А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Остаться в живых" (страница 11)

   Глава 13
   В тюрьме

   Итак, меня привезли в тюрьму, и там, в дверях, Дэн Порсон пожал мне на прощанье руку и поклялся, что они с отцом будут защищать меня до последнего. Я провожал его взглядом, пока не закрыли дверь.
   – Он настоящий друг, этот Порсон, правда? – спросил шериф.
   – Да, с этим у Дэна все в порядке, – подтвердил я.
   – Да-да, уж у него-то все в порядке, насколько я понимаю, – проворчал Мэйс. – Вот только говорит очень много, как я заметил.
   Мы вошли в здание, и там меня должным образом зарегистрировали как Нельсона Грэя, родившегося у таких-то и таких-то родителей, в такое-то время и в таком-то месте. Я имел определенный рост и вес, но никаких особых примет. Волосы – каштановые, глаза – серые, телосложение – среднее. Похоже, я оказался «средним» во всех отношениях – по каждому пункту регистрационного листа.
   – Ты принадлежишь к тому типу людей, которых трудно найти в случае необходимости и очень непросто выследить, – признался шериф. – Чертовски хорошо, что, как правило, такие «средние» джентльмены не совершают преступлений, иначе нам приходилось бы проделывать чертовски сложную работу, чтобы поймать их и привлечь к ответственности!
   Затем он записал, в каком преступлении я обвиняюсь.
   «Убийство»!
   Я стоял и смотрел, как рука шерифа старательно выводит на листе бумаги это слово, но в тот момент оно значило для меня не больше любого другого. Я все еще не оправился от шока, и ничто на этом свете меня не трогало: сколько ни дави на кнопку, если электричество отключено, звонок не издаст ни звука.
   Меня обыскали и отняли револьвер. Помню, как шериф, осмотрев его, похвалил меня за содержание оружия в образцовом порядке.
   – Хороший кольт прослужит мужчине всю жизнь, если за ним как следует ухаживать, – сказал Мэйс. – Но молодые в основном таскают оружие только для красоты и позволяют ржавчине сглодать его изнутри, а сами за год не могут научиться попасть в стену сарая. Но кольт, который сейчас у меня в руках, я назвал бы трудягой, рабочей лошадкой. Этот револьвер весь день наготове, да и по ночам не смыкает глаз, ожидая момента, когда его попросят высказаться.
   Я помню, как слушал этот монолог сквозь густой туман в голове, а потом шериф отвел меня в камеру и запер дверь. Там я сразу же почувствовал такую страшную усталость, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Я будто подкошенный рухнул на койку, а Лорен Мэйс, задержавшись еще на мгновение у решетки, сказал:
   – Желаю удачи, малыш. Друзья Бобби Мид – мои друзья. Спокойной ночи.
   И действительно, ночь у меня прошла-таки спокойно – без снов, без метаний в постели. А утром я со вздохом проснулся от того, что услышал голос (как мне показалось, нашего повара), кричавший:
   – Вставай! Подъем!
   Но нет, это был не повар. Кричал какой-то прохожий на улице.
   На завтрак я получил бекон, яйца, оладьи из муки грубого помола, черную патоку и кофе – сколько влезет. А на десерт дали апельсин.
   Меня даже разобрало любопытство.
   – Послушай, Джордж, если ты так замечательно кормишь здешних постояльцев, то, хотел бы я знать, почему все горожане не стремятся попасть в тюрьму? – спросил я негра, который принес завтрак.
   – У нас тут бывает много всякого народу, мистер, – ответил он, – но редко кого кормят так хорошо, как вас. Сюда их посадили не за то же самое…
   Я понял, что он имеет в виду. Обвиняемые в убийстве имели кое-какие мелкие привилегии, как будто закон хотел немного скрасить оставшиеся им считанные дни. Я вспомнил, что тем, кого перед казнью отправляли в камеру смертников, когда-то позволялось удовлетворить последнее желание.
   Но даже столь мрачный намек Джорджа не испортил мне аппетита, потому что, когда наступило утро и кофе прояснил мозги, прогнав остатки вчерашней усталости, я мог четко и подробно вспомнить все случившееся накануне и подвести итог.
   По моим представлениям (а их, я мог поклясться, должен был разделить всякий здравомыслящий обитатель штата), я не совершил ничего противозаконного. Друг, попав в беду, попросил меня о помощи. Я пошел с ним. Двое пригласивших его сюда парней, по сути дела, загнали нас в угол. Защищаясь, я убил одного из них.
   А что касается клеветнических показаний Реджинальда Ченнинга Картера – что ж, при ярком свете дня этот тип наверняка не посмеет открыть рот и повторить такую наглую ложь!
   К тому же за мной стояло все богатство поместья Порсонов – уж они-то, бесспорно, в состоянии нанять мне лучшего адвоката. Так к чему беспокоиться о наказании? О нет, тюрьма станет для меня чем-то вроде санатория. А когда я выйду отсюда, все конечно же будут относиться ко мне с большим уважением, чем раньше, – после всех этих событий я вырасту в их глазах. Не исключено, что старик Порсон даже сделает меня одним из управляющих ранчо, а то и поможет обзавестись маленьким клочком земли, о котором я так давно грезил. Это позволит мне стать хоть и мелким, но все-таки скотовладельцем с собственным клеймом.
   Я просто сойду с ума от счастья, когда увижу, как мое личное тавро впервые появится на боку моего собственного теленка. И чуть ли не полдня я размышлял, какую форму выбрать для своего клейма!
   И вот, сидя с тюрьме, я чувствовал себя вполне довольным жизнью и судьбой. Только мысль об убитом мною человеке возвращалась снова и снова, и тогда ужасные тьма и холод охватывали душу и тело. В такие минуты я отчетливо осознавал, что именно я, Нельсон Грэй, собственноручно лишил жизни человеческое существо!
   В тот день произошло несколько важных событий.
   Первым из них стал визит репортера «Вечернего вестника». Точнее, и репортера, и главного редактора в одном лице. Этот господин, с физиономией, похожей на мордочку хорька и бегающими, непрестанно помаргивающими глазками-бусинками, явился во всеоружии – прихватив целый набор остро заточенных, готовых к работе карандашей.
   Он хотел знать обо мне все: и что я чувствую, впервые убив человека, и сколько часов я тратил каждый день, тренируясь в стрельбе из револьвера, и были ли до меня убийцы среди членов моей семьи и тому подобный вздор. Я ответил, что не хочу ничего о себе рассказывать, что я не бандит, что в моей семье головорезов отродясь не бывало и все, о чем я мечтаю в этой жизни, – трудиться не покладая рук, разводить скот и обзавестись собственным тавром.
   Газетчик терпеливо выслушал меня, а затем сказал, что получил массу удовольствия от моего рассказа, но было бы лучше, если бы я выложил всю правду, поскольку случай мой безнадежен – все против меня. А коли я расскажу ему всю историю целиком, в красках и мельчайших подробностях, он изложит ее таким образом, что статью перепечатают газеты и западных, и восточных штатов, городок, дабы присутствовать на судебном разбирательстве, наводнят самые знаменитые репортеры, а я стану фигурой национального масштаба. В противном же случае меня просто повесят и никто об этом не узнает.
   Я полюбопытствовал, почему он считает мое дело безнадежным. Журналист на пальцах объяснил мне всю безвыходность ситуации. Итак, я специально прибыл в Кэтхилл, чтобы участвовать в разборке со стрельбой, – так ведь? Здесь я целенаправленно и терпеливо дожидался своего противника. Когда Экер явился, я сразу подошел к нему. Кроме того, есть свидетель, видевший, что я выстрелил в Джоша Экера прежде, чем он успел достать револьвер!
   Все это, вместе взятое, не оставляло ни тени надежды!
   Да уж, голова у меня просто кругом пошла, когда я услышал подобное толкование своих поступков! Я тут же вспомнил гнусную и отталкивающую, как у вурдалака, физиономию Реджинальда Ченнинга Картера. Вся цепь выдвинутых против меня обвинений рухнула бы, будь из нее изъято это одно-единственное звено! Но такому талантливому лжецу и искушенному оратору ничто не доставит большего удовольствия, чем выступление на суде в роли основного свидетеля. Ни один адвокат не сумеет нарушить плавного течения его разглагольствований.
   Да, видимо, добиться, чтобы меня вздернули повыше, Картеру будет не сложнее, чем запустить в небеса воздушного змея!
   Я лаконично бросил представителю «Вечернего вестника», что мне нечего сказать, но есть о чем поразмыслить. Он медленно поднялся со стула:
   – Значит, вы хотите разговаривать только с парнями из солидных газет больших городов? Я правильно понял? Дело ваше, но хочу предупредить вас, Грэй: в этом городе, повесить человека или освободить, решает общественное мнение!
   Я понял, что он имеет в виду, и, вконец потеряв терпение, велел убираться ко всем чертям.
   Газетчик неторопливо удалился, кидая злобные взгляды через плечо.
   Тем же утром, но чуть позже меня пришла повидать Бобби Мид и привела с собой отца – широкоплечего гиганта с ясными голубыми глазами, явно способными не моргнув встретить любую беду. Мид пожал мне руку сквозь решетку камеры, заметив, что дочь рассказала ему обо мне и он верит, что я стрелял только ради самозащиты.
   Но в городе чересчур много кривотолков, добавил он и поинтересовался, есть ли у меня хороший адвокат и смогу ли я оплатить его услуги.
   Да, слушая этого доброго, участливого человека, я почувствовал себя намного лучше и спокойнее. Только что все жители Кэтхилла – все, без исключения! – представлялись мне сворой подлых койотов. Но теперь я подумал, что, пожалуй, смогу довериться общественному мнению.
   Бобби обронила всего несколько слов, лишь сочувственно улыбалась и поглядывала то на отца, то на меня.
   Я рассказал мистеру Миду, что она сделала для меня, и говорил все прямо, без утайки, так, как оно и происходило на самом деле, – не было нужды что-либо преувеличивать, поскольку я просто не представлял ничего прекраснее и благороднее, чем действительно совершенное ею.
   Когда я окончил свой рассказ, Мид усмехнулся:
   – Это не новость. Бобби вечно сломя голову бросается в самое пекло и постоянно впутывается в какие-нибудь истории.
   Они ушли, оставив меня возносить горячую благодарность Богу за то, что в этом ужасном мире еще есть такие славные люди.
   Затем я долго ожидал какой-нибудь весточки от Порсонов.
   Но не дождался ничего. Ни единого слова!
   Никаких известий не пришло от них ни утром, ни днем. Я решил, что Порсоны заняты поисками адвоката и не появятся, пока не уладят все мои дела.
   Однако вечером я получил письмо. Разорвав конверт, я прочел то, что было внутри, – один раз, затем второй, а потом и третий.
   Вот что было в записке:

   «Дорогой Нельс! Дай знать, когда мы сможем что-нибудь для тебя сделать. Мне хотелось бы повидаться с тобой, но люди в Кэтхилле слишком возбуждены и приезжать туда было бы крайне небезопасно.
   Тем не менее мы постоянно думаем о тебе, и, если в наших силах чем-то помочь, напиши.
   Очень скверно, что ты решил прикончить Джоша Экера.
   Пока,
   Дэн Порсон».

   Я прочел записку в четвертый раз… в пятый. Последняя строка добила меня окончательно. «Очень скверно, что ты решил прикончить Джоша Экера!»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация