А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Отныне и вовек" (страница 4)

   – Боже мой. Что произошло? – Она остановилась на полпути и уставилась на потрясенную Джессику. Та никогда не теряла самообладания, никогда не плакала, никогда не проявляла нерешительности, никогда не… По крайней мере, они никогда не видели ее такой в магазине.
   – Я не знаю, что случилось. Но произошла невероятная, ужасная, нелепейшая ошибка!
   Джессика перешла на крик и, схватив принесенный Кэт сандвич, запустила его в противоположную стену. Три случая изнасилования. И одно нападение. Что, черт возьми, происходит?

   Глава 4

   – Джесси, ты куда?
   Она пролетела к двери мимо возвращавшейся с ленча Зины.
   – Считайте, что я еще не вернулась из Нью-Йорка. Я отправляюсь домой. Мне не звоните. – Она рывком открыла дверь машины и нырнула внутрь.
   – Ты заболела? – успела крикнуть Зина, но Джессика только помотала головой; включив зажигание и выжав педаль газа, она была уже далеко.
   Сраженная Зина вошла в бутик, Катсуко не могла сообщить ей ничего определенного. Джесси была расстроена, но Кэт не знала причины. Это имело какое-то отношение к визиту полицейского сегодняшним утром. Девушки были встревожены, но она запретила звонить ей домой, а днем в магазине было полно работы, и у них не оставалось времени на разговоры. Катсуко прикинула, что это как-то было связано с Яном. Зина пребывала в полном неведении.
   Добравшись домой, Джессика одной рукой схватила телефон, а другой – записную книжку. На столе осталась полупустая чашка кофе. Ян только сел за завтрак, когда его схватили, и какие-то детали подсказали ей, что именно Хоугтон взял на себя эту миссию. Интересно, видели ли соседи. Стопка страниц новой книги лежала рядом с кофейной чашкой. Никакой записки или послания. Должно быть, он был потрясен до глубины души. Очевидно, обвинение показалось абсурдным и ему. Ведь арестовали не того человека. Через несколько часов кошмар закончится, и он будет дома. К Джессике вернулась способность рассуждать здраво. Теперь ей нужен был только защитник. Она просто не позволит себе паниковать. Записная книжка выдала требуемое имя и номер телефона. Джесси повезло, он был свободен и не на ленче, как она опасалась. Он был тем самым человеком, которого уважали и она, и Ян, адвокат с хорошей репутацией, старший компаньон в своей фирме. Филип Уолд.
   – Но, Джессика, я не занимаюсь уголовными делами.
   – Какая разница?
   – Боюсь, большая. Вам нужен хороший защитник по уголовным делам.
   – Но он не делал этого. Нам нужен кто-то, чтобы разобраться во всей путанице и вытащить его оттуда.
   – Ты говорила с ним?
   – Нет, мне не разрешили. Послушай, Филип, ну пожалуйста. Зайди к ним и переговори. Побеседуй с Яном. Все это – полный абсурд.
   На другом конце провода молчали.
   – Что ж, это в моих силах. Но я не могу взять дело. Это было бы нечестно по отношению к вам обоим.
   – Какое дело? Его всего лишь неправильно опознали.
   – А ты знаешь, на чем строится обвинение?
   – Что-то связанное с моей машиной.
   – Они установили номер?
   – Да.
   – Ну, тогда они могли спутать цифры или буквы. – Она не произнесла ни слова, но трудно было спутать буквы в слове «Джесси» и выйти не на то имя. Это единственное, что беспокоило ее. Зацепка за машину.
   – Вот что я тебе скажу. Я поеду и встречусь с ним, разузнаю, в чем дело, и также дам тебе несколько адресов адвокатов по уголовным делам. Потом я им позвоню и сообщу все, что смогу узнать. Объясню, что это я посоветовал тебе обратиться к ним.
   Джесси глубоко вздохнула:
   – Спасибо, Филип. Это мне поможет.
   Он продиктовал ей имена и пообещал заскочить, как только встретится с Яном. А она, отпив глоток остывшего кофе мужа, принялась звонить друзьям Филипа – специалистам по уголовным делам. Звонки были неутешительными.
   Первого не было в городе, второй выступал в суде всю следующую неделю и не мог взяться за новое дело, третий был слишком занят, чтобы разговаривать с ней, четвертого не было на месте, пятый же соизволил уделить ей какое-то время. Джесси не понравился его голос.
   – У него уже есть судимости?
   – Нет. Конечно, нет. Только нарушения правил парковки.
   – Наркотики? Были какие-нибудь проблемы с наркотиками?
   – Никаких.
   – Он пьет?
   – Нет. Только вино по праздникам. – Господи, он уже уверен, что Ян виновен. Это чувствуется.
   – Знал он эту женщину раньше… мм… Был он до этого с ней знаком?
   – Я ничего не знаю о женщине и считаю, что все это ошибка.
   – Почему вы так думаете?
   Ублюдок. Джесси уже ненавидела его.
   – Я знаю моего мужа.
   – Она опознала его?
   – Я не в курсе. Мистер Уолд все вам передаст, когда вернется после встречи с Яном.
   В тюрьме… О господи… Ян был в тюрьме, а этот чертов адвокатишка задавал ей дурацкие вопросы о том, знал ли он женщину, которая обвиняла его в изнасиловании, или нет. Кого это интересует? Джесси хотела только одного – чтобы муж вернулся домой. Сейчас. Неужели никто ее не понимает? Ей стало трудно дышать, когда она попыталась унять волнение в голосе и скрыть растущую панику.
   – Так вот что я вам скажу, юная леди. У вас и вашего мужа серьезные проблемы. Однако это дело меня заинтересовало. – «О бог ты мой». – И я согласен взяться за него. Но есть еще один вопрос. О моем гонораре. Он оплачивается вперед.
   – Вперед? – Джесси была потрясена.
   – Да. Вы узнаете, что большинство, если не все мои коллеги, поступают точно так же. Мне на самом деле нужно подготовиться к ведению дела, потому что если я хоть раз покажусь в Верховном суде, выступая защитником вашего мужа, я буду считаться его официальным адвокатом и, следовательно, обязан буду вести это дело, заплатите вы или нет. А если ваш муж отправится в тюрьму, то вы можете и не заплатить. У вас есть какие-нибудь сбережения?
   Ян отправится в тюрьму? Ах ты сволочь!
   – Да, у нас есть средства. – Она едва могла разжать зубы.
   – Какого рода авуары?
   – Могу вас заверить, что я в состоянии оплатить ваш гонорар.
   – Отлично, но я хочу быть уверен. Мой гонорар составит пятнадцать тысяч долларов.
   – Что? Вперед?
   – И я бы хотел получить половину суммы до предъявления обвинения. Если я не ошибаюсь, вы сказали, что это произойдет в четверг. А половину сразу же после.
   – Но я не смогу обратить авуары в наличность за два дня.
   – В таком случае я не смогу взяться за ваше дело.
   – Благодарю вас. – Джесси хотела послать его ко всем чертям, но к тому моменту она уже опять начала паниковать. Ну кто ей поможет? Шестой адвокат, рекомендованный Филипом, оказался более приятным человеком. Его звали Мартин Шварц.
   – Похоже, у вас или, по крайней мере, у вашего мужа чертовски серьезные проблемы. Как вы считаете, он виновен?
   Интересный вопрос. Джессика колебалась только мгновение. Требовалось дать взвешенный ответ.
   – Нет. И не потому, что я его жена. Я не верю, что он мог совершить нечто подобное. Это не похоже на него, и нет совершенно никаких причин.
   – Хорошо, я возьмусь за ваше дело. Однако должен заметить, миссис Кларк, люди иногда совершают странные вещи. Будьте готовы к этому. У вашего мужа могут оказаться такие наклонности, о которых вы и не подозревали.
   Возможно. Но она этому не верила. Не могла поверить.
   – Я бы хотел поговорить с Филипом Уолдом после того, как он встретится с вашим мужем, – продолжал Шварц.
   – Была бы вам очень признательна за это. Предъявление обвинения назначено на четверг. К тому времени нам нужен официальный защитник. Филип считает, что он не годится для этого дела.
   Дело… дело… дело… Она уже ненавидела это слово.
   – Филип – отличный парень.
   – Я знаю, мистер Шварц… Мне бы не хотелось упоминать об этом, но…
   – Мой гонорар?
   – Да, ваш гонорар. – Джесси глубоко вздохнула и почувствовала, как тугой комок сжимается у нее в груди.
   – Мы можем это обсудить. Я попытаюсь оставаться в разумных пределах.
   – Скажу вам честно, человек, с которым я разговаривала до вас, запросил пятнадцать тысяч к четвергу. Это мне не под силу.
   – У вас есть какие-нибудь авуары? – О господи. Опять то же самое.
   – Да, есть. – Неожиданно ее тон стал негодующим. – У меня свое дело, дом, машина. У мужа тоже машина. Но мы не можем продать дом или мой бизнес за два дня.
   – Я и не ожидал, что вы оплатите весь гонорар сразу, миссис Кларк. – Шварц говорил спокойно, но твердо. Что-то в нем успокаивало Джессику. – Но я подумал о том, что вам могут понадобиться дополнительные средства для выплаты залога, если они наскребут что-нибудь для обвинения, что еще бабушка надвое сказала. Сумма залога может оказаться весьма внушительной. Ну над этим мы будем голову ломать позже. Что касается моего гонорара, думаю, двух тысяч долларов, внесенных до суда, будет достаточно. Но это не протянется и двух месяцев, и если вы – друг Филипа, то я бы не волновался.
   Ее поразило то, что люди, которые не относились к «друзьям Филипа», жили в мире, полном проблем. Неожиданно Джесси почувствовала прилив благодарности к Филипу.
   – Вас это устраивает?
   Она молча кивнула с некоторым облегчением. Конечно, эти условия более приемлемы, чем те, которые ей сообщили несколько минут назад. Это полностью съест ее сбережения, но по крайней мере две тысячи долларов она была в состоянии достать. Об остальных пяти они будут думать позже, в том случае, если до этого дойдет дело. Если придется, она не раздумывая продаст «Морган». Речь шла о жизни Яна, а он был нужен ей в миллион раз больше, чем автомобиль. Имелись еще мамины драгоценности. Но это было святое. Даже для Яна.
   – Я согласна на ваши условия.
   – Отлично. Когда мы сможем встретиться?
   – Когда угодно.
   – Тогда я хотел бы увидеться с вами завтра в моем офисе. Я поговорю с Уолдом сегодня днем, а утром навещу мистера Кларка. Вы сможете приехать к десяти тридцати?
   – Да.
   – Хорошо. Я возьму полицейские рапорты и посмотрю, что у них есть против него. Идет?
   – Замечательно. Знаете, у меня как камень с души свалился. Признаюсь, я была в панике. Это все не для меня. Полиция, залог, пункты обвинения… Не пойму, что происходит. Не знаю даже, что, черт побери, уже произошло.
   – Ну, это мы и собираемся выяснить. Так что пока отдыхайте.
   – Спасибо, мистер Шварц. Очень вам благодарна.
   – Увидимся утром. – Разговор окончился. Джессика неожиданно опять разрыдалась. По словам Филипа Уолда, нужен грамотный адвокат. Какой ужасный день ей пришлось пережить. Господи, где Ян? Слезы вновь прочертили горячую дорожку по ее щекам. Ощущение было такое, будто они текли беспрестанно весь день. Ей нужно было привести себя в порядок. Скоро здесь будет Уолд.
   Филип Уолд приехал в половине шестого. На его лице застыло выражение глубокой озабоченности, глаза выглядели уставшими.
   – Вы видели его?
   Джесси почувствовала, как слезы опять подступают к глазам, и изо всех сил старалась не расплакаться.
   – Да.
   – Как он?
   – В порядке. Потрясен, но держится неплохо. Очень беспокоился о вас.
   – Вы успокоили его? – Руки ее опять затряслись, а кофе, который она пила весь день, только усугублял положение.
   – Я сказал ему, что вы расстроены, что вполне естественно в таких обстоятельствах. Джессика, давайте присядем.
   Ей не понравилось то, как он это произнес, но, может быть, Филип всего-навсего устал. Им выпал долгий день. Бесконечно долгий.
   – Я разговаривала с Мартином Шварцем. Думаю, он возьмет дело. Он собирался позвонить вам сегодня.
   – Хорошо. Думаю, вам обоим он понравится. Мартин – хороший защитник и отличный человек.
   Джессика проводила Филипа в гостиную, где он сел на длинный белый диван, с которого открывался прекрасный вид. Она же устроилась на мягкий стул, обтянутый бежевой замшей, рядом со старым, отделанным медью столом, которым они с Яном обзавелись во время медового месяца в Италии. Она набрала полную грудь воздуха и, глубоко вздохнув, вытянула ноги. Теплая, приятная комната, которая всегда приносила успокоение в ее душу. Но только не сейчас. В этот момент она чувствовала себя так, как будто прошли годы с тех пор, как ее ласкали руки Яна… Ей казалось, что прежняя жизнь уже никогда не вернется в этот дом.
   Машинально ее взгляд упал на висевший над камином небольшой портрет мужа, сделанный несколько лет назад. С него ей нежно улыбался Ян. Сердце у Джессики заныло. Где он?
   – Джессика? – Она сидела с отсутствующим выражением лица. Филип заметил, как она пристально посмотрела на портрет мужа и стала вдруг похожа на вдову в трауре. Какая у него отвратительная профессия. Он бросил взгляд в окно на открывающийся вид, давая ей возможность успокоиться. Однако Джесси полностью владела собой. Лишь глаза выдавали душевную муку. Филип сомневался, что она готова выслушать его сейчас, но был обязан сообщить факты. От первого до последнего.
   – Джессика, вы попали в беду.
   Она с трудом улыбнулась и смахнула со щеки случайную слезу.
   – Мягко говоря. Что нового?
   Филип проигнорировал вялую попытку пошутить и продолжал. Он хотел разделаться с этим.
   – Я считаю, что он ни в чем не виноват. Хотя Ян признался в том, что вчера днем переспал с женщиной. Ну, то есть он… состоял с ней в интимной связи.
   Филип пытался превратить тошнотворные слова в одну длинную фразу.
   – Понятно. – Но на самом деле она ничего не понимала. Да и что тут было понимать? Ян занимался с кем-то любовью. И та особа обвинила его в изнасиловании. Почему она ничего не чувствовала? Только невероятное оцепенение, опустившееся на нее, как огромная шляпа. Ни гнева, вообще ничего, только оцепенение. И, может быть, жалость к Яну. Но почему она была так нечувствительна? Наверное, потому, что ей пришлось услышать это от Филипа, человека относительно постороннего. Сигарета, которую Джессика держала в руке, догорела до фильтра и потухла, а она все ждала, что он продолжит.
   – Ян говорит, что слишком много выпил вчера за ленчем, а вечером должны были приехать вы. Что-то о вашем отсутствии в течение нескольких недель и о том, что он все-таки мужчина. Избавлю вас от неприятных подробностей. Ян заметил девушку в ресторане, и после нескольких порций спиртного она показалась ему симпатичной.
   – Он подцепил ее? – Ощущение было такое, как будто кто-то другой произносил за нее слова. Джесси слышала их, но не ощущала, как двигаются ее губы. Казалось, в ней все умерло. Мозг, сердце, даже рот. Она чуть ли не истерически засмеялась, подумав о том, что будет, если ей понадобится отправиться в ванную. Конечно же, она обмочится прямо на замшевый стул и даже не заметит этого. Джессика чувствовала себя так, как будто ей ввели слишком большую дозу новокаина.
   – Нет, Ян не подцепил ее. Он ушел из ресторана, чтобы поработать над книгой. Но, когда по пути к дому вновь проезжал мимо ресторана Энрико, случилось так, что она в тот момент оказалась на углу, а Ян остановился у светофора. И он предложил подвезти ее. Она оказалась не той, за кого себя выдавала. В машине выяснилось, что эта особа гораздо старше, чем он думал. На допросе она заявила, что ей тридцать, но Ян утверждает, что ей как минимум лет тридцать семь – тридцать восемь. Женщина дала ему адрес гостиницы на Маркет, где, по ее словам, она жила. Ян признался, что почувствовал к ней жалость, когда она пригласила его выпить. Он поднялся с ней, выпил – в ее комнате оказалось полбутылки бурбона. По его словам, вино ударило ему в голову, и он… переспал с ней.
   Глядя в сторону, Уолд прочистил горло и продолжил:
   – Ян утверждает, что дело обстояло именно так. Потом он оделся и поехал домой. Принял душ, вздремнул, перекусил и отправился встречать ваш самолет. Вот и вся история.
   – Звучит довольно безвкусно, Филип, но не похоже на изнасилование. На чем строится обвинение?
   – На ее заявлении. Ты должна понять, Джессика, какую спорную проблему в юридическом отношении сегодня представляет собой данная ситуация. Годами женщины обращались в суд с заявлениями об изнасиловании, а мужчины все отрицали. Частные сыщики раскапывали якобы неопровержимые доказательства того, что истица не была девственницей, и сразу обвинение снималось, мужчин оправдывали, дела закрывались, а женщины были опозорены. По многим причинам сегодня такое невозможно, несмотря на то, что случилось на самом деле. Теперь полиция и суды более осмотрительны, больше склонны верить женщинам. Все это очень хорошо… За редким исключением, когда появляются особы, преследующие корыстные цели, которые упекают за решетку какого-нибудь честного парня. Почти так же, как некоторые порядочные женщины были возмущены прежним положением дел, сегодня находятся мужчины, которые получают… гм… по больному месту.
   Джессика не могла сдержать улыбку. Филип был таким высокоморальным человеком. Она была уверена, что он занимается любовью со своей женой в спортивных трусах от братьев Брукс.
   – Полагаю, именно это и случилось с вашим мужем. Ян попал в руки больной, несчастной женщины. Она переспала с ним, а потом назвала это изнасилованием. Он говорит, что она была по-своему соблазнительной и утверждала, что работает официанткой в топлес-баре, но не в этом дело. Она могла замыслить сыграть с ним в очень плохую игру. И бог знает, как часто она поступала так прежде с помощью коварства, угроз и обвинений. Представляется вероятным, однако, что она прежде не обращалась в полицию. Думаю, на то, чтобы изобличить ее во лжи, нам потребуется много времени. Конечно, судебного разбирательства не избежать. Изнасилование трудно доказать, но еще труднее доказать, что его не было. Если она настаивает на своем, то окружной прокурор обязан выступить с обвинением. И, по всей видимости, расследующий это дело инспектор полиции склонен ей верить. Так что мы влипли. Если по каким-то причинам они решат, что им нужна его голова, дело пойдет в суд присяжных.
   Долгое время они оба молчали, потом Филип вздохнул и заговорил снова:
   – Я читал полицейские рапорты. Женщина утверждает, что он посадил ее в машину, она попросила отвезти ее назад в офис. Она работает секретарем в гостинице на Ван Несс. Вместо этого он привез ее в отель на Маркет, где они… где они и выпили в последний раз. После такого признания Яну еще повезло, что его не обвинили в похищении людей. В любом случае, он якобы принудил ее как к обычным половым сношениям, так и к… извращенным. Вот где начинаются пункты обвинения во втором и третьем случаях изнасилования и одно – в попытке. Хотя я полагаю, что от последнего они откажутся – о ней нет медицинского заключения.
   Каким-то образом Филипу удавалось сохранять отстраненно-деловой тон в отношении деталей, но Джессику начинало подташнивать. Она чувствовала себя так, как будто плыла в огромной массе черной патоки, а все вокруг нее было таким тягучим, плотным и эфемерным. Ей захотелось взять нож и соскрести эти слова со своей кожи. «Так и к извращенным…» Что это значит?
   – Ради бога, Филип, что ты имеешь в виду под «половыми извращениями»? Ян совершенно нормален в постели.
   Филип покраснел, Джесси – нет. Не время строить из себя пуритан.
   – Оральный секс. И анальный. Они являются противозаконными, как ты знаешь.
   Губы Джессики строго сжались. Она не видела ничего извращенного в оральном сексе.
   – Не было явных свидетельств в отношении анального секса, но вряд ли они откажутся от этого пункта. К сожалению, прежде чем я попал туда, Ян уже признался инспектору в том, что имел связь с этой женщиной. Он не дал показаний об оральном или анальном сексе, но ему не следовало вообще признаваться в факте половых сношений. Чертовски стыдно, что он признался.
   – Это повредит делу?
   – Не уверен. Мы можем изъять протокол допроса из представленных в суд свидетельств на том основании, что Ян не волне владел собой в тот момент. Мартин позаботится об этом.
   Джессика какое-то мгновение сидела с закрытыми глазами, еще не веря в случившееся.
   – Почему она пошла на это, Филип? Что рассчитывает получить? Деньги? Если это так, я дам ей, сколько бы она ни запросила. Я просто не могу поверить в реальность всего происходящего.
   – Я понимаю, вам очень трудно свыкнуться с этим, Джессика. Но у вас отличный адвокат. Доверьтесь ему, он прекрасно проведет дело. И запомните – единственное, чего вы не должны делать ни при каких обстоятельствах – это предлагать истице деньги. Полиция ни за что не откажется от этого дела, а вы будете виновны в совершении уголовного преступления и бог знает чего еще, если попытаетесь подкупить ее. Сейчас я серьезен как никогда. Полицейские, похоже, проявляют к вашему мужу особый интерес. Не часто к ним попадает дело об изнасиловании, совершенном жителем Пэсифик-Хайтс, и у меня складывается такое впечатление, что им хочется проучить богатых. Сержант Хоугтон уже отпустил несколько саркастических замечаний о «некоторых людях, которые думают, что им все сойдет с рук за счет остальных, с меньшими доходами». Это не бог весть какое умозаключение, но если он и вправду так думает, его нужно держать в ежовых рукавицах. Как мне кажется, сержант не имеет ни малейшего представления ни о Яне, ни о вас. Любопытно было бы узнать, не считает ли он вас парой ненормальных, которые делают все, что угодно, чтобы только получить удовольствие. Кто знает, что у него на уме – я только делюсь с вами своими впечатлениями, – но хочу, чтобы вы были очень осторожны, Джессика. Что бы вы ни делали, не заставляйте ее замолчать с помощью денег. Вы навредите и Яну, и себе. Если ей нужны деньги, если она вам позвонит… пускай говорит. Позднее вы сможете дать показания. Но не платите ей ни цента!
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация