А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Отныне и вовек" (страница 23)

   Глава 22

   Три дня спустя Яна перевели из окружной тюрьмы в тюрьму штата. Как и всех заключенных мужского пола, для оценки пригодности его отправили в Северную Калифорнию в Калифорнийский медицинский комплекс в Вакавилле.
   Джесси приехала туда через два дня с Астрид на ее черном «Ягуаре» и с двумя желтыми таблетками в желудке. Астрид предупредила, что не даст больше никаких таблеток, но она всегда так говорила. Джессика знала, что подруга жалеет ее.
   За исключением вышки с вооруженной охраной у главных ворот и металлоискателя, где их проверили на наличие оружия, тюрьма в Вакавилле выглядела безобидно. Внутри, в сувенирной лавке, продавались неказистые изделия, производимые в тюрьме, а если судить по столу регистрации, то они вполне могли оказаться в больнице. Все блестело хромом, сверкало стеклом и было покрыто линолеумом. Снаружи здание казалось современным гаражом. Для людей.
   Они попросили разрешения увидеть Яна и заполнили разнообразные бланки. Им предложили пройти в комнату ожидания или прогуляться в вестибюле. Десять минут спустя появился охранник, чтобы отпереть дверь во внутренний дворик тюрьмы. Он проинструктировал их, как пройти через двор и войти в другую дверь, которая будет открыта.
   Обитатели внутреннего дворика были одеты в синие джинсы, футболки и разностильную обувь – начиная от ботинок и заканчивая теннисными туфлями. Астрид удивленно посмотрела на Джессику. Прогуливаясь, заключенные разговаривали с подругами. Это было похоже на среднюю школу, если не считать мелькавших то тут, то там угрюмых лиц или матерей с заплаканными глазами.
   Увиденное несколько обнадежило Джессику. Она могла встречаться с Яном во дворе, могла снова прикоснуться к нему, смеяться, держать его за руки. Сумасшествие опуститься до такого после семи лет брака, но это лучше, чем свидания через стекло в окружной тюрьме.
   Как оказалось, им таких свиданий ждать не приходилось. От посещений во дворике Яна отделяли месяцы, если он вообще останется в этом исправительном учреждении. Всегда была вероятность попасть в Фолсом или Сан-Квентин. Все возможно. В настоящее время продолжались свидания через стекло, с разговорами по телефону. Джессика испытывала невыносимое желание разбить окно трубкой, когда пыталась улыбнуться, глядя на мужа. Она умирала от желания дотронуться до его лица, оказаться в его объятиях, почувствовать его запах. А вместо этого в ее руках находился лишь синий пластмассовый телефон. Рядом с ней стоял розовый, дальше – желтый. Кто-то, несомненно обладавший чувством юмора, расставил окрашенные в пастельные тона аппараты вдоль всего ряда. Как в детской, со стеклянной перегородкой. Можно было разговаривать с дорогими детками по телефону. Однако Джессике был нужен муж, а не приятель, с которым можно поговорить по телефону.
   Ян выглядел лучше – худее, но наконец-то чистый. Он даже побрился, рассчитывая на свидание. Они стали повторять избитые шутки, время от времени Астрид подключалась к разговору. Было так странно сидеть здесь, разговаривая через стекло. В его глазах проглядывало напряжение, а в шутках, которыми они обменивались, звучали грустные нотки.
   – Это настоящий гарем. Для насильника. – Он нервно ухмыльнулся своей неудачной шутке.
   – Может быть, они подумают, что ты – сутенер. – Их смех звучал, как шуршание парчи. Ему предстояло провести здесь по крайней мере год. Джесси спрашивала себя, сколь долго она сможет выдерживать такое. Но, возможно, судьба сжалится над ними. Она хотела поговорить с Яном об апелляции.
   – Ты разговаривал с Мартином по поводу апелляции?
   – Да. Ее не будет, – произнес он мрачно, но с уверенностью в голосе.
   – Что? – взвизгнула Джессика.
   – Ты слышала. Я знаю, что делаю, Джесси. И в следующий раз ничего не изменится. Мартин тоже так думает. Потратив пять или десять тысяч долларов, мы еще больше увязнем в долгах, а когда придет время второго суда, нам нечего будет сказать. Предположения относительно ее мужа, хлипкие доказательства, которые не принимаются судом. У нас есть только старая фотография и масса идей. Никто не даст показания. Нет ничего, на что можно было бы опереться, только слабая надежда. Один раз мы так поступили, но у нас не было выбора. Новый суд пройдет точно так же и только разозлит этих людей. Мартин считает, что мне легче пережить приговор, хорошо себя вести, и, возможно, меня выпустят досрочно. В любом случае, я принял решение, и я прав.
   – Кто сказал, что ты прав, черт возьми, и почему никто не спросил моего мнения?
   – Потому что мы говорим о моем заключении, а не о твоем. Я так решил.
   – Но оно влияет и на мою жизнь. – Глаза Джессики наполнились слезами.
   Она хотела подать апелляцию и не собиралась ждать, пока Яна выпустят досрочно за примерное поведение. Шли разговоры о том, чтобы изменить калифорнийские законы и ввести осуждение на определенный срок, но у кого есть время ждать? Мартин однажды обмолвился, что в этом случае Ян мог бы отсидеть пару лет. Господи. Как она выживет? Джесси едва могла говорить, сжимая трубку в руках.
   – Джесси, доверься мне. Давай оставим все как есть.
   – Мы могли бы продать что-нибудь. Дом. Что угодно.
   – И могли бы опять проиграть. Что тогда? Лучше стиснуть зубы и пройти через это. Пожалуйста, Джессика, пожалуйста, попытайся. Я не могу ничего для тебя сделать сейчас, кроме того, что я люблю тебя. Тебе не придется долго терпеть. Вероятно, не больше года.
   – А что, если больше?
   – Тогда и будем ломать голову. – В ответ слезы закапали из ее глаз. Как они могли решить без нее? Ну почему они не хотели попробовать еще раз? Может быть, им по силам будет выиграть… может быть… она посмотрела, как Ян обменивается взглядом с Астрид, качая головой.
   – Малышка, тебе нужно собраться.
   – Для чего?
   – Ради меня.
   – Я в порядке.
   Он покачал головой и посмотрел на жену.
   – Мне бы так этого хотелось. – Какое счастье, что рядом с ней Астрид.
   Они еще немного поговорили – о других заключенных, о тестах, которые он выполнил, о его надежде на отбывание наказания здесь вместо перевода в другую тюрьму. Вакавилль казался цивилизованным местом, и Ян надеялся, что спустя какое-то время, успокоившись, он сможет здесь работать над книгой. Джесси порадовалась, узнав о том, что муж заинтересован в продолжении литературной деятельности. Интеллектуально, духовно он по-прежнему был жив. Но она с удивлением обнаружила, что на самом деле ей было все равно. А как же она? После вспышки по поводу апелляции Джессика чувствовала себя еще более одинокой. Она безуспешно попыталась изобразить жизнерадостную улыбку.
   Ян долго наблюдал за лицом жены и хотел только одного – коснуться ее.
   – Как бутик?
   – Нормально. Бизнес на подъеме. – Но это была ложь. Дела шли плохо, как никогда.
   Но Джессика не могла поделиться с ним правдой. Слишком много всего накопилось, и она знала, что это его погубит.
   Ян снова заговорил, ей пришлось поднять голову и сосредоточиться.
   – Джесс, я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня, когда вернешься домой. Размножь книгу на ксероксе, отвези копию в банк и пришли мне оригинал. Скоро я получу разрешение работать над ней. К тому времени, когда прибудет рукопись, проверка документов закончится. Не забудь. Попытайся отправить сегодня же.
   Его глаза потеплели, когда он говорил, но Астрид заинтересовало выражение на лице подруги. Джессика была потрясена. Яна только что приговорили к тюремному заключению, а он беспокоился из-за своей книги?
   Свидание завершилось через час. На прощание последовал всплеск эмоций с пожеланиями и клятвами, свою лепту внесла и Астрид. Ян передал несколько словесных объятий, у Джессики запершило в горле. Она даже не могла поцеловать его. Разве они не понимают, что отняли у нее самого дорогого человека на свете? Что если…
   Пытаясь улыбнуться, она смотрела, как Ян медленно и неохотно уходит с широкой мальчишеской улыбкой на лице. Все впустую, в глубине души Джессика даже была рада, что свидание окончено. Свидания, которые стоили ей с каждым разом все больше. Тяжелее, чем в окружной тюрьме. Она хотела ударить по стеклу кулаком, закричать… совершить какую-нибудь глупость, но вместо этого подарила мужу прощальную улыбку и безмолвно последовала за Астрид к машине.
   – Волшебница, у тебя есть еще эти маленькие чудодейственные таблетки?
   – Нет. Я оставила дома. – Астрид ничего не добавила, только ласково взяла ее за руку и обняла, прежде чем открыть машину. Она сделала вид, что не замечает слез подруги, пока они возвращались в Сан-Франциско под мягкое журчание радио.

   – Хочешь, высажу тебя у дома, чтобы ты немного расслабилась?
   Она улыбнулась, когда они подъехали к остановке на Бродвее, где скоростная магистраль вливалась в сутолоку городского транспорта. В двух кварталах от ресторана Энрико.
   – Нет. Так вот где все началось.
   – Что? – Астрид не заметила и повернулась, чтобы взглянуть на Джесси, разглядывающую расставленные на тротуаре под обогревателями столики. Было уже холодно, но парочка морозоустойчивых посетителей сидела снаружи.
   – Заведение Энрико. Здесь он ее встретил. Интересно, что она сейчас делает.
   На лице Джессики появился затравленный взгляд, но говорила она едва ли не мечтательно.
   – Джесси, не думай об этом.
   – Почему?
   – Теперь не имеет смысла. Все позади. Тебе нужно смотреть вперед. Нужно выйти из туннеля на солнечный свет и прежде, чем поймешь…
   – Брехня! Перестань, ты словно сказку рассказываешь. Каково, ты думаешь, смотреть на мужа через стеклянную перегородку, не имея возможности прикоснуться к нему или… О господи. Извини. Я просто не могу с этим справиться, Астрид, не могу смириться. Я не хочу, чтобы это происходило в моей жизни, я не хочу быть одинокой. Он нужен мне. – Джессика закончила на спокойной ноте, но ее душили слезы.
   – Как ни крути, у тебя по-прежнему есть муж. Пусть он за стеклом, но это не продлится вечно. Представь, что чувствовала я, когда смотрела на Тома в этом проклятом ящике? Он никогда не заговорит со мной, никогда не обнимет меня… Никогда, Джесси. У вас с Яном лишь короткий перерыв между действиями. Его просто нет в доме по ночам. Все остальное у тебя есть.
   Но это было как раз то, в чем Джессика нуждалась больше всего. В его присутствии. А что такое «остальное»? Она не могла вспомнить. Существовало ли оно?
   – Тебе пора прекратить принимать таблетки, Джесс. – Голос Астрид вернул ее к жизни. Они находились уже в нескольких кварталах от дома.
   – Почему? Они не приносят вреда. Просто… просто помогают, вот и все.
   – Очень скоро перестанут. Они будут еще больше угнетать тебя, если уже не оказывают такого действия. А если за этим не следить, ты попадешь в зависимость от них, и тогда у тебя появятся настоящие проблемы. Как у меня; мне стоило немалых трудов избавиться от них. Пришлось провести несколько недель на ранчо у матери, чтобы отвыкнуть от наркотиков. Сделай одолжение: брось сейчас.
   Джесси в грубой форме отказалась от предложения и вытащила из сумки расческу, чтобы привести в порядок волосы.
   – Да. Наверное, я прямо сейчас отправлюсь в бутик.
   – Почему бы сначала не заскочить на пять минут домой, чтобы перевести дух?
   – Ладно. Если ты зайдешь выпить кофе. – Джессика не хотела оставаться одна. – Мне нужно взять книгу Яна и размножить ее. – Астрид заметила напряженные нотки в голосе подруги.
   Могла ли она ревновать? Это казалось почти невероятным. Но сейчас с Джессикой могло происходить все, что угодно.
   – По крайней мере ему разрешат писать.
   – Возможно. – Джесси пожала плечами. Астрид подъезжала к дому.
   – Ему пойдет на пользу.
   В прихожей царил легкий беспорядок из-за жакетов, примерявшихся и отвергнутых до визита к Яну. Астрид заметила пиджаки Яна, сдвинутые в одну сторону и разбросанные повсюду женские мелочи. Его не было только пять недель, а дом уже представлял из себя жилище женщины. Ей было интересно, заметила ли Джесси эту перемену.
   – Кофе или чай?
   – Спасибо, кофе. – Астрид улыбнулась и уселась в кресло, чтобы полюбоваться видом из окна. – Помочь? – Джессика отрицательно покачала головой, и Астрид попыталась расслабиться. Теперь с ней трудно. Так много боли, и мало чем можно было помочь. Только быть рядом с ней.
   – Как ты собираешься провести Рождество?
   Джессика появилась с двумя чашечками в цветочек и глухо засмеялась.
   – Кто знает? Может, я в этом году повешусь.
   – Джессика, это не смешно.
   – А осталось что-либо смешное в моей жизни?
   Астрид тяжело вздохнула и поставила поданную ей чашку.
   – Джессика, ты должна прекратить жалеть себя. Найди какое-нибудь занятие. Ради себя, а не ради него. Магазин, общение с людьми, я, церковь, что тебе по нраву, но ты должна за что-то ухватиться. Ты не можешь так жить, ибо развалится не только твой брак, хуже того: не выдержишь ты.
   Это было как раз то, что пугало Яна: Астрид знала это. Раз или два он мельком посмотрела на нее, и она поняла.
   – Знаешь, так будет не всегда. Ты вернешь то, что у тебя было раньше. Еще не конец.
   – Нет? Откуда ты знаешь? Даже я не знаю. Я даже не знаю, что у нас было и что стоит возвращать.
   Джессика была потрясена собственными словами, но не могла остановиться. Она сцепила свои трясущиеся руки.
   – А что у нас есть? Я, содержащая Яна, он, ненавидящий меня за это так сильно, что уходил и спал с другими женщинами, чтобы почувствовать себя мужчиной. Прекрасный брак, не так ли, Астрид? Как раз то, о чем мечтает каждая девушка.
   – Значит, вот что ты об этом думаешь? – Астрид следила, как боль отражалась на лице Джессики, и сердцем была с ней. – Судя по тому, что я видела, в вашем браке гораздо больше хорошего. – Они выглядели такими молодыми и счастливыми, когда она познакомилась с ними. Однако Астрид понимала, что многого не знала о них. Должно быть, не знала. Она встретилась с Джессикой глазами, и ей стало жаль ее. Подругу ожидало впереди нелегкое время.
   – Я не знаю, Астрид. Мне кажется, будто прежде я жила неправильно, и вот теперь я хочу все исправить. Но уже слишком поздно. Он ушел. И что бы ты ни говорила, я сердцем чувствую, что Ян не вернется назад. Я обманываю себя, жду, когда раздастся звук его шагов, брожу по его кабинету – а мы едем в тюрьму, чтобы увидеть его, как обезьяну в клетке. Астрид, он – мой муж, а они заперли его, как животное!
   Слезы выступили у нее в глазах.
   – Это сводит тебя с ума, Джессика?
   Вопрос рассердил ее.
   – А ты что думала?
   – Я думала, что тебя волнуют и другие вещи. Полагаю, ты боишься перемен в жизни. Боишься, что изменится Ян. Сейчас он хочет дописать книгу, что тоже пугает тебя.
   – Не пугает, а раздражает. – По крайней мере она была честна. Она призналась.
   – Почему раздражает?
   – Потому что я сижу здесь одна, схожу с ума, пытаясь справиться с действительностью, а что собирается делать он? Выводить каракули на бумаге, словно ничего не произошло. И… я не знаю, Астрид, все так сложно. Я больше ничего не понимаю. Я теряю рассудок. Я не могу с этим смириться. Я просто не могу.
   – Можешь, и Ян может. Ты уже прошла через худшее. Суд, должно быть, был сущим адом.
   Джесси горько кивнула.
   – Да, но это хуже. И продолжится вечность.
   – Конечно, нет. Джесси, ты можешь вынести гораздо больше, чем думаешь. Так же, как и Ян.
   Когда Астрид произносила эти слова, она надеялась, что была права.
   – Как ты можешь быть так уверена? Вспомни, как он выглядел сегодня, Астрид. Как долго, ты думаешь, он сможет это выносить? Он испорчен, напрочь испорчен, он привык к комфортной жизни с цивилизованными людьми. А теперь он – там. Мы не понимаем, что это значит на самом деле, но что будет, когда кто-нибудь приставит ему нож к горлу или какой-нибудь подонок захочет его изнасиловать? Что тогда? Ты уверена, что сможешь справиться с этим, Астрид?
   В ее голосе появились истерические нотки.
   – А ты знаешь, что самое смешное во всей этой кутерьме? То, что он там из-за меня. Не из-за Маргарет Бертон. Из-за меня. Потому что я полностью оскопила его, поэтому Яну пришлось что-то доказывать. Я сделала это. С тем же успехом я могла бы сама надеть ему наручники.
   Самое трагичное заключалось в том, что Джессика верила тому, что говорила. Астрид подошла к ней и попыталась положить руки на плечи рыдающей Джессике.
   – Джессика, ну, ну… нет. Знаешь…
   – Я знаю. Это – правда! Знаю. И он знает. И даже она, всеми проклятая женщина, знала это. Видела бы ты, как она смотрела на меня в суде. Бог знает, что Ян сказал ей. Но я смотрела на нее с ненавистью, а она на меня… с жалостью. Черт побери, Астрид, пожалуйста, дай мне таблеток.
   Она повернула к Астрид опустошенное лицо, но подруга покачала головой.
   – Не могу.
   – Почему? Мне нужно.
   – Сейчас тебе нужно подумать. На чистую голову. Не в тумане. То, что ты сейчас сказала мне, – абсолютная чушь. Таблетки не помогут тебе разобраться в твоих переживаниях.
   – Они дадут мне возможность вынести все это. – Теперь она умоляла.
   – Нет. Ты представляешь ситуацию, в которой оказалась, в неверном свете, таблетки только ухудшат твое положение. Одно могу сказать тебе наверняка. Если ты не прояснишь свои мысли сейчас, будет только хуже, и к тому моменту, когда Ян выйдет на свободу, от твоего брака ничего не останется. Ты закончишь тем, что станешь ненавидеть его, может быть, даже так же сильно, как ты сейчас ненавидишь себя. Тебе необходим вечер размышлений, Джессика.
   – А ты, значит, собираешься проследить, чтобы я его не пропустила, да? – В голосе Джессики звучала горечь.
   – Нет, я не могу так поступать. Я не могу заставить тебя думать. Но больше ты от меня не получишь ничего, что затуманило бы твое сознание. Я не допущу этого, Джессика, просто не могу.
   Джессика испытывала почти непреодолимое желание встать и ударить ее, но потом до нее дошло, что она не в себе. Желание ударить Астрид было ненормальным. Но и очень реальным. Она хотела получить эти чертовы таблетки.
   – В любом случае, рано или поздно ты должна будешь столкнуться с этим.
   Неожиданно в глазах Джессики снова появились слезы:
   – А если я сойду с ума? Я хочу сказать, на самом деле лишусь рассудка?
   – Почему ты должна сойти с ума?
   – Потому что я не могу справиться с несчастьем. Я просто не могу с этим справиться.
   Для Астрид это было выше ее понимания, но она вспомнила, как поступила ее мать, когда Астрид после смерти Тома находилась в схожем состоянии. Это натолкнуло ее на мысль.
   – Джесси, почему бы тебе не поехать со мной на ранчо на Рождество? Мама будет в восторге, и тебе принесет пользу.
   Джессика отрицательно покачала головой прежде, чем Астрид закончила предложение.
   – Не могу.
   – Почему?
   – Я должна провести Рождество с Яном. – Она выглядела печальной.
   – Ты не должна.
   – Но я хочу… Рождество без Яна. Никогда.
   – Даже с вдовой промеж вас?
   Джессика кивнула.
   – Но почему? В качестве наказания за вину, которую ты несешь? Джессика, не будь смешной. Скорее всего, Ян одобрит твою поездку на ранчо.
   Джессика не ответила, а после паузы Астрид сказала то, о чем она думала последнее время.
   – Или ты хочешь помучить его, дав возможность увидеть, как сильно ты можешь страдать на Рождество?
   Джессика от удивления вытаращила глаза.
   – Боже, ты говоришь так, словно я пытаюсь поддеть его побольнее.
   – Возможно. Думаю, в данный момент ты не в состоянии решить, кого ты ненавидишь больше – его или себя. Полагаю, вы оба достаточно наказаны – Ян именем закона, а ты – сама себя наказала. Нельзя ли теперь начать относиться к себе лучше, Джессика? Вероятно, тогда ты сможешь быть добра и к нему.
   Джесси не была готова услышать горькую правду.
   – Ты можешь позаботиться о себе, Джесси. А Ян позаботится о тебе, даже находясь вдали от дома. Твои друзья помогут. Ты даже не догадываешься о своих возможностях. Тебе важно понять, что ты способна на многое.
   – Откуда ты знаешь?
   – Знаю. Ты испугана, и у тебя есть на это право. Но если ты просто успокоишься и станешь относиться к себе с любовью, страх пройдет. Но ты должна прекратить загонять себя.
   – И прекратить принимать таблетки? – Астрид кивнула. Джесси замолчала. Она еще не была готова к этому. Знала, даже не делая пробных попыток.
   Но она попыталась. Астрид ушла, не дав ей ни одной, и Джессика отправилась в банк с рукописью мужа – с дрожащими руками и трясущимися коленками. Оттуда она прямиком махнула на почту, потом – в магазин. Она пробыла в «Леди Джей» менее часа, затем вернулась домой, чтобы успокоиться. Джессика провела ночь не смыкая глаз, свернувшись калачиком в кресле в гостиной. Она дрожала, и ее мучила тошнота. На ней был свитер Яна, который все еще сохранял запах его одеколона, и Джесси казалось, что он рядом. Она чувствовала, как муж наблюдает за ней. Она видела лица в огне камина – Яна, матери, Джейка, ее отца. Они приходили к ней поздно ночью. А потом ей послышались странные звуки в гараже. Джесси хотела закричать, но у нее не было сил. В ту ночь она так и не заснула, а в семь утра вызвала врача. Он предоставил ей то, без чего она уже не могла жить.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация