А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жить дальше" (страница 29)

   Чудовищно – только в этом году она убила шестерых человек, покалечила одного, одна лежала в коматозном состоянии, и ее собственный ребенок получил увечья. Приличный счет!
   К вечеру реакция общественного мнения достигла пика: члены организации «Матери против пьяных водителей» раздавали интервью и делали заявления, Чэпмены рассказали, какую жизнь оборвала Лора Хатчинсон и как она пыталась опорочить память их сына. Правда, представитель сенатора по связям с прессой продолжал утверждать, что тормоза в машине были не в порядке, как и рулевая колонка, однако это уже никого не могло убедить. Сама Лора Хатчинсон продолжала оставаться недоступной.
   На следующей неделе известные телеведущие Опра и Донахью организовали беседы с семьями, где были жертвы при аналогичных обстоятельствах, а по новостям прошло фото Лоры Хатчинсон в темных очках, пробирающейся сквозь толпу журналистов в суд, где ей было предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве при управлении транспортом в состоянии опьянения. Ее ждал приговор максимум в сорок лет тюремного заключения, и Пейдж считала, что вряд ли даже этот срок снимет с нее тяжкий грех.
   Каждый раз, когда Пейдж видела Алисон, перед ее глазами появлялись Лора Хатчинсон и та незнакомая молодая беременная женщина, чью жизнь она прервала.
   В середине недели пресса продолжала муссировать тему катастрофы. Репортеры беспрестанно интервьюировали Чэпменов и гонялись за Эпплгейтами, Пейдж и Тригви. Оператор новостей постоянно дежурил в отделении интенсивной терапии, а директор программы пытался убедить Пейдж разрешить показать Алисон по телевидению.
   – Неужели вы не хотите, чтобы и другие матери увидели, что случилось с вашей дочерью? Они имеют право требовать, чтобы такие люди, как Лора Хатчинсон, не имели права сесть за руль, – объясняла Пейдж агрессивно настроенная молодая женщина, – и вы обязаны помочь им в их борьбе.
   – Это зрелище ничего не изменит. – Пейдж не хотела, чтобы Алисон в таком состоянии показывали по телевизору.
   – Ну хорошо, неужели вы не можете по крайней мере дать небольшое интервью?
   Пейдж тщательно обдумала это предложение и решила согласиться на интервью только ради того, чтобы поддержать обвинение в суде против Лоры. Она рассказала, что случилось с Алисон три месяца назад, каковы были последствия травмы, каково ее состояние сейчас. Она была предельно откровенна и, выполнив свой долг, облегченно вздохнула.
   Потом та же агрессивная женщина стала спрашивать ее, повлиял ли этот несчастный случай на другие стороны ее жизни: что еще изменилось после аварии? Пейдж поняла по ее вопросу, что ей стало как-то известно о том, что она находится в ожидании развода с Брэдом. Но она вовсе не собиралась фигурировать на телевидении в качестве невинной жертвы, так что не стала отвечать на этот вопрос.
   – У вас есть еще дети, миссис Кларк? – спросила тогда интервьюерша.
   – Да, – ответила Пейдж. – Сын Эндрю.
   – А как он чувствовал себя после этого несчастного случая?
   – Нам всем пришлось нелегко, – уклончиво ответила Пейдж.
   – А правда ли, что через несколько недель после инцидента ваш сын сбежал из дому? Можете ли вы сказать, что это явилось непосредственным следствием душевной травмы, полученной ребенком вследствие несчастного случая, происшедшего с его сестрой?
   Значит, они просмотрели полицейский архив! Пейдж была в ярости от того, как они вмешиваются в ее жизнь, – эти люди просто используют ее ради достижения своих целей. Тригви был прав, предупреждая ее о том, что ей не следует разговаривать с ними.
   – Я сказала, что это было тяжело для всех членов нашей семьи, но мы стараемся справиться с этим. – Она улыбнулась, проклиная себя за то, что согласилась на это интервью. – И я хотела бы заявить следующее: я считаю, что, кто бы ни был ответствен за этот несчастный случай, он должен понести наказание по всей строгости закона. Но для нас это уже ничего не изменит, – завершила она это интервью. – Если бы семья сенатора не пыталась скрыть, что Лора Хатчинсон страдает алкоголизмом, то, вероятно, ей не позволили бы сесть за руль в ту роковую апрельскую ночь.
   Когда Пейдж увидела свое интервью по телевизору, она осталась еще больше недовольна собой – его так отредактировали, что можно было подумать, будто она говорила совсем не то, что сказала на самом деле. Кроме того, на экране телевизора она выглядела слишком уж патетичной. Ну что ж, если люди узнают, какую боль причинила Лора Хатчинсон всем им, наверняка это поможет наказать ее по справедливости, в особенности в отношении катастрофы в Ла-Джолле. Несчастный случай, в котором пострадала Алисон, не может быть достоверным свидетельством, так как Лора Хатчинсон не была проверена на месте на содержание алкоголя в крови, но, во всяком случае, это говорило о модели ее поведения в целом. Поэтому-то Пейдж и согласилась дать интервью, хотя теперь и жалела об этом.
   Это ничего не изменило для Алисон, но все-таки Пейдж было почему-то легче от сознания того, что женщина, которая причинила им такое зло, теперь в руках правосудия. Суд должен был состояться в начале сентября.

   Глава 18

   Тригви с детьми отбыл на озеро Тахо первого августа, и Пейдж обещала присоединиться к ним с Энди в середине месяца. Брэд уехал в Европу со Стефани, и пришлось поместить Энди в городской лагерь – его некуда было деть. Тригви предлагал взять Энди с ними на Тахо, но тот, как ни соблазнительно было это предложение, решил все-таки остаться с матерью. Он еще не восстановил душевное равновесие после инцидента с родителями и не мог представить себе, как он проведет несколько ночей вне дома. Ему до сих пор снились кошмары про Алисон.
   Со времени несчастного случая прошло четыре месяца. Давно они миновали страшную отметку трех месяцев, а в состоянии Алисон не было перемен. Пейдж почти смирилась с этим, хотя страстно мечтала о том, что Алисон еще очнется и снова будет прежней, сколько бы ни пришлось потратить на это времени и сил. Она была готова на все, чтобы вернуть ее к жизни. Но постепенно Пейдж начинала понимать, что теперь уже ничего не изменится.
   Тригви звонил ей ежедневно, она ждала его звонков. Жизнь снова устоялась: утром она отвозила Энди в лагерь, ехала к Алисон, где вместе с физиотерапевтом пыталась спасти ее тело от атрофии мышц. Потом она работала над фресками, снова заходила к Алисон, забирала Энди из лагеря и готовила ужин.
   Ей очень не хватало Тригви, гораздо сильнее, чем она думала. Он тоже тосковал по ней, настолько, что однажды полдня ехал в машине, чтобы провести ночь с ней, а на следующее утро вновь вернуться на Тахо. Вместе им было очень хорошо.
   К этому времени она кончила первую фреску и начала роспись в приемной. Там было немало тонких деталей, которые Пейдж уже отработала в набросках, и, сидя с Алисон, она обычно еще раз продумывала их. Вот и сегодня все было, как всегда. Стоял тихий солнечный августовский день, Пейдж сидела рядом с Алисон и вдруг ощутила, как та шевельнула рукой. Это часто случалось, и она привыкла к этому. Просто тело подчинялось вдруг какому-то сигналу мозга. Но на этот раз, повинуясь интуиции, Пейдж взглянула на дочь, а потом вернулась к своему наброску, который она машинально вычерчивала пером, мучаясь над одной деталью, которая никак не давалась ей. Она посмотрела в окно, пытаясь немного отвлечься и снова сосредоточиться, понять, как лучше изобразить ее. Потом Пейдж снова перевела взгляд на Алисон – и увидела, что ее руки двигаются! Они словно старались схватить края простыни и подтянуть ее к голове. Пейдж никогда не видела этого явления и теперь изумленно смотрела на дочь, пытаясь понять, что это значит – случайные ли это движения или же...
   И вдруг она заметила еле уловимое движение головы Алисон – та словно стремилась повернуться к матери, ощущая ее присутствие. Пейдж следила за ней с замиранием сердца, она чувствовала, что дочь возвращается в мир.
   – Алли! Ты здесь?.. Ты слышишь меня? – Такой она еще не видела дочь со времени несчастного случая. – Алли... – Она отложила альбом и перо и взяла дочь за руку, словно стремясь во что бы то ни стало вернуть ее к жизни. – Алли... открой глаза... солнышко, я здесь!.. Открой глазки, девочка... все в порядке... не бойся... это мама... – Она шептала эти слова и гладила руку дочери, и вдруг та слабо пожала ее! Пейдж начала плакать – Алисон услышала ее! Она знала, что Алисон услышала ее слова! – Алли... я чувствую твою руку... я знаю, что ты слышишь меня... ну же... открой глазки...
   И тут медленно, очень медленно веки Алисон дрогнули, а потом снова замерли, словно она совершила слишком большое усилие. Пейдж долго сидела, глядя на дочь и думая: не погрузилась ли она снова в кому? Дочь снова не подавала признаков жизни, а потом ее руки опять пришли в движение, и она опять пожала руку Пейдж, на этот раз сильнее, чем в первый раз.
   Пейдж хотелось подпрыгнуть, трясти дочь за плечи, пока та не очнется, позвать кого-нибудь, объявить, что Алисон проснулась, что ее девочка жива, но вместо этого она продолжала сидеть словно зачарованная и безмолвно плакать, глядя на дочь. Что, если это просто игра природы, случайные спазматические движения, что, если она так и не проснется?..
   – Деточка, милая, пожалуйста... открой глазки... я так тебя люблю... Алли, пожалуйста!
   Она всхлипывала и целовала кончики пальцев дочери, и тут впервые за четыре месяца ресницы Алисон затрепетали, веки приподнялись, глаза открылись, и она увидела мать.
   Сначала она явно не могла понять, где находится и кто перед ней, и только затем, сконцентрировав взгляд, она увидела перед собой Пейдж и сказала:
   – Мама.
   Пейдж не смогла сдержать слез, она наклонилась и стала целовать лицо Алисон, ее волосы; слезы Пейдж текли по щекам дочери. И вдруг Алисон громко повторила это слово и посмотрела на мать. Этот звук мог показаться и просто хрипом, но это было слово, и самое сладкое слово, именно то, которое хотела услышать Пейдж: мама.
   Пейдж показалось, что она просидела, плача, у кровати дочери целую вечность, но тут пришла Френс. Она тоже не могла поверить в случившееся.
   – Боже... она очнулась! – Френс тут же побежала звонить доктору Хаммерману. К тому времени, когда он пришел, Алисон снова задремала, но на этот раз это был именно сон, а не кома.
   Пейдж подробно рассказала доктору Хаммерману, что случилось, и он тщательно осмотрел Алисон. Вдруг девочка снова открыла глаза и посмотрела на него. Она не могла понять, кто это, и заплакала, глядя на мать.
   – Все в порядке, милая, это доктор Хаммерман. Он наш друг, он поможет тебе... – Теперь ей было все равно, что и кто делает, ведь Алисон проснулась, она открыла глаза и говорила!
   Хаммерман попросил Алисон пожать его руку, и та выполнила его просьбу. Он попросил ее сказать что-нибудь, но девочка молчала. Она перевела глаза на мать и покачала головой. Позже, выйдя в коридор, он объяснил Пейдж, что Алисон скорее всего практически утратила дар речи, а также большинство основных моторных рефлексов, и предстояло еще выяснить, в каком состоянии основные функции мозга.
   – Впрочем, ее можно будет научить снова большинству этих вещей – ходить, сидеть, двигаться, есть. Она сможет научиться говорить. Нужно время, чтобы понять, насколько она сможет восстановить сознание, – сказал он. Но Пейдж была готова на все, на любой труд, только бы вернуть дочь к нормальной жизни.
   После того как Хаммерман ушел, она позвонила Тригви и рассказала ему, что произошло.
   – Минуточку... минуточку... успокойся... – На озере у него был сотовый телефон, и он плохо слышал ее. Он расслышал, что доктор говорил Пейдж что-то о моторных функциях, но не до конца понял, что именно. – Повтори это еще раз.
   Она плакала и смеялась одновременно, и он не мог понять, что она говорит.
   – Она говорила со мной... она говорила! – На этот раз Пейдж почти кричала в трубку, и он чуть не выронил ее из рук от неожиданности. – Она очнулась... она открыла глаза... увидела меня и сказала «мама». – Это был самый радостный миг в жизни Пейдж, с тех пор как Алисон появилась на свет... и с того дня, как они поняли, что Энди выживет. – Тригви... – Она не могла больше сказать ничего связного и только плакала, и у него на глазах тоже выступили слезы. Дети окружили его, они хотели знать, что же случилось – плохое или хорошее? Со слов отца пока это было невозможно понять.
   – Мы приедем сегодня вечером, – быстро ответил он. – Я позвоню тебе. Мне нужно рассказать все детям. – Пейдж положила трубку и снова побежала в отделение, а он рассказал детям, что Алисон вышла из комы.
   – Она выздоровела? – спросила пораженная этой новостью Хлоя.
   – Об этом рано говорить, моя дорогая. – Он обнял ее. Хоть бы Алисон выбралась из своей болезни. Тригви все время мучила мысль, что из двух девочек именно Алисон приняла на себя такие мучения. Но в душе он был рад, что судьба пощадила Хлою.
   Вечером все они приехали в Росс, но Алисон к этому времени снова заснула – на этот раз обычным сном. С нее уже сняли маску аппарата искусственного дыхания, но оставили в палате интенсивной терапии, чтобы наблюдать за развитием событий.
   – Что она сказала? – потребовала подробностей Хлоя, когда все они расселись вокруг стола на кухне Торенсенов.
   – Она сказала «мама». – Пейдж, всхлипывая, рассказала им все подробно. За ней начали всхлипывать Хлоя, Тригви и даже Бьорн, который всегда начинал волноваться, когда люди плакали. Во время рассказа Пейдж с Энди сидели, держась за руки.
   Пожалуй, это был самый счастливый день в их жизни. На следующий день Пейдж взяла с собой в госпиталь Хлою. Алисон открыла глаза и долгое время смотрела на Хлою, не узнавая ее. Потом наморщила лоб и сказала, обращаясь к матери:
   – Девочка. Девочка. – Подняв руку, она указала на Хлою.
   – Это Хлоя, – поправила ее мать. – Хлоя твоя подруга, Алли.
   Алисон снова посмотрела на Хлою и кивнула – было похоже, что она узнала Хлою, но у нее не было слов, чтобы сказать об этом. Словно она очутилась в другой стране.
   – Мне кажется, она узнала меня, – сказала Хлоя, когда они вышли из палаты, но отцу она сказала, что Алисон никак не смогла дать понять, что узнала ее.
   – Ничего, нужно дать ей время оправиться, ей предстоит пройти еще длинный путь, прежде чем она полностью вернется к нам. – Если она сможет все-таки одолеть его.
   – А как долго это будет продолжаться, папа?
   – Не знаю. Доктор Хаммерман сказал Пейдж, что это может занять несколько лет. Может быть, два или три года. – К тому времени ей будет восемнадцать лет, и ей придется сначала учиться тому, как сидеть, как ходить, как есть вилкой... говорить по-английски... Все-таки это ужасно!
   Вечером Пейдж рассказала им, как прогрессирует Алисон. Теперь ею занимались сразу несколько врачей: физиотерапевт, специалист по моторным навыкам, логопед, работавший с больными, страдающими афазией или потерявшими речь после инсульта. В общем, следующие несколько месяцев она будет очень занята, и Пейдж тоже.
   – А как же Тахо? – спросил ее Тригви ночью. Они собирались утром ехать обратно, и он хотел забрать с собой Энди после того, как тот посетит сестру в госпитале.
   – Не знаю, – расстроенно ответила она. – Я не могу теперь оставить ее. – Что, если она снова погрузится в кому? Что, если она перестанет двигаться и говорить? Правда, доктор Хаммерман сказал, что это теперь невозможно и ее можно спокойно оставить тут одну.
   – Почему бы тебе не подождать неделю-другую? Ты можешь приехать попозже и вообще каждые несколько дней приезжать в Росс. Если хочешь, я буду отвозить тебя, ты будешь проводить там ночь, а утром возвращаться назад. Это нелегко, но все-таки легче, чем тебе пришлось в эти четыре месяца. Что ты об этом думаешь? – Он всегда был готов сделать что-нибудь для нее, чтобы облегчить ее жизнь.
   – Это было бы неплохо. – Она улыбнулась и поцеловала его.
   – Может быть, на этот раз мне стоит взять с собой Энди? Ему должно понравиться. – Они оба волновались – а что, если Алли не узнает его с первого раза! Тогда лучше всего увезти его и немного развлечь.
   – Да, он будет в восторге, – согласилась она. Тогда у нее останется больше времени для Алисон – работы теперь прибавилось.
   – Тогда на следующей неделе я заеду за тобой, и если это будет слишком рано, то мы проведем пару дней вдвоем, а ты приедешь еще через неделю.
   – Слушай, почему ты делаешь для меня столько хорошего? – прошептала она ему на ухо, и он притянул ее ближе к себе.
   – Потому, что я хочу тебя всячески соблазнить, – ответил он.
   Когда Алисон проснулась, Пейдж сразу позвонила Брэду в Европу, и он был искренне рад. Он сказал, что не может дождаться их встречи. Но когда она произошла, он был расстроен точно так же, как Хлоя и Энди перед отъездом на Тахо, – он-то думал, что она воскликнет «папа!» и бросится к нему на шею, а вместо этого она подозрительно посмотрела на него, потом кивнула и сказала Пейдж:
   – Мужчина. – Это было все, что она смогла сказать за несколько минут. «Мужчина». Она смотрела на него, мучительно пытаясь вспомнить, где же видела это лицо, и только когда он уже повернулся, чтобы выйти, она прошептала: – Папа.
   – Она вспомнила! – воскликнула Пейдж, зовя Брэда назад. – Она сказала «папа»! – Он обнял ее и заплакал, но все-таки ему стало легче, когда он вышел из отделения. Дочь все еще представляла жалкое зрелище: она уже могла сидеть, но не ходила, и каждое движение и слово давались ей с трудом.
   Но Тригви, приехавший через неделю, был поражен ее прогрессом. Когда Алисон увидела его, то сказала:
   – Хлоя. Хлоя. – Она помнила его, как и то, что он как-то связан с Хлоей.
   – Я – Тригви, – объяснил он. – Папа Хлои.
   Она кивнула... и вдруг улыбнулась. Это было новое – она умела улыбаться. Она умела и плакать, но эти выражения эмоций словно запаздывали, происходя гораздо позже событий, вызвавших всплеск эмоций. Доктор Хаммерман объяснил, что это вполне естественно и в итоге все придет в норму, но для этого нужно будет как следует потрудиться.
   – Она отлично выглядит, – сказал Тригви, и он не льстил ей – за месяц в Алисон произошли колоссальные изменения по сравнению с ее прежним состоянием.
   – Мне тоже так кажется, – просияла Пейдж, – и она понимает гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Просто у нее не хватает слов, чтобы это сказать. Но я вижу по ее лицу, как она старается. Вчера я принесла ей плюшевого мишку, и она назвала его Сандвичем. А его звали Сэмом. Это близко по звучанию. Потом она рассмеялась, испугалась сама себя и расплакалась. Так что это напоминает катание на русских горках. Но все равно это замечательно.
   – А что говорит Хаммерман?
   – Он говорит, что пока слишком рано что-то утверждать наверняка, но, судя по анализам и тестам, а также по данным осмотра, он считает, что возможно восстановление функций мозга на девяносто шесть процентов.
   Это было невероятно – всего лишь месяц тому назад они уже разуверились в том, что она когда-нибудь выйдет из комы. Это означало, что она вряд ли сможет подводить баланс в своей чековой книжке и у нее будет медленная реакция, что не даст ей возможности водить машину, стать лучшей в мире танцовщицей или работать синхронной переводчицей. Зато она сможет жить, как нормальная женщина, завести семью, понимать шутки, читать книги и рассказывать сказки. Она будет такой же, как все, ну, может быть, не совсем той, кем она могла бы стать, не будь этого несчастного случая. Это казалось счастьем по сравнению с тем, что она могла бы умереть или провести остаток жизни в бессознательном состоянии.
   – Отлично! – воскликнул Тригви. В общем, ведь и Хлое пришлось принести свою жертву – ей пришлось распрощаться со своими мечтами о балете, зато она сможет ходить, смеяться и даже танцевать. Кое-что стало для нее недоступным, но не все. Ведь она могла умереть, как Филипп и те люди, которых Лора Хатчинсон убила в Ла-Джолле.
   Пейдж объяснила, как могла, Алисон, что она собирается поехать на Тахо завтра. Алисон при этом известии заплакала, а когда Пейдж объяснила ей, что уезжает только на два дня, девочка снова заулыбалась. Мотаться туда-сюда было не сладко, но Пейдж надеялась справиться, и Тригви понимал, сколько сил ей придется на это потратить. Она не хотела бросать Алисон, но ей нужно было провести время с Энди, а также с Тригви и его семьей.
   Когда они мчались к Тахо, а за окнами машины проплывали горы, Пейдж облегченно вздохнула и улыбнулась – никогда еще она не чувствовала себя такой свободной, она словно заново родилась на свет. Она была счастлива рядом с Тригви.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация