А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Градусник чувств" (страница 1)

   Кир Булычев
   Градусник чувств

   Ни биография, ни анкетные данные Эммы Проскуряковой нас не интересуют. Важно лишь одно – эта стройная зеленоглазая девушка отличается крайней замкнутостью. Посудите сами: четыре раза Эмма ходила в кино с Михаилом Стендалем, сотрудником городской газеты, два раза была с ним в кафе, провела вечер на скамейке в парке, но ни взглядом, ни словом не раскрыла своего к Стендалю отношения.
   А Стендаль кипел. От овладевшего им чувства и от незнания, разделяет ли это чувство прекрасная Эмма.
   Наконец, провожая Эмму из кино, он осмелился спросить:
   – Эмма, вот мы гуляем, а скрывается что-то за этим?
   – А что? – спросила Эмма.
   – Может, я неточно выразился, но, с другой стороны, я вчера ночью написал стихотворение.
   – Вы мне его уже прочли, – сказала загадочная Эмма. – Я с интересом выслушаю любое ваше новое произведение.
   – Эх! – сказал тогда Миша Стендаль.
   И до калитки, за которой обычно скрывалась Эмма, они про шли в полном молчании.
   На следующий день Миша Стендаль был у профессора Минца, знаменитого ученого, временно живущего в Великом Гусляре. Профессор Минц принял его в своей небольшой комнате и на вопрос Миши, как дела на птицеферме, ответил:
   – Дорогой юноша, вы задели оборванную струну моей души.
   Профессор Минц порой любил выражаться изысканно. Он погладил себя по сверкающей лысине и указал на клетку, в которой скучало странное существо с клювом.
   Стендаль пригляделся к существу. Оно было похоже на барана и на курицу. Точнее, на барана размером с курицу или на курицу, покрытую бараньей шерстью.
   – Я рассчитываю на статью, – сказал Стендаль.
   – О чем писать? – вздохнул ученый.
   – Начать с того, как вы задумались…
   – Я задумался над тем, что картофель мы научились чистить машинами, а вот птиц приходится ощипывать руками. Это непроизводительно.
   – И вы решили…
   – И я решил вывести обнаженную курицу. Что нетрудно при моем опыте. И я ее вывел. Но голые цыплята простужались. Мы изобрели для них попонки, но цыплята росли, а менять попонки по росту непроизводительно. Проще ощипывать птицу.
   – И тогда вы…
   – Тогда мы переслали яйца обнаженных кур и всю документацию нашим индийским и кубинским коллегам, для которых проблемы климата уже решены самой природой, и стали думать дальше.
   И я вывел породу кур, покрытых бараньей шерстью, кур, которых не нужно резать, побрил – и снова выпускай пастись. Притом новая порода, назовем их «куровцы», в отличие от овец несет яйца.
   – Но теперь вы…
   – Да, теперь я неудовлетворен. Оказалось, что куровец трудно стричь по причине их небольшого роста и подвижности. Ощипывать кур было легче.
   – Но неужели сам факт замечательного эксперимента…
   – Сам факт бессмыслен, если он не приносит пользы человечеству, – отрезал профессор. – Кроме того, я обнаружил, что у кур, покрытых шерстью, вырабатывается комплекс неполноценности. Они чураются своих перьевых товарок. И я нашел этому причину.
   Профессор Минц сделал шаг к письменному столу, заваленному научными журналами, рукописями и приборами, разгреб завал, вытащил из него градусник, подобный тем, которыми меряют температуру воды в детских ванночках, и потряс им перед носом Стендаля.
   – Принесите мне из коридора вторую клетку. В ней петух, – приказал он журналисту.
   Стендаль подчинился. Клетка с петухом была накрыта старой скатертью, и, когда Минц стянул скатерть с клетки, петух встряхнул гребнем, попытался расправить крылья и заклекотал подобно орлу.
   – Чудесный экземпляр, – сказал Минц. – Люблю петухов. Глупы, но сколько чувства собственного достоинства!
   Он поднес градусник к клетке с курчавой куровцой, которая глядела на петуха, нервно переступая желтыми ногами.
   – Что вы видите на шкале?
   Столбик ртути полз вверх и остановился примерно на двадцати градусах по Цельсию. О чем Стендаль и сообщил профессору.
   – Правильно. А теперь поднесем градусник к петуху.
   Столбик обрушился вниз, проскочил нулевую отметку и показал пятнадцать градусов мороза.
   – Ясно? – спросил Минц.
   – Нет, – признался Стендаль.
   – Странно. Вы производите впечатление неглупого молодого человека. Это же не просто термометр, а термометр, измеряющий эмоции. Отношение одного живого существа к другому. Ноль – никакого отношения. Если столбик ртути пошел вверх, значит, отношение положительное. Чем выше он поднимается, тем горячее эмоции. Двадцать градусов по Цельсию – степень положительного отношения куровцы к обыкновенному петуху.
   – А наоборот… – догадался Стендаль.
   – И наоборот! Петух презирает куровцу. И это факт.
   – Невероятно! – воскликнул Стендаль. – Я напишу об этом.
   – Ни в коем случае. Опыты с куровцами я закрываю. Я не могу вывести расу презираемых отщепенцев – кур, на которых их товарки будут смотреть с презрением, цыплят, которых будут обижать сверстники, петухов, которых не одарит любовью ни одна подруга.
   – Я не о том, – сказал Стендаль. – Я о градуснике.
   – Ах, оставьте, молодой человек! Я потратил на изготовление термометра полчаса. Это же вспомогательный прибор.
   – И все-таки…
   – Всё. Наш разговор окончен. С завтрашнего дня выводим длинношерстных коров-мериносок.
   Стендаль распрощался и покинул комнату в состоянии преклонения перед концентратом изобретательского гения, обитавшим в тугом теле профессора.
   «Да, – рассуждал Стендаль, пересекая двор, – полчаса мышления – и перед нами замечательный прибор. Но изобретателю прибор замечательным не кажется. Ему это уже неинтересно, он пошел дальше. А ведь сколько применений может найтись такому градуснику…» Стендаль остановился посреди двора.
   – Да, – сказал он вслух. – Именно так.
   И вернулся к профессору.
   – Простите, – сказал он от двери, потупив взор, – у меня к вам личная просьба.
   – Да? – Профессор заложил пальцем страницу в книге.
   – Я, простите, нахожусь в таком положении, когда мне очень важно… Ах нет! Не это…
   Стендаль заметил, что рука профессора начала совершать медленное движение к карману замшевого пиджака, где должен был храниться бумажник с деньгами.
   – Вы не могли бы одолжить мне на два часа ваш градусник? Я верну вам его в полной сохранности, сегодня же…
   Стендаль заметил, как на ближайшую к нему стену упал алый отблеск – от его щеки.
   – Вы влюблены? – спросил строго профессор.
   – В некотором смысле…
   – Я, честно говоря, зарекся давать в руки любителей мои изобретения.
   – Но мне только узнать… понимаете, вверх или вниз? Только узнать, и всё. Я же не буду воздействовать…
   – Эх, молодежь! – сказал укоризненно профессор. – В мое время мы заглядывали друг другу в глаза.
   – Но здесь особый случай.
   – Все случаи особые. Стандартных не бывает, – сказал профессор. – Иначе бы любовь потеряла романтический ореол. Возьмите термометр, молодой человек. Желаю личного счастья!
   Дорогу до редакции Стендаль провел в размышлениях. Градусник оказался столь велик, что употребить его незаметно было невозможно. Жаль, что он не похож на наручные часы. Придется его вынуть в присутствии Эммы. Но под каким предлогом?
   – Тебя главный спрашивал, – встретил Стендаля Степан Степанович, редакционный ветеран, пушкинист-любитель. – Велел, как появишься, – к нему. На ковер.
   – А что? – Стендаль рухнул на грешную землю и мысленно ушибся: беседы с главным редактором редко проходили безболезненно, Малюжкин полагал, что его газета – центр Вселенной.
   – Мы же начинание профессора Минца подхватили, на весь район аванс дали, а ты очерка не несешь.
   – Эта тема закрыта, – сказал Стендаль. – Всё. Выводим мохнатых коров.
   – С твоим профессором не соскучишься. Только вряд ли Малюжкин тебя поймет. Он уже отрапортовал, сам понимаешь…
   Стендаль положил на стол свою потертую папку. Мысли его сразу же покинули редакцию и перенеслись в тот близкий миг, когда он наконец узнает, да или нет… да или нет… А вдруг этот градусник реагирует только на кур?
   Стендаль осторожно раскрыл папку, извлек градусник. Сердце колотилось. Руки дрожали. Градусник был теплым и увесистым.
   – Ты чего? – спросил Степан Степанович, поднимая голову. – Градусник купил? Детей купать? Да у тебя и детей-то нет.
   Стендаль смотрел на шкалу. Ртутный столбик покачался у нуля, пополз наверх и замер в районе семи градусов. Немного. Стендаль полагал, что Степан Степанович ему симпатизирует.
   – Нет, – сказал он, стараясь казаться равнодушным. – Новая модель. Мгновенно измеряет температуру, влажность, давление и насыщенность воздуха пылью. Минцу прислали на испытания.
   – Ой, Миша, Миша! – вздохнул Степан Степанович. – Взрослый парень, а шутишь над пожилыми.
   Он сел обратно, а ртутный столбик пополз вниз.
   – Простите, Степаныч! – взмолился Стендаль. – Я не шутил над вами. Вы знаете, как я вас уважаю.
   Редакционная секретарша, тайно влюбленная в Стендаля, о чем знала вся газета, заглянула в комнату.
   – Миша, – сказала она, – вас главный спрашивает.
   Стендаль тут же направился к ней, не спуская глаз со шкалы. По мере приближения к секретарше столбик начал расти. Когда температура поднялась до двадцати пяти, Стендаль спрятал градусник за спину и улыбнулся секретарше.
   – Спасибо, – сказал он.
   – За что, товарищ Стендаль? – зарделась секретарша.
   – Сте-е-енда-а-аль! – донесся отдаленный рык.
   Редактор Малюжкин глядел в упор на стоявшего в дверях Стендаля. Взгляд из-под густых черных бровей был ясным и твердым. Малюжкин был красив и величествен, седеющие упругие кудри и глубокие морщины в углах рта придавали ему сходство с каким-то известным киноактером.
   – Садись, Михаил, – сказал Малюжкин.
   Стендаль положил градусник на колени так, что письменный стол закрывал его от взора главного редактора.
   – У профессора Минца был?
   – Только что от него, – сказал Стендаль.
   – Как новая порода пернатых, то есть… – Малюжкин улыбнулся, – волосатых?
   – Профессор отказался от дальнейших опытов.
   – Не надо шуток, – сказал Малюжкин. – Не время. Несколько хозяйств запросы прислали. Есть возможность возглавить движение. Отказываться поздно. Надеюсь, ты так и сказал профессору?
   Стендаль покосился на градусник. Под столом было темно, пришлось вытянуть его оттуда. Столбик нервно метался возле нуля.
   – А мы, – продолжал задумчиво редактор, – уже шапку придумали: «Золотое руно птицеферм!». Красиво?
   – Это, конечно, хорошо, – согласился Стендаль. – Но профессор уже начал выводить длинношерстных коров. И мы можем набрать другую шапку: «Золотое руно скотных дворов!».
   – Издеваешься? В тот момент, когда наша газета может прославиться на всю область? Иди и без согласия профессора разводить длинношерстных кур не возвращайся. Если к шести не будет согласия, пеняй на себя.
   Стендаль вздрогнул. В шесть у него было свидание с Эммой.
   – Товарищ редактор! – взмолился он. – Профессор не согласится. Профессор меня не примет. Профессор занят.
   – Ах, всё отговорки! – сказал Малюжкин. – Всё отговорки. А в номере должны быть новые данные о курах. Без сомнения.
   Стендаль понял, что правдой здесь ничего не добьешься. Главное было – выиграть время.
   – Профессор Минц, – сказал Стендаль, – попал под машину. Ничего страшного.
   – Как ничего страшного? Гордость науки нашего города – под машиной, а ты считаешь, ничего страшного? Где он? В больнице?
   – В городской. Его завтра выпишут. Легкие ушибы.
   – Сейчас же звоню туда, – сказал Малюжкин, протягивая руку к телефону.
   – Зачем? Он не может разговаривать. У него нервный шок.
   – Странно. А ты уверен, что это не шутка?
   – Такими вещами не шутят, – сказал Стендаль, проклиная себя за душевную слабость.
   Одна ложь всегда тянет за собой другую. И остановиться нельзя. Надо лгать. Пускай завтра на него обрушатся все громы и молнии. Через полчаса он должен стоять у входа в городской парк. А дальше… Ему будет все равно.
   – Ты уверен? – настаивал Малюжкин.
   – Я знаю это наверняка, – сказал Стендаль мрачно. Собственная ложь была отвратительна, но остановиться он не мог. – Потому что все это произошло на моих глазах. Профессор спас меня.
   – Спас тебя?
   – Да. Мы стояли с ним на улице. Ребенок выбежал на мостовую, и груженый самосвал… – Стендаль перевел дыхание. Он чувствовал, что излагает воображаемое событие языком газетной заметки, – не успев затормозить, был вынужден выехать на тротуар. На пути грузовика оказался сотрудник городской газеты М. Стендаль. Всего мгновение оставалось до трагедии. Но в этот момент находившийся рядом известный ученый Л. Х. Минц успел оттолкнуть Стендаля в сторону, получив при этом легкие телесные повреждения… Так и было.
   – Не может быть! – Стиль рассказа убедил Малюжкина, что Стендаль говорит правду. – Какой поступок! Но ты уверен, что завтра он вернется к нашим курам?
   – Вернется, – сказал Стендаль дрожащим голосом.
   – Тогда срочно пиши небольшое сообщение. Назови его «Так поступают настоящие ученые!». Изложи все как было. Ни слова неправды. В завтрашний номер. Ясно?
   – Ясно.
   Стендаль понял, что ложь засосала его, как бездонное болото. Спасения нет.
   Сжимая в потной руке градусник, Стендаль поднялся.
   – Я пойду?
   – Иди. Одну минутку. Как напишешь, сразу в больницу. Не забывай, кто тебя спас. Вот, возьми пять рублей. На все купишь цветов. Самых свежих. От газеты. От коллектива. Иди.
   Стендаль взял свободной рукой деньги.
   – А это градусник? – догадался Малюжкин. – Для него? Он просил?
   Стендаль кивнул. Говорить он не мог. Он отступил к двери. Спиной. Поэтому не заметил, как дверь отворилась.
   Сзади раздался знакомый быстрый голос:
   – Извините, что ворвался! Разыскивал вашего молодого сотрудника. Он забыл у меня свою белую кепочку. А я проходил мимо…
   Стендаль не мог заставить себя посмотреть в глаза редактору Малюжкину. Он не мог заставить себя обернуться и посмотреть в глаза профессору Минцу. Он смотрел на градусник, направленный шариком ртути в сторону главного редактора газеты.
   И в наступившем молчании Стендаль увидел, как столбик ртути стремительно катится вниз. Вот уже тридцать градусов мороза, сорок… Послышался легкий треск. Стеклянный столбик не выдержал эмоционального мороза, исходившего от редактора Малюжкина, лопнул, и ртуть серебряными брызгами разлетелась по кабинету.
   До назначенного свидания оставалось всего пятнадцать минут.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация