А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Отныне и вовек" (страница 37)

   – Нет. – Она с гордостью посмотрела на него. – Моей мамы.
   – Правда?.. – Она… Так вот почему Джессика никогда не упоминала о своей семье. Она рассказала ему о брате, но никогда – о родителях. Теперь он понял.
   – Да, она и мой папа умерли почти одновременно… Но я никогда… никогда не носила его.
   – Очень признателен, что ты надела его ради меня. – Он нежно приблизил к себе ее лицо и с величайшей осторожностью поцеловал, что вызвало в ней трепет. Потом отстранился и улыбнулся.
   – Продолжай. Посмотри, что в коробочках. – Она совершенно о них забыла. В длинной плоской коробочке лежали перчатки, о которых она мечтала, одеваясь. Словно он читал ее мысли. В который раз.
   – Ты обо всем позаботился! Как ты узнал мои размеры?
   – Дама никогда не должна задавать такие вопросы, Джессика. Предположим, что я слишком хорошо знаю женщин.
   – Ага! – Подобная мысль позабавила ее. Она перешла к следующей коробочке, достаточно маленькой, чтобы уместиться у нее на ладони. Джеффри с интересом следил за ней, когда она сняла оберточную бумагу и добралась до крошечного темно-синего кожаного футляра. Застежка была закрыта и, открыв ее, от восхищения она раскрыла рот.
   – Господи. Джеффри! Нет! – Джесси не знала, была ли она рада или разгневана. Он осторожно взял коробочку из ее рук и, вынув бриллиантовые серьги-слезинки, приложил их к ее ушам.
   – Как раз то, что тебе нужно. Надень. Завуалированный приказ. – Джессика сделала шаг назад и посмотрела ему в глаза.
   – Джеффри, я не могу. Я правда не могу. – Бриллианты? Она едва его знала. А ведь серьги не крошечные. Роскошные, но она была категорически против.
   – Джеффри, извини.
   – Не глупи. Примерь. Если не понравятся, можно вернуть.
   – Но представь себе, что будет, если я одну потеряю.
   – Джессика, они твои. – Но она молча покачала головой, твердо стоя на своем.
   – Пожалуйста. – Джеффри выглядел таким удрученным, что ее охватило раскаяние. Но она не могла принять от него бриллианты… она уже взяла платье, которое было слишком дорогим подарком. Но бриллианты? Не имеет значения, кто он такой, Джесси помнила, кто она и что она могла себе позволить. Нет. Но Джеффри смотрел на нее так грустно, что она на секунду заколебалась. – Только примерь их.
   – Хорошо, Джеффри, но я не надену их на сегодняшний вечер. И не оставлю себе. Оставь их у себя. Может быть, однажды… – Она хотела приободрить его, когда потянулась, чтобы снять одну из своих сережек, и вспомнила, что на ней – жемчуг, подаренный Яном. Он был не такой красивый, как бриллианты, но нравился ей. Она примерила одну из сияющих сережек-слезинок, и та вспыхнула морем ослепительных искр в ее левом ухе… но в правом висела маленькая жемчужина от человека, который когда-то любил ее… Яна…
   – Тебе они не нравятся. – Голос Джеффри звучал подавленно.
   – Нравятся. Но я должна к ним привыкнуть.
   – Похоже, тебя что-то сильно огорчает.
   – Не говори чепухи! – Она улыбнулась, и вручив ему сережку, поцеловала в щеку.
   – Никто еще не был так добр ко мне, Джеффри. Я не представляю, что со всем этим делать.
   – Расслабься и получай удовольствие. – Он больше не настаивал. Они спрятали их в ящике стола. Джессика почувствовала облегчение от того, что не надела их. Джеффри был прав: сними она сережки Яна, это опечалило бы ее. Она еще не была к этому готова. Все придет со временем. Джесси по-прежнему дорожила некоторыми памятными вещами. Например, его портретом, который теперь висел над камином.
   Прием был как в кинофильме из жизни миллионеров. Реки шампанского, батальоны одетых в ливреи дворецких и служанок в черном. Каждый фут инкрустированного мраморного пола заливал свет громадных люстр. Колонны, абиссинские ковры и мебель в стиле Людовика XV. Целое состояние в бриллиантах, изумрудах и сапфирах, сотни норок. Вечеринка, о которой читаешь, но на которую не можешь попасть даже мысленно. И вот она здесь, с Джеффри. Почти все присутствующие были либо англичанами, либо знаменитостями, либо и теми и другими одновременно. Джеффри, похоже, знал каждого из них. Кинозвезды, о которых Джесси только читала в газетах, подходили, чтобы его поприветствовать, обещали позвонить ему или оставляли след губной помады на его щеках. Бизнесмены и дипломаты, светские львы и политики, кинозвезды и знаменитости с сомнительной репутацией. Прием, на который многие стремились попасть годами. И она была там – с Джеффри, который, как выяснилось, был не «мистером», а «сэром».
   – Почему ты мне не сказал?
   – Потому, что это ерунда. Не так ли?
   – Нет. Это часть твоего имени.
   – Ну так теперь ты знаешь. И что изменилось? – Он, похоже, получал удовольствие. Джесси покачала головой. – Ну ладно. Как насчет того, чтобы потанцевать со мной, леди Джессика?
   – Да, сэр. Ваше величество. Ваша светлость.
   – Замолчи.
   Прием продолжался до двух, и они оставались до самого конца. Было почти четыре, когда они вернулись в маленький домик, затерянный среди холмов.
   – Теперь я знаю, что я – Золушка.
   – Но тебе хоть было весело?
   – Я провела вечер, который останется в памяти на всю жизнь.
   Джессику кольнула мысль о том, что Джеффри вывозил ее для показа в свет – как красивую новую куклу, но ведь он всем ее представил, как она могла жаловаться? Многие ли поклонники дарят вам платья стоимостью в две тысячи долларов и серьги с бриллиантами? Ах, какой вечер. Джесси посмотрела на изумрудное кольцо, когда они оказались на свежем воздухе. Она была рада, что надела его. Не из-за того, что оно было с изумрудом, а потому, что кольцо принадлежало ее матери.
   – Ты вся светилась сегодня вечером, Джессика. Я гордился тобой.
   – А все – платье.
   – Брехня.
   – Что? – Она устало засмеялась и посмотрела на него с изумлением. – Сэр Джеффри сказал «брехня»? Вот уж не подумала бы, что ты можешь так выражаться!
   – Могу. И делаю еще много такого, о чем ты и не подозреваешь.
   – Звучит захватывающе. – Перед дверями ее дома они обменялись заинтересованным взглядом. – Не знаю, что тебе предложить: бренди, кофе или аспирин. Так что же?
   – Мы можем выбрать в доме. – В роскошном платье Джесси взлетела по ступенькам с изяществом бабочки. Даже в конце вечера она казалась прекрасным видением и доставляла невероятное удовольствие. По правде говоря, Джеффри решил больше не ждать. О такой женщине он мечтал долгие годы. Время пришло. Он знал, что она еще не готова к его предложению, но очень скоро и это препятствие будет позади. Он сделает ее жизнь счастливее. Время от времени Джеффри видел, как ее преследуют призраки прошлого, но пора было от них избавиться. Он в ней нуждался. Она прекрасно держалась на приеме. Все так говорили.
   – Ты часто бываешь на таких мероприятиях? – Она подавила зевок и сбросила с ног босоножки, которые он ей подарил.
   – Весьма. Тебе правда понравилось?
   – Какой женщине не понравилось бы? Джеффри… о, извините, сэр Джеффри… – Джессика ухмыльнулась. – Словно на один день стать королевой. Там был весь свет. Должна признаться, я потрясена.
   – И они.
   – Чем?
   – Тобой. Ты была самой красивой женщиной. – Но она знала, что это неправда, внимание в основном привлекало ее платье. Джеффри отлично снарядил ее для первого выезда в свет. На приеме присутствовали некоторые из признанных красавиц. Она едва ли составляла им конкуренцию. Те женщины находились в высшей лиге.
   – Спасибо. – Легче было не спорить с ним. – Чаю?
   – Нет, пожалуй. – Он задумчиво смотрел на нее, немного смущенный.
   – Ты не мог бы разжечь камин? – Ей захотелось сесть и поболтать с ним, как она, бывало… нет! Нельзя.
   – Кто это? – спросил Джеффри, показав на мальчишеское лицо над камином, и Джессика улыбнулась. – Твой брат?
   – Нет.
   – Мистер Кларк?
   Она кивнула, уже со строгим лицом.
   – Ты все еще хранишь его портрет?
   – Я его нарисовала.
   – Это не причина. Ты по-прежнему мысленно с ним? – Почему-то Джеффри считал, что нет, хотя они никогда об этом не говорили.
   – Нет. Больше нет.
   – Отлично. – А потом он сделал то, от чего у Джессики оборвалось сердце. Очень спокойно, не сказав ни слова, не спросив ее, он снял портрет со своего места и поставил на пол, лицом к стене.
   – Полагаю, пора от этого избавиться, дорогая. Ты согласна?
   Но в его голосе не прозвучало вопроса, и на мгновение она оказалась слишком потрясена, чтобы ответить. Джесси хотела, чтобы портрет висел на прежнем месте. Он нравился ей. Она привезла его из Сан-Франциско. Или Джеффри прав? Неужели для Яна не осталось места? Не должно, и они оба это осознавали.
   – Хочешь чаю? – Ей больше ничего не приходило в голову, вместо голоса послышался какой-то хрип.
   – Нет. – С нежной улыбкой Джеффри покачал головой и медленно подошел к ней. Он остановился перед Джессикой и с любовью поцеловал ее. Сейчас Джеффри был нужен ей. Он освобождал ее от чего-то, в чем она прежде чувствовала необходимость, чтобы выжить. А теперь она начинала нуждаться в нем. Он не мог отнять у нее Яна, но снял его портрет, и она позволила ему. Они стояли рядом, их губы слились в жадном поцелуе. Джеффри расстегнул крючок ее платья. Когда оно упало, задержавшись на талии, он стал осыпать поцелуями ее тело. Джессика подалась ему навстречу, однако что-то внутри ее противилось.
   – Джеффри… Джеффри… – Он продолжал целовать ее, платье соскользнуло на пол. Изысканный дорогой шелк волнами вздымался у ее ног, когда он ласково, но настойчиво раздел ее. Джессика нащупала твердую накрахмаленную манишку, которая не поддавалась ей. Все, что она могла ощутить – выпуклость в его брюках, но даже «молния» оказывала ей сопротивление. В следующее мгновение оказалось, что она стоит перед ним обнаженная, тогда как он был полностью одет – во фраке с белым галстуком.
   – Господи, как ты красива. Джессика, любовь моя… красивая… элегантная маленькая птичка…
   Джеффри медленно проводил ее в спальню, шепча по пути нежные слова, а она следовала за ним, словно во сне. Он заботливо уложил ее в постель, медленно снял фрак, пока она ждала его. Он говорил вкрадчивым тоном, и Джессика чувствовала себя в его власти. На нем все еще была накрахмаленная манишка, что делало его похожим на хирурга. Когда она повернула голову на подушке, что-то больно укололо ее. Она не сняла сережки. Джессика потянулась, чтобы избавиться от них, и жемчужины упали в ее руку. Жемчужные сережки… жемчуг Яна… а перед ней раздевается другой мужчина. Он раздел ее. Она была обнаженной, такой же, как и он через несколько секунд, а ведь это он снял портрет Яна со стены.
   – Нет! – Она выпрямилась на кровати и уставилась на него, словно он только что плеснул ей в лицо холодной водой.
   – Джессика?
   – Нет.
   Джеффри сел рядом с ней и обнял ее, но она сбросила его руки, по-прежнему сжимая жемчужные серьги.
   – Не бойся, дорогая. Я буду нежен, обещаю.
   – Нет, нет! – Слезы застилали ей глаза, за его спиной она потянулась к одеялу тетушки Бет и завернулась в него. Что с ней происходило? На секунду Джессика подумала, что сошла с ума. Всего лишь несколько минут назад она так сильно хотела его. А теперь была уверена в обратном. Она не могла. Теперь она все поняла.
   – Джессика, что, черт возьми, происходит? – Она съежилась у окна, по щекам бежали слезы.
   – Я не могу лечь с тобой в постель. Извини… Я…
   – Но что произошло? Только минуту назад…
   Он казался сбитым с толку. С ним такого никогда не происходило.
   – Знаю. Извини. Похоже на безумие, просто…
   – Что, черт возьми? – Джеффри стоял перед ней, лишенный присутствия духа. Его фрак странно выглядел на полу. – Что с тобой?
   – Просто не могу.
   – Но, дорогая, я люблю тебя. – Он снова подошел к ней и попытался обнять, но она не позволила.
   – Ты не любишь меня. – Она чувствовала это, но не могла объяснить. Но что более важно, она не любила его. Джессика хотела его любить. Она знала, что должна его полюбить, понимала, что он относится к тому типу мужчин, от которых женщины без ума и которых умоляют жениться на них. Но не она – она не могла и никогда в жизни не сможет.
   – Что значит я не люблю тебя? Черт побери, Джессика, я хочу жениться на тебе. Ты думаешь, я играю с тобой? Ты не та женщина, которую делают любовницей. Думаешь, я повез бы тебя сегодня на прием, если бы не был настроен серьезно? Не говори ерунды.
   – Но ты меня не знаешь.
   – Знаю достаточно.
   – Нет, не знаешь. Ты ничего не знаешь.
   – Можно судить по воспитанию.
   – А как же моя душа? То, что я думаю, чувствую, кто я, что мне нужно?
   – Мы узнаем больше друг о друге.
   – Потом? – Она ужаснулась.
   – Некоторые так и поступают.
   – Но не я.
   – Ты не понимаешь, что ты делаешь. И если у тебя есть хоть капля мозгов, то выйдешь замуж за человека, который говорит, что тебе делать и как. Так ты будешь гораздо счастливее.
   – Нет, дело не в этом. Прежде я так и жила, Джеффри, но больше не хочу. Я хочу столько же отдавать, сколько и брать, хочу быть взрослой так же, как и ребенком. Я не желаю, чтобы меня подталкивали, выставляли напоказ и разодевали в пух и прах. Это как раз то, что ты вчера сделал. Знаю, ты хотел как лучше, но я была куклой Барби, и такую роль ты отвел мне в будущем. Нет! Как ты мог!
   – Прости, если я оскорбил тебя. – Он наклонился и поднял фрак. Он задавался вопросом, а не была ли она немного не в себе. А Джессика вдруг почувствовала себя лучше. Она знала, что поступает правильно. Может быть, никто с ней не согласится, но она была в этом уверена.
   – Ты даже не хочешь детей. – Смехотворное обвинение, высказанное в пять утра, стоя завернутой в лоскутное одеяло и разговаривая с мужчиной во фраке.
   – А ты хочешь?
   – Возможно.
   – Чушь. Все это ерунда, Джессика. Но я не собираюсь с тобой спорить. Тебе известно мое мнение. Я тебя люблю и хочу на тебе жениться. Когда утром ты придешь в себя, позвони.
   Джеффри многозначительно посмотрел и покачал головой, потом, подойдя к ней, поцеловал ее в макушку.
   – Спокойной ночи, дорогая. Утром тебе будет лучше.
   Она не произнесла ни слова, но когда Джеффри ушел, сложила все его подарки в большую белую коробку, которую он принес. Утром она отошлет все туда, где он остановился. Может быть, она сумасшедшая, но у нее не было сомнений в правильности поступка. Она еще никогда за свою жизнь не была так уверена. Джессика положила жемчужные сережки на ночной столик, сна не было ни в одном глазу. Она стояла счастливая и нагая в гостиной, попивая дымящийся черный кофе, когда солнце осветило холмы. Портрет занял свое прежнее место над камином.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация