А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я, Хмелевская и труп" (страница 16)

   – Ак су шинбун дез ка? – настаивал террорист. – АК СУ ШИНБУН ДЕЗ КА?!!
   – Сто зелаете? – с легким недоумением переспросил Мао Шоу Пхай. – Моя не осень холёсё говолить по-лусски.
   – А по-японьськи твоя говолить? – заорал Иррибаррен. – Я с тобой, самурай ты наш шаолиньский, на чистом японском языке разговариваю!
   Хилосёку-сан слегка побледнел.
   – Вы, навельно, тлядиционный японьский язык говолите, – нашелся он. – А моя с севеля. Аболиген я.
   – Ах, ты, оказывается, абориген, – прищурился Клаудио. – Кстати, как называются японские аборигены?
   – Мой налод называет себя «мясиуси», – снова выкрутился Мао Шоу Пхай. – А как нас называют плотивние японсы, я не знаю.
   – Японские аборигены на своем собственном языке называются «айны», а никакие не «мясиуси» и не «мицубиси», – заявил Иррибаррен. – Ну ничего, сейчас мы с тобой побеседуем о Японии.
   – Так это ты по-японски с ним говорил? – восхитился Муньос. – И что же ты у него спросил?
   – Я спросил, где я могу купить газету, – объяснил по-испански Клаудио.
   – Ты что, говоришь по-японски? Иррибаррен усмехнулся.
   – У моей организации однажды возникла идея послать меня по делам в Токио, – сказал он. – Я даже нанял преподавателя японского языка, а затем в течение двух часов я учил эту чертову фразу про газету. В конце концов я не выдержал и вышвырнул преподавателя за дверь, а в Токио поехал другой представитель. Вот уж не думал, что японский язык мне когда-нибудь понадобится. Этот официант точно не японец. Сейчас в Москву проникло уже два миллиона китайцев, причем большинство из них находятся здесь незаконно. Наверняка это один из них. Уверен, что ресторан принадлежит китайской мафии. Хорошо, хоть якудза пока до Москвы не добралась.
   – Тогда все понятно, – многозначительно кивнул головой Хосе. – Проклятые желтомордые наводнили город и теперь занимаются тем, что режут латиноамериканцев и воруют у меня документы, стоящие миллионы долларов. Ну ничего, сейчас я с ними разберусь.
   Хилосёку-сан с нарастающим беспокойством вслушивался в непонятную ему испанскую речь.
   Я тоже начала беспокоиться. События принимали непредсказуемый оборот.
   Муньос и Иррибаррен повернулись к Мао Шоу Пхаю. Выражения их лиц не сулили лжеяпонцу ничего хорошего.
   – Зелаете ессё вина? – без особой надежды спросил Хилосёку-сан. – Или ессё польцию тусёной змеи?
   – Я желаю твои тушеные яйца, а также твою жареную желтую задницу с томатной подливкой и артишоками, – перешел на русский управляющий «Кайпириньей».
   Террорист поморщился. Хотя под влиянием «Лепестков хризантемы» его безукоризненные манеры стали несколько более вольными, вульгарные выражения представителя Медельинского картеля коробили его.
   – Плёсьтите, – сказал Мао Шоу Пхай. – В насем лестоляне не подають тусёную яйса и задницу.
   Терпение Муньоса окончательно истощилось. Подскочив к Хилосёку-сану, он схватил его за отвороты самурайского кимоно и, несколько раз встряхнув, поднял в воздух.
   – Ты у меня сейчас враз по-японски заговоришь, триадник[12] желтомордый, – заревел он. – А ну, колись, кто приказал тебе следить за мной? Где мои документы? Кто убил Росарио Чавеса Хуареса?
   – Сям желтомольдий, – обиделся Хилосёку-сан. – Или вас, индейцев, зовут клясномольдий? Моя коза меньсе зёльтый, чем твоя коза.
   Иррибаррен с трудом подавил желание расхохотаться.
   – Какая коза? Что ты несешь? – озверел Хосе.
   Русско-китайский язык давался ему не слишком хорошо.
   – Он имеет в виду кожу, – пояснил Клау-дио. – Ты назвал его желтомордым, а он не остался в долгу и сказал, что ты красномордый и что твоя кожа желтее, чем у него.
   – Это загар! – прошипел управляющий. – Великолепный средиземноморский загар! Я потомок испанских конкистадоров! Во мне нет индейской крови!
   – Объясни это ему, а не мне, – пожал плечами Иррибаррен. – С его точки зрения я тоже – красномордый.
   Муньос яростно потряс головой.
   – Мы что, собираемся обсуждать расовые вопросы или наконец займемся делом? – рявкнул он. – Нам нужно выяснить, где бумаги.
   – Ну так допроси его, – предложил террорист.
   Хосе еще раз как следует встряхнул официанта.
   – Будешь говорить? – угрожающе скрипнул зубами он.
   – С клясномольдими не лязговаливаю, – гордо вскинув голову, заявил Мао Шоу Пхай.
   На сей раз Муньос понял его без дополнительных пояснений.
   Сдавленно зарычав от ярости, он отшвырнул Хилосёку-сана к стене и размахнулся изо всех сил, собираясь нанести ему сокрушительный удар в челюсть.
   Маленький китайский самурай резко присел, и в момент, когда кулак управляющего «Кайпириньей» врезался в стену над его головой, локтем заехал Муньосу в пах.
   Наблюдающий за этим Иррибаррен страдальчески скривился. Я тоже посочувствовала Хосе. Но, видимо, Медельинский картель тщательно следил за подбором кадров. Муньос выдержал удар со стоицизмом профессионального бойца. Издав короткий стон, он резко подпрыгнул на пятках, чтобы снять болевой спазм, и, как тигр, бросился на Мао Шоу Пхая.
   – Ага, Капоэйра, – с удовлетворением произнес Клаудио. – Жаль, что тут не с кем заключить пари. Я бы поставил на китайца.
   Затаив дыхание, я наблюдала за распалившимися бойцами. Оба были великолепно технически подготовлены. Стиль бразильских негров против китайского кунг-фу – кто победит?
   Блестяще выполнив заднюю подножку, китаец обрушил Муньоса на столик, где на тарелках скучала почти не тронутая латиноамериканцами тушеная змея в кислом соусе. Сломавшийся под весом управляющего столик сработал, как катапульта. Содержимое одной из тарелок подобно артиллерийскому снаряду врезалось в лицо Иррибаррена. Розовато-бурый кислый соус потек вниз по безукоризненно отглаженному снежно-белому костюму.
   В этот момент в дверях «кабинета девяти Будд» появилась гейша-официантка в лазоревом кимоно. Издав серию тревожно-пронзительных воплей, которые я, не зная китайского языка, интуитивно расшифровала, как призыв: «наших бьют», девушка с боевым кличем «киай» взмыла в воздух, целясь ногой в деревянном тэта в левый висок Клаудио.
   Террорист легким движением отклонился в сторону, ловко перехватив обеими руками щиколотку девушки, и резким рывком вздернул руки вверх. Тело китайской гейши, весящей, по крайней мере, в три раза меньше накачанного Иррибаррена, качнулось, подобно маятнику, и, ударившись головой о стену, гейша обмякла.
   В этот момент в кабинет один за другим начали вваливаться китайцы в традиционных японских нарядах и в поварских колпаках. Среди них были смуглые коренастые крепыши и изящные хрупкие девушки. Китайцы издавали воинственные кличи и резво размахивали натренированными конечностями.
   В образовавшемся столпотворении мне стало трудно различать на мониторе очертания Клаудио и Хосе. Я всерьез задумалась о том, чтобы вызвать милицию, и тут в «кабинет девяти Будд» ввалилась латиноамериканская группа поддержки.
   В первый момент я задумалась, откуда тут взялись латиносы, а потом сообразила, что вряд ли такие опытные люди, как Муньос и Иррибаррен, отправились бы на свидание с незнакомым сомнительным типом без группы поддержки. Вероятно, они имели при себе спрятанные под одеждой микрофоны, и, когда ситуация накалилась, телохранители пришли им на помощь.
   Пришло время сматывать удочки. Если кто-то из латиносов случайно обнаружит меня в подсобке со всей этой шпионской амуницией, мне явно не поздоровится. Я отключила мониторы, быстро побросала все оборудование в ящик и через заднюю дверь осторожно выбралась на улицу.
   Я оглянулась по сторонам. Маленький переулок был безлюден. Видимо, все латиноамериканцы, наблюдавшие за рестораном, помчались вызволять своих шефов. Я с облегчением вздохнула и направилась к своей машине.
   Я пристроила ящик с аппаратурой слежения на заднее сиденье и уже вставляла ключ в замок зажигания, когда кто-то постучал по боковому стеклу «Фиата». Луис с обаятельной улыбкой склонился к окошку.
   – Надеюсь, ты позволишь составить тебе компанию? – произнес он.
   – Что ты здесь делаешь? – спросила я.
   В моем голосе не чувствовалось особой радости.
   – Я хотел задать тебе тот же самый вопрос, – заметил он и, обойдя вокруг машины, открыл дверцу и сел рядом со мной. – Я же просил тебя оставить в покое Муньоса и Иррибаррена, – укоризненно добавил он. – Зачем ты таскаешься за ними, как хвост за собакой?
   – Я уже взрослая, – сказала я. – И имею право делать все, что хочу, так что ты не можешь указывать мне, что должна я делать, а что нет. Кроме того, я организовала все таким образом, что риск был полностью исключен, и мне удалось получить очень любопытную информацию.
   – Какую? – заинтересованно спросил Луис. – И что еще ты организовала?
   Я торжествующе рассмеялась.
   – Ну уж нет. Дважды я не повторяю одну и ту же ошибку, – сказала я. – Один раз тебе удалось вытянуть из меня информацию. Ты использовал меня, как используют памперсы, а потом выбросил за ненадобностью.
   – Ты сравниваешь себя с памперсами? – изумился колумбиец. – Ты что, действительно считаешь, что я тебя использовал и выбросил?
   – Мне просто нравится это выражение, – пояснила я.
   Мне не хотелось, чтобы Луис считал меня чересчур ненормальной.
   – У меня есть один знакомый испанец, который утверждает, что у него комплекс «Клинекса» [13]. Он говорит, что женщины используют его в качестве объекта сексуальных домогательств, а воспользовавшись, выбрасывают его, как выбрасывают «Клинекс». Мне показалось, что «памперс» звучит в данном случае более драматично, чем «Клинекс».
   – Интересные у тебя друзья, – заметил колумбиец. – Твой друг что, жиголо?
   – Нет, он преподаватель физики, – ответила я, радуясь, что разговор отклонился от нежелательной для меня темы. – Но ему нравится петь танго.
   – Тогда понятно, – кивнул головой Луис. – Тангеро обычно все со сдвигом.
   – Ты на машине? – поинтересовалась я.
   – А ты хочешь поскорее избавиться от меня? – задал встречный вопрос Луис.
   – Это зависит от тебя, – ответила я.
   – И что же я должен сделать, чтобы вернуть твое расположение?
   – Рассказать мне все, что ты знаешь, и пообещать мне, что и впредь будешь рассказывать все, а также разрешишь мне заниматься расследованием вместе с тобой, – решительно заявила я.
   – Вам больше не придется заниматься расследованием ни вместе, ни по отдельности, – послышался насмешливый голос с латиноамериканским акцентом. – Не двигаться. Руки держать на коленях, чтобы я их видел.
   Я повернула голову и увидела у приоткрытого бокового окошка зловещего вида мужчину с пистолетом, нацеленным прямо на меня.
   – По-моему, кто-то здесь только что утверждал, что организовал все таким образом, что риск был полностью исключен, – заметил Луис. – Теперь ты понимаешь, что я был прав?
   – Это твоя вина! – огрызнулась я. – Уверена, что это ты притащил его за собой на хвосте.
   – Заткнитесь и делайте то, что я говорю, – сказал латинос.
   – Но я хочу знать, – настаивала я. – Для меня это принципиальный вопрос. За кем вы следили – за мной или за ним?
   – Я же велел тебе заткнуться, – напомнил он. – Или ты хочешь схлопотать пулю?
   – Полегче, Уго, – заметил Луис. – Не в твоих интересах устраивать здесь стрельбу.
   – Все равно ее никто не услышит, – усмехнулся Уго. – У этого пистолета встроенный глушитель.
   – То-то у него такая странная форма, – кивнула головой я. – Что это за модель?
   – Не твое дело, – грубо сказал латиноамериканец. – Разблокируй заднюю дверь. Я собираюсь присоединиться к вам.
   Я сделала то, что он просил.
   – Не пристегивайте ремни. Только накиньте их на себя, как будто они пристегнуты, – приказал Уго. – Хорошо. А теперь трогайся с места и осторожно, не нарушая правил уличного движения поезжай в «Каса де брухос».
   – Можете меня убить прямо сейчас, но я не тронусь с места, пока вы не скажете, за кем вы следили – за Луисом или за мной, – упрямо сказала я.
   – Ненавижу баб. До чего упрямые твари. Даже пистолетом их не проймешь, – покачал головой Уго. – За ним я следил, не за тобой! Успокоилась? А теперь поезжай, наконец, а то я отстрелю твоему приятелю ухо.
   Я послушно тронулась с места.
   – Он и впрямь заслуживает того, чтобы ему ухо отстрелили, – ворчливо заметила я. – От мужиков вообще одни только неприятности. Тоже мне, конспиратор чертов! «Хвоста» за собой привел.
   – Ну извини, – сказал Луис. – Я же не хотел, чтобы ты в это впутывалась.
   – Вы можете, наконец, заткнуться? – рявкнул Уго. – У вас еще будет время выяснить отношения.
   – Уже заткнулась, – сказала я. – Только один вопрос. Почему вы заставили нас только накинуть ремни безопасности, но не пристегиваться?
   – Накинуть ремни нужно было, чтобы милиция не цеплялась, – тяжело вздохнув, объяснил подручный Муньоса. – А не пристегиваетесь вы на тот случай, если дамочке придет в голову дурацкая идея резко затормозить или врезаться во что-нибудь, ожидая, что я отключусь или выроню оружие. Кстати, о дурацких идеях. Даже не думайте привлекать внимание милиции или, если нас, не дай бог, остановят, просить о помощи. Вы добьетесь только того, что я укокошу и вас, и милиционеров. А теперь сосредоточься на дороге и молчи. Больше я вас предупреждать не буду. Еще одно слово – и я отстрелю уши обоим. Патронов у меня много.
   Всю дорогу до «Каса де брухос» я благоразумно молчала, хотя это стоило мне больших усилий. Я гадала, почему Уго следил за Луисом, зачем мы едем в дом гаитянского дипломата Васи и почему Луис сидит на своем месте, как пай-мальчик, не делая ни малейшей попытки обезоружить противника или вообще что-то предпринять. Я даже начала разочаровываться в колумбийце. На его месте любой мало-мальски приличный герой американского боевика давным-давно совершил бы что-либо героическое, чтобы спасти наши жизни. А этот сидит себе, как кукла Барби в игрушечном кресле, и в ус не дует. В конце пути я окончательно впала в пессимизм и решила, что Уго с Луисом сообщники и все их действия направлены исключительно против меня.
   Охранник пропустил нашу машину к дому Басилио без малейших вопросов. Уго велел припарковаться в глубине сада. Он вышел первым, а затем велел нам вылезти из машины. Держа нас под прицелом, он приказал идти по дорожке вокруг дома. То, что Уго держался от нас на расстоянии примерно пяти шагов, вселяло надежду, что Луис все-таки не был в сговоре с ним. Со мной Уго не стал бы предпринимать таких мер предосторожности. Видимо, он знал, что имеет дело с профессионалом.
   Наконец мы дошли до каменной лестницы, ведущей вниз.
   – Откройте дверь и войдите в подвал, – велел он. – Встаньте лицом к стене.
   Мы услышали, как захлопнулась железная дверь. Затем послышался скрип задвигаемого засова и удаляющиеся прочь шаги.
   – Черт! Как здесь темно, холодно и сыро, – сказала я.
   – Ничего, через несколько минут глаза привыкнут к темноте, – подбодрил меня Луис.
   – К холоду и сырости я тоже привыкну через несколько минут? – язвительно спросила я. – Ай да суперсыщик! Убийцу на хвосте притащил.
   Настроение у меня было хуже некуда. Все шло так хорошо. Я выяснила, что ни Муньос, ни Иррибаррен не были причастны к убийствам – и на тебе! – вместо того, чтобы продолжать расследование, я оказалась запертой в совершенно не приспособленном для жизни подвале вместе с незадачливым колумбийским полицейским.
   Бледные лучи света проникали в подвал через крошечное вентиляционное окошко размером примерно двадцать на двадцать сантиметров. Я заглянула в него, но, кроме земли и травы, и без того плохо различимых в наступивших сумерках, ничего не было видно.
   Луис подошел к двери и несколько раз толкнул ее плечом, но дверь даже не шелохнулась.
   – Лучше пророй подземный ход, – посоветовала я. – Дверь-то из железа. Ее взрывать надо.
   – Как ты думаешь, почему Уго привез нас сюда? – спросил Луис. – Басилио Гандасеги не связан с Медельинским картелем. Уго работает на Муньоса. Но если бы он хотел отвезти нас к Муньосу, он не стал бы прятать нас в «Каса де брухос».
   – А этот дипломат Вася никакими темными делишками не занимается? – поинтересовалась я.
   – О нем мне почти ничего не известно, – пожал плечами колумбиец. – Меня интересует только деятельность Медельинского картеля.
   Я присела на корточки у стены. На землю садиться не хотела, боясь простудиться. Луис примостился рядом.
   – Ты очень сердишься на меня? – спросил он.
   – Не очень, но достаточно. Теперь ты не отделаешься розами и конфетами.
   – Ничего, я что-нибудь придумаю, – улыбнулся он.
   – Тише! – прошептала я. – Слышишь?
   – Луиза, Луиза! – послышался тоскующий голос. – Где ты, Луиза? Луиза, Луиза…
   Я прильнула к вентиляционному отверстию, но ничего не увидела. Окошко было расположено на уровне земли, и обзор был крайне ограничен.
   – Как ты думаешь, кто эта Луиза? – спросила я.
   – Скорее всего кошка или собака, – ответил колумбиец. – С такими интонациями обычно зовут животных.
   – А может быть, это несчастный безумец, потерявший возлюбленную, – предположила я. – Теперь по ночам он бродит по Змиевке, призывая ее в тщетной надежде.
   – Тебе надо не детективы, а любовные романы писать, – заметил Луис. – Кроме того, этот человек произносит имя «Луиза» на испанский манер. Значит, это кто-то из обслуги или гость «Каса де брухос».
   – Я была здесь несколько раз, но не видела ни собак, ни кошек, – заметила я. – На мебели и коврах в доме не было шерсти. Так что вряд ли это домашнее животное.
   Луис поднялся, заглянул в окошко, тоже ничего не увидел и снова сел на землю.
   – Может, позвать этого человека на помощь? – предложила я.
   – Сначала надо выяснить, кто это, – сказал колумбиец. – Если нас спрятали в этом доме, значит, это надежное место. Вряд ли кто-либо из здешних обитателей поможет нам.
   – Как ты думаешь, нас убьют? – поежившись, спросила я.
   – Я постараюсь этого не допустить, – ответил колумбиец.
   – У тебя что, есть план? – без особой надежды поинтересовалась я.
   – Пока нет, но будет, – уверенно сказал Луис.
   – Обними меня, – предложила я. – Мне холодно и страшно.
   Луис наклонился ко мне. Его рука нежно коснулась моих волос. На меня вновь накатило романтическое настроение. Еще несколько дней тому назад я беззаботно гуляла с собакой по лесу, не подозревая, что скоро окажусь втянутой в дела колумбийской мафии и никарагуанских террористов. Мне показалось, что происходящее со мной, – это всего лишь захватывающий приключенческий боевик. Я заперта в подвале с красивым и мужественным колумбийским полицейским Нам угрожает смерть от рук злодеев, а тут еще вдали бродит странный псих, тоскливо и безнадежно призывая некую Луизу…
   Есть теория, что ощущение опасности или неотвратимой смерти резко усиливает сексуальное влечение. Это глубинный природный инстинкт. Как только особи какого-то вида млекопитающих начинают в больших количествах погибать из-за болезней, недостатка корма или природных катаклизмов, как у них тут же повышается рождаемость, чтобы компенсировать потери.
   Я поняла, что если нас действительно убьют, то последнее, что я хочу сделать в своей жизни, – это вновь испытать несказанное наслаждение в объятиях Луиса.
   Я импульсивно бросилась к нему на шею, и вдруг он забился в конвульсиях и, резко оттолкнув меня в сторону, с криком покатился по полу.
   – Ты совсем спятил? – вскакивая на ноги, возмущенно спросила я. – Ты что, даже поцеловаться спокойно не можешь? Хотя бы веди себя прилично!
   – О господи! – простонал Луис. – Оно набросилось на меня! Оно схватило щупальцами мое лицо!
   – Это я на тебя набросилась, – с достоинством произнесла я. – Только у меня пока еще нет щупалец.
   – Нет! Не двигайся! Оно здесь! Оно может напасть на тебя в любую минуту! – с параноидальной настойчивостью повторял Луис.
   – Ты случайно не страдаешь клаустрофобией? – поинтересовалась я. – Для полицейского ты ведешь себя не совсем нормально, хотя у вас в Колумбии все слегка сдвинутые по фазе. Кто тут еще может на меня напасть? Кровожадная полевая мышь или мутировавший после чернобыльской катастрофы гиганский земляной червь?
   – Нет, ты не понимаешь! – в отчаянии пробормотал Луис. – Оно схватило меня щупальцами! Оно было похоже на этого небольшого летающего осьминога из фильма «Инопланетный охотник».
   – Я не верю в инопланетян, – решительно сказала я. – И в летающих инопланетных осьминогов тоже не верю.
   – Я тоже не верю, – простонал Луис. – Но тем не менее оно меня схватило! Если бы только у нас был фонарик!
   – Так у меня есть фонарик! – спохватилась я. – У меня в кармане есть такое двойное зеркальце с подсветкой в форме пудреницы. Как только оно открывается, внутри зажигается лампочка. Китайцы делают. Очень полезная вещь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация