А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Преступление" (страница 1)

   Гарри Гаррисон
   Преступление

   Я не люблю повторяться. Есть авторы, и тому лучший пример Филипп К. Дик, чья жизнь и творчество посвящены одной доминирующей теме. Они ощущают ее столь сильно и исследуют столь глубоко, что каждое их произведение оказывается свежим и интригующим. Возможно, я легко поддаюсь скуке; возможно, также, я вижу вокруг столько интересных идей и тем, что четко начинаю понимать – у меня никогда не хватит времени написать обо всем.
   Перенаселенность – тема особая. Это нечто такое, от чего нельзя отмахнуться. Каждую секунду в мире становится больше людей, перенаселенность уничтожает наши жизни и нашу цивилизацию – а правительства всех стран абсолютно ничего не предпринимают. Когда я об этом думаю, меня охватывает ярость. Настроившись на строго логичные размышления, я написал на эту тему роман «Подвиньтесь! Подвиньтесь!», желая показать всем – вот что мы получим, если станем сидеть сложа руки. Но никто, разумеется, и пальцем не пошевелил. Проходят годы, ситуация неуклонно ухудшается, а на меня время от времени накатывает волна гнева при мысли о тупости и эгоизме человечества.
   Именно такой гнев я и испытывал, работая над этим рассказом. Вряд ли упомянутые в нем законы являются реальной экстраполяцией существующих – никто в здравом уме таких законов не примет, но они являются крайним пределом, который в определенный момент будет достигнут, проявлением моей уверенности в том, что, если и не будут приняты именно такие законы, их место займут другие, не менее жестокие. Причина в том, что мы зашли слишком далеко, и исправить ситуацию скоро станет очень трудно. Миллионам предстоит умереть, и они уже умирают.
   Перед улучшением всегда становится хуже.

   От первого удара молотка дверь тряхнуло, от второго тонкая деревянная доска загудела подобно барабану. Бенедикт Верналл распахнул дверь и ткнул пистолетом в живот человека еще до того, как молоток в третий раз успел опуститься.
   – Убирайся отсюда! Немедленно убирайся! – крикнул он пронзительней, чем ему бы хотелось.
   – Не будь дураком, – спокойно сказал бейлиф, делая шаг в сторону, чтобы Бенедикт мог видеть двух полицейских за его спиной. – Я – бейлиф и исполняю свой долг. Если ты застрелишь меня, этим двоим приказано убитъ тебя и всех, кого они обнаружат в квартире. Будь разумным человеком. Это ведь не первый случай. Он предусмотрен законом.
   Один из полицейских поднял дуло автомата и с иронической улыбкой на лице щелкнул затвором. Рука Бенедикта с пистолетом медленно опустилась вниз.
   – Так-то лучше, – одобрил бейлиф и в третий раз опустил молоток, накрепко пригвоздивший объявление к двери.
   – Сорви с моей двери эту грязную бумажку, – прорычал Бенедикт, задыхаясь от ярости.
   – Бенедикт Верналл, – бейлиф поправил очки на носу и начал размеренно читать объявление, которое он только что прикрепил к двери. – Вас уведомляют, что в соответствии с Актом о преступном деторождении от 1993 года вы объявляетесь виновным в преступном рождении ребенка. Таким образом, вы объявлены вне закона и государство больше не защищает вас от насилия.
   – Вы даете право какому-нибудь сумасшедшему убить меня… что это за грязный закон?
   Бейлиф снял очки и холодно посмотрел на Бенедикта.
   – Мистер Верналл, – сказал он, – имейте мужество нести ответственность за последствия своих действий. Родился у вас незаконный ребенок или нет?
   – Незаконный ребенок – нет! Беззащитное существо…
   – Имели вы или нет разрешенный законом максимум – двоих детей?
   – Да, у нас двое детей, но это не зна…
   – Вы отказались воспользоваться советом и помощью местной клиники по контролю над рождаемостью. Вы выгнали правительственного чиновника из департамента по вопросам населения. Вы отказались от услуг клиники абортов…
   – Убийцы!
   – …и от попыток Совета планирования семьи помочь вам. Предписанные законом шесть месяцев прошли, и вы не приняли никакого решения. Вы получили три предупреждения и игнорировали их. Ваша семья все еще имеет на одного потребителя больше, чем это предписано законом, поэтому мне было дано указание прикрепить на вашей двери это объявление. Вы сами в ответе за все, мистер Верналл, и в этой истории виноваты только вы.
   – А по-моему, виноват этот мерзкий закон.
   – Тем не менее это закон данной страны, – сказал бейлиф, выпрямляясь во весь рост, – и ни вы, ни я не имеем права оспаривать его. – Он вынул из кармана свисток и поднес его к губам. – Моей обязанностью является, мистер Верналл, напомнить вам о том, что даже сейчас у вас есть возможность избежать печальных последствий, если вы согласитесь воспользоваться услугами клиники умерщвления.
   – Убирайся к дьяволу!
   – Вот как! Меня уже посылали туда. – Бейлиф приложил свисток к губам и пронзительно засвистел. На его лице промелькнуло что-то вроде улыбки, когда Бенедикт захлопнул дверь.

   Когда полицейские, преграждавшие путь толпе, отошли в сторону, на нижней площадке лестницы раздался животный рев. Толпа сцепившихся мужчин запрудила лестницу и, не прекращая схватки, кинулась вверх. Один из них вырвался было из ревущего клубка, но кулак одного из преследователей опустился ему на голову, он упал, и остальные затоптали его. Крича и ругаясь, толпа медленно продвигалась вверх по лестнице, и в тот момент, когда казалось, что до заветной двери осталось всего ничего и настал решающий момент, один из лидеров гонки споткнулся и свалил двух других. В то же мгновение откуда-то из середины толпы выскочил жирный коротышка и ударился о дверь с такой силой, что ручка, которую он держал в руке, проткнула бумагу объявления и вошла глубоко в дерево.
   – Доброволец избран! – прокричал бейлиф, и полицейские сомкнутым строем начали теснить неудачников, спускаясь вниз по лестнице. Один из лежавших на площадке приподнялся. Изо рта его текла слюна, он жевал полоску от старого ковра. Двое санитаров в белых халатах были наготове. Один из них с привычной быстротой воткнул в шею мужчины шприц, другой развернул носилки.
   В это время коротышка под внимательным взглядом бейлифа тщательно вписал свое имя в соответствующую графу объявления, потом бережно спрятал ручку в карман.
   – Рад приветствовать вас как добровольца, вызвавшегося исполнить свой общественный долг, мистер… – бейлиф наклонился вперед, к двери, близоруко щурясь, – мистер Мортимер, – сказал он наконец.
   – Мортимер – это не фамилия, а имя, – мягко поправил его человек, промакивая лоб платком, извлеченным из нагрудного кармана.
   – Совершенно верно, сэр, ваше желание скрыть свою фамилию вполне понятно и уважается законом как право всех добровольцев. Можно считать, что вы знакомы с остальными правилами?
   – Да, можно. Параграф 46 Акта о преступном деторождении от 1993 года, пункт 14, касающийся отбора добровольцев. Во-первых, я вызвался выполнить эту задачу добровольно в течение суток. Во-вторых, за это время я не должен нарушать или пытаться нарушить законы, гарантирующие безопасность других членов общества, а если это произойдет, я буду привлечен к ответственности за свои действия.
   – Отлично, сэр. Это все?
   Мортимер тщательно сложил платок и сунул его обратно в нагрудный карман.
   – И в-третьих, – сказал он, поглаживая карман, – если мне удастся лишить жизни приговоренного, я не буду подвергаться судебному преследованию.
   – Совершенно точно. – Бейлиф кивком показал на огромный чемодан. Полисмен поднял крышку. – Теперь подойдите сюда и выберите то, что считаете необходимым. – Оба посмотрели на чемодан, доверху наполненный инструментами смерти. – Надеюсь, вам понятно, что в течение этих суток вы и сами рискуете жизнью. Известно ли вам, что, если за это время вы будете убиты или ранены, ваша жизнь не охраняется законом?
   – Не принимайте меня за дурака, – огрызнулся Мортимер, потом он указал на чемодан. – Я хочу взять одну из этих ручных гранат.
   – Это запрещено законом, – резко сказал бейлиф, задетый грубостью Мортимера. Ведь и такие вопросы можно решать корректно. – Бомбы и ручные гранаты применяют только на открытой местности, где они не причиняют вреда невинному. В жилом доме это невозможно. Вы можете выбрать любое другое оружие ближнего действия.
   Мортимер нервно хрустнул пальцами и замер, склонив голову в позе молящегося. Глаза его были прикованы к содержимому чемодана – ручные пулеметы, гранаты, автоматические пистолеты, ножи, кастеты, ампулы с кислотой, кнуты, бритвы, осколки стекла, отравленные стрелы, булавы, дубинки с шипами, бомбы со слезоточивым и удушающим газом.
   – Сколько я могу взять? – спросил он.
   – Все, что считаете нужным. Помните только, что после вам придется отчитаться за оружие.
   – Тогда я беру пистолет-пулемет Рейслинга и к нему пять двадцатизарядных магазинов, кинжал для коммандос с зазубринами на лезвии и несколько гранат со слезоточивым газом.
   Бейлиф быстро отметил названные предметы в своем списке.
   – Это все? – спросил он.
   Мортимер кивнул, взял из рук бейлифа список и, не читая, расписался внизу. Затем он начал рассовывать по карманам патроны и гранаты, перекинув через шею ремень пистолета-пулемета.
   – Итак, у вас двадцать четыре часа, – сказал бейлиф, глядя на свои наручные часы и заполняя еще одну графу в ведомости. – Вы располагаете временем до 17.45 завтрашнего дня.

   – Бен, пожалуйста, отойди от двери, – прошептала Мария.
   – Тише! – прошипел Бенедикт, прижав ухо к двери. – Я хочу знать, о чем они говорят. – Его лицо напряглось: он пытался расслышать невнятную речь. – Ничего не понять, – сказал он наконец, отворачиваясь от двери. – Впрочем, это не имеет значения. Я знаю, что он собирается делать…
   – Он хочет убить тебя, – сказала Мария тонким голосом, похожим на девичий. Младенец у нее на руках заплакал, и женщина прижала его к груди.
   – Пожалуйста, Мария, иди в ванную, как мы с тобой договорились. У тебя там кровать, вода, пища. Там нет окон и тебе не угрожает опасность. Сделай это для меня, дорогая, чтобы я не беспокоился о вас двоих.
   – Тогда ты будешь здесь совсем один.
   Бенедикт расправил узкие плечи и крепче сжал рукоятку револьвера.
   – Здесь мое место, впереди, чтобы защищать свою семью. Это старо как мир.
   – Семья, – прошептала женщина и беспокойно оглянулась кругом. – Как-то там Мэтью и Агнесс?
   – У твоей матери они в безопасности. Она обещала как следует присмотреть за ними, пока мы не приедем. У тебя есть еще время уехать к ним. Как бы мне этого хотелось!
   – Это невозможно. Я могу быть только здесь. И не могу бросить младенца у матери. Он будет голодать без меня. – Она посмотрела на ребенка, который все еще всхлипывал, и начала расстегивать верх платья.
   – Дорогая, ну пожалуйста, – сказал Бенедикт, отодвигаясь от двери. – Отправляйся с ребенком в ванную и не выходи, что бы ни случилось. Он может появиться в любую минуту.
   Мария нехотя повиновалась, и через мгновение он услышал щелчок замка в ванной. Затем Бенедикт попытался забыть об их присутствии – ведь эти мысли лишь отвлекали его и могли помешать тому, что предстояло сделать. Он уже давно выработал детальный план обороны и сейчас медленно пошел по квартире, проверяя, все ли в порядке. Во-первых, входная дверь, единственная дверь, ведущая в квартиру. Она заперта и закрыта на засов с цепочкой. Нужно только придвинуть платяной шкаф, и убийца не сможет войти этим путем, разве что поднимет шум, а если он попытается сделать это, его будет поджидать Бенедикт с оружием в руках. Итак, этот участок в безопасности.
   Ни в кухне, ни в ванной окон не было, поэтому за эти две комнаты он мог быть спокоен. Убийца может проникнуть в квартиру через спальню, потому что ее окно выходит на пожарную лестницу, но Бенедикт разработал план обороны и на этот случай. Окно спальни было закрыто, и открыть его снаружи можно было, только разбив стекло. Он услышит шум и успеет припереть дверь спальни диваном. Ему не хотелось баррикадировать дверь спальни заранее, потому что, может быть, ему самому придется туда отступить.
   Таким образом, оставалась только одна комната, гостиная, и именно здесь он собирался расположиться. В гостиной было два окна, и дальнее окно, как и окно спальни, находилось рядом с пожарной лестницей. Убийца может ворваться через это окно. Во второе окно с пожарной лестницы попасть было нельзя, хотя убийца мог обстреливать его из здания напротив. Но угол, в котором он расположился, был надежно защищен от этого огня, так что здесь Бенедикту и следовало быть. Он задвинул в угол большое кресло и, внимательно осмотрев запоры на окнах гостиной, уселся в него.
   Он опустил револьвер на правое колено, направив дуло его к дальнему окну около пожарной лестницы. Всякий, кто попытается проникнуть через него в квартиру, тут же попадет под огонь Бенедикта. Правда, рядом было еще одно окно, но это мало беспокоило его, если только он не будет стоять прямо перед ним. Тонкие полотняные занавески были опущены, и, как только стемнеет, Бенедикт сможет смотреть через них, сам оставаясь невидимым. Повернув дуло револьвера на несколько градусов, Бенедикт мог держать под огнем дверь в прихожую. Если он заслышит возню около входной двери, то несколько шагов – и он окажется возле нее. Да, он сделал все, что мог. Он снова опустился в кресло.
   Приближался вечер, и комната постепенно погружалась в темноту, однако отблеск городских огней позволял ему ориентироваться в полумраке. Было тихо, и каждый раз, когда он двигался в кресле, ржавые пружины под ним громко стонали. Прошло несколько часов, и Бенедикт понял, что в его плане есть одно маленькое упущение. Ему хотелось пить.
   Сначала он попытался не замечать жажды, но к девяти часам вечера его рот совершенно пересох, а язык казался комком ваты. Он понимал, что не сумеет продержаться в таком состоянии ночь – жажда мешала ему сосредоточиться. Ему бы следовало прихватить с собой кувшин воды. Самым правильным было немедленно отправиться и принести воды, однако он боялся выйти из своего укрытия. Убийца не подавал никаких признаков жизни, и это действовало Бенедикту на нервы.
   Внезапно он услышал, что Мария зовет его. Сначала тихо, затем ее голос становился все громче. Она беспокоится о нем. С ним ничего не случилось? Бенедикт выругался про себя. Он не решался ответить ей, по крайней мере не из гостиной. Единственное, что ему оставалось, – это тихонько прокрасться к двери ванной, шепотом сказать ей, что все в порядке, чтобы она не волновалась. Может быть, тогда она сможет заснуть. А затем он мог бы пройти в кухню, набрать воды и принести ее с собой в гостиную.
   Тихо, стараясь не дышать, Бенедикт встал, выпрямился в полный рост, расправил затекшие ноги. Все это время он не отрывал глаз от серого прямоугольника дальнего окна. Упершись носком одной ноги в пятку другой, он бесшумно снял туфли и на цыпочках пошел к двери. Мария уже почти кричала, стуча в дверь ванной, и он поспешил к ней. Неужели она не понимает, что подвергает его смертельной опасности?
   В тот самый момент, когда он приблизился к двери гостиной, в коридоре загорелся свет.
   – Что ты делаешь? – крикнул он, застыв на месте и глядя на Марию.
   Женщина стояла у выключателя, щурясь от света.
   – Я так беспокоилась…
   Внезапно из гостиной донесся звон разбитого стекла, за которым тут же последовал оглушающий грохот автоматной очереди. Острая боль пронзила Бенедикта, и он упал на пол в коридоре.
   – Марш в ванную! – крикнул он, посылая пулю за пулей в темноту гостиной.
   Он едва услышал сдавленный крик Марии и стук захлопнувшейся двери и на мгновение забыл о боли. Гостиная наполнилась острым запахом пороха, и из нее потянулись клубы голубоватого дыма. Там что-то скрипнуло, и Бенедикт мгновенно выстрелил в темноту. Тут же ответная очередь прошила стену над его головой, и посыпавшаяся штукатурка заставила его поморщиться.
   Стрельба прекратилась, и Бенедикт понял, что пули убийцы не могли достать его – он был в стороне от дверного проема. Тем не менее он продолжал держать дуло револьвера в направлении двери гостиной. Чтобы стрелять наверняка, убийце придется войти в коридор, вот тут-то Бенедикт и пристрелит его. В стену над головой Бенедикта врезалось еще несколько очередей, но он не отвечал на них. Когда выстрелы стихли и наступила тишина, Бенедикт улучил момент, достал из кармана патроны и быстро перезарядил револьвер. Под ним растекалась большая лужа крови.
   Направив дуло револьвера на дверь гостиной, Бенедикт левой рукой неумело закатал штанину на ноге и быстро взглянул вниз. Кровь продолжала струиться по лодыжке, пропитывая носок. Пуля навылет пробила икру, оставив две круглые, темные дырки, из которых текла густая кровь. У него закружилась голова, он быстро отвел взгляд от раны и опять прицелился. Револьвер дрожал в его руке. Из гостиной не доносилось ни звука. Левый бок тоже горел как в огне, но когда Бенедикт вытащил рубашку из брюк и посмотрел, он понял, что эта вторая рана болезненная, но не опасна. Пуля скользнула по ребрам, и из образовавшейся царапины уже почти перестала течь кровь. А вот с раной в ноге нужно было что-то делать.
   – Поздравляю тебя, Бенедикт, у тебя неплохая реакция…
   От звука этого голоса Бенедикт непроизвольно нажал на спусковой крючок и дважды выстрелил в ту сторону, откуда доносился голос. Человек в гостиной засмеялся.
   – Нервы, Бенедикт, нервы. То, что я собираюсь убить тебя, не мешает нам разговаривать, правда?
   – Ты мерзавец, грязное, мерзкое животное! – вырвалось у Бенедикта. С его губ слетали грязные ругательства, цветистые обороты, которые он не употреблял со школьных времен. Внезапно он остановился, вспомнив, что его может услышать Мария. Прежде она никогда не слышала брани из его уст.
   – Нервы, Бенедикт, – раздался сухой смешок из гостиной. – Все эти ругательства по моему адресу не меняют создавшегося положения.
   – Слушай, уходи, я не буду в тебя стрелять, – сказал Бенедикт, осторожно вытаскивая левую руку из рукава. – Я не хочу с тобой знаться. Почему ты не уходишь?
   – Боюсь, что все это не так просто, Бен. Ты сам создал это положение, в определенном смысле ты сам позвал меня сюда. Подобно волшебнику, выпустившему злого духа из бутылки. Хорошее сравнение, не правда ли? Разрешите представиться. Меня зовут Мортимер.
   – Я не желаю знать твое имя, ты… мерзкая скотина.
   Бенедикт не кричал больше, а почти шептал, он был занят тем, что снимал с себя рубашку. Она висела теперь на его правой руке, и Бенедикту пришлось на мгновение взять револьвер в левую руку, чтобы снять ее. Нога невыносимо болела, и, когда материя рубашки коснулась раны, Бенедикт застонал. Тут же он снова заговорил, чтобы скрыть стон:
   – Ты пришел сюда сам, по своему желанию – и я убью тебя!
   – Молодец, Бенедикт, твоя смелость мне нравится. В конце концов, ты совершил самое серьезное преступление наших дней, ты человек антисоциальный, индивидуалист, продолжатель традиций Диллинджера и братьев Джеймс. Единственная разница в том, что они несли смерть, а ты несешь жизнь. Но оружие у тебя поплоше, чем у них… – Последовал сухой смешок.
   – Ты ненормальный человек, Мортимер. Впрочем, чего еще можно ожидать от человека, который вызвался быть убийцей. Ты просто болен.
   Бенедикту хотелось, чтобы разговор продолжался по крайней мере до тех пор, пока он не успеет забинтовать ногу. Рубашка была пропитана кровью, и он никак не мог затянуть скользкий узел одной левой рукой.
   – Да-да, ты, конечно, болен, иначе ты не пришел бы сюда, – продолжал он. – Что другое могло толкнуть тебя на это? – Бесшумно положив револьвер на пол, Бенедикт начал поспешно затягивать узел.
   – Понятие болезни относительно, – донесся голос из темноты, – как относительно понятие преступления. Человек создает общество, и законы созданных им обществ определяют понятие преступления. Кто совершает преступление – человек или общество? Кто из них преступник? Ты можешь оспаривать свою вину, но ведь сейчас мы говорим о существующем положении вещей. Закон говорит, что ты преступник. Я здесь для того, чтобы обеспечить выполнение закона. – Грохот автоматной очереди как бы подтвердил его слова, и щепки от плинтуса осыпали Бенедикта. Тот затянул узел и поспешно схватил револьвер.
   – Нет, это я олицетворяю высший закон, – сказал Бенедикт. – Закон природы, святость жизни, необходимость продолжения рода. В соответствии с этим законом я женился и любил, и мои дети – благословение нашего союза.
   – Такое благословение у тебя и у остального человечества привело к тому, что люди пожирают мир подобно саранче, – ответил Мортимер. – Но это попутное замечание. Прежде всего я должен ответить на твои аргументы.
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация