А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Рассказчица историй" (страница 1)

   Наталья Резанова
   Рассказчица историй

   Женщины желают во всем свободы, или, лучше сказать, своеволия… И теперь, неужели вы думаете, что с женщинами легче будет справиться, если вы позволите им нападать на отдельное постановление, силой добиваться прав и равняться, наконец, с мужами? Как только они сделаются равными, они тотчас станут выше нас.
Марк Порций Катон

   ПРОЛОГ

   Я не стала бы вспоминать об этом, если бы в приморский лагерь вчера не забрел рапсод. Как он попал сюда из земли Пелопа – не знаю. У него было плохо со зрением, как у большинства из них, и он не понимал, кому поет. Сообразил только, что здесь понимают по-ахейски. И речь он завел о конце Большой Осады.
   Мы, конечно, и без него знали, что война давно кончилась, в долине Скамандра одни головешки, и ахейцы не знают, как расхлебать кашу, которую заварили. Но когда он запел о событиях, хорошо мне знакомых, я даже испугалась – а напугать меня, видит Богиня, нелегко. И не потому, что они там всех нас поубивали.
   Кстати, в одной из песен рассказывалось, как меня хоронили с почестями. Спасибо. Но они спутали с Пентезилеей. Только когда дело коснулось смерти Ахилла, Пентезилеи и Париса… Они не знают даже, кто кого убил, не говоря уж о последовательности событий. Или знают?
   Я не тронула рапсода – что взять со старого дурака? – но мне хотелось спросить: верит ли он сам в свое вранье? С него станется. Ахейцы по части вранья всегда отличались. Троянцы тоже. Но у ахейцев получается более вдохновенно и целеустремленно. Ох, возведут они это дело в ранг высокого искусства. В Темискире не врет никто. Но в Рассказчицы историй выбирают только ту, которая понимает, почему люди лгут. Хотя бы иногда. И, может, не случайно, что в этом походе Рассказчица историй и Военный Вождь оказались одним человеком. Мной. Значит, мы все погибли под Троей. А так могло бы быть, если б я настояла на своем. Я знала, что, в конце концов, ахейцы троянцев пересидят. Это они тоже умеют – брать числом. Но я хотела остаться. Даже после того, как Парис не вышел на мой вызов.
   Мне не нравилась эта война, это был поход Пентезилеи, а не мой, но не дело бросать союзников, какими бы подлыми они ни были. Но Боевой Совет единогласно решил уйти. А я не собиралась ради троянцев ломать хребет новоизбравшему меня Боевому Совету. К тому же они у меня в печенках сидели, эти союзники, со своими интригами, мелочностью, лживостью, болтовней и прочими мужскими достоинствами.
   Конечно, не все они были такими. Но на десятый год осады лучших, как правило, в живых уже не остается. Женщин и детей, конечно, было жаль. Я предлагала Этилле, Астиохе и Медесикасте уйти с нами, но они отказались. Кассандра бы, я думаю, пошла. Но она к тому времени уже была в заточении. Ничего не поделаешь.
   И вот теперь я слышу все это вранье. Нет, решительно, ахейцы, хоть у них обман считается за доблесть, одни такую бездну вранья бы не подняли. Как ни рознятся они в обычаях с троянцами, ложь – это у них общее. Приходится признать, что имел место сговор. Может быть, ненамеренный. Но к взаимной выгоде.
   Пентезилею убил Парис. Стрелой в спину. У меня нет доказательств и свидетелей. Но больше никто из них такого расстояния бы не осилил. Стрелять он умел хорошо. Это единственное, что он умел делать хорошо, шкура, а ближнего боя боялся хуже чумы. Я знаю, я его вызывала. Но он засел в царской цитадели, а нас попросили разорвать договор и убраться восвояси. Они боялись, что мы захватим город изнутри. Приам всячески пытался всучить нам отступного и никак не мог взять в толк, почему мы не берем. Тягостно видеть человека, на котором проклятие, но еще тягостнее видеть человека, который не понимает, что проклят, и все суетится, суетится… Все они теперь мертвы. И Парис тоже сдох. И меня утешает – все свидетельства сходятся на этом, – что сдох он в муках. В отличие от других, которые умерли быстро. Кто что заслужил. Каким бы подонком ни был Ахилл, храбрости у него не отнимешь. Хорошо, это их дела. Но после того обвала лжи, который вылился на меня вчера, я, стоя на борту своего корабля, раздумывала – может, мы были неправы, рассказывая истории только среди своих, отвратившись от внешнего мира? И пришла к выводу – нет, все верно. Говорить стоит только с такими же, как ты. Остальные тебя не услышат. Если мою историю не услышат, значит, таких больше нет. Ничего не поделаешь.
   Эта история – о походе, предпринятом нами после Большой Осады. О нем во внешних странах, если не считать Архипелага, мало кто знает. Ведь поблизости не было ни одного рапсода, чтобы сложить звучную байку. Поэтому здесь я выполняю долг Рассказчицы историй. Но прежде надобно рассказать о событиях, имевших место раньше, а также кое-что о себе.
   Я – Мирина, по избранию Военный Вождь Темискиры. В этом городе я выросла, но не родилась. Туда меня доставили в раннем детстве. Из какого я народа – не знаю. Помню только дымные костры, шатры, крытые кожами, табуны коней в степи, голых, грязных и белобрысых детей, из которых я одна плескалась в огромной реке, что могла быть Борис-феном или Танаисом, и особенно отчетливо – клубок змей на дне оврага, куда я свалилась. Когда меня нашли, я навертела себе этих змей на шею и руки. Мне было очень весело. Кажется, сразу после этого меня и отвезли в Темискиру. И с большой поспешностью. Что до всего остального, то среди многих скифов и сарматов, которых я убила, вполне могли оказаться мой отец или братья. Ничего не поделаешь. Теперь мой народ – здесь.
   После обязательного обучения в Храме меня назвали Рассказчицей историй.
   В Темискире нет своей письменности, хотя не возбраняется, в отличие от скифов, где за это дело отрубают руки и ноги, выучить чужую. И я, например, ко времени Большой Осады знала письмо ахейское и финикийское, но все хронологии и генеалогии записывать запрещено, они передаются только изустно. То же относится и к религиозным учениям. Наш народ поклоняется Деве, это всем известно, здесь я тайн не выдаю, а также чтит разные воплощения военных божеств.
   Божеством же своей судьбы я считаю Дике Адрастею, а не Энио, как Пентезилея. Впрочем, теперь я стараюсь не смешивать войну с религией. Фракийцы поклоняются Богине, скифы, хоть и чтут Деву – мужским богам, прямой родне ахейских, а воевать Темискире постоянно приходится и с теми, и с другими. Однако троянцы обратились к нам за помощью, равно как и к фракийцам, именно потому, что они наши единоверцы. Правда, они чтут Богиню как Мать, а мы – как Деву (есть еще одна, но о ней лучше молчать).
   В то время в нашей стране установился прочный мир – после всех поражений, которые наше войско нанесло соседним народам. На воротах Темискиры недаром изображена змея. Она, говорят, умирая, возрождается.
   Сто лет назад, после объединенного похода ахейских племен, от Темискиры камня на камне не оставалось, а пару лет спустя наш народ уже штурмовал их Афины. Наш городвсегда возрождался. Но Пентезилее этого было недостаточно. Она была тогда царицей. И самой победоносной воительницей за долгие годы, дочерью Ареса, как называли ее соседние племена. Кроме того, хотя это к делу не относится, она была самой красивой женщиной, какую мне когда-либо приходилось видеть. Точеное лицо с тонким прямым носом, совершенно неподвижное, огромные черные глаза и золотая кожа. И черные волосы, как туча. Она уже десять лет стояла во главе войска и так замирила окрестные народы, что они не осмеливались даже подходить к валу, не то что переходить его.
   Но я повторяю – Пентезилее этого было мало. Она считала, что должна восстановить в мире былую славу Богини, – не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы видеть, как слава эта падает. И тут подоспело посольство троянцев. В Боевой Совет меня ввели по указанию Пентезилеи. Я не знаю, почему она всегда меня выдвигала. Она была умна и знала, что я отличаюсь от нее, и далеко не во всем одобряю ее поступки. Хотя смешно говорить об этом сейчас, когда именно я сделала многое из того, что собиралась сотворить она. Но я всегда считала, что наше дело лучше всего вершить в здравом рассудке. Она же была подвержена безумию боя. Поэтому она, при всем своем презрительном отношении к мужским богам, не только признавала, но и почитала Ареса, брата Энио. Она лучше других знала то особое состояние духа, которым Арес наделяет своих избранных. Недаром его боевое имя означает «Бешеный». Этому состоянию можно и научиться, и вообще-то, мы все это умеем, но не все одинаково одарены. Я, например, обладаю ничтожной долей такого дара. Можно сказать, всем обязана обучению, и ничем – себе. Дар Пентезилеи был из величайших. И, может быть, она считала, что с таким даром ей полезны холодные, рассудительные штабные чиновницы. Вроде меня. Точно не знаю, она никому не доверяла сокровенных мыслей. Никто из нас не доверяет.
   Итак, Пентезилея решила пойти на помощь Трое. Все произошло настолько быстро, насколько это возможно при маленькой армии. Я думаю, кое-кто сильно удивится, узнав, какая она была маленькая. Но так было всегда. Помню, как я смеялась, впервые услышав песню об «ордах диких амазонок». Меня вообще легко рассмешить, я вижу смешное там, где его не видят другие. Орды? Я бы сказала: «маленькие, хорошо организованные боевые отряды». Но люди не способны признаться, что десять женщин, штурмовали крепость, а полсотни прочесало царство.
   Наша армия просто не может быть велика из-за того, что прирост населения в нашем государстве крайне ограничен. И, все, кто умеет хоть слегка трудиться головой, а не противоположным местом, представляют численность нашей армии.
   Откуда же слава наших походов? А оттого, что мы никогда не могли навалиться на врага кучей и задушить его собственным весом, как это делают другие народы. Нам пришлось выработать такое мастерство в бою, какого никогда у тех, других, не было.
   Сейчас искусство боя в мире вообще, не скажу, чтоб умирает, но покатилось куда-то не туда. Вместо, того, чтобы тренировать свое тело, принялись его защищать. Особенно ахейцы отличаются по этой части – навешивают на себя такое количество бронзовых, роговых и кожаных нахлобучек, что не повернешься, и еще свары с кровопролитием устраивают за обладание этим добром. Мужчины, конечно, что с них взять, но у скифов даже мужчины до такого не опускаются.
   Но я отвлеклась. При Пентезилее у нас была огромная армия – восемьсот мечей, и, разумеется, не все они пошли под Трою. Примерно треть осталась охранять Темискиру. Рейд через Фракию был молниеносным. В иное время, конечно, если бы мы вступили на их территорию, нам, несмотря на перемирие, так легко бы это не сошло. Но сейчас – Другое дело. Союзник нашего союзника – наш союзник, верно? Они тоже посылали отряды под Трою. «Приам очень хорошо платит», – сказал их Полиместор. Так что, помимо двух-трех незначительных стычек, все прошло гладко. Кроме царской резиденции мы побывали еще в подземном святилище у Гебра, но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.
   В Трое мы пробыли несколько месяцев, поэтому я успела там осмотреться. За исключением первых и последних дней нашего пребывания там военные действия не были столь оживленными, как мы ожидали. Осада шла уже десятый год, все от нее устали, и велась она, надо сказать, из рук вон лениво. К тому же троянцы то и дело подкидывали взятки разным ахейским вождям, чтоб отвели свои отряды с поля боя, или вообще под каким-то предлогом отсиделись в лагере.
   Особенно отличался по этой части Ахилл – а он был у них лучший боец, и многие глядели ему в рот. Трусом он ни в коем случае не был, просто жаден неописуемо, даже по ахейским меркам. Про их предводителя рассказывали еще худшее. Будто бы перед началом похода принес в жертву Деве родную дочь. Но одновременно ходили и другие слухи. Будто бы он зарезал на алтаре другую девочку, а свою дочь спрятал где-то.
   Когда Кассандра рассказала мне это, я спросила – на что он рассчитывал: обмануть Богиню или оскорбить ее? В любом случае, неужели он думает, что ее месть его не достанет? При этом Кассандра вдруг упала, забилась, на губах у нее выступила пена – начался припадок священной болезни, которой она страдала. Прибежали прислужницы и унесли ее в задние комнаты храма, куда мне доступа не было.
   Когда я опять пришла в храм, Кассандра была очень бледной, подавленной, и всячески допытывалась, что я чувствовала, когда произносила эти слова? Но я не могла ничего ей ответить. Я просто сказала, что думала. Это был последний раз, когда я видела Кассандру.
   Но я опять забегаю вперед. К этому я еще вернусь, а пока, – чтобы закончить об ахейцах.
   Встречаться с ними мне приходилось не только в бою. Несколько раз затевались переговоры, которые, как обычно бывает с переговорами, ничего не дали – так что нагляделась.
   Они поклоняются мужским богам, но при этом боятся Богини, и словно бы желают дать ей взятку. Они не понимают, что это бесполезно. Жадны они беспредельно, тащат все, что под руку попадется. Особенно любят золото. Вот этого не понимаю я – ведь серебро гораздо красивее, а бронза полезнее, не говоря уж о железе. Правда, золото важно в магических ритуалах, но ахейцы не признают магии и страшатся ее. Женщин своих они считают способными только рожать, и сами плодятся как кролики. Их очень много.
   Надо думать, именно поэтому воюют они плохо и неумело – сплошной расчет на подкрепление. Об их привычке прятаться в панцирь я уже упоминала. Ездить верхом совсем не умеют, и всадника с конем могут принять за какое-то диковинное животное. Ей-богиня, не вру. Об этих полуконях-полулюдях они насочиняли много всяческих баек. Впрочем, трусов среди них не больше, чем среди прочих народов. Они невероятно хвастливы, много бранятся, слов не ценят, клятв не держат никогда, а предательством даже похваляются. Вот все о них. Но они были нашими врагами, враги ничем нам не обязаны и не должны проявлять благородство. Иное дело союзники.
   Мне тягостно говорить о троянцах. Ведь они, как-никак, призвали нас на помощь. С виду они были совсем другие, чем ахейцы. Более утонченные, более хитрые, более цивилизованные, как они выражались. Богатые. Даже на десятый год осады в этом городе никто не голодал. А это значит, что они умели очень хорошо вести хозяйство. А посмотришь пристальнее – все то же самое. Что из того, что тебя пытаются обмануть более утонченно, заморочить более развесисто, предать менее явно?
   И еще они все время боялись. Причем привыкли к своему страху. Хвастать тоже умели. Заявляли, будто их городские стены построены богами. Ничего не скажешь, хорошие были стены. Однако я в первый же день заметила среди укреплений пару слабых мест. И ахейцы были либо законченными дураками, что не воспользовались, либо им за это хорошо платили. Вот это у троянцев главное – они верили, будто все можно купить. А тех, кто с этим не соглашался, считали дикарями. Нас в том числе, хотя Темискира старше Трои.
   Храмов в городе было полным-полно, однако вера у троянцев запутанная и искаженная. Они почитали Великую Троицу, но не Трехликую Богиню, а Мать, Сына и Деву. Сын одновременно является мужем Матери и существует в двух ипостасях. Помимо известного нам Бешеного Убийцы, у него есть и светлый лик, которого мы не знаем. Все это мне объясняла Кассандра. Но я после долгих бесед так и не поняла, в чем суть этой светлой стороны. В этой ипостаси он тоже занимается в основном убийствами, и даже зовут его Губитель.
   В общем, подобно тому, как ахейцы почитали мужских богов, но пытались дать взятку Богине, троянцы, народ Богини, пытались подкупить мужских богов.
   Самое тягостное впечатление в городе у меня оставили женщины. Я никогда не пыталась и не пытаюсь понять мужчин. Они не такие, как мы, они по-другому устроены, и все тут. Но я к тому времени побывала во многих походах, видела разные царства, где люди живут не так, как мы, и мне казалось, что женщин я знаю. Но здесь я просто немела. Тупые, жадные, мелочные, обжорливые, болтливые, развратные – они совершенно омужчинились. Ничего не поделаешь.
   Слушая рапсода, я была удивлена, что в этой компании кто-то вообще запомнил мое имя. Когда я сопровождала Пентезилею, все смотрели только на нее.
   Оно и понятно. Пентезилея – истинная царица, а я – ее серая тень. Они смотрели на нее, а я смотрела на них и запоминала. Поэтому многих из царского дома я знала хотя бы в лицо.
   Кого я не видела, так это их Елены, «Золотой Елены», как ее называли. Может быть, она сама устраивала так, чтобы не встречаться с нами. Но слышала я о ней много, и то, что я слышала, меня удивляло.
   По здешним обычаям, у женщины должен быть только один муж, и измена ему считалась преступлением. И я не понимала, почему тогда, после всего, что она творит, ее попросту не выставят за ворота и не лишат ахейцев предлога вести осады.
   И Кассандре пришлось долго объяснять мне, что пока Елена считается женой Париса, он имеет право на какие-то там ахейские города, где наследование все еще передается по женской линии. Вдобавок Елена у ахейцев считалась дочерью их главного бога, и не в переносном смысле, как Пентезилею называли дочерью Бешеного Убийцы, а в самом прямом.
   Только ахейцы могут додуматься до такой глупости. А в целом все сводилось к тому же вопросу о взятках. От хижины водоноса до царского дворца – таков был стиль жизни.
   Но во дворце я бывала редко. Пентезилее – той приходилось присутствовать на всех военных советах в царской цитадели.
   Но я– то не царица. И ходила я в основном по храмам.
   И в царской семье я свела знакомство лишь с теми женщинами, что служили жрицами.
   Жрицей была и здешняя царица – Гекаба. Уже из имени видно, что служила она Гекате и знала магию и наложение проклятий.
   Я посещала их ритуалы, куда она приглашала меня, по-моему, больше из желания удивить, чем поделиться знаниями. Удивить меня ей не удалось – я долго училась и посещала храмы в других царствах.
   Кто меня удивил – так это Кассандра. Она служила Деве в той ипостаси, которую называют Афина.
   При встрече она долго смотрела на меня, потом сказала:
   – У тебя есть Дар. Но я не могу определить, какой.
   Мне нечего было ей ответить. Я тогда над этим не задумывалась.
   У нее самой Дар, безусловно, был, и в каком-нибудь правильном месте она бы заняла главенствующее положение. Но здесь, в этом городе с искаженной верой, ее только боялись.
   С ней мы разговаривали о том, что ахейцы называют политикой. Я тогда ничего в этом не смыслила, и ей приходилось многое мне растолковывать. Но и мне, в свою очередь, приходилось объяснять не меньше. Еще никогда мне в качестве Рассказчицы историй не пришлось молотить языком, как в то время.
   Причем сама Кассандра спрашивала мало. Задавали вопросы младшие жрицы – Этилла, Астиоха и Медесикаста. Они принадлежали к боковой ветви царского дома, и Кассандре приходились тетками, хотя и были моложе ее по годам.
   Беседуя с ними, я впервые убедилась, насколько люди склонны верить самым нелепым сказкам, чем простым и очевидным вещам.
   У них в Трое почему-то считали, что мы выжигаем себе одну грудь, чтобы удобнее было стрелять из лука. С чего они взяли?
   Касательно прочих наших обычаев представления были такими же дурацкими. «Нет, – говорила я, – мы не ослепляем наших мужей и не ломаем им ноги. У нас вообще не бывает мужей, это запрещено…» Очень много спрашивали относительно деторождения и целомудрия.
   Вообще я заметила: чем больше в стране обычаев мужских богов, тем больше люди озабочены такими делами.
   Я говорила: «Если хочешь рожать – рожай, но оставить в Темискире можно только девочку, мальчика же с радостью примет любое племя, это большая честь». Целомудрие обязательно только для тех, кто принадлежит к жречеству, и Боевому Совету. Жрицы управляются с такими силами, где необходима полная сосредоточенность, а на войне…
   Неужели это нужно объяснять?
   Оказалось, нужно, и мы, кажется, так друг друга и не поняли.
   А если рабы восстанут?
   Я опять обомлела: «Богиня с вами, какие рабы? Ни мужья, ни рабы нам не нужны. Мы все делаем сами. А пленных мы не берем – что бы стало с быстротой нашего передвижения, если бы мы еще таскали за собой пленных?»
   Здесь, наконец, вопрос задала Кассандра. Она спросила, приносим ли мы в жертву Богине жизни людей.
   Я заметила, что это интересовало ее не из праздного любопытства. Кажется, она спросила это при разговоре о предводителе ахейцев и истории с его дочерью.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация