А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Серебряный осел" (страница 18)

   Ничего.
   За исключением того, что оба рыцаря Стоячих Камней были крепко связаны по рукам и ногам.
   Крепыш попробовал было напрячь все мускулы, чтобы порвать путы, но у него ничего не вышло. То ли члены онемели от долгого лежания, то ли веревки слишком крепкие попались. Подергался, подергался, да и перестал.
   Блондин же и пробовать не захотел, с первого взгляда оценив толщину оков и соразмерив их с собственными силами.
   – Что делать будем? – поинтересовался у бородача, прекратившего изображать из себя Геракла, побеждающего змей.
   – А ты как думаешь? – ответил вопросом на вопрос Гавейн.
   – Знал бы – не спрашивал, – огрызнулся Перси.
   – Ух, – проскрежетал в бессильной ярости зубами здоровяк, – только попадись мне этот мерзкий осел! Голыми руками на куски порву!
   Юноша вздохнул.
   Лишь редкий дурак, типа его товарища, готов трижды наступать на одни и те же грабли. Лично с него уже достаточно. Дал бы Хонсу живым здоровым выбраться из этого проклятого могильника. А уж там он найдет повод отбояриться от дальнейшего участия в таком неудачном квесте.
   Скажется больным или…
   Ой, да мало ли возможностей задурить голову трибуну.
   Ланселат ведь только с виду такой грозный. А сам не умнее и не хитрее тупицы Гавейна. И за что его Арторий так отличает? Лишь за то, что тот был первым из имперских военачальников, которые встали под руку британского наместника?
   Вот он, Парсифаль, ничуть не хуже, а может, даже и лучше справился бы с ролью командора личной гвардии проконсула. Его этому с пеленок учили. Не то что выходца из низов Ланселата.
   Хорошо бы самому занять место трибуна. Вот только как?
   Через Артория действовать не получится. Битый номер. Недолюбливает он молодых да ранних выскочек.
   Через Жиневер? Но Ланселат к такому лакомому куску вряд ли допустит. У них с супругой наместника давняя и прочная связь. Хотя, как на взгляд Парсифаля, дама уже давно бы с охотой поменяла своего чуток подрастерявшего лоск и пыл кавалера на кого-нибудь помоложе. Не зря же она в последнее время так и строит глазки красивому белокурому юноше.
   Самый верный путь – втереться в доверие к верховному понтифику. Как заметил Перси, тот стал все чаще проявлять недовольство нерасторопностью трибуна. Когда проконсул назначал друга временным правителем Сераписа, Мерланиус был единственным из Арториева круга, кто усомнился в правильности подобного выбора. Что-то не то и не так сделал Ланселат. Надо бы сыграть на их противоречиях…
   – Ты что, оглох? – рявкнул ему прямо на ухо Гавейн.
   – А? что? – переполошился блондинчик.
   – О чьей-то заднице размечтался? – грубо заржал крепыш.
   Вот же хамло!
   – О твоей! – отбрил.
   – Не-а! Я не по этой части. Я баб люблю! Слышь, что говорю. Давай кто-нибудь попробует перегрызть веревки другого!
   Блондину совсем не улыбалась перспектива портить свои зубы о грязные путы, причем вдыхая «ароматы» давно не мывшегося напарника. Поэтому он с готовностью подставил свои собственные вервия.
   Покладистый Гавейн спорить не стал.
   Куда там неженке с его слабыми челюстями справиться с подобным «противником».
   Едва здоровяк взялся за дело, как неподалеку послышался подозрительный свист.
   – Елы-палы! – выплюнув обрывки нитей, крякнул бородач. – Никак снова начинается?! Ну никуда от этого ишака не спрячешься!
   – Может, это не он? – усомнился Перси.
   – Он, он! Точно тебе говорю. Вернулся, чтобы полюбоваться на наши мучения, гад! Смотри!
   В помещении снова потемнело, а над саркофагом зависло точно такое, как они недавно видели, прозрачное, голубоватое облачко.
   – Во! Сейчас из него лысый жрец появится!
   И точно.
   Из сгустка, зависшего прямо над крышкой саркофага, появилась лысая голова. Правда, не полностью обритая. На макушке осталась толстая прядь волос. Но одежда была такой же: длинная до пят рубаха с широкими рукавами, поверх которой была небрежно накинута леопардовая шкура.
   Что-то поразительно знакомое почудилось Парсифалю в облике фантома. Но рассмотреть его получше юноша не мог. Черты «лица» видения каждое мгновение менялись, плыли.
   Призрак начал медленно облетать саркофаг посолонь.
   Рыцари, боясь пошевелиться, наблюдали за гостем из потустороннего мира.
   Вот он прошел, как нож сквозь масло, через толстую гранитную стену гроба, ненадолго там задержался и вынырнул прочь.
   Полупрозрачная голова удовлетворительно кивнула, и видение стало постепенно таять.
   И тут Гавейн, подавившись собственной слюной, громко закашлялся.
   Перси обмер.
   Привидение вновь обрело более отчетливые очертания. Лысый жрец заметался туда-сюда, бормоча какие-то проклятия.
   Внезапно он завис прямо над связанными рыцарями и замер, уставив на них жуткие, выпученные, словно у совы. очи.
   – А-а-а! – взвыл Гавейн. – Не трогай нас, добрый человек… то есть дух! Мы не хотели нарушить твой покой!
   – У-у-у… – подтянул и блондин, но поперхнулся, в конце концов «узнав» склонившееся над ними лицо.
   Хонсу-заступник! Этого еще не хватало! ОН-то тут какими судьбами? За каждым их шагом следит, что ли?
   – Пр-роклятье! – прошелестел тихий, какой-то змеиный шип-голос. – А вы что здесь делаете, олухи?
   – Ничего-о! – продолжал гнусить здоровяк. – Лежим себе отдыхаем, никого не трогаем!
   – Вижу, что отдыхаете! Вам что было велено, придурки?! Впрочем, не мудрено; каков командир, такие и подчиненные!
   – Святой отец! – помертвел Гавейн, тоже признавший призрака.
   – Кто это вас так? – поинтересовался чуть погодя еле угомонившийся Мерланиус.
   – Осел! – всхлипнул Гавейн. – Это все его подлые штучки!
   Привидение понтифика глянуло на крепыша и вздохнуло.
   – Говори ты, – ткнуло пальцем в Парсифаля.
   Юноша сначала путано, но потом, успокоившись, уже более четко и логично поведал шефу обо всем, что с ними здесь приключилось.
   Едва дослушав, фантом снова принялся нарезать круги по пещере. При этом изрыгая такие проклятия, что даже у известного матерщинника Гавейна рот распахнулся от удивления.
   – Осел, трах-тарарах мать вашу! Кругом одни ослы, натрах-разотрах! И что теперь прикажете делать?! Что?! Вот сейчас обращу вас в гадов ползучих лет этак на четыреста! Или в червей навозных! Дерьмо у меня жрать будете, дерьмо!
   – Грешны, батюшка! – прочувствованно вопиял бородач. – Ой, грешны!
   В чем, в чем, а в покаянии он за последние полтора месяца поднаторел. Гораздо больше, чем за весь период своего пребывания в христианском ордене Меченосцев.
   – Ладно, – унялся Странник. – Слушайте меня внимательно. Днем и ночью невидимыми тенями следуйте за врагом. И не высовывайтесь! Слышите? Не высовывайтесь! Особенно ты, орясина!
   – А осел, батюшка? – заканючил Гавейн. – Как же осел-то? Неужто так и будет, мать его, издеваться над нашим святым делом?
   – Никуда он от вас не денется. А покуда беречь его пуще собственных глаз. До тех пор пока не приведет вас к месту, где находится Книга. Вот тогда всех и прихлопнете одним махом. Без канители, поняли? Всех до единого!
   Призрак сделал резкий жест рукой, как будто мечом рубанул.
   – От того, как скоро окажется у меня Книга, зависит ваше будущее. Понятно?
   Он со значением глянул прямо в глаза Парсифалю. У того мурашки по телу забегали. Неужели эта странная личность и впрямь может читать в чужих головах и сердцах? И что значит его обещание? Ужели понтифик пожертвует…
   – Святой отец, – нерешительно прокашлялся крепыш. – А что хоть за Книга?
   – В червя-а! – пригрозил любопытному жрец. – Станешь совать свой нос куда не надо, мигом червяком сделаю!
   – Нет, это я к тому, чтоб не обмишулиться ненароком, – стал оправдываться Гавейн. – Мало ли на свете всяких книг.
   – Эту ни с какой другой не спутаешь. Она одна такая.
   – А почем вы знаете, что они непременно за ней отправятся? И куда?
   – Ты меня уже утомил, презренный! – прикрикнул призрак. – Ну-ка, помолчи денек-другой!
   Рыцарь почувствовал, что его язык сковал леденящий холод. Попытался было поворочать им, но не смог. От страха и жалости к себе захныкал, будто малое дитя.
   – Я уверен, – не обращая внимания на Гавейновы муки, с нажимом молвил фантом Мерланиуса, – что неприятели наши вскорости отправятся в Меннефер, то есть в Мемфис. Они просто не смогут уклониться от этого пути. Книга уже позвала одного из них… Ладно, – скрестил он руки на груди. – Недосуг мне тут с вами болтать. Вон, проконсул к себе призывает…
   Видение начало таять. Гавейн судорожно задергался.
   – А как же мы? – не выдержал и блондин. – Сколько нам еще здесь лежать?
   – Ох-ох-ох, – покачал головой понтифик. – Я думал, что хоть ты умнее. Через пять… нет, десять ударов сердца вас найдут и освободят. И… Сет с тобой, говори опять. Все едино я уже слышать не буду…
   В пещере стало темно, а потом вдруг опять зажглись светильники.
   – Дьявол! – выругался крепыш. – Я уж думал, что мне каюк. Подавлюсь собственным языком. Нет, ну не падла ли?!
   – Потише! – осадил его блондин. – Ты уверен, что его здесь точно больше нет?
   Гавейн испуганно заткнулся.
   – Пять, шесть, семь, – считал удары сердца Парсифаль. – Восемь, девять, де…
   – Эй, есть т-там кт-то? – донесся до рыцарей пьяный голос.
   На пороге появилась шатающаяся толстая фигура.
   – Ой, кт-то же эт-то вас т-так, пар-ни? – посветили им прямо в лицо факелом. – Чего ж вы р-рань-ше дяд-дюшку Номарх-ха на пом-мощь не поз-звал-ли?…

   Глава 15
   СТРАЖ СВИТКА

   Хемуасет по достоинству оценил дом, который, как ему сказали, принадлежал Табаби.
   Пожалуй, один из самых лучших среди тех, что он видел по приезде в Бубастис.
   Высокий, в два этажа, огороженный прочной кирпичной стеной. Все правильно, именно в таком и должна жить семья человека столь высокого положения, какое занимал главный пророк богини Баст, дочь которого и была предметом грез и вожделений царевича.
   Вспомнил, как впервые увидел ее в Мемфисе. Два месяца назад.
   Был храмовый праздник Птаха. Хемуасет, как верховный жрец великого бога, готовился к торжественному шествию и жертвоприношению. Не доверяя своим помощникам, вышел во двор храма, чтобы лично убедиться, что все в порядке и все жертвенные животные доставлены в необходимых количествах. И вот тут он увидел ЕЕ.
   Она шла в окружении толпы служанок, прекрасная, как сама богиня Исида. Высокая, стройная, с густой гривой волос, ниспадающих до пят и не прикрытых по придворной моде париком. Тонкие покровы одежд не скрывали всех округлостей и изгибов ее восхитительного тела. Золотые и серебряные украшения, усыпанные драгоценными камнями, равно как и количество прислуги, ловящей каждый взгляд и выдох хозяйки, свидетельствовали о том, что она из богатой и знатной семьи.
   Принц в мгновение ока потерял голову. Забыл об обязанностях, семье, о том, что на праздник должен прибыть собственной персоной его божественный отец, владыка Обеих Земель Рамсес Усермаатра, жизнь, здоровье, сила.
   – Пойди, выясни, кто она! – послал хему-нечера Джехути.
   Тот, немедля, отправился выполнять поручение царевича и вскоре вернулся, сообщив, что это Табаби, дочь главного пророка богини Баст из Бубастиса, прибывшего с семьей в столицу, чтобы предстать перед фараоном.
   – Слушай, – схватил он Джехути за плечо. – Она должна быть моей! Предложи ей от моего имени десять слитков золота за час, проведенный со мной. Если у нее есть какие-либо тяжбы или жалобы, я все устрою. Мы встретимся в укромном месте, где никто на земле не отыщет нас…
   Помощник трусцой вновь отправился к прекрасной девушке. Служанки сначала не хотели подпускать его близко к своей госпоже, но она знаком укротила их рвение и велела хему-нечеру приблизиться. Выслушав то, что он, переминаясь с ноги на ногу, пролепетал, Табаби повернула лицо в ту сторону, где стоял Хемуасет, и, гордо закинув голову вверх, громко рассмеялась. Затем вытянула руку в направлении принца и что-то сердито ответила.
   – Ну, – нетерпеливо топнул ногой Хемуасет, – что она сказала?
   «Идите, скажите Сетне Хемуасету, – с закрытыми глазами, втянув голову в плечи, слово в слово передавал ответ девушки Джехути, – что я дочь жреца из высокого священнического рода, а не низкая шлюха. Если он желает сделать со мной то, что пришло ему в голову, пусть приезжает в мой дом в Бубастисе. Он меблирован, и там спокойно можно заняться всем тем, чем обычно занимаются мужчины и женщины, не ища укромного места и не равняя меня с грязной уличной девкой!»
   – Да как она смеет?! – поразился царевич. – Так дерзко говорить со мной, наследником трона?! Да я ее…
   Все, стоявшие вокруг него, подобострастно кивали головами. Действительно, что это взбалмошной девчонке взбрело в голову? Противиться воле первосвященника Птаха Мемфисского, главного царского архитектора и наследника? Ой, девочка, ой, с огнем играешь.
   Доигралась. Вот он стоит, как дурак, собственной персоной на пороге ее дома и с замирающим сердцем ждет: впустит или нет. Он, Сетне Хемуасет, старший сын самого Рамсеса Усермаатра.
   Таки впустила.
   Пала перед ним ниц, как и положено перед особой царской крови. Он поспешил поднять ее, и молодые люди поднялись в павильон, где уже был накрыт роскошный обед и стояли кушетки, застланные мягкими коврами. В жаровнях курился одурманивающий ладан, стояли чаши с вином и маслами для умащения.
   – Не желаете ль перекусить, ваше высочество? – игриво спросила Табаби, с хрустом надкусывая сочное яблоко.
   Хемуасет жадно пожирал глазами ее совершенное тело, скорее обнаженное, чем прикрытое тонким царским виссоном.
   – Давай побыстрее приступим к тому, ради чего я прибыл сюда. – Его голос сел от плохо сдерживаемого желания.
   Девушка рассмеялась и увернулась от его жадных объятий.
   – Э нет, не так быстро, – погрозила ему пальчиком. – Не забывайте о моем высоком роде. Если вы желаете сделать со мной то, что я думаю, прежде всего обеспечьте меня так, как это подобает.
   – Святые боги! – чуть не взвыл царевич. – У меня при себе только десять слитков золота.
   – Я поверю вашей расписке, – скромно потупилась красавица.
   На щелчок ее пальцев в павильон вкатился писец с набором для письма. Обмакнув калам в чернильницу, он с поклоном подал наследнику его и большой лист папируса.
   Хм, предусмотрительная, удивился Сетне. Он начал быстро читать документ, с удивлением обнаруживая, что цена, запрошенная жреческой дочкой за ночь любви, была просто непомерной. Фактически он отдавал ей почти две трети своего состояния. Уже хотел бросить калам наземь и разорвать папирус, но тело сковала какая-то странная болезнь. Хемуасет почувствовал, что словно раздвоился. Одна часть его бодрствовала и всеми силами сопротивлялась тому, что происходило вокруг. А вторая была безвольной куклой в руках хищно и зловеще улыбавшейся Табаби.
   Рука с каламом вывела внизу папируса его имя. Рядом был оттиснут в расплавленном красном воске перстень-печатка царевича.
   – Да, кстати, – холодным тоном произнесла хозяйка. – Тут как раз оказались твои дети. Вели их привести.
   Дети? Откуда они здесь? Ведь их место в столице, во дворце фараона!
   Точно. Они. Его мальчики. Его гордость, Танедоюем и Сатра.
   – Пусть подпишутся в мою пользу, отказываясь от любых претензий на имущество, отдаваемое мне сейчас вами.
   «Как это можно?!» – вопила одна часть Хемуасета в то время, когда его голова утвердительно кивала.
   – Отлично! – захлопала в ладоши Табаби. – Теперь еще, самое последнее, и мы возляжем с вами на ложе страсти.
   Она принялась развязывать пояс стыдливости. Прозрачные одеяния распахнулись. Царевич судорожно сглотнул слюну. О таком совершенстве он даже не мечтал.
   – Итак, если вы хотите сделать со мной то, что хотите, вы должны… убить своих детей! Не хочу, чтобы они боролись с моими будущими детьми из-за вашего наследства!
   – Госпожа! – затрепетал Сетне. – Мысль, пришедшая вам в голову, чудовищна!…
   Девушка спустила одежды до пояса, явив взору наследника великолепной формы грудь алебастрового цвета, алевшую двумя нежными нераспустившимися лотосами сосков.
   – Однако сделайте это! – сдавленно вскрикнул Хемуасет. – Ибо я больше не в силах сдерживаться.
   Слуги схватили малышей и занесли над ними острые кинжалы. Царевич закрыл глаза и словно сквозь вату услышал два громких жалобных вскрика-всхлипа.
   А потом две нежные руки легли ему на плечи, а к губам приникли жаркие уста. С него начали совлекать одежды. Мгновение – и он уже лежит на кушетке из слоновой кости и черного дерева, а с его телом слилось другое – трепетное, горячее, страстное…
   – Сетне!! – раздался над головой строгий знакомый голос. – Что это у тебя за вид? Тебе не стыдно?!
   Принц открыл глаза и увидел, что над ним склонился сам его величество Рамсес Усермаатра, жизнь, здоровье, сила.
   Птах Заступник! А он сам в бесстыдно голом виде валяется перед ликом повелителя Верхнего и Нижнего Египта! Куда бы скрыться от позора?!
   – Дайте ему одежду! – приказал его величество храмовым служкам, испуганно жавшимся к стеночке. – Срамник! И это за два часа до начала торжественной церемонии! Сейчас сюда зайдут твоя мать, братья, жена, дети, двор!
   Дети? Какие дети?! Разве они не…
   – А мы где? – спросил принц слабым голосом.
   Ужасно раскалывалась голова.
   – В Мемфисе, где ж еще? – удивился его величество. – Сколько раз я тебя просил, не злоупотреблять финиковым вином! И не читать всякую гадость!
   Брезгливо ткнул пальцем в древний свиток папируса, лежавший на небольшом столике у изголовья ложа царевича.
   – Гляди мне, передам права наследования твоему младшему брату Мернептаху.
   Фараон грозно нахмурился.
   – И вообще, пора тебе делом заняться. Задумал я тут строить новую столицу. В Дельте. Так что как только закончится праздник, отправляйся-ка, сынок, осматривать место работ. И учти, это твой последний шанс.
   – Обещаю, отец, – пал перед владыкой на колени Хемуасет, – что равного по красоте города не будет во всем мире! Я назову его Пер-Рамесес, Дом Рамсеса!
   Усермаатра милостиво улыбнулся.
   «Боги! Неужели это был всего-навсего дурной сон?!»

   …О Феб! Когда же все это прекратится?!
   Жуткие видения одолевали Стира днем и ночью. Он уже просто боялся сомкнуть глаза. Едва смыкал вежды, как перед внутренним взором всплывали картинки из жизни чужого, совершенно незнакомого рапсоду человека, которого звали Хемуасетом. И был этот Хемуасет ни много ни мало наследным принцем Египта, сыном Рамсеса Великого, главным архитектором государства.
   Поначалу поэту даже нравилось. Словно в театре смотрел историческую трагедию из древнеегипетской жизни. Но потом начало надоедать, пока, наконец, он и вовсе ужаснулся, вдруг осознав, что «забавные» картинки являются частью его собственной памяти.
   Это он, Стар, одновременно являлся и Сетне Хемуасетом, долгое время искавшим и таки нашедшим некую таинственную Книгу, которую будто бы написал сам бог Тот. Это за ним гонялся восставший мертвец с труднопроизносимым именем, требуя вернуть украденную рукопись. Это ему, Стиру-Хемуасету, привиделся кошмарный сон, в котором он не уберег от расправы собственных детей.
   А все началось после того дурацкого похода в старые царские усыпальницы Таниса.
   Внезапно погасший в гробнице свет, голубоватое сияние, толчок в грудь и леденящий душу холод.
   Хорошо еще вовремя подоспел Будря. А то бы лежать им сейчас всем троим хладными трупами рядом с саркофагом этого самого Хемуасета, пав от рук парочки наемных убийц, посланных Мерланиусом.
   Но как здорово лех приложил лбами Гавейна с Парсифалем. Та-акой звук был. Рапсод даже подумал, что у душегубов треснули их подлые башки. Нет, выдержали.
   Они еще долго совещались, что бы такого сделать с бандитами, чтоб им неповадно было охотиться за членами их отряда.
   Кровожадный Будря, которому было ужасно стыдно за то, что он бросил своего юного пана круля один на один со злодеями, требовал казнить парочку на месте, пока они не пришли в себя. Надо сказать, что Стир был полностью солидарен с царским телохранителем. Эти двое его уже порядком достали. Надо же! Куда поэт, туда и они. Чуть не угробили их с Орландиной в покоях царя Мидаса. Теперь вот снова покушались, желая лишить жизней самого Стира, Вареникса и Кара.
   Смерть! Только смерть могла быть им достойным возмездием за преступления.
   Кар и леший дружно восстали против такого решения. Нужно связать бандитов и выдать местным властям на суд.
   А если упрямый малец что решит, так его никто не переспорит, разве что одна Орланда. Но той поблизости не было, а потому, крепко связав ноги и руки злодеев, они пошли восвояси, решив по пути сообщить куда надо.
   Для начала посвятили в это дело дядюшку Номарха. Но с того был невелик прок после трех кувшинчиков доброго пива. Грозный страж еле-еле на ногах держался. Так что, махнув на него рукой, пошли дальше.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация