А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жизнь за трицератопса" (страница 3)

   – Ну, коттедж на холме Боярская Могила, – напомнила Катерина. – Нам бы тоже присоединиться…
   – Да ты с ума сошла! Я перед народом – как под увеличительным стеклом! Я должен быть хрустальным!
   – Тогда сделай банк и запиши на мое имя, – посоветовала Катерина.
   – Я тут подумал, – сказал мэр, – и решил: не лучше ли нам на холме детский городок устроить? Как у Диснея.
   – Ты мне зубы не заговаривай, – предупредила мужа Катерина. – Ты что, кому-то еще холм решил продать? Сознавайся.
   – Тут все в другом масштабе, – ответил муж, сдвигая брови, как на портрете Чапаева, который висел в его кабинете. – Тут пахнет всемирной сенсацией. Если Минц прав – твой дядя будет лизать пыль с моих ног.
   Последняя фраза несказанно испугала Катерину. И она поняла, что мужа надо спасать, опередив его легкомысленный поступок докладом дяде.
   – Чувствую, – громко шептала она в телефонную трубку глубокой ночью, когда Толик заснул (ему конечно же снились динозавры в шляпах и под зонтиками), – кто-то его шантажирует. Подсовывает ему разную дребедень, чтобы разрушить его светлый образ.
   Дядя приглушенно рычал по ту сторону трубки.

   Глава 5

   Утром Лебедянский разбудил Минца и сам примчался за рулем своего скромного ниссанчика. Дал такой сигнал перед домом № 16, что проснулись все, включая старика Ложкина, который не сообразил, что происходит, но, подчиняясь безусловному рефлексу, бросился к письменному столу и принялся строчить донос на некоторых лиц, которые позволяют себе будить тружеников.
   – Эй! – крикнул мэр города. – Вставайте! Наука не прощает бездействия.
   Удалов не смог проснуться, но Минц через пять минут уже сидел в машине.
   – Показывай путь, профессор! – приказал мэр.
   По дороге к холму он допрашивал Минца:
   – Как будем доставать?
   – Пока не знаю. Думаю над этой проблемой.
   – Надеюсь, никому об этом еще не известно.
   – Никому. Если не считать академика Буерака.
   – Это еще кто такой? – удивился Лебедянский.
   – Открыватель олигозавра, крупнейший специалист по «мелу» в Восточной Европе. Я не мог оставить его в неведении.
   – Мог! – возразил мэр. – Этим ты погубил все наше дело! Он сейчас уже носится по Москве и кричит, чтобы посылали экспедицию.
   – Вряд ли, – усомнился Минц. – Во-первых, Буераку девяносто шесть лет и он уже второй год не выезжает в Гоби в экспедицию. Во-вторых, он живет в Израиле и не может бегать по Москве. В-третьих, Буерак глухой, и я не уверен, что он понял, о чем речь.
   Слова Минца немного успокоили Лебедянского. Но конечно же не до конца. Все-таки нельзя выпускать из виду, что Минц в какой-то степени лицо еврейской национальности. Такие, как он, нападают на беззащитных палестинцев.
   Занятый размышлениями Лебедянский не обратил внимания на то, что за ним, не отставая и не приближаясь, едет джип «Чероки» с гранатометом на крыше.
   Оставив машину у обочины, мэр с Минцем поднялись на холм.
   Пробравшись в пещеру, профессор зажег фонарь.
   Мэр был разочарован.
   – Я думал… – сказал он, но не сообразил, как продолжить фразу.
   Видимо, он думал, что обнаружит почти живое чудовище, а увидел обычную пещеру не лучше других.
   – Подойдите к стене, – предложил профессор, – проведите по ней пальцем… Что вы чувствуете?
   – Шершавая, – признался мэр.
   – Правильно, это отпечаток шкуры. Уже одного этого достаточно, чтобы наши имена были вписаны золотыми буквами в историю науки.
   Даже если у Лебедянского и были сомнения по поводу динозавров, после слов профессора они пропали. Золотыми буквами! В историю! Науки!
   – Это эпохальное открытие, – строго продолжал Минц, – имело место на территории, которая находится под вашей ответственностью.
   Мэр кивал. Он слушал покорно и с пониманием, которое росло в нем с каждой минутой.
   – Человечество ждет, как вы сохраните народное достояние. В наше сложное и трудное время сразу найдутся люди с грязными руками, которым захочется извлечь из сенсационной находки своекорыстный интерес…
   – Понимаю, – вздохнул Анатолий Борисович.
   У входа в пещеру глухо выругался дядя Веня. Он бесстыдно подслушивал разговор Минца с Лебедянским. Про динозавров он ничего не понял, зато уразумел, что его названый зять и протеже намерен передать драгоценный холм под застройку кому-то другому, и вернее всего, этому плешивому профессору. Спелись! Продали! Никому нельзя верить! И, если бы Катька не позвонила и не предупредила, считай, что он лишился бы дачного участка. А ведь в этой жизни не деньги важны, а важен престиж. Вот он, Веня, уже пригласил заранее братву на новоселье. Из Тулы, из Питера, даже из Москвы!
   – В тот момент, когда первое из чудовищ, – продолжал Минц, – восстановленное по помпейскому принципу, встанет на площади Гусляра, все самолеты мира полетят в нашу сторону. Спилберг заплатит любые деньги, только чтобы прикоснуться к нашему с вами открытию.
   Мэр зажмурился.
   Минц продолжал разливаться соловьем, потому что понимал: без поддержки Лебедянского динозавров могут погубить, уничтожить или украсть.
   Веня не слышал и не хотел слушать продолжения разговора. Так и не узнав, о чем идет на самом деле беседа, он указал пальцем охраннику Ральфу то место над входом в пещеру, где порода нависала козырьком. Ральф, идеальный охранник, тихо зарычал. Он любил стрелять из гранатомета.
   Тщательно прицелившись в козырек, он выпустил гранату.
   Граната вонзилась куда надо, и козырек рухнул вниз, увлекая за собой тонны породы.
   Через секунду вход в пещеру перестал существовать. Клубилась лишь черная, дурно пахнущая пыль.
   – К ноге! – приказал Веня охраннику.
   Ральф пошел за ним к машине.
   Веня не оглядывался. Он знал: не стоит оглядываться на прошлое. Даже в Библии написано, что жена Лота обернулась (поглядеть не то на Содом, не то на Иерихон) и превратилась в соляной столп.
   Веня не хотел ни в кого превращаться. Ему и так было хорошо.

   Глава 6

   Внутри взрыв гранаты ударил по ушам. Минцу показалось, что кто-то шлепнул его по голове тяжелым холодным мешком, полным овсяной каши. Фонарик вылетел из руки и исчез. Пещера наполнилась пылью, воздух в ней стал такой сплющенный, что даже чихнуть удалось не сразу.
   Абсолютная темнота. Абсолютная тишина. Именно так чувствует себя человек после смерти, подумал Лев Христофорович и тут же уловил слабый стон, которого сразу после смерти не услышишь.
   – Кто это? – хотел спросить Минц, но вместо этого промычал неразборчиво, потому что во рту пересохло.
   – Это я, – откликнулся знакомый голос, – Анатолий Лебедянский, можешь звать меня Толиком. Я здесь руковожу.
   Голос в темноте дрожал и срывался. Будто бы Анатолий Лебедянский уже не был ни в чем уверен.
   – Наверное, обвал, – подумал вслух Минц. – Надо же, простоять тридцать миллионов лет и рухнуть именно сейчас.
   – Таких случайностей не бывает, – откликнулся мэр. – Вижу в этом злой умысел.
   – Ну кому это нужно?
   – Тому, кто хочет возвести чертоги на наших костях, – патетически возвестил Анатолий Борисович.
   Наступила тягостная тишина. Потом ее нарушил слабый голос Лебедянского:
   – Мы обречены? Что вы думаете, профессор?
   Как странно мы устроены, подумал Минц. Вот и изменился тон нашего мэра. Он уже не руководит с высоты, он согласен снова стать обыкновенным человеком, отягощенным слабостями и сомнениями.
   – Давайте искать фонарь, – ответил Минц. – Он упал где-то рядом, но мог откатиться. Ползите по полу и водите вокруг руками, поняли?
   – Начал исполнять, – отозвался Анатолий Борисович. – Уже ползу.
   Минц тоже пополз – навстречу Лебедянскому. Правда, ползать было трудно, так как в темноте они двигались зигзагами и никак не могли исследовать всю подозреваемую поверхность.
   Фонаря не было.
   Воздух в подземелье становился все более спертым. Возможно, им грозит удушье, о чем Минц не стал говорить Лебедянскому, чтобы тот не ударился в панику.
   И когда силы и надежды уже оставляли Минца, его пальцы натолкнулись на толстую ручку фонарика.
   «Теперь зажгись, – колдовал Минц, уговаривая фонарь, – только зажгись! Без тебя мы пропали!»
   И фонарик зажегся. Как ни в чем не бывало. Словно лежал на полке в шкафу и ждал момента поработать.
   «Спасибо», – сказал фонарю Минц.
   – Теперь мы выберемся отсюда? – спросил Лебедянский. – Скажите мне правду!
   – Посмотрим, – ответил Минц и принялся водить лучом фонаря по стенам.
   Стены были на месте, за исключением той, в которой недавно зияла дыра наружу. Эта стена сдвинулась, сплющилась под давлением потолка. Именно потолок и претерпел самые большие изменения. Он опустился, лишенный поддержки, косо лег, упершись углом в пол, и потому пещера уменьшилась втрое, а высота ее – в несколько раз. Теперь в ней даже выпрямиться толком было нельзя.
   Минц подобрался к бывшему выходу. Он был завален настолько сильно, что и не стоило пробовать разобрать осыпь.
   Лебедянский догадался, что диагноз неблагоприятен, и сразу начал канючить:
   – Что же прикажете, до смерти здесь оставаться? Нет, вы мне ответьте, вы меня сюда завлекли, вы несете ответственность за мою безопасность!
   – Помолчите!
   – А знаете ли вы, что я вхожу в элиту области и даже всей России? Знаете ли вы… у меня же семья есть! Любимая жена, дети, теща! Неужели вы хотите оставить их сиротами? Нет, признайтесь, вы этого хотите?
   Минц игнорировал стенания, водя лучом фонарика по стенам и питая слабую надежду на то, что найдет какое-нибудь другое отверстие. Ничего не обнаружив, он принялся выстукивать стены рукояткой фонарика. А вдруг где-то рядом есть другая пещера?
   Но стены отзывались одинаковым глухим звуком, показывая, что за ними нет никакой пустоты.
   Минц устал и уселся у стены, вытянув вперед ноги. Фонарь он выключил.
   – Зачем вы потушили свет? – рассердился Лебедянский. – Неужели не понимаете, что мне страшно?
   – Мне тоже, – сказал Минц. – И к тому же обидно.
   – Обидно?
   – Отыскать целого динозавра, и на твоих глазах он гибнет!
   – Какой еще динозавр? Куда он гибнет?
   – Так нет его больше! Разрушили!
   – Как вы можете думать о пустяках! Немедленно продолжайте искать выход. О динозаврах мы поговорим после.
   – Боюсь, что никакого «после» не будет.
   И Минц произнес эти слова таким тоном, что мэр ударился в жалкий плач.
   Так прошло еще несколько минут. Дышать становилось все труднее.
   Всхлипывания Лебедянского звучали все тише.
   И тогда в почти полной тишине, далекий и слабый, словно шуршание кузнечика, ползущего по скатерти, сороконожки, бегущей по палой листве, послышался звук.
   Тук-тук.
   Минц кинулся к стене и постучал в ответ. Пауза.
   Снова стук снаружи.
   Вернее, не снаружи, как сообразил Минц, а изнутри холма. То есть кто-то заточен так же, как и они?
   – Что? Кто там? – спросил Лебедянский. – Меня нет!
   Минц снова постучал.
   И тут товарищи по несчастью поняли его. Они обрушили на стену мощную серию ударов. Минц отвечал им короткими очередями, постепенно приближаясь к тому месту, где перегородка или перемычка между камерами была самой тонкой.
   Минц лихорадочно старался вспомнить азбуку Морзе, которую изучил, когда в молодости служил на флоте коком. Но, кроме сигнала «SOS», ничего вспомнить не смог – память уже подводила гения.
   Видно, собеседники не знали даже такого простого сигнала. Они колотили бессистемно.
   Лебедянский лишь вяло стонал, а потом сообщил Минцу, что умирает, но стонать не перестал. Минц ничем не мог помочь главе города и поэтому поднял с пола осколок камня и принялся царапать им по стене, надеясь когда-нибудь процарапать в ней отверстие.
   Но люди по ту сторону стенки были лучше вооружены. По крайней мере, после недолгого молчания они вернулись к стене, и послышались ритмичные уверенные удары.
   Это продолжалось не меньше получаса. К тому времени воздуха в пещере почти не осталось, и Минц, чтобы не тратить его понапрасну, улегся на пол и закрыл глаза.
   Из забытья его вывела струя свежего воздуха.
   Минц с трудом открыл глаза.
   В пещере горели свечи – несколько свечей, отчего казалось, что профессор попал на елку, тем более что вокруг стоял такой суматошный и оживленный шум, будто окружающие намеревались пуститься в пляс.
   – Объясните! – попытался перекричать окружающих Минц.
   И тут в сиянии свечей и фонарей к нему склонилось очаровательное лицо Марины:
   – Только не волнуйтесь, Лев Христофорович, все будет в порядке. Мы вас нашли.
   – Как? Как вы нашли?
   – Все просто, Христофорыч, – отозвался оказавшийся рядом Корнелий Удалов. – Эти голубки меня разбудили…
   – Мы с Аркашей беседовали о палеонтологии, – вмешалась Марина. – А когда он меня домой провожал, то увидели, что вы с товарищем Лебедянским на машине в лес поехали, а за вами черного вида джип промчался и в нем известный бандит нашего города…
   – Благодетель, – иронически пояснил Удалов.
   – Мы – к Корнелию Ивановичу. Корнелий Иванович – пешком в лес.
   – Мы пробег совершили, – сказал Удалов. – Для моего пенсионного возраста нечто невероятное! До сих пор отдышаться не могу.
   – А навстречу нам джип катит…
   – Когда подбежали к пещере, видим, что машина Лебедянского пустая. И это бы еще ничего, но входа в пещеру нет! Вход в пещеру завален. И никаких сомнений – дело рук Вениамина, – закончила Марина.
   – Повторите! – послышался слабый голос.
   Все обернулись. Анатолий Борисович приподнялся на локте, и глаза его отчаянно сверкали.
   – Повторите! – взмолился он. – Вы уверены, что не клевещете на предпринимателя, основателя благотворительного фонда помощи детям матерей-одиночек?
   – Что видели, о том и говорим, – грубо сказал Удалов.
   – Подлец! – прошептал Толик и лег на пол, чтобы умереть.
   Жить ему больше не хотелось. Вернее, хотелось бы, придумай он достойную месть дяде Вене. Но пока ничего не придумывалось.
   – Мы потыркались со стороны входа, – сказал Аркадий, – но безрезультатно. Здесь без трех бульдозеров ничего не сделаешь. И тогда Корнелий Иванович сообразил, что в этом холме есть другие пещеры.
   – То есть другие динозавры, – пояснила Марина.
   – Я их повел в соседнюю пещеру, которую с детства помню, – пояснил Удалов.
   – Очень интересно, – сказал Минц. – И там тоже помпейский динозавр?
   – Без сомнения, – ответил Удалов. – Рассказывать дальше?
   – Конечно!
   – Мы сообразили, что стенку между пещерами нам никогда не прошибить. Что делать будешь? В город бежать за ломами? А что, если вы за это время задохнетесь?
   – Мы были к этому близки, – признался Минц.
   – И тут мы слышим – народ шагает, – сказала Марина.
   – Притом многочисленный и хорошо снабженный для раскопок.
   Народ, о котором шла речь, между тем начал собираться в дорогу. Люди, спасшие Минца, подходили к нему по очереди, жали руку, желали здоровья и счастья в работе и личной жизни.
   – Ну, мы пошли, – говорили они, – работа не ждет. Человек должен сам ковать свое счастье.
   Один за другим люди потянулись к дырке в стене и исчезли в темноте.
   – Кто же они? – спросил Минц.
   – Кладоискатели, – ответил Удалов. – Отсюда километрах в десяти проходит симпозиум кладоискателей. Со всей России съехались.
   – Но почему у нас? – удивился Минц.
   – С каждой находки – поступление в городскую казну, – раздался голос Лебедянского. – У нас здесь открытая кладоискательская зона. Привлекаем капитал.
   – Но их-то что влечет?
   – Ох, Лев Христофорыч, – вздохнул Удалов. – Забыл, что ли, про разбойника Крутояра, который зарыл под обрывом реки Гусь у Гавриловой заимки по-над Ксенькиным омутом свой сундук с драгоценностями во второй половине восемнадцатого века?
   – Но это же легенда!
   – Для кого легенда, а для других – трезвая реальность, – ответил Удалов. – Не читал ты в газете «Гуслярский триколор» о находке по-над Ксенькиным омутом кольца со смарагдом? Крупнейшие специалисты исследовали кольцо и постановили, что оно принадлежало поэту Гавриле Державину, которого крутояровцы ограбили в мае 1768 года, оставив ему только шапку, чтобы не застудил своего главного дарования.
   – Нам повезло, что мы столкнулись с кладоискателями в лесу, – добавила Марина. – К счастью, на симпозиуме будут проходить практические занятия, и каждый, кто прибыл сюда, нес ледоруб или кирку. Так что спасли вас в мгновение ока.
   Аркадий помог подняться Лебедянскому, который чувствовал себя слабым и подавленным.
   Минц в последний раз кинул взгляд на пещеру, придавленную рухнувшим потолком…
   – Десять негритят пошли купаться в море, один из них утоп, – пробормотал профессор.
   В следующей пещере Минц остановился и стал с помощью воображения представлять себе, каким же был динозавр, испарившийся здесь пятьдесят миллионов лет назад.
   Он оказался крупнее предыдущего, на спине у него был гребень – можно было угадать это по щелям, протянувшимся вереницей на потолке.
   – Наверное, стегозавр, – предположил Минц. – Нам надо будет сегодня же обследовать все пещеры холма и снять его план. Как вы думаете, Анатолий Борисович, вы сможете выделить нам для этого специалистов?
   – Если буду жив, – ответил мэр.
   И с ним никто не стал спорить, потому что вспомнили об опасности, поджидающей всех в городе.
   Потом Минц произнес:
   – И все-таки интересы науки должны стоять на первом месте.
   Вскоре они выбрались наружу. Минц зажмурился от света, показавшегося ему ослепительным. Лебедянский вообще потерял равновесие и чуть было не рухнул на землю.
   Потом они побрели к дороге.
   Но далеко уйти не смогли.
   Посреди тропинки, опираясь на алюминиевые палки, стоял ветхий горбатый старик в сильных очках.
   – Э… – произнес он, – молодые люди… вы не скажете, как можно пройти к динозаврам?
   – Академик Буерак! – воскликнул Минц. – Какими судьбами?
   Пришлось возвратиться в пещеру, потому что стыдно было сказаться усталыми, когда древний старец добрался до Гусляра, чтобы ознакомиться с открытием.
   С неожиданной резвостью старик-палеонтолог полез по пещерам. Даже при слабом свете фонаря, даже в очках в шестнадцать диоптрий он умудрился сделать несколько важных открытий касательно шерсти, пластин, когтей и даже зубов помпейской породы ящеров.
   В город он идти не хотел – предпочел ночевать в пещере, чтобы не отвлекаться от работы. И, когда Минц стал уговаривать его отдохнуть, он ответил решительно:
   – Отдых нам только снится. В моем возрасте приходится ценить каждую минуту.
   Они ушли в город; академик Буерак махал им сморщенной рукой.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация