А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жить дальше" (страница 2)

   Он был добр и терпелив, с удовольствием делил компанию с друзьями своих детей, отправлялся с ними в походы и на рыбалку, был главной движущей силой в организации местных олимпийских игр, на которых блестяще выступил Бьорн. Все были в восторге, за исключением Даны – она, как ни пыталась, так и не научилась общаться с подростками. А Бьорн в ее глазах вообще был позорищем. В результате дело кончилось тем, что ее стали ненавидеть все, а она просто изводилась из-за своей горькой участи – от которой, кстати, немногие отказались бы на ее месте: у нее были прекрасные дети (даже Бьорн, которого все считали лапушкой), отличный муж и прекрасный отец (из-за которого Дане завидовали многие женщины). Когда она пошла вразнос, заведя кучу любовников, это никого не удивило. А ей было наплевать, что о ней все думают, особенно Тригви. Она даже хотела, чтобы именно он положил этому конец.
   Так что все облегченно вздохнули, когда она его наконец бросила – за исключением самого Тригви, годами плывшего по течению, убеждая себя, что все в порядке, все не так плохо. Он убеждал себя в том, чему мог поверить лишь он один: «...Она привыкнет... для нее непросто было бросить карьеру... она так страдала, когда пришлось уехать из Голливуда... она такая одаренная, ей трудно быть женой...» И конечно: «Бьорн – это нелегко пережить...» В общем, двадцать лет он убаюкивал себя такими сказками, пока она наконец не бросила его. И похоже, что ему самому стало от этого легче, и самое удивительное – ему не хотелось пройти через все эти мытарства снова, с другой женщиной. Только теперь Тригви понял, насколько это было чудовищно, и ему просто становилось плохо при мысли о том, что он может снова жениться или даже завести серьезные отношения с кем-либо еще. Все его знакомые женщины представлялись ему ястребами, стервятниками, жаждущими поживы, и он совсем не хотел становиться их очередной жертвой. Ему было хорошо и одному с детьми – пока.
   – После того как Хлоина мама исчезла, у него не было ни одной приятельницы, то есть настоящей, а ведь прошел уже год. Он все время проводит с детьми, а ночью пишет про политику. Хлоя говорит, что он сейчас пишет книгу. И знаешь, мама, он очень любит куда-нибудь ходить вместе с нами. Во всяком случае, он сам так говорит.
   – Вам повезло. Но что, если он когда-нибудь предпочтет вашей компании кого-либо еще? Ты не задумывалась об этом? – улыбнулась Пейдж.
   Алисон пожала плечами – она себе не представляла, чтобы Тригви нужен был кто-нибудь еще. Она привыкла к тому, что Тригви Торенсен всегда готов общаться с ними, и ей никогда не приходило в голову, что дело не только в том, что он любил детей, но и в том, что он хотел заполнить пустоту, возникшую вследствие катастрофы, которую потерпел его брак.
   – И кроме того, он любит проводить время с Бьорном. Мистер Торенсен учит его водить машину.
   – Отличный парень. – Пейдж открыла кран и вымыла овощи, Алисон с удовольствием уплетала чипсы. – Как он, кстати? – Она давно не видела сына Тригви. Хотя и было заметно, что мальчик не такой, как все, его отец делал все, чтобы он рос и жил так, как и другие – здоровые дети.
   – В порядке. Каждую субботу играет в бейсбол и с ума сходит по боулингу.
   Потрясающе. И как ему удалось справиться с этим? В общем-то она могла понять Дану Торенсен, хотя и осуждала ее бегство. Она знала Тригви уже много лет, и он ей нравился, хотя они не были хорошо знакомы. Он не заслужил все эти напасти. Никто их не заслуживал, впрочем, но, насколько она могла судить, Тригви Торенсен был потрясающим отцом.
   – Ты останешься у Торенсенов? – спросила Пейдж, выкладывая овощи на тарелку и вытирая руки. Она еще не видела Брэда и хотела поздороваться с ним, а заодно посмотреть, что делает Энди.
   – Нет. – Алисон встала из-за стола, выбросила пустой пакет из-под чипсов и взялась за яблоко. Она перекинула косу через плечо. – Они сказали, что завезут меня домой после кино. У Хлои дело завтра рано утром.
   – В воскресенье?! – поразилась Пейдж, выходя из кухни.
   – Да... не знаю... может быть, тренировка... что-то в этом роде.
   – Ну и когда ты выходишь?
   – Я сказала, что мы встретимся в семь. – Наступила длинная пауза. Алисон пристально посмотрела на мать. В ее глазах мелькнуло что-то, но Пейдж так и не смогла определить, что было в ее взгляде. Какой-то секрет, тайна, которой она не хотела поделиться с матерью. – Мам, можно я возьму твой черный свитер?
   – Пуховый? – Брэд подарил его на Рождество. Он не очень-то подходил для теплой погоды и был слишком роскошным для пятнадцатилетней девочки. Алисон утвердительно кивнула. Но Пейдж эта идея не понравилась.
   – Не стоит. Он не совсем подходит для «Луиджи», да и фестиваль...
   – Ну ладно... А розовый?
   – Это лучше.
   – Можно?
   – Ладно, ладно... – Она покачала головой, шутливо изображая сожаление, и они разошлись. Алисон отправилась к себе, а Пейдж пошла искать мужа. В последнее время ей казалось, что между ними возникают какие-то препятствия и барьеры. Чтобы понимать друг друга как прежде, им приходилось совершать какой-то марафон из «не будешь ли ты любезен», «не подбросишь ли меня», «не составишь ли мне компанию», «можно ли мне попросить...», «как ты полагаешь...» и многих других «где», «как» и «когда».
   Завернув за угол, Пейдж едва не столкнулась с Брэдом. Брэду Кларку вполне подошли бы определения «высокий», «статный» и «красивый». Это был коротко подстриженный брюнет шести футов четырех дюймов ростом, с большими карими глазами, мощной фигурой – широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги и такая улыбка, что у нее начинала кружиться голова. Когда она вошла в спальню, Брэд выпрямился, прекратив укладывать лежавший на кровати чемодан.
   – Как прошла игра? – с интересом спросил он. С некоторых пор он не ездил на матчи – был слишком занят. Иногда ему казалось, что он вообще забыл, как играет его сын.
   – Отлично. Твой сын просто молодчина, – улыбнулась Пейдж и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала мужа.
   – Он тоже так говорит. – Его рука обхватила ее талию, и Брэд притянул ее к себе. – Я по тебе очень соскучился.
   – Я тоже... – Она постояла так несколько секунд, уткнувшись в его ухо, а потом оторвалась и опустилась в кресло, а Брэд продолжил сборы.
   Он часто собирался в поездку по воскресеньям, чтобы на следующий день отправиться в командировку. Но если было время, он старался сложить вещи по субботам, чтобы освободить воскресный день.
   – Что ты думаешь насчет того, чтобы устроить сегодня небольшой пикник? Погода отличная, я как раз разморозила мясо. Будем только мы и Энди. Алисон собирается поехать с Хлоей.
   – Неплохо было бы, – улыбнулся он, подходя к ней, – но ничего не получится. Ни одного места на Кливленд на завтра, так что придется лететь сегодня в девять вечера. Выезжать в аэропорт надо около семи.
   Ее словно громом поразило, когда она услышала об этом – она-то рассчитывала побыть с ним весь день и еще посидеть в саду под луной.
   – Малыш, мне правда жаль.
   – Да... мне тоже... – Эта новость просто пришибла ее. – Я весь день думала о тебе.
   Он присел на ручку ее кресла, и она улыбнулась ему. Она всегда старалась держаться молодчиной, и ей давно пора было бы привыкнуть к его командировкам, но почему-то не совсем получалось. Ей так не хватало его.
   – Вряд ли воскресный Кливленд – подарок. Что тебе там делать одному в воскресенье? Весь день пропадет без толку! – Ей было искренне жаль его. Работа в рекламном агентстве заставляла его выкладываться. Но ведь он был их звездой, человеком, благодаря которому они были впереди всех. О его умении привлечь новых клиентов и, самое главное, удержать их ходили легенды.
   – Я уже наметил программу: сначала отправлюсь играть в гольф с президентом компании, с которой должен работать. Я уже позвонил ему, он утром ждет меня в клубе. Так что воскресный день не будет потерян. – Он поцеловал ее в губы, и в ней снова поднялось желание. – Конечно, я бы предпочел остаться здесь, с тобой и с детьми, – прошептал он, когда она обняла его за шею.
   – Бог с ними, с детьми, – прошептала она, и он рассмеялся.
   – Хорошая идея... оставим ее до вторника... Я вернусь как раз к ночи.
   – Я тебе напомню, – прошептала Пейдж, и они снова поцеловались.
   Тут в спальню ворвался Энди.
   – Алли оставила картошку на столе, и Лиззи ее жрет! Теперь ее стошнит прямо на кухне! – Лиззи звали их золотистого лабрадора, и она была известна своей неразборчивостью в еде и столь же слабым желудком. – Ну же, мама! Ее точно стошнит, если она сожрет все!
   – О’кей, я уже иду... – Пейдж жалобно улыбнулась Брэду и отправилась за Энди. Брэд только хлопнул ее пониже спины.
   Как и было сообщено, вся кухня была усыпана картофельными чипсами, и Лиззи увлеченно доедала их.
   – Лиззи, фу! – устало проворчала Пейдж и принялась за уборку. Как плохо, что Брэд улетает в Кливленд. Ей так хотелось побыть с ним. Казалось, что их жизнь принадлежит кому угодно, только не им самим. Она повернулась к Энди. – Что скажешь о романтическом вечере с твоей старой мамочкой? Папа должен вечером улететь в Кливленд, так что мы можем отправиться куда-нибудь и заказать пиццу. – Пиццу или бифштексы они могли поесть и дома, но ей не хотелось оставаться дома без Брэда. Кроме того, вообще неплохо было бы прогуляться с Энди. – Ну, что ты скажешь?
   – Я за, – восторженно выкрикнул он и вместе с Лиззи выбежал из кухни. Пейдж убрала мясо и салат обратно в холодильник и вернулась в спальню – было половина седьмого, и муж уже был готов выезжать. Он решил ехать в бежевых брюках, темно-синем двубортном блейзере и голубой рубашке. Воротник рубашки был расстегнут, Брэд выглядел так молодо и привлекательно, что она вдруг почувствовала себя старой и уставшей женщиной рядом с ним. Он ездил по миру, встречался с клиентами, делал бизнес, имел дело со взрослыми людьми, а она сидела с малышами и гладила его рубашки. Умываясь и причесываясь, она попыталась высказать это, но он только рассмеялся:
   – Ну, конечно... ты ничего не делаешь... да ты ведешь хозяйство лучше всех на свете... Ты так умеешь ладить с детьми, да и со всеми остальными... И, кроме того, ты расписываешь стены в школе и у наших друзей, даешь советы моим клиентам по интерьеру офисов и помогаешь друзьям, рисуешь. Черт побери, неужели это значит ничего не делать, Пейдж?!
   Казалось, он иронизировал над ней, но все это было правдой, и она знала это – просто ей все это представлялось не таким значительным, поэтому она и считала, что ничем не занята. Может быть, дело в том, что она делала все это либо для друзей, либо бесплатно. После того, как она работала учеником дизайнера на Бродвее, ей нигде не платили, а ведь ей нравилась ее работа. Казалось, это было целую вечность назад – она рисовала пейзажи, занималась интерьером, и даже один театрик консультировался с ней относительно костюмов для постановки. Теперь она разве что мастерила костюмы для детей на Духов день, по крайней мере ей так казалось.
   – Поверь мне, – продолжал Брэд, отнеся чемодан в гостиную и обнимая ее, – я бы с большим удовольствием занимался домашними делами, вместо того чтобы лететь в Кливленд.
   – Жаль. – Да, ей жилось легче, чем ему, она знала это – он работал не покладая рук, чтобы обеспечить их. У ее родителей были небольшие деньги, но у его родителей ничего не было. Все, чего достиг Брэд, он достиг сам, и ему это дорого стоило. Он просто тянул из себя жилы, чтобы достичь успеха. Когда-нибудь он возглавит фирму, в которой работал, а если не эту, так другую. Многие хотели заполучить Брэда, и его фирма делала все, чтобы он был доволен. Сегодня, например, он летит в Кливленд первым классом, и ему забронировано место в «Тауэр-Сити-Плаза». Они не собирались давать кому бы то ни было шанс упрекнуть их в том, что они не ценят своего сотрудника.
   – Вернусь вечером во вторник... я тебе позвоню!
   Он зашел к детям, поцеловал Алисон, выглядевшую совсем взрослой в розовом свитере. К свитеру она надела короткую белую юбку. Длинные светлые волосы свободно падали на плечи, романтично обрамляя ее лицо, на котором был заметен неброский макияж.
   – Ого! Кто же этот счастливчик?! – Было невозможно не заметить, как она красива.
   – Хлоин отец, – усмехнулась она.
   – Надеюсь, он не любитель малолетних, а то придется запретить тебе дружить с Хлоей. Ты выглядишь роскошно, принцесса!
   – Папа! – Она смущенно опустила глаза, хотя на самом деле ей нравилось, когда отец хвалил ее, а он не скупился на комплименты. Ни для нее, ни для мамы, ни даже для Энди. – Он же такой старый!
   – Отлично! Спасибо! А я-то думал, что Тригви Торенсен младше меня года на два. – Брэду было сорок четыре, хотя выглядел он моложе.
   – Ты знаешь, о чем я.
   – Н-да... к сожалению, понимаю... Ну ладно, малышка, веди себя сегодня хорошо и не огорчай маму. Я вернусь во вторник вечером.
   – Пока, папа! Не скучай!
   – А, да. Масса развлечений. В Кливленде. Ну какие могут быть у меня развлечения без вас?
   – Папа, ты уезжаешь? – прижался к нему Энди. Энди любил проводить время с отцом.
   – Ага. Оставляю тебя за главного в доме. Позаботься о маме. Во вторник вечером мне доложишь, как тебя слушались женщины.
   Энди улыбнулся. Ему нравилось, когда папа оставлял его за старшего мужчину в семье, он воспринимал это всерьез.
   – Сегодня вечером, – серьезным тоном доложил он, – я вывезу маму поужинать. Мы будем есть пиццу.
   – Ладно, только следи, чтобы она не переела... у нее может заболеть живот... – Брэд заговорщически подмигнул сыну. – Знаешь, как у Лиззи!
   – Ох! – скорчил рожу Энди, и все рассмеялись.
   Энди проводил родителей до дверей. Брэд вывел машину из гаража, вылез и забросил чемодан в багажник. Потом обнял Пейдж и Энди.
   – Мне будет вас не хватать, ребята, берегите друг друга! – сказал он, садясь в машину.
   – Постараемся, – улыбнулась Пейдж в ответ. Она давно должна была бы привыкнуть к его отъездам, но так и не привыкла. Ладно еще, когда он уезжал вечером в воскресенье, это она еще могла понять, но в субботу... У нее было такое чувство, что ее обманули. Она так хотела быть с ним, и вот он уезжает. Вообще он столько ездит, что невозможно не думать о катастрофах – что, если с ним что-то случится? Что, если... нет, она этого не переживет. – Ты тоже берегись, – прошептала она, наклоняясь к спущенному окну машины и целуя мужа. Она с удовольствием отвезла бы его, но Брэд предпочитал, чтобы машина дожидалась его в аэропорту. Кроме того, во вторник вечером она вряд ли сможет заехать за ним в аэропорт, так что это упрощало дело. – Я люблю тебя.
   – Я тоже, – тихо ответил он и, высунувшись, помахал рукой Энди. Она шагнула назад и тоже помахала ему. Машина тронулась. Было без пяти минут семь.
   Пейдж взяла Энди за руку, и они вернулись в дом. Хотя Пейдж и пыталась не расклеиваться, но все равно чувствовала себя такой одинокой. Глупо. Она ведь взрослая женщина, она не должна настолько зависеть от других людей, даже от Брэда. Кроме того, через три дня он вернется, а она ведет себя так, словно он уехал на месяц!
   Когда они вошли в дом, Алисон была уже полностью готова к выходу и выглядела великолепно: губы чуть-чуть блестели от бледно-розовой помады с блеском, ресницы чуть тронуты тушью. Она была в самом расцвете – юная, здоровая, ухоженная. Она была как раз в том возрасте, в каком попадают на обложку «Вог» фотомодели, и она, подумала Пейдж, гораздо красивее многих из них.
   – Развлекайся, солнышко. Я жду тебя домой к одиннадцати. – Это было контрольное время, и Пейдж строго следила, чтобы Алисон не пересекала границы.
   – Ну мама!
   – И не думай. Одиннадцать – крайний срок, сама знаешь. – Ей ведь всего пятнадцать, с какой стати она должна задерживаться дольше.
   – А что, если фильм будет длиннее?
   – Ну ладно, полдвенадцатого. А если он будет еще длиннее, придется тебе уйти, не досмотрев.
   – Ну спасибо.
   – Не за что. Хочешь, подброшу тебя к Хлое?
   – Нет, спасибо. Я дойду пешком. Пока.
   Она выскользнула в дверь, а Пейдж направилась в спальню переодеться. Только она открыла шкаф, как раздался звонок. Звонила ее мать из Нью-Йорка. Пейдж сказала ей, что собирается с Энди пойти поужинать и перезвонит завтра. Когда они с Энди наконец уселись в машину, Алисон должна была уже подходить к дому Хлои.
   – Ну-с, молодой человек, куда мы поедем на этот раз? «Домино» или «Шэйки»?
   – «Домино». У «Шэйки» мы уже были в прошлый раз.
   – Разумно. – Пейдж включила радио и предоставила Энди выбрать станцию. Для семилетнего мальчугана у него были довольно странные музыкальные пристрастия – в основном он копировал старшую сестру. Вот и теперь он выбрал ту, которую всегда слушала Алисон.
   Через пять минут они были у ресторана, и настроение Пейдж улучшилось – тоска отпустила ее, она уже предвкушала приятный вечер с сыном. Им всегда было хорошо вместе. Энди рассказывал ей о друзьях, о школьных делах и о том, что, когда вырастет, станет учителем. Когда она спрашивала его почему, он объяснял, что ему всегда нравилось возиться с малышами, а еще его привлекали длинные летние отпуска учителей.
   – А может быть, я стану знаменитым баскетболистом, буду играть в «Джайантс» или «Метс».
   – Тоже неплохо, – улыбнулась Пейдж.
   С ним было так легко!
   – Мама?
   – Да?
   – Ты ведь художник?
   – В общем-то да. Я раньше была художником, но теперь не занимаюсь этим профессионально. Долгое время не занималась.
   Он кивнул, явно что-то обдумывая.
   – Мне нравится твоя роспись в школе.
   – Я рада. Мне тоже нравится. Мне было приятно расписывать стену в вашей школе. Может быть, я соберусь и распишу еще одну.
   Ему эта идея явно понравилась. Энди сам расплатился, оставив официанту на чай сумму, которую она ему назвала, положил руку на ее талию, и они направились к стоянке машин.
   Через десять минут они уже были дома. Энди принял душ и пришел к ней в спальню посмотреть перед сном вместе с ней телевизор. Наконец он заснул прямо в ее постели, и она, улыбаясь, завернула его в одеяло и поцеловала. Он был уже большим мальчиком, но для нее оставался – и останется – малышом. В общем-то и Алисон тоже, в каком-то смысле. Наверное, дети никогда не вырастают для матери, подумала она, вспоминая, как хорошо выглядела Алисон в ее розовом свитере, отправляясь на вечер к Торенсенам.
   Потом Пейдж стала думать о Брэде. Вернувшись из ресторана, она нашла запись на автоответчике, он звонил из аэропорта. Он знал, конечно, что они должны поехать в ресторан, но все равно позвонил, чтобы сказать, как он любит ее.
   Она вернулась к телевизору. Пейдж устала и хотела спать, но решила дождаться Алисон. Она еще не была настолько уверена в дочери, чтобы лечь спать, не убедившись, что та пришла, – она хотела знать наверняка, что Алисон вернулась, поэтому ждала назначенного ею времени.
   В одиннадцать передавали новости. Ничего особенного, и, самое главное, никаких авиакатастроф. Она всегда так боялась за Брэда – слава богу, ничего плохого не случилось. Перестрелка в Окленде, мафиозные разборки, перебранка политиков и небольшая авария на местной станции аэрации. И кроме того, было еще какое-то дорожно-транспортное происшествие на мосту Золотые Ворота, всего за несколько минут до того, как закрыли въезд на него, но это уже к Пейдж не имело никакого отношения. Брэд был в воздухе, а Алисон – с Торенсенами. Энди – в постели рядом с ней. Так что ее цыплята на месте. Ей было за что быть благодарной господу. Она смотрела на часы, дожидаясь возвращения Алисон. Было уже 11.20, и, насколько Пейдж знала Алисон, в 11.29 она ворвется в дверь с сияющими глазами, развевающимися волосами... и наверняка с пятном от пиццы на одолженном у матери розовом свитере. Пейдж улыбнулась и поудобнее устроилась в постели, приготовившись послушать сводку погоды в конце программы новостей.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация