А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "После шторма" (страница 1)

   Гарри Гаррисон
   После шторма

   Отлив продолжался, оставляя после себя полоску твердого песка, очень удобную для бега трусцой. Солнце, только поднявшееся над горизонтом, уже согревало лицо. Ночной шторм наконец-то стих, хотя Атлантический океан все еще гнал на берег длинные пенящиеся валы. День обещал быть жарким, но пока мокрый песок приятно холодил голые ноги. Бежалось легко, лишь иногда волны в последнем броске дотягивались до моих лодыжек. На душе царил покой: эти утренние часы нравилось мне, как никакие другие.
   Взгляд выхватил впереди что-то темное, резко выделяющееся на фоне белой пены. Дерево, решил я. Очень хорошо, зимой погреемся у камина. Но расстояние сокращалось, и по голой спине пробежал холодок.
   Не дерево – тело, тело мужчины.
   Мне не хотелось смотреть вблизи на вынесенный океаном труп. Я замедлил бег, остановился, не зная, что и делать. Позвонить в полицию? Но вода за это время могла утащить труп обратно. Надо вытаскивать его на песок, а подходить не было ни малейшего желания. Сильная волна достала тело, перекатилась через него и водоросли, которые вплелись в длинные черные волосы. Голова приподнялась и упала.
   Он не умер.
   Но был холодным, как смерть. Я почувствовал этот холод, когда схватил его за руки и потащил, как мешок с картошкой, на сухой песок. Бросил на живот, ткнул подбородком в предплечье, сильно нажал на спину. Второй раз, третий, жал, пока он не закашлялся и изо рта не хлынула морская вода. Он застонал, когда я перевернул его на спину, веки дернулись и окрылись. Блуждающий взгляд светло-синих глаз в конце концов уперся в меня.
   – Вы в порядке, – я прояснил ситуацию. – На берегу и живой, – он нахмурился, и у меня возникли сомнения, понимает ли он меня. – Вы говорите по-английски?
   – Да, – от закашлялся, отер губы. – Можете вы сказать, куда меня занесло?
   – Манхассет, северный берег Лонг-Айленда.
   – Один из штатов Соединенных Штатов, так?
   – Вы – ирландец?
   – Да. И чертовски далеко от дома.
   Он сумел подняться, его сильно качнуло, и он бы упал, если бы я не поддержал его.
   – Обопритесь на меня. Дом неподалеку. Там найдется и сухая одежда, и чашка чего-нибудь горячего.
   Когда мы добрались до патио, он со вздохом плюхнулся на скамью.
   – Сейчас я бы не отказался от чашки чая.
   – Чая нет. Как насчет кофе?
   – С удовольствием.
   – С молоком и сахаром? – спросил я, нажимая кнопки на настенном пульте. Он кивнул, а его глаза широко раскрылись, когда я достал из лотка дымящуюся чашку. Он осторожно пригубил кофе, потом сделал большой глоток. Молча выпил все.
   – У вас тут прямо чудеса. А повторить можно?
   Неужели там, откуда он приехал, нет самых обычных раздаточных систем, мысленно удивился я. Бросил пустую чашку в рециклер и передал ему полную.
   – Я из Ирландии, – ответил он на мой неозвученный вопрос. – Пять недель тому назад мы вышли из Арклоу. Попали в шторм. Везли в Канаду выделанные шкуры. Теперь они на дне, вместе с командой, упокой, господи, их души. Я Бирн, Кормак Бирн, сэр.
   – Бил Кон-Гриви. Не хотели бы вы снять мокрую одежду?
   – Все нормально, мистер Гриви, так приятно сидеть на солнышке…
   – Кон-Гриви, – поправил я его. – Matronym, patronym.[1] Таков закон… уже лет сто. Как я понимаю, на вашей стороне океана в ходу лишь фамилия отца?
   – Да, да. В Ирландии если что и меняется, то очень медленно. Но вы говорите, в вашей стране действует закон, по которому у каждого должна быть двойная фамилия, вашей матери и вашего отца?
   Я кивнул, удивившись, что простой матрос знает латынь.
   – Феминистский блок протолкнул этот закон через конгресс в 2030 году, когда президентом была Мэри Уилер. Извините, но мне надо позвонить. Сидите и отдыхайте. Я вернусь через минуту.
   От этой обязанности я увильнуть не мог. Владельцы участков берега автоматически давали присягу бойца запаса Береговой охраны. И докладывали обо всем, что происходило на вверенном им участке. Иммигрантов в Соединенные Штаты давно уже не впускали. Как я понимал, для жертв кораблекрушения исключения не делалось.
   – «Горячая» линия Береговой охраны, – сказал я, и мгновенно засветился экран. Седовласый дежурный офицер взглянул на мое удостоверение личности, автоматически высветившееся на его дисплее.
   – Докладывайте, Кон-Гриви.
   – У меня человек, выброшенный на берег после кораблекрушения. Иностранец.
   – Хорошо. Задержите его. Высылаю патруль.
   Разумеется, я лишь выполнил свой долг. У нашей страны имелись веские основания для жесткой иммиграционной политики. Стеклянная дверь открылась при моем приближении, я услышал знакомый голос, позвал:
   – Это ты, Крикет?
   – Кто же еще?
   Она шла вдоль берега. Ноги в песке, трусики тоже. Как и большинство женщин, летом она обходилась без лифчика, и груди покрывал ровный загар. Такая же красотка, как и мать. Тут я заметил, что Бирн стоит лицом к морю, а шея у него красная, как помидор. Поначалу я не понял, в чем дело, потом не мог не улыбнуться.
   – Крикет, это мистер Бирн из Ирландии, – он быстро кивнул, по-прежнему не поворачиваясь к ней лицом, я замахал рукой, приглашая ее в дом. – Подойди, пожалуйста, я хочу тебе кое-что показать.
   Она в недоумении уставилась на меня, но я молчал, пока за нами не закрылась дверь.
   – У меня такое ощущение, что для нашего гостя обнаженные женщины – диковинка.
   – Папа, о чем ты? Я одета…
   – Ниже пояса. Будь хорошей девочкой и накинь одну из моих рубашек. Я готов поспорить на миллиарды байтов, что там, откуда он прибыл, женщины не ходят с голой грудью.
   – Ох уж мне эти старообрядцы, – недовольно пробурчала Крикет, направляясь в спальню.
   Когда я вышел в патио, большой белый вертолет как раз приземлялся на берегу. Ирландец таращился на него, словно видел впервые. Может, так оно и было. Значит, у него выдался день сюрпризов. Капитан Береговой охраны и двое патрульных выпрыгнули из вертолета и направились к дому. Капитан остановился перед Бирном, патрульные встали по бокам, положив руки на револьверы. Капитан мрачно оглядел ирландца, возвышающегося над ним на добрую голову, заговорил резко и отрывисто:
   – Назовите вашу фамилию, место рождения, возраст, название корабля, порт, из которого вы отплыли, порт приписки, причину вашего незаконного пересечения границы этой страны…
   – Кораблекрушение, ваша честь, кораблекрушение, – смиренно ответил он, но мне показалось, что он едва сдерживает смех. Капитан, однако, ничего не заметил, нажимая кнопки на ручном терминале.
   – Оставайся здесь, – приказал он, получив ответы на все вопросы, повернулся ко мне. – Я хочу воспользоваться вашим телефоном. Покажите, где он.
   Вся информация из ручного терминала, спасибо сотовой связи, уже поступила в центральный компьютер, так что мой телефон ему совершенно не требовался. Он молчал, пока мы не вошли в дом.
   – У нас есть основания подозревать, что это не простое кораблекрушение. Принято решение не брать его под стражу, а оставить здесь, где его можно держать под наблюдением…
   – Извините, но это невозможно. У меня работа.
   Я еще говорил, а он уже нажимал кнопки ручного терминала. За моей спиной включился принтер, на поднос упал лист бумаги.
   – Старший писарь Кон-Гриви, вы только что переведены из запаса на действительную службу. Вы будете выполнять приказы, вы прекратите задавать вопросы, отныне на вас распространяется действие Закона о государственных секретах от 2085 года, и вас будет судить военный трибунал, если вы кому-то об этом расскажете, – он взял лист бумаги и протянул мне. – Вот копия приказа. Подозреваемый остается здесь. Все датчики в этом доме активированы, все разговоры будут записываться. Вне дома вам разговаривать запрещено. Если подозреваемый покинет вверенную вам территорию, вы должны незамедлительно поставить нас в известность. Вы меня поняли?
   – Да, да, сэр.
   Он игнорировал нотки сарказма в моем голосе, повернулся и вышел из дома, взмахом руки предложив мне следовать за ним. Я сдержал злость, выбора у меня не было, и поплелся следом. Капитан приказал патрульным вернуться в вертолет, потом обратился к ирландцу:
   – Хотя иммиграция в Соединенные Штаты строго ограничена, есть особые инструкции, касающиеся жертв кораблекрушений. И пока решения по вашему делу не будет принято, вы останетесь здесь, с мистером Кон-Гриви. Поскольку денег на ваше содержание фондами Береговой охраны не предусмотрено, он вызвался какое-то время обеспечивать вам хлеб и кров. На этом все.
   Бирн проводил вертолет взглядом, повернулся ко мне.
   – Вы – добрый человек, мистер Кон-Гриви…
   – Бил, – поправил я его. И мне не хотелось, чтобы меня благодарили за гостеприимство по приказу.
   – Спасибо, Бил. А мое христианское имя – Кормак.
   Открылась дверь, появилась Крикет в одной из моих рубашек, полы которой она завязала узлом на талии.
   – Я слышала вертолет. Что случилось?
   – Патруль Береговой охраны. Должно быть, они видели, как я вытаскивал Кормака на берег, – первая, но далеко не последняя ложь. Мне это определенно не нравилось. – Он поживет со мной.
   – Великолепно. Новый зверь оживит нашу жизнь.
   От ее слов Кормак густо покраснел.
   – Извините меня. В этой одежде я действительно напоминаю животное…
   Когда она рассмеялась, он покраснел еще пуще.
   – Глупый, это такое выражение. Зверь – это мужчина, любой мужчина. Я могу называть зверем и папу, он возражать не будет. Ты женат, Кормак?
   – Да.
   – Это хорошо. Я люблю женатых мужчин. Охота на них более волнительна и сексуальна. Я разведена. Дважды.
   – Ты уж извини нас, Крикет, – вмешался я. – Хочу показать Кормаку душ и найти сухую одежду. А потом позавтракаем во внутреннем дворике, до того как на улице станет слишком жарко.
   – Ладно-ладно, – согласилась она. – Только не задерживайтесь слишком долго, а не то я заподозрю мужеложство.
   Кормак вновь густо покраснел. У меня создалось ощущение, что лексикон моей дочери не очень-то вписывался в привычную ему социальную атмосферу. Но нынешняя молодежь своими речами часто шокировала мое поколение. Я отвел его в ванную, а сам пошел за одеждой.
   – Бил, – позвал он меня. – Могу я попросить тебя об услуге? В душе… тут нет ни одного крана.
   – Чтобы включить воду, достаточно сказать об этом… Подожди, я покажу, – я всунулся в душевую. – Тридцать пять градусов, мыло, включить, – душ ожил. – После того как намылишься, скажешь: «Смыть». Потом – «Выключить». Одежду я положу на кровать.
   Он появился, когда я допивал вторую чашку кофе. Как я и ожидал, из оставленной ему одежды он выбрал черные брюки и темную рубашку с длинными рукавами.
   – Что будем есть? – спросил я.
   – Все, что на огне, – ответил Кормак. – Умираю от голода.
   – Я об этом позабочусь, – пальцы Крикет пробежались по клавиатуре. Его слова меня заинтриговали. Хотелось как можно больше узнать о стране, которая называлась Ирландия. Огонь на кухне! Перед моим мысленным взором возник пылающий на полу костер, поднимающийся к потолку дымок.
   Появилась его тарелка: яичница, свиная отбивная, жареный картофель, рис, вермишель. Крикет полагала, что шутка ей удалась. Но он смел все.
   – Расскажи мне об Ирландии, Кормак, – попросила Крикет.
   Он улыбнулся, глотнул кофе, чтобы освободить рот от еды.
   – А что рассказывать, мисс? Там все, как было.
   – Я именно об этом. Здесь тебя многое удивляет. Я видела, как ты таращился на вертолет. Никогда не видел?
   – По правде говоря, нет, хотя я читал об этих штуковинах и видел их фотографии в книгах. И я никогда не видел, чтобы тарелка с дымящейся едой появлялась из стены. И никогда не говорил с душем. Вы живете в стране чудес, по-другому и не скажешь.
   – А ты?
   Он положил вилку, прежде чем ответить, выпил кофе.
   – В сравнении с вашей наша жизнь покажется вам примитивной. Но у нас все налажено, мы сыты и даже счастливы, если кто-то может быть счастлив на этой грешной земле. Изумрудный остров всегда отличали малонаселенность и развитое сельское хозяйство. Поэтому, когда иссякла нефть, у нас не возникло проблем, с которыми столкнулась Англия. Ни тебе бунтов, ни перестрелок. Разумеется, поначалу нам пришлось туго. Люди покинули города, вернулись в сельскую местность, когда отключилось электричество и замерли автомобили. Но торф – хорошее топливо для костра, его добыча не дает замерзнуть. На телеге, запряженной ослом, можно добраться до любого нужного тебе места, поезда дважды в неделю ходят между Дублином и Корком. В океане есть рыба, на лугах пасутся коровы и овцы. Это неплохая жизнь, знаете ли.
   – Очень мило и примитивно, совсем как возвращение в каменный век, когда жили в пещерах и все такое.
   – Обойдемся без оскорблений, Крикет!
   – Папа, у меня в мыслях такого не было. Я тебя оскорбила, Кормак?
   – Раз не хотели, значит, – нет.
   – Видишь, папа? А что ты сказал насчет Англии? Разве она не часть Ирландии? – В географии Крикет разбиралась слабо.
   – Не совсем так… хотя иногда Англия считала нас своей частью. Это другой остров, расположенный рядом с нашим. С сильно развитой промышленностью, точнее, до конца двадцатого века она считалась сильно развитой. А потом иссякла нефть и экономика рухнула, рухнула абсолютно. И пребывала в таком состоянии довольно долго, до Второй гражданской войны. Север против Юга, говорили они, но в действительности богатые воевали с бедными. ООН отказалась вмешаться в отличие от Северной Ирландии, туда они послали шведские войска, чтобы остановить вторжение англичан. И теперь Англия очень похожа на Ирландию, если не считать руин больших городов. Ведущая отрасль – сельское хозяйство, хотя какое-то промышленное производство еще теплится в Центральных графствах, все-таки они победили в той войне. Вы – счастливчики. Быстрые войны не пересекли Атлантику. Хотя у вас были свои трудности. По крайней мере, так написано в учебниках по истории.
   – Коммунистическая пропаганда, – отчеканила Крикет тоном, каким поправляют ребенка. – Мы все об этом знаем. Они завидуют тому, что их мир развалился, а Америка сохранила силу и могущество.
   – Извините, но мне представляется, что ваши книги расходятся с действительностью, – очень уж решительно ответил Кормак. – Нас всегда учили, что Соединенные Штаты закрыли свои границы. Отгородились стеной…
   – У нас не было другого выхода. Только так мы могли защитить себя от голодающего Третьего мира…
   – Разве вы не увеличивали число этих голодающих?
   Мы ступили на тонкий лед, каждое слово записывалось. Но я ничего не мог поделать. Мне оставалось лишь надеяться, что ничего лишнего сказано не будет.
   – Это ложь, преступная ложь, – взвилась Крикет. – Я защищала диплом по истории, и я знаю. Разумеется, нам приходилось выпроваживать из страны незаконных иммигрантов.
   – А как насчет депортаций из больших городов? Детройта, Гарлема?
   Теперь Крикет сильно разозлилась.
   – Я не знаю, чему тебя учили на твоем заваленном коровьим дерьмом острове, но…
   – Крикет, Кормак – наш гость, – осадил я дочь. – И события, о которых он говорил, имели место быть, – я понимал, что должен соблюдать предельную осторожность, чтобы самому не нарваться на неприятности. – До твоего рождения я преподавал историю в Гарварде. Разумеется, до того как его компьютеризировали и закрыли. В архиве ты найдешь все материалы расследования, которое проводил конгресс. Времена были трудные, над страной висела угроза голода, поэтому случались крайности. Генерал Шульц, как ты помнишь, умер в тюрьме за свое участие в гарлемских депортациях. Это были крайности, и виновные в них понесли заслуженное наказание. Справедливость восторжествовала, – и я поспешил перевести разговор на менее щекотливую тему. – В Ирландии находился один из старейших и наиболее известных университетов мира, Тринити-Колледж. Он все еще существует?
   – Тринити-колледж? Да кто посмеет его закрыть? Я сам провел в Беллфилде год, изучал юриспруденцию. Но брат утонул на «Летающем облаке», деньги закончились, и мне пришлось сначала поработать на верфи, а потом податься в матросы. Вы сказали, что Гарвард закрыли? Не могу в это поверить… в Ирландии мы слышали о Гарварде. Что случилось? Пожар, эпидемия?
   Я улыбнулся и покачал головой:
   – Закрыли не в прямом смысле, Кормак. Я сказал, его компьютеризировали. Сейчас объясню.
   Я прошел в дом, в кабинете выдвинул архивный ящик, достал черный диск, вернулся во внутренний дворик. Протянул диск Кормаку.
   – Он здесь.
   Кормак покрутил диск в руках, провел пальцем по золотым буквам, посмотрел на меня.
   – Наверное, я что-то не понимаю.
   – Это хранилище информации. После того как банки памяти компьютеров вышли на молекулярный уровень, появилась возможность записывать на таком диске десять в шестнадцатой степени байтов информации. Это очень много.
   Он покачал головой, по выражению лица чувствовалось, что мои слова для него – китайская грамота.
   – Объем памяти человеческого мозга, – уточнила Крикет. – Но теперь на таком диске можно записать гораздо больше.
   – Здесь весь Гарвардский университет, – продолжил я. – Все библиотеки, профессора, лекторы, лекции и лабораторные. Теперь все учатся в университете. Все, кто может выложить двадцать пять долларов за университетский диск. Я здесь тоже есть. Все мои лучшие лекции и семинары. Я даже присутствую на ИД по теме «Торговля рабами в начале девятнадцатого столетия». Об этом я написал докторскую диссертацию.
   – ИД?
   – Интерактивная дискуссия. Ты сидишь перед экраном и задаешь вопросы, а тебе отвечают лучшие специалисты Гарварда.
   – Матерь Божья… – вымолвил он, не отрывая глаз от Гарвардского университета, а потом передал мне диск, словно он жег ему пальцы.
   – А что ты говорил о верфи? – спросила Крикет, забыв о политических разногласиях.
   – Я там работал, неподалеку от Арклоу. На холмах Уиклоу растут великолепные дубовые леса. И суда там строят отличные.
   – Корабли из дерева? – спросила Крикет и расхохоталась.
   Но Кормак совершенно не разозлился, с улыбкой кивнул.
   – Правда? Как в доисторические времена? Папа, можно мне воспользоваться твоим терминалом?
   – Конечно. Ты помнишь пароль?
   – Разве ты забыл? Я украла его в пятнадцать лет и ввела тебя в приличный расход. Я сейчас.
   – Извините за глупый вопрос, – когда Крикет прошла мимо него, он не повернул головы, тогда как американец обязательно проследил бы за ней взглядом, потому что посмотреть было на что. – Если Гарвард закрыт, где вы теперь преподаете?
   – Я не преподаю. Осваивать новые профессии – главное требование нашего времени. За жизнь приходится проделывать это несколько раз. Одни профессии уступают место другим. Сейчас я дилер по металлу.
   Он огляделся. Смутился, заметив, что я перехватил его взгляд.
   – Хороший бизнес. Металл вы держите за домом?
   От моего смеха смущения у него только добавилось, но я ничего не мог с собой поделать. Представил себе, как я качу по дороге тачку с металлоломом.
   – Я работаю за компьютером. Сам пишу программы. Я связан со всеми импортерами, плавильщиками, раздельщиками. Мой компьютер ежедневно получает от них полный перечень их товарно-материальных запасов. В любой момент времени я знаю, где и сколько какого металла. Производители присылают заказы, я обеспечиваю доставку, выставляю счет, а потом оплачиваю металл, оставляя себе комиссионные. Все автоматизировано до такой степени, что мое участие становится чисто номинальным. И так везде. Жизнь благодаря этому сильно облегчается.
   – В Ирландии такого нет и в помине. В Арклоу всего два телефона, и еще один в казармах гвардии. Но, однако, вы не можете строить корабли или обрабатывать землю по телефону.
   – Можем. Наши фермы полностью автоматизированы, так что число фермеров составляет лишь два процента от трудоспособного населения. А насчет кораблей… я тебе покажу.
   Я включил дневной экран, вызвал библиотечное меню, нашел судостроительный фильм. Кормак, разинув рот, смотрел на автоматизированную, без присутствия человека, сборку: громадные металлические пластины устанавливались на место и сваривались. Корпус судна рос на глазах.
   – Мы строим их иначе, – только и смог сказать он.
   Крикет как раз вышла из дома и услышала его последние слова.
   – Как хорошо ты знаком со строительством кораблей из дерева? – спросила она.
   – Знаю все, что нужно знать. Построил не один.
   – Очень на это надеюсь, потому что я только что подрядила тебя на работу. Я работаю в секторе программ вещательной корпорации. Проверила архивы и обнаружила, что у нас нет ничего по строительству деревянных судов вручную. Мы поставим инструменты и дерево, выплатим аванс…
Чтение онлайн



[1] 2 3

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация