А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сильнее зубра и слона" (страница 1)

   Кир Булычев
   Сильнее зубра и слона

   1

   – Вам письмо, Мишенька, – прошелестела редакционная секретарша, беленькое пушистое существо с детским точным прозвищем Курочка.
   Миша Стендаль поморщился. У него сидел пенсионер с жалобой, шел солидный разговор о водопроводе, пенсионер величал Мишеньку по отчеству, так что обращение Курочки было не уместным.
   – Положите на стол, Антонина Панфиловна, – сказал Миша.
   Курочка вспыхнула от такого афронта и обиженно уцокала каб лучками из комнаты. Миша вздохнул и обратился к пенсионеру:
   – Продолжайте, я слушаю.
   А сам покосился на письмо. Письмо было личное.
...
   «Гор. Великий Гусляр. Редакция газеты “Гуслярское знамя”. Т. Стендалю М. А.».
   Но главное – обратный адрес. Стендаль даже перестал слушать пенсионера, только поддакивал и ждал момента, когда можно будет письмо вскрыть. Обратный адрес был такой: «Гуслярский район, Заболоцкое лесничество. Зайке Терентию Артуровичу».
   Терентий Зайка был старым знакомым Стендаля, представителем семейства талантливых изобретателей. Месяца три назад Зайка приезжал в город на самоходной русской печи своего изобретения, и тогда Стендаль написал о нем яркий очерк, который был перепечатан в сокращенном виде в областной газете.
   Стендаль давно просился к Зайкам в гости, ждал приглашения. И вот письмо…
   Наконец пенсионер ушел. Стендаль сразу потянулся к письму, вскрыл его и прочел следующее: «Здравствуй, дорогой друг Михаил Бальзак!» Слово «Бальзак» было аккуратно зачеркнуто, и поверх написано: «Стендаль». Терентий вечно забывал, с каким великим писателем Миша однофамилец, – рассеянность, простительная для самородка.
...
   «Пишет тебе Терентий Зайка, если вы меня не забыли. Жизнь у нас тихая, природа начинает оживать после зимней спячки, хотя до весны еще не близко. Зимний период для нашей семьи выдался занятый. Надо подготовиться к лету, к борьбе с лесными пожарами, вредными насекомыми и туристами, подкармливаем диких животных, ведем текущие дела и немало времени отдаем научной работе. Как вы знаете, Миша, наш батя Артур Иванович, мой брат Василий и лично я склонны к размышлениям. Раза два приезжали корреспонденты, жаль, что тебя с ними не было, но мы с чужими людьми держим себя сдержанно, потому что некоторые из них гоняются за сенсацией. Печка наша на ходу, не жалуемся. Последние три месяца мы посвятили биологии. Кое-чего добились. Если тебе интересно, приезжай к нам в субботу или воскресенье, буду ждать тебя с нетерпением, адрес ты знаешь.
Остаюсь преданный тебе друг Терентий».
   От Гусляра до Заболотья полтора часа на автобусе, а оттуда до кордона по проселку час пешком, если не будет попутки.
   Когда Стендаль, одурев от долгой езды и духоты, выбрался из автобуса, его ждали.
   Стоял хороший, яркий, морозный, искристый мартовский день. Солнце светило по крышам, бросало сиреневые тени от голых деревьев на серебристый снег, посреди площади стояла большая беленая – на снегу не сразу различишь – русская печь. В печке трепетал огонь, из трубы тянулся прозрачный дымок, рядом с печкой стоял Терентий Зайка собственной персоной в темном костюме, при галстуке, в блестящих ботинках.
   – Эй! – обрадовался корреспондент. – Терентий! Какими судьбами? Не простудись!
   – Здравствуйте, Миша, – ответил Терентий. – А я за вами.
   По площади шли люди, бежали дети, никто не обращал внимания на русскую печь, на которой приехал Терентий. В округе привыкли к чудачествам Заек, но уважали за талант и добрый нрав.
   В истории человечества встречаются гениальные изобретатели. Порой они имеют обыкновение уединяться для того, чтобы готовить гибель всему живому, или сходят с ума от одиночества. Совсем иное дело Зайки. Эта дружная семья состоит из Артура Ивановича, его сыновей Василия и Терентия, а также из Васиной жены Клавдии. В обыденной жизни эта семья ничем не отличается от окружающих. Василий и Терентий окончили в Заболотье среднюю школу, отслужили в армии, работают, учатся заочно в лесотехническим институте. Василий в этом году защищает диплом. Артуру Ивановичу не пришлось получить высшего образования – война помешала. Однако он начитан, способен к иностранным языкам. В лесной глуши выучил английский, французский, японский, хинди, санскрит, латынь и некоторые другие. Полиглотство Артура Ивановича не пустое, оно направлено на чтение журналов и научной литературы. Василий и Терентий – верные помощники отцу и мастера золотые руки. В силу того, что они работают коллективом, Зайкам удалось сделать некоторые изобретения, которые не по зубам целым научно-исследовательским институтам как у нас, так и за рубежом. Клава в этом коллективе служит здоровой оппозицией, критическим центром. Если она признала новую работу, работе открывается широкая дорога. Если забраковала, лучше сменить тему.
   Есть в деятельности Заек и недостаток – мало кто с ней знаком. Виной тому излишняя скромность. Они даже порой заблуждаются, полагая: если даже что-то изобрели, все равно в больших городах это давно известно.
   Терентий принял у гостя из рук тяжелую сумку с гостинцами и покачал головой:
   – Зря вы себя так утруждали, Миша.
   Стендаль забрался на лежанку, укутал ноги тулупом, Терентий подбросил в печку дровишек. Печка немного приподнялась на воздушной подушке, накренилась, сильнее потянуло дымом. Терентий сидел спереди, свесив ноги и управляя изящно вырезанными из дерева рычагами.
   Печка шла мягко, километров сорок, не больше, ели покачивали темными лапами, белки выбегали на дорогу, приветствовали лесника взмахами хвостов.
   – Ой! – сказал Стендаль. – Погляди.
   На краю дороги стоял медведь оранжевого цвета. Медведь сложил на животе лапы и мычал, покачивая головой.
   – Что, красиво? – спросил Терентий, притормаживая.
   – Красиво? Да медведь-то оранжевый.
   – Ясное дело, оранжевый, я не дальтоник, вижу.
   Терентий метнул в медведя бубликом, тот подхватил подарок и удалился в лес.
   – Мы преследовали две цели, – сказал Терентий, прибавляя скорость. – Во-первых, контроль над крупными хищниками. Его издали видно, хочешь – наблюдай, хочешь – контролируй численность.
   – А вторая цель?
   Оранжевая точка мелькнула в просвете между стволов и исчезла.
   – Вторая цель – создание новых мехов. Ты еще увидишь – у нас два зеленых волка бегают.
   – Это великолепно! – воскликнул Стендаль. – И цвет крепко держится?
   – Цвет натуральный. Другого не держим. А вот насчет великолепно или нет, у нас разногласия.
   – Почему же?
   – А потому, что медведю тоже питаться надо. На одних ягодах не проживешь, а он теперь в лесу как светофор. Вот и пришлось ему обратиться за помощью к людям. Подкармливаем. Или вот взять, к примеру, зеленых волков…
   И тут Стендаль увидел, что по дороге, низко опустив головы и вытянув в струнку хвосты, вслед за печкой несутся два зеленых волка. Зрелище было почище, чем оранжевый медведь.
   – Вот они!
   – Они, это точно. Не бойся, они не кусаются. Они обедать торопятся.
   И в самом деле, волки обогнали печку и пронеслись дальше.
   – Летом такому волку раздолье – маскировка в лучших традициях. А зимой он – как пальма на снегу. Тоже пришлось взять на снабжение.
   За такой беседой и коротали дорогу.
   – А ты чего, Терентий, без пальто, в одном костюме? – спросил Стендаль. – Тоже изобретение?
   И уже догадывался: или в синий костюм Терентия вживлены электрические нитки, или, может, вокруг него лежит силовое поле.
   – С детства, – ответил Терентий, – имеем обыкновение обливаться холодной водой. Батя нас всегда в строгости держал. Вася, тот раньше в проруби регулярно купался. Теперь Клава возражает.
   – Ясно, – сказал Стендаль с некоторым разочарованием. Очень уж сложно сплеталось в Зайках научное, передовое с обыденным. Печка въехала в открытые ворота.

   2

   – Вы уж простите за нескромность, отведайте нашего, домашнего, – сказал Артур Иванович, приглашая гостя за стол. Стол был уставлен снедью.
   Миловидная Клава в широких джинсах и белой, расшитой большими цветами куртке навыпуск смущенно зарделась, когда Стендаль похвалил пищу – телятину в кляре, артишоки, малиновый мусс, протертый луковый суп и другие неприхотливые достижения домашней кулинарии.
   – А ты, Клавочка, не стесняйся, – сказал Василий, очень похожий на младшего брата, такой же золотоволосый, тонкий и аккуратный. – Гость воздает тебе должное. Чего уж стесняться.
   После сладкого Клава подала мужчинам кофе.
   – Сами выращиваем кофе, – сказал Терентий. – В теплицах, на гидропонике. Жаль, ты рано приехал, ананасы еще не поспели. К апрелю первые пойдут.
   – А мы ему в город пошлем, – сказал Артур Иванович. – Пусть побалуется витаминами.
   – Большое спасибо, – сказал Стендаль.
   Он наслаждался уютом и гостеприимством Заек. От камина тянуло теплом, под ногами лежали разноцветные экспериментальные шкуры диких животных. В душе жило сладкое томительное ощущение грядущих чудес.
   Артур Иванович, словно угадав мысли Стендаля, произнес:
   – Мы о вас, Миша, простите за прямоту, наслышаны от Тереши. Он очень тепло отзывается.
   – Ну что вы!
   – И вот решили мы показать вам наши последние опыты, а вы уж сами думайте, что достойно опубликования на страницах прессы, а с чем еще надо погодить.
   – Я готов! – Стендаль вскочил с мягкого кресла, готовый к действиям.

   3

   Зайки вывели Стендаля на голубой заснеженный двор. Уже вечерело. Примораживало. Солнце спустилось к вершинам елей.
   За высокой проволочной сеткой виднелось несколько темных холмиков.
   – Ну вот, – сказал Артур Иванович. – Полагаем, простите, что это может вас заинтересовать. Поди сюда, баловница.
   Один из холмиков зашевелился, и из него вытянулась вверх длинная шея с клювом на конце. Открылись стеклянные глупые глаза, страус поднялся на ноги и медленно, словно делал большое одолжение, подошел к загородке. Вид страуса был несколько необычен, ибо он казался одетым в толстую шубу – такие у него были длинные перья или шерсть, даже ноги были укутаны. В мороз он чувствовал себя легко и вольно, не подумаешь, что тропическое существо.
   Артур Иванович угостил страуса конфетой, и тот вежливо взял ее сквозь сетку.
   – Другие не встают, – сказал Артур Иванович, показывая на остальные холмики, из которых выросли длинные шеи и клювы повернулись к людям. – Другие на яйцах сидят. Это наше главное достижение. Что морозоустойчивые – куда ни шло, но что яйца на снегу научились высиживать – большое достижение. С пингвинами скрещивали. Внешний вид и размеры страуса, а повадки пингвиньи.
   Стендаль смело сунул руку в загон, потрепал птицу по клюву и чуть не лишился пальца.
   – Осторожнее, – укорил его Василий. – Он чужих не признает. Неукротимая птица.
   – Значит, Миша, – подытожил Артур Иванович, – работаем мы в двух основных направлениях. Первое направление ты видал – это разноцветные животные. Вторая задача, которую решаем, – продолжал Артур Иванович, – приближение некоторых тропических животных, даже, простите за выражение, экзотических, к нашим условиям.
   – Замечательно, – сказал Стендаль. – Вы разрешите написать об этом в нашей газете?
   – Пиши, милый, – сказал Артур Иванович. – Пиши. Поможешь преодолеть трудности по внедрению в жизнь.
   Они пересекли двор и пошли по просеке.
   – А теперь, если хочешь, покажем тебе один незавершенный опыт, – сказал Артур Иванович. – Не для публикации, а для интереса.
   Просека кончилась, упершись в поляну. Там находился загон, обнесенный толстыми бревнами.
   Посреди загона стоял зубр, какого Стендалю не приходилось видеть даже в зоопарке. Ростом он превосходил Стендаля, в длину достигал трех метров, морда у него была тупая и безжалостная. Первобытное чудовище. Но, правда, натурального цвета. Стендаль, хоть и не трус, отступил на шаг от загородки.
   – Внушает почтение? – спросил Терентий. – Вельзевулом зовут.
   Вельзевул оглядел присутствующих маленькими злыми глазками и вдруг без предупреждения наклонил голову и бросился на людей. Бревна, из которых была сложена изгородь, содрогнулись от страшного удара, и по всему лесу прокатился жуткий гул. С деревьев посыпался снег, взлетели испуганно вороны. Зубр отошел на несколько шагов назад, чтобы возобновить нападение.
   – Дикая сила, – сказал уважительно Артур Иванович. Он был здесь самый маленький, даже ниже и легче Клавочки, но единственный не отпрянул назад, когда зубр штурмовал бревенчатую преграду.
   – Клава, ты готова?
   – Готова.
   – Смотри, осторожнее, – сказал Василий. Он был серьезен.
   Что-то будет, понял Стендаль.
   Клава подошла к изгороди, оперлась рукой о бревно и легко перелетела в загон.
   – Стойте! – вырвалось у Стендаля.
   Но никто не поддержал его.
   Зубр медленно повел головой в сторону Клавы, пытаясь уразуметь своим маленьким мозгом, кто посмел нарушить его уединение.
   – Ты, Миша, не беспокойся, мы не изверги, – улыбнулся Терентий. – Мы Клаву любим.
   – Обратите внимание, пресса, – сказал Артур Иванович. – Это зрелище, простите за беспокойство, достойно внимания.
   Клава спокойно ждала, пока зубр приблизится к ней. А тот сначала отступил для разгона и начал рыть снег копытом.
   И вдруг с глухим ревом бросился на Клаву.
   Та стояла прямо, дубленка распахнулась, шапочка чуть сбилась набок.
   «Беги», – беззвучно шептал Стендаль.
   Но Клавочка и не думала бежать. Она дотронулась кончиками пальцев до рогов несущегося Вельзевула, и все дальнейшее произошло так быстро, что Стендалю захотелось закричать, как при наблюдении хоккейного матча по телевизору: «Еще раз покажите! В замедленном темпе!»
   Потому что Клава, взявшись за рога зубра, не только остановила эту махину, но и умудрилась неуловимым движением повалить зубра в снег.
   И когда Стендаль опомнился, Клава уже стояла над тушей и придерживала ладошкой голову своего противника.
   – Отпустить? – крикнула Клава.
   – Отпусти, чего животное унижать, – откликнулся Артур Иванович. – И сюда беги, а то спохватится.
   – Я быстро. – Клава отпустила зубра и легко побежала к изгороди. Зубр и не думал подниматься, он лежал, моргал глазками и переживал. Словно бандит, которому дал достойный отпор маленький ребенок.
   Клавдия уже стояла рядом с мужчинами.
   – И что ты думаешь, Миша, по этому поводу? – спросил Терентий.
   – Ничего не думаю, – сознался Миша. – Она что, какое-то место знает, чтобы его выключить?
   Клава весело засмеялась. Она приблизилась к журналисту, дотронулась тонкими пальчиками до его груди, и в тот же момент Стендаль понял, что поднимается в воздух. Земля находилась где-то далеко внизу и притом была наклонена. Там же, внизу, всей семь ей стояли Зайки и, задрав головы, улыбались. А Клава держала Стендаля над головой на одной руке, и это не составляло для нее никаких трудностей, потому что она при этом спросила гостя:
   – А скажите, Миша, это правда, что в гуслярском универмаге японские складные зонтики давали?
   – Простите, я не в курсе, – откликнулся сверху Стендаль, хотя положение, в котором он находился, не склоняло к беседе о японских зонтиках.
   – Отпусти его, Клава, – сказал Артур Иванович. – Он уже убедился. А то наука превращается в дешевые шутки.
   Клава осторожно поставила Стендаля на снег.
   – Пошли домой, – сказала она. – Надо мне отдохнуть.
   Зубр медленно поднимался на ноги, отворачиваясь от унизивших его людей.
   – Клава, иди вперед с Васей, – сказал Артур Иванович. – Ты помнишь, где глюкоза лежит?
   – Сейчас, одну секундочку, – ответила молодая женщина, – надо еще одно дело сделать, а то всё руки не доходят.
   Она свернула с дороги к вылезающему из чащи клыкастому пню в три обхвата.
   – Осторожно, шубку не замарай, – предупредил ее Артур Иванович.
   Клава легонько пошатала пень, как хирург пробует больной зуб, прежде чем взяться за него щипцами. Пень громко заскрипел.
   – Ты его туда, в сторону положи, – сказал Василий. – Я его потом распилю.
   Клава рванула пень, оглушительно взвыли рвущиеся корни, и откатила громаду, куда велел Василий.
   – А теперь пошли, – сказала она, запахивая дубленку.
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация