А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Все только хорошее" (страница 16)

   – Я поговорю с ним сам. Я хочу, чтобы ты в этом не участвовала. Так будет лучше и для тебя, и для дела.
   Спорить с этим было невозможно. Бернард набрал нужный номер и попросил позвать к телефону Чендлера Скотта. Они ждали ответа целую вечность. Берни передал трубку Лиз, чтобы исключить ошибку. Услышав голос, Лиз молча кивнула и вернула трубку Берни.
   – Господин Скотт? Моя фамилия Файн.
   – Что? Ах, ну да... Вы женаты на Лиз, верно?
   – Все правильно. Насколько я понимаю, сегодня днем вы звонили по важному делу. – Гроссман строго-настрого запретил Берни говорить по телефону о девочке и о деньгах. Чендлер Скотт мог записывать разговор. – У меня есть что сообщить вам по этому поводу.
   Скотт тут же все понял. Ему понравилось, что звонивший не пытается тянуть время или водить его за нос. Впрочем, он предпочел бы говорить не с ним, а с Лиз...
   – Вы полагаете... для обсуждения наших проблем нам лучше встретиться?
   Он говорил столь же туманно, как и Бернард, очевидно, боясь какого-то подвоха. Было понятно, что он побаивается полиции. Судя по всему, Скотт продолжал заниматься какими-то темными делишками.
   – Не думаю, что в этом есть необходимость. Мой клиент назначил свою цену. За все про все – десять тысяч. Один раз – и сразу за все. Насколько я понимаю, он хочет откупить вашу долю.
   Смысл этих слов был понятен всем троим. На том конце линии установилось долгое молчание.
   – Мне нужно что-нибудь подписывать?
   Скотт вел себя крайне осторожно.
   – В этом нет нужды.
   Совсем недавно Берни думал иначе, но Гроссман сумел переубедить его, однозначно заявив, что в данном случае подпись не будет стоить ровным счетом ничего.
   В голосе Чендлера зазвучали алчные нотки.
   – А как я их получу?
   В другой ситуации Берни бы рассмеялся, услышав такое, но сейчас ему было совсем не смешно. Он хотел как можно быстрее отделаться от этого подонка, прекрасно понимая, что Лиз нельзя нервничать.
   – Я буду рад лично встретиться с вами.
   – Речь идет, надеюсь, о наличных?
   – Разумеется.
   Сукин сын. Единственное, что ему нужно, – это деньги. На Джейн ему наплевать. В этом Лиз не ошиблась.
   – Позвольте мне вручить их завтра.
   – Где вы живете?
   В телефонном справочнике не был указан их адрес, и это обстоятельство не могло не радовать Берни. Встречаться со Скоттом в своем офисе он тоже не хотел. Местом встречи, по его мнению, должен был стать ресторан, бар или нечто подобное. Вся история начинала смахивать на дешевый фильм. Впрочем, ответ он должен дать в любом случае.
   – «Гарри», Онион-стрит, обед.
   Оттуда до его банка было пять минут ходу. Он отдаст этому типу деньги и тут же пойдет домой, к Лиз.
   – Отлично. – Голос Чендлера Скотта теперь звучал так, будто он был самым счастливым человеком на свете. – Тогда до завтра.
   Он тут же повесил трубку. Берни посмотрел на Лиз.
   – Он клюнул на это.
   – Думаешь, ему больше ничего не нужно?
   – Пока нет. Ему эта сумма представляется огромной – о чем-то большем он и не мечтал. Как говорит Гроссман, основная проблема состоит в том, что рано или поздно он снова вернется, поэтому мы должны подготовиться к этой встрече. – Выплачивать этому прохвосту ежемесячное жалованье Берни не собирался. – Если нам повезет, то к тому моменту, когда он вновь проголодается, мы уже будем в Нью-Йорке. Найти нас там будет невозможно. В любом случае мы предупредим хозяйку о том, что говорить о нас с посторонними людьми ей не следует. Верно?
   Лиз согласно кивнула. Берни был прав. Окажись они в Нью-Йорке, Чендлеру Скотту уже никогда не найти их.
   – Чего я не хочу, так это встречаться с ним в магазине. Где-где, а уж там-то он всегда может с легкостью разыскать меня.
   – Мне так жаль, что я втянула тебя в историю, милый... Как только я начну зарабатывать, я верну тебе эти деньги.
   – Не говори глупости. – Он обнял Лиз. – Завтра с этим делом будет уже покончено.
   Она серьезно посмотрела на Берни, вспоминая о той боли, которую причинил ей Чендлер Скотт.
   – Ты можешь обещать мне одну вещь?
   – Все, что ты хочешь.
   Кажется, еще никогда он не любил ее так сильно, как сейчас, когда она сидела рядом с ним, такая беззащитная и такая доверчивая.
   – Если со мной что-то произойдет, ты защитишь от него Джейн, хорошо?
   Она посмотрела на него своими огромными глазами. Берни нахмурился.
   – Не говори таких вещей. – Он чувствовал себя в достаточной степени евреем для того, чтобы быть пусть самую малость, но все-таки суеверным, хотя в этом смысле до матери ему было очень далеко. – Ничего с тобой не случится.
   Врач предупредил Берни о том, что женщины перед родами бывают очень мнительны, это порой доходит у них до патологии. Обычно подобные состояния свидетельствуют о близости родов.
   – Но ты можешь мне это пообещать? Я не хочу, чтобы он появлялся где-то рядом с нею, понимаешь? Дай слово...
   Она возбудилась настолько, что Берни пришлось успокаивать ее и обещать сделать все, от него зависящее, чтобы этого никогда не произошло.
   – Я люблю ее как родную, ты ведь знаешь. Можешь на этот счет не беспокоиться.
   В эту ночь Лиз мучили кошмары. Нервничал и Берни, когда он шел к «Гарри» на встречу со Скоттом. В кармане его лежал конверт с сотней стодолларовых билетов. Лиз объяснила ему, что он должен найти высокого худощавого человека с золотистыми волосами, и предупредила, что Скотт совершенно не похож ни на жулика, ни на вымогателя.
   – С такими людьми плавают на яхтах или знакомят с ними своих сестренок...
   – Это ужасно. А что, если я передам конверт не тому человеку? Меня или побьют или – того хуже – лишат конверта с его содержимым...
   Берни стоял за стойкой бара «Гарри», изучая взглядом всех входящих и выходящих из него и чувствуя себя чем-то вроде русского шпиона. Чендлера Скотта он узнал мгновенно. Как Лиз и говорила, он был хорош собой и со вкусом одет. На нем был блейзер и серые слаксы. Однако при ближайшем рассмотрении блейзер оказался дешевым и обтрепанным, а туфли так и вовсе изношенными вконец. Его униформа требовала серьезного ремонта. Больше всего Чендлер Скотт походил на старшеклассника-переростка, слоняющегося по злачным местам. Стоило ему войти в бар, как он тут же заказал виски и, взяв стакан дрожащей рукой, принялся настороженно озираться. Берни не сказал ему, как он выглядит, и поэтому имел определенное преимущество. Сам он практически не сомневался в том, что видит перед собой именно Чендлера Скотта. Тот от нечего делать стал болтать с барменом. Рассказал ему, что только-только приехал из Аризоны, а еще через полминуты добавил, что сидел там в тюрьме.
   – Что поделаешь, если эти ребята не понимают шуток... Парочка каких-то там чеков, а вон оно чем обернулось... Охо-хо... Как здорово опять оказаться в Калифорнии...
   Последняя фраза вновь напомнила Берни о том, что им как можно скорее нужно уезжать в Нью-Йорк. Он решил не тянуть больше время и направился к Чендлеру.
   – Господин Скотт?
   Он сказал это еле слышно, встав у стойки рядом с ним. Заметно было, что Чендлер очень нервничает. Теперь Берни видел, что у него такие же, как у Джейн, голубые глаза, впрочем, голубоглазой была и Лиз... Лицо у Чендлера было достаточно приятным, но выглядел он куда старше своих двадцати девяти лет. Густые светлые волосы лезли ему в глаза, придавая облику что-то мальчишеское, пусть на вид ему и было далеко за тридцать. Эта бесшабашность и непосредственность располагали к нему людей. Ему доверяли, и он этим пользовался... Эдакий наивный паренек из глубинки. В последнее время, судя по виду Скотта, дела у него шли далеко не блестяще. Настороженный взгляд его голодных глаз говорил об этом яснее ясного.
   – Да?
   Скотт еле заметно улыбнулся, глаза его оставались при этом такими же холодными, как и прежде.
   – Моя фамилия Файн.
   Берни знал, что ничего иного ему говорить не следует.
   – Отлично. – Чендлер просиял. – Вы что-нибудь принесли?
   – Принес, – кивнул Берни, но отдавать конверт не торопился.
   Чендлер Скотт скользнул взглядом по его одежде и перевел взгляд на его часы. Берни предусмотрительно не стал надевать ни «Патек Филипп», ни даже «Ролекс». Это были часы, подаренные ему отцом еще в ту далекую пору, когда он учился в школе бизнеса. Но даже и они не были слишком уж дешевыми, и Скотт это прекрасно понимал. Он тут же сообразил, что в его сети попала настоящая добыча.
   – Да, я смотрю, Лиз нашла себе неплохого муженька...
   Берни молча достал из внутреннего кармана пиджака конверт с деньгами.
   – Если не ошибаюсь, вы хотели именно этого. Можете пересчитать. Здесь все.
   Чендлер скользнул по Берни взглядом.
   – А если они фальшивые?
   – Вы что – серьезно? – Берни искренне удивился. – Неужели вы думаете, что я стал бы подделывать деньги?
   – Такое бывает...
   – Сходите с ними в банк – пусть на них посмотрят... Я подожду вас здесь.
   Берни старался говорить совершенно невозмутимо. Скотт принялся пересчитывать купюры, не вынимая их из конверта. Было очевидно, что он никуда не пойдет. Все было в порядке. В конверте лежало ровно десять тысяч долларов.
   – Прежде чем вы уйдете, я хочу сказать вам одну важную вещь. Не появляйтесь больше. В следующий раз вы не получите ни гроша. Понятно?
   Он посмотрел в глаза Чендлеру. Тот криво улыбнулся.
   – Принято. – Он опорожнил стакан, сунул конверт в карман блейзера и вновь посмотрел в лицо Берни. – Передавайте привет Лиз. Жаль, что мы с ней не свиделись.
   Берни так и подмывало пару раз наподдать этому мерзавцу, который только что, не моргнув, продал родную дочь за десять тысяч долларов. Чендлер же, помахав бармену, вышел из бара и тут же свернул за угол. Берни так и не дотронулся до своего бокала. Он хотел только одного – поскорее вернуться домой, к Лиз, и немного побаивался, как бы Чендлер в его отсутствие не заявился к ним. Впрочем, он понимал, что вероятность этого очень мала – Чендлера, похоже, не интересовало ничего, кроме денег.
   Он поспешил на улицу, сел в свой автомобиль и поехал в направлении Бьюкенена и Вальехо. Оставив машину перед гаражом, побежал вверх по крутым ступеням. Берни очень спешил; он влетел в дом, и ему показалось, что там никого нет. Лишь через некоторое время, выйдя зачем-то на кухню, он обнаружил здесь Лиз. Она пекла булочки для него и Джейн.
   – Привет.
   Он заставил себя улыбнуться. Лиз улыбнулась ему в ответ, и от этого у него на душе стало неожиданно легко. Как он был рад тому, что она дома, что с ней все в порядке... Лиз казалась ему сказочной принцессой, вот только живот для принцессы был несколько великоват...
   – Здравствуй, моя хорошая.
   Он нежно погладил Лиз, и она положила головку ему на плечо. Она беспокоилась о Берни все это утро, чувствуя себя повинной во всем – и в треволнениях, и в расходах.
   – Все в порядке?
   – Нормально. Он выглядел именно так, как ты его описала. Насколько я могу судить, ему очень нужны были деньги.
   – Ну, значит, в скором времени он снова окажется за решеткой. Он куда больший мошенник, чем это может показаться на первый взгляд.
   – Для чего ему могли понадобиться эти деньги?
   – Для того, чтобы как-то выжить. Иначе зарабатывать он просто не умеет. Занимайся он с той же энергией честным трудом, он был бы уже главой «Дженерал моторс». – Она улыбнулась. – Он говорил с тобой о Джейн?
   – Ни слова. Деньги в зубы – и бежать.
   – Отлично. Надеюсь, он больше никогда не вернется.
   Лиз с облегчением вздохнула и вновь улыбнулась Берни. Как она была ему благодарна, сколько он уже для нее сделал...
   – Я тоже на это надеюсь, Лиз.
   В глубине души он считал, что от Чендлера Скотта избавиться будет непросто. Слишком скользким и изворотливым человеком, судя по всему, он оказался. Впрочем, вслух Берни этого не произнес. Лиз и так досталось. Он хотел было поговорить с ней об удочерении Джейн, но потом подумал, что лучше перенести этот разговор на то время, когда у нее уже кто-то родится.
   – В любом случае тебе следует выбросить все это из головы. Все осталось позади, все в прошлом – понимаешь?.. Лучше скажи, как там поживает наш дружок?
   Он погладил Лиз по животу, отчего та засмеялась.
   – Он так брыкается! Такое ощущение, что вот-вот родится.
   Ребенок был уже таким крупным и тяжелым, что ей было трудно ходить. Ночью Лиз стали мучить острые боли, и Берни заставил ее позвонить доктору. Однако того ее рассказ нисколько не впечатлил, он сказал, что все идет нормально, и посоветовал Лиз поспать.
   Дни тянулись бесконечно долго. Прошло еще три недели. Лиз переходила уже десять дней, и это чрезвычайно угнетало ее. Однажды, вернувшись с работы, Берни застал ее плачущей. Лиз была расстроена тем, что Джейн ничего не ест. Он предложил им немного прогуляться, но оказалось, что Джейн простужена, а Лиз – чрезвычайно утомлена. Помимо прочего, ее постоянно мучили боли в бедрах. Берни уложил Джейн, немного почитав ей перед сном, и на следующее утро сам отвел ее в школу, решив не ждать школьного автобуса. Едва он вошел в свой кабинет и занялся просмотром данных за март, пришедших из Нью-Йорка, как тут же с ним связалась секретарша.
   – Да?
   – На четверке госпожа Файн.
   – Спасибо, Айрин. – Он переключил коммутатор, так и не отрывая глаз от отчета. – Что там у тебя, милая?
   Вряд ли он что-то оставил дома, скорее всего Джейн стало хуже, и Лиз хочет, чтобы он забрал ее из школы.
   – С тобою все в порядке?
   В ответ Лиз захихикала, и это означало, что настроение ее успело кардинально измениться. Когда он уезжал на работу, Лиз была раздраженной настолько, что на его предложение пообедать вместе в каком-нибудь ресторане ответила криком, чего не было еще никогда. Впрочем, Берни прекрасно понимал теперешнее ее состояние и поэтому нисколько не обижался.
   – Все прекрасно.
   В голосе ее звучали торжествующие, радостные нотки.
   – Что-то ты сегодня веселая. Что-нибудь случилось?
   – Может быть.
   – Что ты хочешь этим сказать?
   – У меня отошли воды.
   – Вот так раз! Я срочно выезжаю домой!
   – Можешь не спешить. Ничего серьезного пока не происходит.
   Она сказала это едва ли не победно. Еще бы – они ждали этого момента девять с половиной месяцев.
   – Ты, надеюсь, позвонила доктору?
   – Конечно. Он сказал, что, пока не начнутся серьезные схватки, звонить ему не надо.
   – И сколько же до этого может пройти времени?
   – Нам же говорили об этом в классе – вспомни! Все может начаться уже через полчаса, а может – и завтра утром. В любом случае ждать уже недолго.
   – Я выезжаю. Тебе что-нибудь нужно?
   – Кроме тебя – ничего! Ты уж прости меня за то, что все это время я была такой злющей... Я сама себе казалась такой отвратительной... Ты не представляешь...
   О том, что все это время ее мучили боли в бедрах и спине, она не сказала ни слова.
   – Я все понимаю. Об этом можешь не думать. Все уже почти позади...
   – Как мне хочется увидеть нашего ребенка...
   И тут Лиз впервые за все время испугалась. Когда Берни вернулся домой, она решила принять душ, и с этого-то все действительно и началось. Когда она оделась и села в кресло, у нее начались такие схватки, что она застонала. Берни посоветовал ей дышать так, как их учили на курсах, а сам, достав свои любимые часы, принялся заводить их.
   – Ты что – хочешь их носить? – Она вновь стала раздражительной. О том, как и почему возникают подобные состояния, им тоже говорили на курсах. – Как тебе могут нравиться такие часы? Они же совершенно безвкусные.
   Он улыбнулся, понимая, что роды вот-вот начнутся. Ее раздражительность была верным признаком этого.
   Он позвонил Трейси и попросил ее забрать из школы Джейн. Услышав о том, что у Лиз начались схватки, та безумно разволновалась. К часу схватки следовали одна за одной так часто, что Лиз даже не успевала перевести дух. Было понятно, что им нужно срочно выезжать в больницу. Доктор их уже поджидал. Берни сам катил кресло, в котором сидела Лиз, медсестра шла немного сзади. Когда у Лиз начиналась очередная схватка, она делала знак Берни остановиться. Едва они подошли к двери родильной палаты, Лиз вдруг неистово замахала рукой. Одна схватка тут же сменилась второй, вторая – третьей, третья – четвертой... Лиз стала кричать. Они помогли ей встать с каталки и перейти на койку, где с Лиз сняли одежду.
   – Миленькая, все хорошо... Все в порядке...
   Недавние страхи совершенно оставили Берни. Теперь ему даже казалось странным, что в момент рождения ребенка отец обычно отсутствует. Он мог быть только здесь, и нигде больше. Вновь начались схватки. Лиз завизжала. Еще более страшный крик она издала, когда ее начал осматривать доктор. Берни держал ее за руки, пытаясь при этом говорить с ней, но все было напрасно, она его не слышала... Доктор, закончив осмотр, удовлетворенно кивнул головой.
   – Дела идут хорошо, Лиз.
   Это был добродушный голубоглазый человек с совершенно седой головой. И Берни, и Лиз он понравился с первого взгляда. От него исходили тепло и уверенность, правда, Лиз сейчас было совершенно не до него. Вцепившись в руку Берни, она самозабвенно кричала при каждой новой схватке.
   – Восемь сантиметров... Еще два – и начнете тужиться...
   – Я не хочу тужиться! Я хочу домой!
   Берни улыбнулся доктору. Следующие два сантиметра прошли быстрее, чем предполагал доктор. С начала родов минуло уже восемь часов, которые летели для Берни совершенно незаметно, для Лиз же они показались вечностью: боль буквально раздирала ее на части.
   – Я больше не могу! – вдруг выкрикнула Лиз.
   Они закрепили ремнями ее ноги, и доктор сказал ей, что ему придется сделать эпизиотомию.
   – Делайте, что хотите! Только избавьте меня от ребенка! Слышите? Я больше не могу!
   Теперь она уже плакала навзрыд. Берни заволновался. Смотреть на то, как она корчится от боли, было выше его сил. Доктор же вел себя как ни в чем не бывало.
   – Может, ей дать что-нибудь? – шепотом спросил Берни. Доктор отрицательно помотал головой. Две женщины в зеленых хирургических халатах подкатили к нему детскую кроватку с рефлектором. Значит, все шло действительно нормально. Берни наклонился к Лиз и сказал ей об этом на ухо.
   – Я... Я не могу... Мне больно...
   Она выглядела смертельно усталой. Берни посмотрел на часы и остолбенел. Было шесть – значит, Лиз тужилась уже два часа.
   – Давай! – Голос доктора вдруг стал властным. – Давай же, Лиз, ну! Поднатужься посильнее... Еще раз! Еще! Еще! Давай, вон уже и головка его показалась!
   Лиз взвыла, и тут вдруг раздался совсем другой голосок – куда более тонкий и тихий. Берни приподнял Лиз за плечи, чтобы ребеночка увидела и она. Лиз поднатужилась, и в следующее мгновение они увидели в руках доктора их сына. Лиз плакала – теперь уже от счастья, слезы навернулись и на глаза Берни. Это был праздник жизни; как им и говорили, о боли они мгновенно забыли. Доктор дождался выхода плаценты и перерезал пуповину. Он обработал ее и после этого передал младенца Берни. Лиз била крупная дрожь, но это тоже было нормально. Берни поднес младенца к ее лицу, и она поцеловала малыша в атласную щечку.
   – И как же его зовут?
   Доктор, улыбаясь, смотрел на счастливых родителей. Берни и Лиз переглянулись, и Лиз уверенно ответила:
   – Александр Артур Файн.
   – Моего дедушку звали Артуром, – пояснил Берни. Дать ребенку это имя просила и его мать. Он вновь повторил: – Александр Артур Файн.
   После чего, так и не выпуская из рук младенца, он поцеловал Лиз. Ребенок уже спал блаженным сном.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация