А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жить дальше" (страница 28)

   – Я хотел с тобой поговорить, но все никак не мог выбрать время. Кажется, теперь нам пора обратиться к адвокатам. – Он словно оправдывался перед ней, да и в самом деле, видя выражение ее глаз, он чувствовал себя последним сукиным сыном. Она так была похожа на Энди в своих реакциях.
   – Ты прав, – согласилась она. Но на душе у нее было так тревожно! Это последняя точка в их браке.
   – Нет смысла оттягивать. И нам тяжело, и у Энди возникают ложные надежды. Мне кажется, он легче перенесет, если будет знать все точно. Да и мы тоже, разве нет? Мне кажется, ты заслуживаешь большего, – напомнил он. Что ж, она и в самом деле заслужила, чтобы у нее была своя семья, и муж, и здоровая Алисон. Она многое заслужила. Другое дело, получит ли она все это.
   – Ты прав, – повторила она. – Я имею в виду... развод.
   Он кивнул, и она тоже наклонила голову, принимая его решение. Все кончено.
   Он хотел жениться на Стефани, начать новую жизнь, может быть, на этот раз лучшую, чем была у них.
   – Ну, мне пора, – произнес наконец Брэд. – У тебя есть адвокат?
   – У меня есть визитная карточка одного адвоката, но я пока не звонила. Я не думала, что ты так спешишь. – В ее голосе слышался упрек. Она внезапно разозлилась, что он приехал именно сюда, чтобы сказать ей о разводе. В этом госпитале разрушилась ее жизнь... хотя... она что-то и нашла – Тригви, например.
   – Нам нужно развестись к концу года, – серьезно ответил Брэд, словно Пейдж неправильно истолковала его слова. – Лучше всего – еще до Рождества. – Стефани хотела, чтобы они поженились в канун Рождества, и если развод будет раньше и они поторопятся, то могут успеть.
   – Да, не думала, что в мой список рождественских подарков придется включить и это, – протянула она. Потом она подняла на него глаза и твердо сказала: – Я позвоню утром адвокату.
   – Спасибо. Я буду тебе признателен. – Он поколебался с минуту, словно хотел сказать еще что-то, но не был уверен, стоит ли это делать. – Спасибо, Пейдж...
   – Да ладно, ничего, тебе спасибо. – Она коснулась его руки и вернулась в палату.
   В этот день Алисон вообще не шевелилась, не издала ни звука – она словно чувствовала подавленное состояние матери. Пейдж просто сидела и смотрела на нее, а вечером, когда уложила Энди, даже не позвонила Тригви. Она словно оплакивала свою жизнь с Брэдом, прежде чем устремиться в новую.
   Только на следующий день она позвонила Тригви. Тот сразу почувствовал: что-то случилось. Она рассказала ему о разговоре с Брэдом. Он мог только посочувствовать – он-то знал, как тяжел развод, даже если брак не удался. Тригви еще раз продиктовал ей фамилию и телефон своего адвоката, и Пейдж наконец позвонила ему и договорилась о встрече.
   Когда она встретилась с адвокатом, он сказал ей то же самое, что и Брэд, – она должна развестись до Рождества. Тригви встретил Пейдж на выходе из конторы адвоката и повез ужинать в их любимый «Серебряный голубь», где они подробно обсудили проблему. Пейдж уже взяла себя в руки. Они сидели рядышком за столиком и были похожи на брата и сестру. Постоянные посетители, видевшие их здесь и в прошлый раз, заинтересованно поглядывали в их сторону. Забавно, Пейдж всегда считала, что муж и жена должны быть похожи друг на друга, а они с Брэдом уж явно не подпадали под эту теорию.
   Они проговорили в тот вечер не один час – о жизни, браке, детях и о своих надеждах на будущее.
   – Ты первая женщина, которая заставила меня снова задуматься о браке. – Она чувствовала по искренности в его голосе, что он говорит правду. Это произошло слишком быстро, но несчастный случай изменил для них все в этом мире. Они выпали из нормального течения жизни и воспринимали теперь действительность через призму своих страданий. – Мне кажется, ты сама почувствуешь, когда настанет время, – успокоил ее Тригви. – А я понял это еще в госпитале. Я был просто потрясен: как я могу думать об этом... ведь ты замужем, а потом все так быстро изменилось. Пейдж, когда я вижу тебя, то чувствую, что с тобой могу быть счастливым всю оставшуюся жизнь. Мне кажется, что и ты это чувствуешь.
   Она не могла отрицать, но это-то ее и пугало.
   – Но как могла я так ошибаться и откуда я знаю, что теперь иду в правильном направлении? Разве я стала умней или опытней? Но я и сама этого не знаю.
   – Дело не в уме. Это нечто другое... это интуиция... это то, что ты чувствуешь сердцем... назови это как хочешь. Я всегда чувствовал, что мы с Даной не подходим друг другу, с самого начала. И она тоже это знала. И все же она пыталась отговорить меня от брака, но мне казалось, мы обязательно должны пожениться.
   – Забавно, – вдруг вспомнила она, – я тоже пыталась отговорить Брэда. Я чувствовала, что не готова к браку. Я еще не отошла от того, что случилось со мной в детстве, но он непременно хотел, чтобы мы скорее поженились и переехали в Калифорнию. Я боялась перемен, не верила, что это лучший выход. Может быть, я просто сглупила.
   – Нет, в то время это было правильное решение. Иначе ты бы столько не протянула. – Пожалуй, ее брак с Брэдом был гораздо удачнее, чем его с Даной. – Не знаю, как тебе объяснить, я это просто чувствую. Но я не хочу больше тратить время впустую – я и так полжизни потратил не на ту женщину. – Он заставил себя успокоиться. – И все-таки я не буду торопить тебя. Решай сама. Я подожду.
   – В чем-то моя мама все-таки права, – улыбнулась она.
   – То есть?
   – Она всегда говорила, что мне везет.
   – Теперь и мне везет. – Тригви улыбнулся. – Но мне нужно быть терпеливее. – Он сделал глоток вина и снова улыбнулся ей. – А что, разве Рождество – это плохое время? Я подумал только... Санта-Клаус... венки из омелы... колокольчики на санях... – Он был уверен, что к Рождеству она станет свободной.
   – Ты просто сумасшедший. Ты не знаешь, как со мной трудно ужиться. Тебя не останавливает то, что я наскучила Брэду?
   – Он просто дурак, и слава богу. Но по крайней мере я лично смогу в этом убедиться... без того, чтобы катить домой в четыре утра или красться по дому на цыпочках, чтобы не услышал Энди. – Да, тут у него были большие проблемы. Он мечтал о том времени, когда сможет засыпать и просыпаться рядом с ней. Он хотел бы куда-нибудь уехать с ней на уик-энд, но она не соглашалась оставить Алисон. – Так что подумай о Рождестве... а в общем, сама решишь после Тахо.
   – Ладно, внеси этот пункт в свой рождественский список, – улыбнулась она, и он рассмеялся в ответ:
   – Отлично!

   Глава 17

   В конце июня Пейдж начала писать фреску для госпиталя. Врачи были в восторге от такой перспективы, когда она предложила им свои услуги. Она даже решила сделать две фрески, посвятив их Алисон. Одну – в длинном, унылом коридоре, ведущем в палаты, а другую – в скучной приемной. Она долго раздумывала над тем, что же изобразить, и выбрала две сцены – пейзаж в Тоскане и вид на порт в Сан-Ремо. Первая фреска должна была действовать успокаивающе, а вторая – отвлекать внимание благодаря множеству мелких деталей и фигур. Так что у людей, ожидающих в приемной, будет что разглядывать, и они смогут отвлечься от своих невеселых мыслей.
   Она показала Тригви наброски к фрескам, и они ему понравились. Пейдж рассчитала, что работа над каждой фреской займет у нее примерно месяц, а потом она сможет закончить фреску в росской гимназии. А уже с осени она станет заниматься этим только за деньги.
   – Я не могу больше работать бесплатно, – откровенно заявила она. Ведь теперь она будет получать только небольшие алименты от Брэда, и то на протяжении всего лишь двух лет. Брэд считал, что с ее талантами она легко найдет себе работу и сможет зарабатывать на жизнь самостоятельно. Она тоже надеялась на это, но ей не хотелось оставлять Энди дома одного надолго, и было еще неясно, как пойдет дело с Алисон, насколько она будет нужна ей.
   Становилось все яснее, что Алисон может не выйти из коматозного состояния. Пейдж еще не признавалась в этом Тригви, но он чувствовал, что она уже начинает сживаться с этой мыслью. Пейдж часто говорила в эти дни об Алисон, какой та была, как училась в школе, как бы стараясь удержать ее образ от того, чтобы он не ускользнул навсегда и не остался только в прошлом.
   – Я не хочу, чтобы от нее не осталось никакого следа, – грустно сказала она Тригви как-то вечером. – Мне хочется, чтобы люди помнили о ней... и не о несчастном случае, не об этой трагедии, не о том, кем она стала теперь. Это ведь не настоящая Алли.
   – Я понимаю тебя. – Они иногда часами обсуждали эту проблему, и он старался как мог успокоить Пейдж.
   Тригви с облегчением вздохнул, когда Пейдж начала писать фрески. Пейдж тоже была счастлива – она занималась любимым делом и находилась рядом с Алисон, могла время от времени забежать в палату и взглянуть на дочь, поцеловать ее. С головы Алисон уже сняли повязки, и волосы постепенно отрастали снова. Они были еще короткие, но и так Алли выглядела гораздо симпатичнее. С короткими волосами она была похожа на маленького ребенка.
   – Я люблю тебя, доченька, – шептала ей Пейдж и возвращалась к работе. Ее волосы были скручены в узел, на ней была старая рабочая рубашка, из широких карманов которой торчали кисти.
   Неожиданно у Пейдж появилась и другая работа – она начала вести занятия по художественному воспитанию в спецшколе, где учился Бьорн. Она лепила с ребятами игрушки из пластилина, фигурки из глины, помогала им рисовать. Ее ученики гордились своими достижениями, а она гордилась ими. В общем, она начала возвращаться к жизни, и с гораздо большей скоростью, чем предполагала раньше. Тригви был рад этому. Однажды вечером, когда они готовили ужин для детей, она сказала ему, что испытывает от этой работы огромное удовлетворение. Никогда прежде работа не приносила ей столько радости.
   Бьорн рассказал дома, как ему нравится заниматься с Пейдж в школе, и она просияла от его похвалы. У них установились очень теплые отношения. Пейдж укладывала его спать, и Бьорн обнимал ее и просил почитать сказку – он вел себя точно так же, как Энди. Иногда, правда, ей казалось, что Бьорн может просто задушить ее в объятиях – он не всегда мог рассчитать свою силу. Но Пейдж видела, как этому большому ребенку не хватало тепла и материнской нежности.
   – Он хороший мальчик, – как-то сказала она Тригви. Он был тронут ее словами. Пейдж и с Хлоей занималась очень много, ходила с ней на занятия группы терапии.
   – Мне хотелось бы, чтобы ты стала им настоящей матерью, – признался как-то ей Тригви, и Пейдж лишь улыбнулась в ответ.
   – И Бьорн мне однажды сказал то же самое. Я польщена. – Но она и в самом деле привязалась к Бьорну еще и потому, что теперь занималась с ним и в школе. Наконец-то она почувствовала, что занимается чем-то серьезным в жизни, что ее работа – это не игра, не развлечение. Пока она ничего не получала за эти занятия. Но руководство школы уже зондировало почву, сможет ли она продолжить свои занятия и после каникул. Ее распорядок дня вполне позволял ей это. Она успевала бы отвозить Энди в школу и привозить оттуда. Да и деньги бы не помешали.
   Праздничный уик-энд они с Энди провели вместе с семьей Тригви. Пейдж спала в комнате для гостей, а Энди спал с Бьорном. Ночью Тригви прокрался в ее комнату, и они опять были счастливы своей близостью. Но на этот раз они соблюдали предосторожность: закрыли дверь на внутренний замок и вели себя очень тихо.
   – Послушай, но не можем же мы вечно прятаться, рано или поздно надо поставить их в известность, – сказал Тригви. Однако пока никто не осмеливался признаться в этом, и Пейдж боялась открыто перебраться в его спальню. Особенно ревниво вела себя Хлоя, и Пейдж не хотелось настраивать девочку против себя.
   – Если Хлоя согласится с этим, то все будет в порядке, – рассмеялась Пейдж, – тогда она растормошит Алли только ради того, чтобы сообщить ей эту новость. – Она улыбнулась, представив себе эту сцену.
   Четвертого июля, в День независимости, Тригви устроил вечеринку и пригласил нескольких друзей, среди них, кроме Пейдж и Энди, были Джейн Джилсон с мужем, Эпплгейты и еще четыре пары. Это была первая вечеринка, на которой Тригви и Пейдж появились вместе. Пейдж была без Брэда, и вообще она впервые появилась на людях после несчастного случая. С того дня прошло меньше трех месяцев, но они показались ей тремя годами – столько событий произошло за эти дни. Все были рады видеть их вместе, так как к Тригви все относились с симпатией.
   Под руководством Тригви дети и Пейдж приготовили мясо. Тригви даже разрешил Бьорну зажечь несколько фейерверков.
   – Это слишком опасно, – протестовала Пейдж, но мальчики были в восторге, и все кончилось благополучно. Гости были довольны вечеринкой, и последние разъехались в половине одиннадцатого.
   Пейдж и Тригви убрали и помыли посуду, и в тот момент, когда они убирали остатки еды в холодильник, в кухню со всей скоростью, которую позволяли костыли, ворвалась Хлоя.
   – Идемте быстрее, – позвала она. У нее был такой взволнованный вид, будто с кем-то из мальчиков стряслось несчастье, и перепуганная Пейдж понеслась за ней, а за ними в тревожном молчании следовал Тригви. У обоих в голове пронеслось немало возможных несчастий, но никто из них не ожидал, что Хлоя вдруг замрет перед телевизором в гостиной, на экране которого застыла картина какой-то автокатастрофы в Ла-Джолле.
   – ...жена сенатора Хатчинсона, Лора Хатчинсон... – раздался размеренный голос диктора, – стала виновницей автокатастрофы в Ла-Джолле. В лобовом столкновении погибла семья из четырех человек, серьезно пострадала двенадцатилетняя дочь миссис Хатчинсон, однако жизнь ее вне опасности... Жена сенатора арестована на месте катастрофы по обвинению в непредумышленном убийстве вследствие управления автотранспортом в состоянии опьянения. Тесты показали наличие алкоголя в крови. Пока нам не удалось добиться свидания с сенатором... Его представитель несколько часов назад заявил, что, хотя все свидетельства говорят против миссис Хатчинсон, она, возможно, и не виновата... Однако, – диктор взглянул прямо в камеру, – это уже не первый случай, в котором фигурирует Лора Хатчинсон. В апреле этого года с миссис Хатчинсон произошел аналогичный несчастный случай в Сан-Франциско. В аварии при лобовом столкновении на мосту Золотые Ворота погиб семнадцатилетний юноша, а две пятнадцатилетние девочки получили тяжелые увечья. Виновных тогда так и не удалось определить. Сейчас полиция в Ла-Джолле проводит расследование катастрофы. – Далее диктор перешел к сообщению о беспорядках в Лос-Анджелесе, а все трое продолжали в оцепенении смотреть на экран телевизора. Лора Хатчинсон виновна в гибели четырех человек и арестована за вождение машины в пьяном виде!
   – О боже! – Пейдж рухнула на стул и зарыдала. – Она была пьяна и тогда... она была пьяна... наверняка она была пьяна и чуть не убила всех вас... – Она не могла остановить рыдания, и Хлоя тоже плакала. Тригви выключил телевизор и молча сел рядом с ними. Через несколько минут раздался звонок от Эпплгейтов. Пейдж думала о том, что нужно набраться смелости и позвонить Чэпменам. Но они и так скоро узнают обо всем случившемся. Итак, подозрения Тригви оказались верными.
   Он снова включил телевизор и настроился на другой канал. Тут сообщалось о еще более чудовищных подробностях этого происшествия. Оказалось, что погибла двадцативосьмилетняя женщина, ее тридцатидвухлетний муж, их двухлетняя дочь и пятнадцатилетний мальчик. Женщина была на восьмом месяце беременности. Итак, пятеро, а не четверо! У дочери Лоры было легкое сотрясение мозга, сломана рука, и ей наложили пятнадцать швов на лицо. Показали машины «Скорой помощи», пожарные автомобили, остальные машины, стоявшие на обочине, – всего в катастрофу оказалось вовлечено еще шесть или семь автомобилей, но их водители и пассажиры практически не пострадали. Пейдж с ужасом внимала этим подробностям.
   – Боже, боже... – Она не могла произнести ничего другого. Но это было полным оправданием Филиппа Чэпмена. Что теперь чувствуют его родители? – Ее посадят? – спросила она у Тригви.
   – Скорее всего. Не думаю, что даже сенатор сможет вытащить ее из этого. – Сенатор был популярным, но не всеми любимым политиком, и наличие жены-алкоголички весьма осложняло его положение. Им удалось сохранить это в тайне, но не удалось удержать ее от того, чтобы сесть за руль. – Она убила пятерых человек. Не думаю, что удастся ее отстоять. Она предстанет перед судом. – По крайней мере за четыре жертвы, так как вряд ли удастся притянуть ее за неродившегося ребенка. Плод пытались спасти при помощи кесарева сечения, однако он был мертв из-за последствий удара и внезапной смерти матери. Слишком поздно.
   – Она убила шестерых, – тихо сказала Пейдж. – Она убила и Филиппа. А если не выживет Алисон, – то семерых. Как она могла явиться на похороны Филиппа? Как она смела?!
   – Это был неплохой ход. Он придал ее образу благородные черты, – ответил Тригви.
   – Это просто чудовищно. – Пейдж была потрясена увиденным. Всю ночь она проплакала в объятиях Тригви. Теперь они знали, кто чуть не убил их детей. Пусть это ничего не меняло, но теперь они знали точно. Скорее всего и в ту ночь на мосту Лора Хатчинсон была пьяна, и именно она врезалась в машину Филиппа.
   На следующий день Тригви внимательно прочитал все газеты и за завтраком включил телевизор. Сенатор с траурным видом сообщил журналистам, как он скорбит и как ужасно себя чувствует его жена. Они, разумеется, оплатят похороны, и расследование, и все остальные издержки. Он лично подозревает, что автомобиль его жены был неисправен, в частности рулевое колесо и тормоза. Пейдж едва не завопила от ярости, услышав это. Потом перед камерой предстала пострадавшая дочь. Девочка боязливо смотрела в камеру, уцепившись за руку папы, и пыталась улыбнуться непослушными губами. Саму Лору так и не показали. Сообщалось, что она в шоковом состоянии и находится под наблюдением врачей. Ясно было, что она не в том виде, чтобы изображать из себя скорбящую страдалицу.
   Едва они вышли из дому, чтобы ехать в госпиталь, как сразу попали в окружение оператора телевидения и четырех репортеров. Им нужна была фотография Хлои в инвалидном кресле или на костылях, и они хотели узнать мнение Тригви по поводу катастрофы в Ла-Джолле.
   – Разумеется, я в шоке. Это просто ужасно, – осторожно ответил он, стараясь быстрее добраться до машины. Фотографировать Хлою он не разрешил.
   Когда они очутились в машине, Пейдж вдруг пришла в голову мысль, что репортеры наверняка отправятся и в госпиталь. Как только они доехали, Пейдж сразу побежала в палату – она не хотела дать им возможность снять дочь в таком состоянии, превратить ее горе в спектакль, вызвать всеобщую жалость к Алисон. Это была не настоящая Алисон, и никто не имел права использовать ее для возбуждения гнева общества. Независимо от того, насколько была виновна Лора Хатчинсон, Пейдж не хотела, чтобы из ее девочки сделали орудие мести.
   В холле действительно собралось полдюжины репортеров и фотографов. Узнав Пейдж, они тут же попытались остановить ее и задать свои бесчисленные вопросы:
   – Что вы чувствуете теперь, миссис Кларк, когда стало ясно, что Лора Хатчинсон скорее всего виновна и в трагедии вашей дочери?.. В каком сейчас состоянии ваша дочь? Есть ли надежда на ее выход из коматозного состояния?
   Репортеры пытались расспросить и главного врача, и медсестер, но никто из них не стал отвечать на их настойчивые вопросы. Они даже попытались подкупить персонал, чтобы сделать несколько фотографий в палате, но, к их несчастью, они обратились к Френс. Та пригрозила выкинуть их из госпиталя и подать на них иск. Она вышла в коридор, чтобы вытащить Пейдж из лап репортеров, а Тригви помогал ей. Пейдж заявила, что не даст никаких интервью.
   – Но разве вы не чувствуете ярости и ненависти к этой женщине за те увечья, что она причинила вашей дочери? – попытались они спровоцировать ее.
   – Мне очень жаль, – с достоинством ответила Пейдж, протискиваясь по коридору, – как и всем, кто пострадал в результате этого несчастного случая. И мне очень жаль родственников всех, кто погиб в Ла-Джолле. – И она скрылась вместе с Тригви в палате, чувствуя себя так, словно ей пришлось пройти через смерч. Сестры плотно закрыли дверь в палату и задернули шторы, чтобы репортеры не могли сфотографировать Пейдж и Алисон через окно.
   В тот же день Тригви позвонил своему приятелю-журналисту и был потрясен тем, что тому удалось раскопать. Оказывается, за три последних года Лора Хатчинсон четырежды лечилась от алкоголизма в знаменитой клинике в Лос-Анджелесе, но, судя по всему, безуспешно. Она, разумеется, поступала туда под вымышленными именами, но источник в клинике подтвердил, что это была именно она. Кроме того, в архивах патрульной дорожной службы сохранились записи о нескольких мелких дорожных инцидентах с ее участием и одной серьезной аварии в Мартас-Вайн-Яре, где она отдыхала. Обошлось без серьезных случаев, лишь однажды она сама получила сотрясение мозга. Пока удавалось замять все эти случаи и засекретить записи в архиве полиции. Однако другу Тригви удалось-таки добраться до них. Он сказал, что скорее всего ради закрытия этих сведений были использованы взятки, а может быть, и политические льготы. Тем не менее адвокатам ее мужа и людям из Республиканской партии удалось сохранить ее репутацию.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация