А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Глубокоуважаемый микроб" (страница 7)

   Глава одиннадцатая,
   в которой с Удаловым происходят неприятные события на планете Сапур и его постигает разочарование

   Кузнечик сверился с картой и посадил корабль в поле, неподалеку от растительного города.
   – Ты, Удалов, – сказал он, – вперед не лезь. Торговаться буду я. А то тебя надуют. Подсунут негодные семена.
   – Хорошо, – согласился Удалов. – Ты опытней, ты и действуй. Только я буду за тобой, прости, наблюдать, потому что тебе не доверяю.
   Кузнечик снисходительно отмахнулся и быстро пошел по тропинке в лес. Он был озабочен, все поглядывал на часы, и Удалов предположил, что синхронный переводчик боится опоздать к дневному заседанию СОС.
   Мухомор шагал сзади, оглядывался, принюхивался и своим обликом придавал экспедиции прискорбный оттенок. А уж как он раздражал кузнечика, даже трудно представить.
   – Отстань, – говорил кузнечик. – Чего за нами плетешься? Топай в другую сторону, там, я слышал, кладбище есть.
   – Извините, но кладбище меня не интересует, – отвечал могильщик. – Меня интересует не результат, а процесс. Я в некотором смысле олимпиец.
   Удалов поглядывал на высокие деревья, мимо которых пролегал их путь, но деревья были самые обыкновенные, стволы без дверей.
   – Потерпи, – сказал кузнечик, заметив интерес Удалова к природе. – Еще пять минут.
   Лес был привычный взгляду, лиственный, с птицами и насекомыми, дорожка тоже была обычной, и Удалов от такого мирного окружения даже стал напевать песню… И вдруг кузнечик замер, а его спинка задрожала от волнения.
   – Ничего не понимаю, – признался он. – Только на той неделе я сюда прилетал… Где же город?
   Они вышли к краю громадного, изрытого ямами поля. Меж ям тянулись тропинки, у тропинок стояли столбы, и на них были указатели с названиями улиц.
   – Могу поклясться… – сказал кузнечик, а Удалов, почувствовав неладное, спросил его прямо:
   – Опять, Тори?
   – Погоди! – Тори увидел лежащую на траве человеческую фигуру.
   Они подбежали к человеку. Тот был в беспамятстве и тихо стонал. Могильщик наклонился над ним, достал из саквояжа флакон и дал человеку понюхать. Тот со стоном открыл глаза.
   – Что случилось? – спросил нервно кузнечик. – Где весь город?
   – Это ужасно, я скоро умру, – ответил человек и смежил веки.
   – Он еще не сейчас умрет, – сказал могильщик. – Поверьте моему опыту. Он еще немного протянет.
   – Говори же, что случилось с вашим городом? – настаивал кузнечик.
   – Несчастье. И мы сами виноваты, – простонал человек. – Мы поселились в домах-растениях, полагая, что комфорт нам обеспечен навсегда. Так прошло двадцать лет. Наши квартиры послушно росли, мы не знали жилищного кризиса и всегда дышали свежим воздухом. Новые семьи отпочковывались вместе с деревьями. Но мы не учли…
   Человек закатил глаза, и могильщику пришлось снова поднести к его носу флакон.
   – На чем я остановился? – спросил умирающий. – Ах да! Мы забыли узнать у путешественников, которые привезли нам семена, как эти деревья размножаются.
   – И как же? – поинтересовался Удалов.
   – Мы узнали об этом сегодня ночью. С вечера наши квартиры зацвели громадными пахучими цветами, а ночью деревья вытащили корни из земли и побрели искать своих подруг. Оказалось, что у нас в городе обитают лишь деревья мужского пола, а для того, чтобы продолжить род, они должны опылить женские цветы.
   – Но где же женские деревья?
   – Их забыли импортировать, – прошептал человек. – Теперь наши квартиры вместе со всем населением бредут неизвестно куда и неизвестно когда остановятся… А я нечаянно выпал из своей квартиры и разбился…
   На этих словах несчастный житель ушедшего города окончательно потерял сознание.
   – Пошли догонять, – сказал Удалов. – Там же жители волнуются, дети…
   – А как мы их найдем? – спросил кузнечик.
   – По следам. Они же следы оставляют. Как стадо слонов.
   – Нет, подождем здесь. Может, нагуляются, возвратятся.
   – Идем, идем, – настойчиво повторил Удалов и потянул переводчика за рукав.
   – Я останусь! – крикнул им вслед могильщик. – Возможно, этот страдалец помрет. Я уж похороню его бесплатно, для практики. Соскучился без дела.
   Не успели Удалов с кузнечиком пробежать и ста метров, как нечто круглое и огромное закрыло свет солнца. Удалов поднял голову и понял, что прямо на них опускается космический корабль.
   Приятели бросились в сторону, но, не долетев до земли, корабль завис, и из открывшихся люков принялись прыгать на траву тяжело вооруженные десантники.
   Еще через минуту Удалов сдался в плен. Неизвестно кому. Удалова подвели к офицеру, который командовал десантом. Справа от Удалова стоял понурившись кузнечик, слева могильщик, которого оттащили от потенциального мертвеца.
   – Здравствуйте, ваше Преимущество, – сказал неожиданно кузнечик. – Ваше задание выполнено.
   – Где город? – спросил офицер спокойно и даже вяло.
   Лицо его было неподвижно, зрачки замерли посреди белков, словно у слепого.
   – Случилось непредвиденное осложнение, – объяснил кузнечик виновато. – Оказывается, город ушел искать своих самок.
   – Не шутить, – сказал строго офицер и тонким хлыстом ожег плечо кузнечику, отчего золотой смокинг франта с планеты Тори-Тори разорвался, обнаружив зеленое покатое плечо.
   – Город был растительный, – объяснил Удалов, чтобы рассеять недоразумение. – Он был весь из деревьев, и деревья ушли.
   – Они издеваются над нами. Деревья категорически не ходят, – сказал вяло офицер. – По сто плетей каждому.
   – Погодите! – вскричал могильщик. – Вон там лежит пострадавший местный житель. Он в таком состоянии, что лгать не будет. Допросите его и поймете, что мы вас не обманываем.
   Офицер приказал солдатам стеречь пленников, а сам, помахивая хлыстом, направился к умирающему.
   – Скажи мне, Тори, – обратился Удалов к кузнечику. – Откуда тебе знаком этот офицер и какое задание ты выполнил?
   – Это тебя не касается, Удалов, – сказал Тори. – Но скрывать не стану. Его Преимущество – энтомолог. По его просьбе я наблюдал за ночными бабочками.
   – Кстати, – заметил могильщик, – в космосе нас преследовал именно этот корабль.
   – Совпадение, – ответил кузнечик, но никто ему не поверил.
   Офицер вернулся к ним и сказал:
   – Ваш местный житель так быстро умер, что мы не успели его пытать. Но он успел признаться, что выпал из уходящего дома. А где Удалов? Тори обещал его сюда доставить.
   – Но не бесплатно, – нагло, но притом трусливо заметил подлый кузнечик.
   – Не рекомендую упрямиться, – посоветовал офицер, помахивая хлыстом.
   – Я Удалов, – признался Корнелий. – Что вам от меня нужно?
   – Узнаешь, когда доставим. А кто второй?
   – Я могильщик, – сообщил мухомор. – Но в данный момент я без работы. По вашему воинственному виду я полагаю, что мне в вашем уважаемом мире найдется достойная работа. Я согласен лететь с вами.
   – Берите и его, там разберемся.
   – Ваше Преимущество, – настаивал кузнечик, – мне пора возвращаться на СОС. Расплатитесь со мной, и я уеду.
   – Задание ты выполнил только наполовину, – сказал офицер. – Города ты мне не обеспечил, а за одного Удалова платить не имею полномочий.
   – Тогда я не буду больше на вас работать, – сказал кузнечик, – и вы лишитесь лучшего агента в сердце СОС.
   – Другого найдем, – ответил офицер. – Не такого склочного. Попроще, поисполнительней.
   Солдаты загоготали.
   – Ах так! – воскликнул кузнечик. – Я буду жаловаться! Я немедленно возвращаюсь на СОС и сообщаю, что вы украли одного из самых популярных делегатов, любимца всего съезда, Корнелия Ивановича Удалова. Берегитесь, разбойники!
   – Взять мерзавца! – приказал офицер своим солдатам, и те с нескрываемым удовольствием подхватили кузнечика под локти.
   Через несколько минут кузнечик вместе с Удаловым и могильщиком оказались в стальной утробе космического корабля. К тому же надо отметить, что в ходе этой операции и Удалов, и кузнечик лишились своих сбережений, а могильщик саквояжа.
   Дверь в утробу задвинулась, зажужжали двигатели, и космический корабль взял курс неизвестно куда.
   – Предатель, – сказал Удалов без особой обиды, хоть и с отвращением. – Заманил меня на планету…
   – Ты не понимаешь, – оправдывался кузнечик. – Я из принципиальных соображений. Я идейный предатель. Деньги только символ моей предательности. Учти, они разберутся, и наглый офицер будет жестоко наказан.
   – Но прежде я накажу тебя, – сказал Удалов.
   – Правильно, – обрадовался могильщик. – Не удалось мне похоронить лесного жителя, совершу погребение этого негодяя.
   Поверив в серьезность намерений Удалова, кузнечик бросился к стальной двери и принялся стенать и ударяться о нее телом, однако никто не откликнулся на его жалобы.
   Могильщик тем временем вытащил из кармана рулетку, легкими, буквально незаметными движениями обмерил кузнечика и сообщил Удалову:
   – Это обойдется недорого, можно использовать детский гробик. Оркестра заказывать не будем. Венок один, из желтых лютиков.
   Спокойный и деловой тон могильщика произвел на кузнечика удручающее впечатление, и его вопли достигли такого накала, что в корабле началась опасная вибрация и стали образовываться трещины, сквозь которые со свистом уходил воздух. Сирена тревоги частично заглушила крики кузнечика, и Удалов подивился, какая сила жизни, какое стремление к благополучию заложены в этом небольшом теле.
   Могильщик протянул руку в направлении к Удалову и, повернув большой палец к дребезжащему полу корабля, сделал известный на аренах Древнего Рима жест, который употреблялся, когда общественность требовала добить поверженного гладиатора.
   «Нет», – покачал головой Удалов. Он вспомнил, что представляет здесь гуманистическое передовое общество.
   – Может, он еще исправится! – закричал Удалов, но крик его затерялся в прочем шуме.
   Так жизнь коварного кузнечика, уже висевшая на волоске, была спасена – неизвестно еще, на благо действующих лиц нашей драмы или им во вред.
   Постепенно кузнечик перестал вопить и лишь тихо рыдал, сжавшись в комок у двери и бросая опасливые взгляды на спутников. Могильщик, разочарованный милосердием Удалова, рисовал карандашиком на стене проекты коммунальных катафалков, а Удалов расстраивался из-за того, что нечаянная задержка заставит его пропустить вечернее заседание съезда.

   Глава двенадцатая,
   в которой Удалов оказывается в плену и узнает о странной судьбе населения планеты Кэ

   Вскоре пленникам приказали покинуть стальную комнату и привели их к выходу из корабля, который опустился на планете Кэ.
   Планета встретила Удалова легким грибным дождем, капли которого выбивали веселую дробь по листве деревьев и лепесткам роз. За пределами выжженной и умятой кораблями бетонной площадки местность была покрыта ковром разнообразных цветов, из которого поднималось массивное здание космовокзала. Несказанный аромат обволакивал тело и нежил органы чувств, а мириады бабочек оживляли общую картину, соперничая с цветами яркостью и неожиданностью расцветок.
   – Неплохо, – сказал Удалов, который умел ценить заботу о красоте и экологии. – Просто замечательно: если они любят цветы, значит, у них открытые сердца.
   Кузнечик почему-то хихикнул, а шедший сзади солдат больно толкнул Удалова прикладом.
   Здание вокзала оказалось давно не крашенным, штукатурка осыпалась, но вьющиеся растения придавали руинам живописный и романтический вид.
   Над входом в здание висела потрепанная дождями и ветрами выцветшая вывеска: «Добро пожаловать на планету Кэ, где вас ждут всегда!». В здании космодрома было душно и влажно, как в оранжерее. Горшки с резедой и ящики с ландышами стояли на полу, и порой приходилось через них прыгать.
   Навстречу офицерам вышел исхудалый толстяк с кожей, обвисшей, как у голодающего слона, и в башмаках не на ту ногу. Толстяк был небрит, нестрижен, нечесан. Он жевал ландыш.
   – Привезли? – бросил он коротко.
   – Только Удалова, – ответил офицер. – Город успел сбежать.
   – Удалов сопротивлялся? – спросил толстяк, почесываясь.
   – Куда он денется?
   Удалов обратил внимание на странную особенность губ толстяка. Они двигались не в такт словам, будто толстяк не очень умело дублировал кого-то другого. Удалов даже оглянулся, заподозрив какой-нибудь фокус, но рядом никого, кроме солдат, не оказалось.
   Кузнечик оттолкнул Удалова и сделал шаг вперед.
   – Прошу немедленно провести меня к Его Необозримости, – потребовал он. – Имею секретное донесение.
   Неопрятный толстяк удивился, приподнял брови и замер, словно прислушиваясь.
   – Нет, – сказал он после паузы. – Сначала разглядим Удалова. Здравствуйте, Удалов.
   – Здравствуйте, – кивнул Корнелий. – Я весь на виду.
   – Где мое уменьшительное стекло? – спросил толстяк.
   Никто не смог ему помочь. Толстяк принялся копаться в складках своей широкой мятой одежды, наконец вытащил откуда-то стекло, приставил его к глазу, отчего глаз несказанно увеличился, и уставился на Удалова. Он рассматривал делегата с Земли минуты две. Удалову даже надоело стоять, и он переступил с ноги на ногу.
   – Не производит впечатления, – произнес толстяк разочарованно. – Накормите их и приготовьте к церемонии.
   Солдат отвел пленников в столовую. Столовая была недалеко, за перегородкой из ящиков и чемоданов, оплетенных диким виноградом. Стены ее были покрыты коричневой краской, пол заплеван, окна запылены, сквозь трещины в полу пробивалась трава.
   Кухни при столовой не было. Только стойка, на которой лежали груды мятых лепестков роз и букетики гиацинтов. Повар с помощником рубили лепестки широкими ножами, а мальчишки на побегушках перемалывали гиацинты в мясорубках. Удалов подумал, что цветочные запахи ему начали понемногу надоедать. Очень захотелось селедки.
   Народу в столовой было немного. Ели одно и то же – салат из рубленых лепестков, на второе – кашу из провернутых лепестков. Ели быстро, скучно, равнодушно, хотя порой из уст вырывались удовлетворенные возгласы.
   Солдат подтолкнул пленников к стойке, где повар шлепнул им в тарелки по горсти салата, а мальчишки на побегушках положили на блюдца по ложке цветочной кашки.
   Взяв свои порции, пленники отыскали свободные места за длинным столом. Могильщик принюхался к пище и сказал:
   – Как у нас на кладбище!
   – Вы тоже так едите? – удивился Удалов.
   – Нет, только нюхаем, а венки потом выкидываем.
   Удалов покачал головой, внутренне осуждая черный юмор, а потом посмотрел на соседа по столу. Им оказался небритый молодой человек с тупым взглядом, в пиджаке задом наперед. Ел он размеренно и тихонько ухал. Напротив Удалова питалась старуха в скатерти, накинутой на плечи. Удалов протер грязную ложку носовым платком, зачерпнул салата и осторожно поднес ко рту. Как он и опасался, салат из лепестков оказался горьковатым.
   – Нет, – вздохнул Удалов. – Так не пойдет. Хоть бы подсахарили.
   – Не нравится? – враждебно спросила старуха в скатерти. – Вы только посмотрите – ему нектар не нравится.
   – А вам нравится? – удивился Удалов.
   – Вздор! – рявкнула старуха. – Всем нравится.
   – Я не спорю, – смутился Удалов. – Красиво, элегантно, пахнет приятно. Но ведь это чтобы нюхать, а не чтобы жевать.
   – А эфирные масла? – строго напомнил молодой человек в пиджаке.
   – Эфирные масла для одеколона и бабочек, – не согласился Удалов. – Хотя с чужими обычаями спорить не буду.
   – Странно, – не успокаивалась старуха. – Господам нравится, а ему, видите ли, не нравится. Так что же тебе, любезный, подавать прикажешь?
   – Хлебушка бы, – признался Удалов.
   – Он хочет хлеба! – воскликнула старуха, не двигая губами. – Мерзавец!
   Но при этом глаза старой женщины увлажнились, а молодой человек так шумно и судорожно проглотил слюну, что Удалову стало ясно – от хлеба они бы не отказались.
   Наступила тишина. Будто кто-то невидимый, но властный приказал всем замолчать. И тут же люди, словно забыв о еде, стали подниматься со своих мест, выстраиваться в колонну по два и пустились по залу, скандируя, сначала робко и разрозненно, а потом все громче и горячее:
   – Да здравствует цветочный салат! Да славятся эфирные масла! Долой хлеб и ненавистные эскалопы!
   – Долой! – катилось по залу.
   Звенела посуда. Повара, помощники поваров и мальчишки на побегушках аплодировали и кричали оскорбления в адрес белков и углеводов.
   Правда, губы у всех двигались невпопад.
   Приплясывая, охваченные энтузиазмом, люди продвигались к дверям и исчезали. Наконец последний из них покинул столовую, и остались лишь обслуживающий персонал, солдат и пленники. Солдат как ни в чем не бывало продолжал уплетать цветочную кашу.
   Кузнечик презрительно поглядел на него и сказал:
   – Они себя заживо губят.
   – Исхудали, – согласился с ним могильщик. – Готовый материал для меня. Не планета, а золотые прииски.
   – Если вы их переживете на этой диете, – заметил Удалов.
   – Не переживет, – криво усмехнулся кузнечик. – Всех вас психически уничтожат.
   – А тебя?
   – Меня нет. Я подлец, а законченные подлецы дефицитны. Я иногда сам себе поражаюсь. Феноменальная атрофия совести: всех готов продать.
   – Удалов, – проговорил могильщик, – надо было нам его ликвидировать на корабле. Похоронили бы давно, и никаких забот.
   – Вот видишь, Тори, – сказал Удалов. – Могильщик, может быть, и прав. А если еще не поздно?
   – Поздно, – хихикнул кузнечик, показав выпуклыми глазками на солдата.
   Солдат вылизал тарелку, потом понюхал ее, подобрал упавший на стол лепесток, встал, подошел к пленникам и сказал:
   – Пора, потенциальные!
   Следующий час пленники провели в бывшей комнате матери и ребенка, переделанной в изолятор с помощью решеток на окнах.
   В изоляторе было пыльно и зябко. Здесь хранились мешки с цветочными семенами. Могильщик храбрился и говорил, что профессионально наслаждается в атмосфере кладбищенского склепа. Удалов быстро ходил, перешагивая через детские стульчики и ломаные игрушки. Вдруг кузнечик воскликнул:
   – Ты плохой товарищ, Удалов! Ты эгоист.
   – Почему? – удивился Корнелий.
   – Коробочка со скорпиончиком где? В кармане?
   – Я совсем забыл. Прости, – сказал Удалов.
   Он вынул из кармана скорпиончика. Скорпиончик принюхался к холодному воздуху и тут же создал вокруг нормальную атмосферу. В изоляторе потеплело, запахло розами, и узники сбились в кучу, чтобы на всех хватило тепла.
   – Странная планета, – сказал Удалов, когда согрелся. – Глаза у всех пустые, едят цветочки, говорят, что хлеба им не нужно, эскалопы, говорят, долой, и вообще вид неопрятный.
   – Это объяснимо, – ответил кузнечик. – Весь цивилизованный мир бьется над тайной планеты Кэ, все считают их больными загадочной болезнью. А дело просто – планета попала в плен.
   – Так что же ты раньше не сказал? Давно бы уж меры приняли.
   – А ты забыл, что я им продался? – спросил кузнечик.
   – Не очень выгодно продался, – заметил могильщик.
   – Я уже от них отрекся. Поэтому и сообщаю страшную тайну. Тебе, Удалов, первому.
   – Ну, рассказывай.
   – Рассказывать недолго. Забрели как-то на эту планету микробы. То ли забрели, то ли сами вывелись – в общем, не важно. Отличаются эти микробы от обыкновенных тем, что они мыслящие. Казалось бы, что такого – занимайся созидательным трудом, участвуй в общем братстве Галактики. Так нет, они сами созидать не хотят, а паразитируют в других существах…
   – Значит, паразиты! – воскликнул Удалов.
   – Ничего подобного, – раздался голос, и дверь в изолятор открылась.
   Неопрятный бывший толстяк, который встретил пленных на космодроме, вошел, тяжело ступая по куклам и погремушкам.
   – Ничего подобного, – повторил толстяк. – Никакие не паразиты, а глубокоуважаемые господа микроорганизмы.
   – А я так и сказал, – поспешил исправиться кузнечик. – Так именно и сказал. Глубокоуважаемые и милостивые господа благородные микроорганизмы.
   Что-то внутри толстяка треснуло и заверещало. Толстяк стоял с открытым ртом и покорно ждал, пока эти звуки прекратятся.
   – Мы смеемся, – сказал он, когда все смолкло. – А ты, продажный Тори, продолжай. Секретов здесь нет. От нас еще никто не уходил таким же, как пришел. Говори!
   Кузнечик отошел от своих товарищей, неловко поклонился и сказал:
   – В общем, остальное понятно. Господа микроорганизмы по просьбе жителей планеты Кэ поселились здесь, и тогда жители планеты Кэ обратились с просьбой к уважаемым микроорганизмам, чтобы для большего единения между населением планеты и уважаемыми микроорганизмами последние внедрились внутрь жителей планеты Кэ. С тех пор в каждом жителе планеты Кэ обитает уважаемый микроорганизм и подсказывает ничтожному жителю планеты Кэ ценные мысли. Я правильно излагаю?
   – Нет, конечно, – ответил неопрятный толстяк. – Какое уж тут единение! Мы, микроорганизмы, или паразиты, как сказал дорогой Удалов, да не простится ему это хамство, хозяева. Мы приказываем, а люди слушаются. И никакого равноправия. Все делается так, как удобно нам, кхе, паразитам. Это мы, кхе-кхе, паразиты, любим эфирные масла душистых цветов. Поэтому все на планете любят только эфирные масла, разводят цветы, нюхают цветы и жуют цветы. Мы никогда не убиваем пленных. Зачем? Каждый новый человек – домик для одного из нас. Ведь мы быстро размножаемся. У нас уже очередь на новые тела. Вот теперь и в вас вселимся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация