающегося горного льва.
   – Лэнки! – прокричал я, задыхаясь.
   – Все в порядке, братишка. Я просто переждал здесь минуту. Надо ведь перевести дух! Теперь, я думаю, мы можем спускаться. Парни – там, внизу, – похоже, не на шутку разволновались. Видишь?
   Бросив взгляд вниз, я заметил множество человеческих фигур. Они бестолково бегали туда-сюда, суетились и сталкивались друг с другом, как бурливые воды пересекающихся потоков. Вопли становились все громче и пронзительней.
   – Теперь осталось самое простое – спуститься вниз, – сказал Лэнки. – За мной, приятель!
   До последнего акта этого спектакля он неизменно двигался впереди меня, указывая путь.
   Итак, Лэнки шустро заскользил вниз по стволу, а добравшись до самого нижнего разветвления, легко спрыгнул на землю. Я последовал его примеру, но когда оказался внизу, грузно плюхнувшись и присев до самой земли от удара, чья-то рука вдруг опустилась на мое плечо.
   – Кто ты? Откуда ты свалился мне на голову? – громко осведомился незнакомый голос.
   Может, это и глупо, но в тот момент мне показалось, что это голос Тома Экера, хотя, вставая на ноги, краем глаза я заметил, что этот парень крупнее. Он быстро передвинул руки и сцепил их у меня на горле.
   Никогда не узнаю, как удалось ему разглядеть и опознать меня в кромешной тьме!
   Но как бы то ни было, я стоял, удерживаемый мертвой хваткой, а этот малый вопил во все горло:
   – Эй, я поймал его! Я поймал его!
   Он стоял сзади меня, но я уловил слабый отблеск – незнакомец вытащил револьвер, одновременно, сгибом руки, еще сильнее сдавив мне горло и почти полностью перекрыв дыхание.
   Я понял, что на сей раз пропал. Лэнки уже не было рядом. Он исчез. Но – нет, я как будто заметил его – высокую фигуру, едва различимую во тьме и пробивавшуюся ко мне сквозь толпу. Но Лэнки мог и не поспеть.
   В ярости я резко брыкнул ногой – вниз и назад, – и фортуна мне улыбнулась. Мой каблук с хрустом врезался в щиколотку схватившего меня человека. Он завизжал от боли и выпустил мое горло.
   Я стрелой понесся прочь, а вслед грохнул выстрел – хотя стреляли, скорее всего, в воздух, так как вряд ли малый настолько спятил, чтобы палить в меня посреди такого столпотворения.
   – Он там! Держите его! – завизжали десятки голосов.
   Чьи-то руки рванулись ко мне. Я нырнул в гущу раздвинутых ног и поднялся где-то в центре клубка сцепившихся тел. Десятки рук крепко держали меня.
   – Он побежал туда! – заорал я что есть мочи.
   – Куда? Куда? – верещали вокруг.
   – Туда! – рявкнул я в ответ. – Вон тот парень, без шляпы!
   Какого пустяка хватило, чтобы направить их по ложному следу!
   Новый импульс привел толпу в движение, и пространство вокруг меня очистилось. Мало-помалу я смог пробраться сквозь слабину, образовавшуюся в людском море, и, оказавшись за его пределами, увидел знакомую высокую фигуру. Лэнки прислонился к забору и, сложив на груди руки, спокойно созерцал всеобщую кутерьму и беспорядки – можно подумать, все это устроили на сцене, исключительно ради его удовольствия.
   – Это был первоклассный трюк, братишка, – рассмеялся мой долговязый друг. – Он запомнится им надолго. Про это будут рассказывать куда чаще, чем о том, как ты удрал из тюрьмы.
   Так оно и оказалось. Среди всех забавных историй, широко распространившихся впоследствии и связанных с моим побегом из кэтхиллской тюрьмы (а я уже говорил, какую незначительную роль сыграл во всем этом деле я сам), ничто не обросло такими подробностями и ничем не восторгались так искренне, как этим обманным маневром. Мне еще представится случай привести несколько примеров ошибочных представлений о моей персоне, сложившихся у всех этих людей и обязанных своим возникновением исключительно сумятице и неразберихе на площади. Многие, похоже, до сих пор уверены, будто я в одиночку, неистово сражаясь, пробивал себе дорогу среди сотен людей, тщетно пытавшихся меня остановить. И этот эпизод в числе других событий того вечера стал причиной того, что практически все и по сей день думают, будто я и в самом деле выбрался из тюрьмы самостоятельно!
   Но вернемся к тому моменту, когда некий праздный зевака, стоявший у забора, окликнул меня. Узнав своего спасителя, я схватил его за руку:
   – А теперь куда, Лэнки?
   – Ну, наверное, туда, где я оставил лошадей, – резонно ответил он. – Но это примерно в пяти милях отсюда – слишком большое расстояние, чтобы тащиться пешкодралом, особенно учитывая, как чертовски болят мои ноги. А потому мы просто одолжим парочку лошадей – они стоят на привязи, вон там, у здания суда – и поскачем себе туда, где стоят наши коняшки.
   – Как же мы проберемся незамеченными? – запинаясь от волнения, поинтересовался я.
   – Если мы пойдем туда спокойно, прогулочным шагом, нас никто не узнает, – фыркнул Лэнки. – Кто бы он ни был, этот Нелли Грэй – парень, который сейчас летит со всех ног, не разбирая дороги и не останавливаясь, с одной лишь мечтой – поскорее смыться подальше. Им, само собой, никак не может оказаться тот, кто мирно идет куда-то с приятелем.
   Лэнки тут же повернул к коновязи, и мы зашагали рядом прямо по середине улицы.
   Откуда-то с задворков тюрьмы послышались отчаянные крики и выстрелы. Толпа поспешила туда.
   Когда мы достигли цели, Лэнки принялся внимательно осматривать лошадей. Казалось, в полной тьме он видит ничуть не хуже, чем в сумерках.
   – Нам подойдут эта и та, – наконец объявил он.
   Лэнки тут же подошел к первой из выбранных им лошадей, а мне указал на другую. Когда я взобрался в седло, мой друг уже несся по улице во весь опор. Я поспешил следом.

   Глава 19
   Под звездным небом

   К тому времени, когда мы выехали из города, я просто пенился от переполнявших меня вопросов. Но Лэнки не давал возможности задать их, потому что, вырвавшись далеко вперед, мчался на самой большой скорости, какую только мог выжать из лошади, и ни разу на протяжении всех этих проклятых пяти миль он так и не сбавил ход, пока наши кони не стали храпеть, шатаясь и спотыкаясь то и дело, как будто вот-вот свалятся замертво.
   Лэнки несся напропалую по открытой местности, лишь изредка выезжая на проторенные пути – пожалуй, мы и двух миль из пяти не ехали по дорогам. И вот наконец он завернул лошадей вниз, в глубокую балку (видимо, русло пересохшего ручья или речушки), по обеим сторонам которой тянулись к небу высокие деревья.
   Проехав еще сотню ярдов, мы оказались у хижины, скрытой в гуще деревьев. Здесь Лэнки слез с лошади и, привязав поводья к седлу, отпустил ее на все четыре стороны. Следуя его примеру, я также подстегнул своего мустанга, и он галопом умчался в темноту.
   Лошади не могут потеряться. Очень скоро эта парочка вновь попадет в человеческие руки и вернется к хозяевам.
   Да меня это ничуть не беспокоило. Кто бы ни были хозяева лошадок, они передо мной в долгу за то, что приехали в Кэтхилл и присоединились к толпе линчевателей.
   Широким шагом Лэнки протопал к двери лачуги и открыл легким пинком.
   Еще по пути туда он негромко предупредил меня:
   – Спрячься среди зелени!
   Поэтому я отступил глубоко в тень и затаился. Я думал, что теперь готов практически ко всему, но такого никак не ждал.
   Из хижины послышалось какое-то бормотание, после чего оттуда вышли двое. Один из них такой высокий, что это мог быть только Лэнки. Он заговорил первым:
   – Ты понял меня?
   – А как же! – проворчали в ответ.
   – Я не шутил. Все, что я говорил тебе, было правдой, – продолжал Лэнки. – Повесь они парня, ты бы за это жестоко поплатился, Экер!
   Неужто мой друг разговаривал с прославленным бандитом?
   Да, это был Том. Я узнал его голос.
   – Вот что я скажу тебе, Лэнки. Ты – последний дурак, что так просто отпускаешь меня. В самое ближайшее время ты сам попадешься мне в руки, и уж тогда тебе не поздоровится!
   – Может, и так, но сейчас – ты свободен.
   – Если не считать рук, – едко прошипел Экер.
   – Руки не нужны, чтобы добраться туда, где тебе помогут.
   – Скажи мне только одно: как этому сопляку удалось сбежать из тюрьмы? Ты помог ему?
   – С какой это стати я должен был помогать? Кто он мне? – с абсолютным безразличием отозвался Лэнки.
   – Да нет, мне просто интересно. Ведь есть же у тебя такая скверная привычка – совать свой длинный нос в чужие дела.
   Немного погодя он добавил:
   – А что говорят о моем исчезновении?
   – Да ничего! Никто ничего не знает. Все заняты одним: появишься ты на похоронах или нет.
   – Ни малейшего желания нет туда идти, – вдруг злобно бросил Том Экер. – От него всегда одни неприятности были, от придурка. Вечно здравого смысла не хватало. То и дело ввязывался в какие-нибудь истории. А эта дурацкая стычка с Порсоном? Меня вовсе не трогало, прошила этого олуха пуля Порсона или нет. Но я – старший брат и поэтому должен был вступиться, вот и все. Иначе что бы подумали обо мне люди!
   У меня просто челюсть отвисла! Этот бандит, отъявленный головорез, на чьем счету столько смертей, давным-давно живущий вне закона, – и он вынужден лезть на рожон, делая то, чего ему совсем не хочется, в угоду общественному мнению!
   – Прекрасно тебя понимаю, – сухо сказал Лэнки. – Ну, пока. Бывай, Экер.
   – Но как этому щенку удалось сбежать из тюрьмы? – продолжал недоумевать Экер.
   – Не знаю, – ответил Лэнки. – Перебирая руками и ногами, очевидно. А может, парень и не сбежал вовсе и его спасло что-то другое. Откуда мне знать. Я всего лишь слышал вопли, и эта новость, насчет побега, носилась в воздухе. Больше мне ничего не известно. Он не приходил ко мне и не докладывал, что свободен.
   – Ни за что не поверил бы, что брат найдет в нем свою смерть. Никогда не забуду бледное, позеленевшее лицо этого малого – он на ногах не держался от страха, когда я увидел его там, на танцах. Ума не приложу, как удалось такому сопляку прикончить Джоша. Тот, конечно, не был непревзойденным стрелком, но все-таки обращаться с револьвером умел.
   – И малыш тоже. Лучшие бойцы – не те, кто любит ввязываться в драку. Ты привык ставить на задиру, но, как видишь, это не всегда срабатывает. Ну, давай. Пока.
   Я видел, как Том Экер мгновенно растворился в темноте. И только голос его донесся из мрака:
   – В следующий раз у нас будет честный поединок, а в бою один на один, без всяких фокусов, я точно рассеку тебя пулями надвое, Лэнки!
   – Для меня любой способ одолеть тебя – честный, – прокричал в ответ мой друг. – Не знаю, почему не перерезал тебе горло этой ночью. Но на свете осталось так мало койотов, способных обратить джентльмена в бегство, что я решил тебя отпустить. А если понадобишься, мне не составит большого труда еще раз изловить тебя и сунуть в мешок!
   Эта насмешка – смею заметить, крайне оскорбительная – исторгла у Тома Экера целый поток ругательств. А затем стало слышно, как он продирается сквозь заросли кустарника.
   И передать не могу, что я чувствовал по отношению к этому странному, непостижимому человеку – Лэнки. Казалось, на всякий случай у него в рукаве неизменно припасена лишняя колода карт.
   Я все еще не оправился от удивления тем, как лихо он разделался со знаменитым Экером, а Лэнки уже подвел меня к навесу за домом и указал на пару стоявших там лошадей.
   – Одна – моя, другая – Тома Экера, – сказал он. – Ты возьмешь мою, я – его, и – в путь.
   – Куда же мы поедем? – поинтересовался я.
   – Куда твоей душе угодно, дружище. Я думаю, ты выберешь какое-нибудь местечко подальше отсюда.
   Я молчал, раздумывая. Несомненно, по всей округе очень скоро заснуют группы посланных мне вдогонку людей.
   – Назови, что тебе хотелось бы сделать или получить, – прервал мои размышления Лэнки.
   – Я хотел бы забрать пегого мерина с ранчо Порсонов, – признался я. – И еще при наших ребятах выложить им обоим – и отцу и сыну – все, что я о них думаю. А потом мне следовало бы повидаться с Бобби Мид.
   – Вечером на площади Бобби Мид чертовски здорово говорила в твою защиту, – рассудительно заметил Лэнки. – Она и ее отец пытались всех утихомирить. Но такого длинного языка, как у того парня, Картера, свет не видывал. Этот Реджинальд Ченнинг Картер – он кого угодно переговорит. Точь-в-точь как один джентльмен, которого я знавал в Миссури, по имени…
   Я поспешил уклониться от очередного рассказа:
   – Лэнки, я получил с тебя предостаточно и не собираюсь брать больше. Возьми своего мустанга. Если ты сядешь на кобылу Тома Экера, тебя все назовут конокрадом. И тебе это отлично известно!
   – Знаешь, братишка, – хмыкнул Лэнки, – с тем же успехом меня можно считать конокрадом прямо сейчас, даже если я поеду на своей «медвежьей» лошади. Но она меня вконец измучила – всю душу вытрясла! Что ж, как бы то ни было, отправляемся в путь, на ранчо Порсонов. К восходу как раз доберемся. Думаю, ты и в самом деле горишь желанием потолковать со стариком и с молодым Порсоном.
   Я попытался отговорить его от поездки со мной, объяснил, что Порсоны должны мне кое-какие деньги – мое жалованье и я просто хочу их забрать. Но Лэнки в конце концов надоело слушать, и он перебил меня:
   – Мы едем вместе, земляк, потому что, где бы ты сейчас ни появился, за тобой увяжется куда большая толпа, чем тебе бы хотелось. А я? Ну, для меня это развлечение и какое-никакое занятие.
   В итоге я оседлал-таки «медвежью» лошадь Лэнки, а он серую красавицу Тома Экера.
   Мы ехали бок о бок под открытым звездным небом, и скоро я вновь услышал его голос:
   – Отродясь не сидел на чем-либо лучшем. Животинка словно вся из пружин сделана, и все они установлены как надо. Едешь как на подушках. Ну а тебе по вкусу моя «медвежья» лошадь, Нелли?
   Теперь, когда мысли о близкой смерти оставили меня, я снова явственно ощутил колкость и оскорбительность прозвища, но не мог позволить себе срывать дурной характер на Лэнки после всего, что он для меня сделал.
   – Ну, в общих чертах, Лэнки, – спокойно отозвался я, – это выглядит следующим образом. «Медвежья» лошадь, как ты ее называешь, – она тоже вся из пружин сделана. Вот только работают они не так, как надо. Когда передние ноги идут рысцой, задние вот-вот сорвутся в галоп. Середина туловища все время вихляет, что очень скоро может вызвать морскую болезнь у того бедняги, который вздумает прокатиться. А еще ей, похоже, то и дело хочется обнюхать землю под ногами. Сдается мне, Лэнки, что среди предков этого мустанга затесалась какая-то ищейка, иначе с чего бы ему все время принюхиваться к следу?
   – Вот что значит хорошее образование, – грустно заметил Лэнки. – Сколько раз я пытался найти подходящие слова для этого дикаря, и все без толку. А ты вот с первого раза, едва усевшись в седло, выдал точный портрет. Да, братишка, скажу я тебе, образование – это вещь.
   Я рассмеялся от этих его слов, и, уж поверьте, в тот миг мне казалось, что целый год миновал с тех пор, как я смеялся в последний раз и, коли память не врет, это тоже было в обществе Лэнки!
   – Лэнки, – снова пристал я к нему с расспросами, – может, все-таки объяснишь, что все это означает?
   – Что? – удивился он.
   – Ну, все эти непонятные дела: что у вас тогда вышло с Дэном Порсоном, и почему ты взялся ему помогать, и как тебе удалось все это. И что это за колючее дерево, как ты говорил, изодрало тебя в клочья – уж не тот ли мексиканский кактус, на котором ножи растут? И к чему тебе было рисковать головой, приехав в Кэтхилл и спасая мой зад, когда он уже почти горел?
   – Когда я слышу так много вопросов сразу, это совершенно сбивает меня с толку. Мой ум – все равно что одноколейка. Скорости – никакой. Движется он медленно, неторопливо и только в одном направлении. Не знаю почему, но это так.
   – Ну, хорошо, выбери один из этих вопросов и дай мне на него ответ, – гнул я свое, продолжая сгорать от любопытства.
   – Знаешь, Нелли, это как с тем парнем, который стоит перед тыквенным и яблочным пирогами. Помнишь, я начал тебе рассказывать там, в тюрьме. Так вот, когда…
   Я в последний раз попытался вернуть его к исходной точке нашего разговора.
   – Лэнки! – взмолился я. – Скажи мне хотя бы одно: как ты оказался в танцевальном зале в самый критический момент и как захватил Тома Экера. Расскажешь?
   – Ты просто загоняешь меня в угол. А надо бы ослабить поводья и дать старенькой лошадке побольше воли. Когда начинаешь теснить старушку лошадь, она жутко беспокоится, нервничает и не знает, куда двигать. Именно это я сейчас и ощущаю, Нелли. И где теперь то, о чем ты просил меня рассказать? Знаешь, это напомнило мне, как выехал я однажды на перекрестье дорог и…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация