А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жить дальше" (страница 12)

   – Мне кажется, тебе следует дать мне номер ее телефона. Если что-то случится, а ты будешь там, я должна иметь возможность известить тебя. – Она по-прежнему не поворачивалась к нему, чтобы он не мог видеть струящихся по ее щекам слез.
   – Я... этого больше не случится. Я останусь сегодня вечером с Энди.
   – Мне все равно. – Выражение ее лица поразило его: на нем ясно читались и боль, и гнев, и решимость. Между ними все было кончено, это был последний момент, когда они были близки. – Не обманывайся на свой счет, ты пойдешь к ней, и я должна знать ее номер.
   – Хорошо, я запишу в блокноте.
   Она кивнула и принялась за кофе.
   – Когда ты поедешь к ней? – Он думал, что Пейдж вернется в госпиталь, но она, к его удивлению, ответила:
   – Я поеду на похороны Филиппа Чэпмена. Ты поедешь со мной?
   – Ты с ума сошла! Конечно, нет. Этот паршивец чуть не убил мою дочь. Я не понимаю, как ты-то можешь идти? – Он выглядел оскорбленным, но она посмотрела на него с плохо скрытым презрением.
   – Чэпмены потеряли единственного сына, никто не доказал его вины. Неужели ты не понимаешь, что мы должны пойти?!
   – Я им ничего не должен, – холодно ответил он. – Анализы показали, что в его крови был алкоголь.
   – Микродоза! А та женщина, что была в другой машине? Разве она не могла быть виновной? – Тригви пытался понять, Пейдж тоже, но Брэд не сомневался – ему было проще обвинить во всем Филиппа Чэпмена.
   – Лора Хатчинсон – жена сенатора. У нее трое своих детей, она не могла сесть за руль в нетрезвом виде или быть невнимательной на дороге. – Его уверенный тон говорил о том, что он ни капли не сомневается в своей правоте.
   – Откуда ты знаешь? – Теперь она не верила никому: ни жене сенатора, ни собственному мужу. – Почему ты так уверен, что она не виновата?
   – Просто уверен, вот и все, и полиция тоже уверена. Ее даже не стали проверять на алкоголь. Значит, они были уверены в том, что она трезва, иначе не стали бы так поступать. Они ее ни в чем не обвиняют. – Было ясно, что он не сомневается в их заключении.
   – Может быть, они просто не хотят иметь дела с ее мужем. – В последние дни они только и делали, что ссорились, слава богу, что Энди этого не слышит. – Так или иначе, я на похороны иду. Тригви Торенсен приедет за мной в четверть третьего.
   Брэд удивленно поднял бровь.
   – А вот это интересно! И как это надо понимать?
   – Только, пожалуйста, не надо этого. – Ее глаза яростно блеснули. – Три последних дня мы с ним провели вместе в госпитале, которого ты так боишься, ожидая, выживут ли наши дочери. Его дочь тоже была в машине, которую вел Чэпмен, но он тем не менее считает своим долгом выразить соболезнование его родителям.
   – Отличный парень. Может быть, вы подружитесь, тем более что я тебя теперь не привлекаю. – Брэд все еще переживал ее отказ, хотя и понимал, что вряд ли могло быть иначе. Но его, несомненно, задели ее слова.
   – И твоя ирония абсолютно неуместна, он и в самом деле отличный человек. Он хороший друг, и он очень помог мне. Прошлую ночь он провел в госпитале, он держал меня за руку, когда никто не знал, где ты, а ты развлекался со своей подружкой. Он – настоящий мужчина. И при этом умеет держать свою штуку в штанах, думать о своих детях, а не о сексе. Так что ты напрасно пытаешься поддеть меня. Я не думаю, что Тригви без ума от меня, и слава богу, потому что мне любовник не нужен. Мне нужен надежный друг, так как мужа у меня теперь нет.
   Брэду нечего было на это сказать, и он молча направился в ванную. А еще через десять минут хлопнула входная дверь – он так и не сказал ей ни слова. Его поведение привело ее в такое бешенство, что ей хотелось убить его, но в то же время она ощущала болезненную грусть. Как быстро и легко можно все разрушить! В это почти невозможно было поверить. На них обрушилась страшная беда, но оказалось, что их жизнь – совсем не такая, как она представляла. Она и не подозревала, что несчастный случай с Алисон обнажит истинное положение вещей и разрушит весь ее сложившийся и казавшийся таким счастливым мир.
   Пейдж приняла душ и оделась надлежащим для похорон образом. Тригви Торенсен приехал за ней в 2.15. На нем был темно-синий костюм, белая рубашка и черный галстук, он выглядел печальным. На Пейдж был черный льняной костюм, купленный в Нью-Йорке в последний раз, когда она навещала мать.
   Панихида проходила в церкви Святого Иоанна. Пейдж не ожидала, что на нее придет столько подростков. На юных, обычно сияющих лицах было написано неподдельное горе. При входе распорядители раздавали траурные листы, где была отличная фотография Филиппа вместе со школьной командой по плаванию. Распорядителями были, как тут же поняла Пейдж, члены этой команды, в том числе и Джейми Эпплгейт. Потом он сел рядом с родителями с несчастным видом. Родители Джейми понимали его состояние – отец обнял его за плечи, мать зашептала что-то на ухо.
   Звучала музыка, и Пейдж почувствовала, как по щекам ее текут слезы. В церкви было множество друзей и одноклассников Филиппа, и Алисон наверняка была бы здесь, если бы не лежала в коме.
   По проходу между рядами прошли родители Филиппа, убитые постигшим их горем, и заняли места в первом ряду, с ними была и более пожилая чета – дедушка и бабушка Филиппа, и при виде их измученных лиц не заплакал бы только бесчувственный.
   Пастор заговорил о таинствах божьей любви и о боли, которую мы испытываем при потере близких. Он сказал, каким необычайно талантливым, удивительным юношей был Филипп, какое великолепное будущее открывалось перед ним, как восхищались им все знавшие его, как все его любили. Пейдж не услышала и половины проповеди, так как все время всхлипывала, отгоняя от себя мысли о том, что сказали бы об Алисон, если бы она умерла. Наверное, то же самое – ведь ее тоже любили и восхищались ею. Нет, Пейдж не могла себе представить, как бы смогла она все это вынести, как жила бы дальше. А Энди? Что чувствовал бы он?
   Миссис Чэпмен плакала, не пряча слез, во время всей службы. В конце школьный хор исполнил «Милость всевышнюю». Потом пастор пригласил всех к алтарю, чтобы отдать последний долг усопшему и помолиться за него. Подростки, поодиночке и группами, с цветами в руках приблизились к алтарю. К этому времени плакали все, и Пейдж, смятенная и страдающая, смотрела на подростков. И вдруг она увидела Лору Хатчинсон – та тихо плакала, сидя через несколько рядов от Пейдж. Казалось, она пришла одна и была взволнована не меньше остальных собравшихся. Пейдж некоторое время наблюдала за ней, но не заметила ничего, кроме искренней скорби. Речей почти не было – все были слишком потрясены и подавлены горем. Боль была слишком остра.
   Только выйдя из церкви, Пейдж и Тригви заметили репортеров. Они сначала сопровождали Лору, но та быстро скрылась в ожидавшем ее лимузине, ничего не сказав журналистам. Тогда репортеры стали фотографировать скорбные лица подростков, столпившихся во дворе, а потом переключились на Чэпменов. Разъяренный отец Филиппа кричал им сквозь слезы, что они бессердечные подонки, и наконец друзья увели его. Но даже и тут репортеры не отступились, следуя за Чэпменом на некотором расстоянии. Катастрофа все еще оставалась сенсацией.
   После службы в церкви был устроен еще и прощальный прием в зале школы, а потом Чэпмены пригласили близких друзей сына домой. Однако силы Пейдж были уже на исходе, сердце ее разрывалось от страха за жизнь дочери и сострадания к Чэпменам. Она взглянула на стоявшего рядом Тригви и поняла, что и он тяжело пережил эту процедуру.
   – Как вы? – тихо спросил Тригви. Пейдж хотела ответить, но тут у нее из глаз снова потекли слезы. – Молчите. Возьмите меня под руку, пойдем к машине, я отвезу вас.
   Она лишь кивнула и послушно пошла рядом с ним. Несколько минут они сидели в машине молча. У нее не хватило мужества сказать что-то Чэпменам, но они оба расписались в гостевой книге, выставленной у входа в церковь. Впоследствии она прочла в газете, что на службе присутствовало около пятисот человек.
   – Боже, это было слишком тяжело, – выдавила она, наконец совладав со слезами.
   – Да, просто ужасно. Просто не представляю себе ничего более горестного. Не дай мне бог дожить до смерти кого-либо из моих ребят. – Он тут же пожалел о сказанном, так как жизнь Алисон все еще висела на волоске. Но Пейдж не осуждала его, она понимала его чувства – ей тоже не хотелось бы до этого дожить.
   – Я видела миссис Хатчинсон. С ее стороны было довольно рискованно приходить на службу. Мне кажется, Чэпмены могли быть оскорблены ее появлением.
   – Да, но это произвело благоприятное впечатление на прессу. Это проявление ее чувств, ее сердечности. Надо признать, неглупый ход, – усмехнулся Тригви.
   – Что дает вам право так говорить? – удивилась Пейдж. – Может быть, она пришла выразить свои искренние соболезнования.
   – Сомневаюсь. Я знаю политиков. Поверьте мне, это муж настоял на ее появлении здесь. Может быть, она и не виновата в этой катастрофе, может быть, она совершенно невиновна, но в любом случае это пошло на пользу и ей, и ее мужу.
   – Неужели только ради этого? – изумилась Пейдж.
   – Вероятно. Не знаю. Все-таки я продолжаю считать, что скорее всего она была невнимательна, а ребята не виноваты. Может быть, мне просто хочется верить в это.
   Тригви тронул, и они пристроились в хвост длинной цепочки машин, выезжавших из школьного двора. Пейдж вдруг вспомнила, что ей надо забрать свою машину со стоянки у госпиталя, и потом, вдруг из госпиталя звонили домой в ее отсутствие, а она ничего не знает, как там ее девочка. Пейдж надо было немедленно услышать, что Алли жива, увидеть ее, быть с ней рядом.
   – Не подбросите меня до госпиталя? – попросила она Тригви.
   – Господи! А как вы думали, куда еще я могу направиться! Неужели наши девочки поправятся? Неужели все будет как прежде?!
   Пейдж рассеянно кивнула. Она вспомнила, что говорил ей Брэд несколько часов назад об Алли. «Если только она не сможет быть прежней, лучше ей вообще не жить». Похоже, он говорил это вполне искренне.
   – Только бы Алисон выжила, что бы там ни было дальше. В любом случае это лучше, чем смерть. Знаете, Тригви, а мой муж так не думает. Он считает, что лучше умереть, чем жить калекой.
   – Довольно бескомпромиссный подход к жизни у вашего Брэда. Я лично солидарен с вами – лучше хоть что-то, чем ничего.
   Да, он прав. Но, увы, к ее браку эту формулу применить нельзя. У нее именно ничего нет. Тут уже невозможны были компромиссы.
   – Брэд не в состоянии справиться с ситуацией. Он бежит от того, что произошло, – спокойно, стараясь не раздражаться при воспоминании об их разговоре, сказала Пейдж.
   – Да, не все способны справиться с таким горем.
   – Да, люди типа Брэда... и Даны... Как же мы-то в это влипли? Неужели мы мужественнее их? Или просто примитивнее? – улыбнулась Пейдж.
   – Наверное, и то, и другое, – ухмыльнулся он. – Лично у меня просто нет выбора. Когда у вашего ребенка никого нет, кроме вас, приходится делать то, что нужно. – Он посмотрел на нее – после всего, что им пришлось пережить вместе, он думал, что имеет право на откровенный вопрос. – Неужели то, что случилось, не приводит вас в бешенство? – Его искренне занимал вопрос о том, как она жила в браке, который оказался таким непрочным. Тригви понимал, что, после того как произошел несчастный случай, Брэд не вернулся домой. Его дневное появление уже ничего не меняло.
   – Да, я бываю просто вне себя от ярости, – улыбнувшись, призналась она, – а сегодня мы поговорили весьма бурно.
   – Значит, вы тоже переживаете это. Меня просто убивало то, что Дана ускользала именно в тот момент, когда больше всего была нужна мне или детям.
   – Ну, в любом браке бывают свои сложности.
   Тригви кивнул, стараясь удержаться от дальнейших расспросов. Но все же уточнил:
   – Свои сложности?
   – Похоже на то, – призналась она, – впрочем, иногда они оказываются временными.
   – А иногда возникают совершенно неожиданно? – мягко спросил он.
   – Да, именно так. Я замужем уже шестнадцать лет и вплоть до позавчерашнего дня считала, что у меня очень счастливый брак. – Они подъехали к госпиталю. – Но, как видите, я ошиблась.
   – Может быть, и нет. Может быть, это просто сложный период. В каждом браке такое бывает, раньше или позже.
   Она отрицательно покачала головой:
   – О многом я просто не догадывалась. Я долго тешила себя иллюзиями и не знала всей правды. Но теперь, когда я все знаю, думаю, незачем делать вид, что ничего не случилось. И время для этого совсем неподходящее. – Ее лицо помрачнело при этих словах.
   – Не забывайте, что я вам уже говорил: в период кризисов люди склонны совершать поступки, в которых потом раскаиваются.
   – Мне кажется, он уже давно этим занимается. Просто на этот раз удалось его поймать без штанов. – Она жалко улыбнулась, и Тригви невольно улыбнулся в ответ – так забавно было сочетание ее детской улыбки и грубых слов.
   – Не повезло ему.
   Пейдж поразилась, как легко было ей разговаривать с ним. Казалось, она может рассказать ему обо всем – даже о том, чего не сказала бы сестре или старой подруге Джейн. Она, конечно, самый близкий ей человек, но все равно... После того, что ей пришлось пережить в ранней юности, она не была по-настоящему близка ни с кем, кроме Брэда, вот почему смириться с его предательством было особенно тяжело. А сейчас она чувствовала, что Тригви она может сказать то, чего никогда не сказала бы даже Брэду.
   Пейдж и Тригви поднялись в отделение интенсивной терапии. После прощания с Филиппом видеть своих дочерей живыми было радостно для них обоих. Тревога не отпускала их, да и состояние девочек было далеко от стабильного. Но основные страхи, кажется, были позади.
   На этот раз Пейдж уехала из госпиталя раньше Тригви – ей нужно было забрать Энди от Джейн. После школы его должны были отвезти на бейсбол, так что к пяти часам кто-нибудь из родителей завезет его домой. Она не могла дождаться момента, когда увидит сына, она скучала по нему, нуждалась в нем.
   Весь день прошел под впечатлением от похорон. Когда Пейдж нажимала на звонок у двери Джейн, в ее ушах звучала траурная мелодия.
   – Привет, как ты? – Джейн обняла подругу и нахмурилась, увидев, в каком состоянии Пейдж. – Что-то случилось? – Пейдж была бледна, у нее был несчастный вид.
   – Нет, со мной все в порядке, Алли тоже, кажется, получше, – ответила Пейдж. – Я была на похоронах Филиппа Чэпмена.
   – Представляю, какое тяжелое зрелище, – проговорила Джейн, когда Пейдж рухнула на диван.
   – Господи, это что-то ужасное. Было столько ребят, все они рыдали. На близких было невозможно смотреть. Как они справятся со своим горем, просто не представляю.
   – Брэд был с тобой?
   Пейдж отрицательно покачала головой:
   – Меня отвез Тригви Торенсен. Знаешь, в церковь пришла и жена сенатора – она выглядела убитой горем и вообще держалась соответствующе. Я думаю, ей потребовалось немало мужества, чтобы прийти. Тригви считает, что это все напоказ, для прессы, чтобы уверить всех в своей невиновности.
   – А она виновата? – спросила Джейн.
   – Я начинаю думать, что мы этого никогда не узнаем. Может быть, это ничья вина, просто им не повезло.
   – Да... Там была пресса?
   – Телевидение, несколько фотографов из газет. Наверняка весь этот шум из-за миссис Хатчинсон. Конечно, на такой церемонии появление репортеров выглядит неуместным. Отец Филиппа был просто вне себя. Его еле успокоили.
   – Вчера я читала в газете... в статье как-то хитро обвинялся во всем Чэпмен. Они просто врут или это действительно так? Он в самом деле много выпил?
   – В том-то и дело, что слишком мало, чтобы его можно было обвинить. Я слышала, что мистер Чэпмен собирается предъявить газете иск, чтобы оправдать Филиппа. Но я действительно думаю, что вряд ли мы когда-либо узнаем правду. Может быть, не виноваты ни он, ни миссис Хатчинсон, но ведь он подросток и все-таки выпил полбокала вина... и две чашки кофе. – Пейдж и Тригви долго обсуждали это, но так и не пришли ни к какому выводу – скорее всего несчастный случай, в котором никто не виноват. Так что можно понять Чэпмена в стремлении обелить сына – это был отличный парень, он не заслужил, чтобы его репутацию марали после смерти.
   В комнату вбежал возбужденный Энди и кинулся к ней. Он был такой смешной и трогательный в бейсбольной форме, что она чуть не зарыдала, увидев его: мальчик был полон жизни. Его вид был единственным напоминанием о недавних днях, когда она возила его на соревнования и все казалось таким естественным: Алисон не лежала в коме, а Брэд еще не признался в том, что изменяет ей.
   – Ну как вы сегодня, мистер Эндрю Кларк? – спросила она.
   Он обнял ее.
   – Отлично! Мы выиграли! – Мальчик был явно доволен собой.
   Пейдж улыбалась, глядя на сына.
   – Ты молодец!
   Мальчик был счастлив, что наконец видит мать, но потом в его взгляде появилась тревога.
   – Ты собираешься назад в госпиталь? Я снова останусь тут?
   – Нет, мы идем домой. – Она решила провести с ним ночь дома, чтобы не травмировать его. Пейдж понимала, в каком состоянии находится сын. Пока состояние Алисон стабильно, можно позволить себе это. Она решила приготовить ему сегодня настоящий ужин, а не просто размороженную пиццу, посидеть с ним и поговорить, чтобы он не чувствовал себя заброшенным.
   – А папа приготовит мясо? – Но она не знала, приедет ли Брэд сегодня домой, и не хотела чего-либо обещать. Поэтому отрицательно помотала головой. – Ладно. Пусть будет обычный ужин. – Его радовала и эта перспектива, так что они отправились домой.
   Пейдж запекла картошку, приготовила гамбургеры, салат с авокадо и помидорами. Только они уселись за ужин, как, к ее удивлению, появился Брэд.
   – Папа! – восторженно закричал Энди, и Пейдж поняла, как он соскучился по ним обоим. Энди явно был травмирован сложившейся ситуацией.
   – Просто сюрприз! – иронически сказала Пейдж.
   Брэд мрачно глянул на нее.
   – Давай не будем начинать, Пейдж, – с тревогой сказал Брэд. У него был нелегкий день, и ему непросто было вернуться домой после разговора с Пейдж, но он сделал это ради сына. – На меня хватит? – спросил он, взглянув на накрытый на двоих стол.
   – Нет проблем, – ответила Пейдж и поставила еще один прибор.
   Энди принялся рассказывать отцу про то, как он помог команде выиграть в четвертом периоде, про школьных друзей. Он был похож на губку, впитывающую все, что доставалось ему от внимания родителей, поглощенных судьбой несчастной сестры. Наблюдая за сыном, Пейдж поняла, что мальчик переживает не меньше ее, ведь он не видел сестру и не представлял реально ее состояния. Он был во власти неизвестности и собственных страхов.
   – А могу я в этот уик-энд поехать в госпиталь и увидеть Алисон? – спросил он, доедая картошку. Пейдж была рада, что Энди сыт, он явно повеселел и оттаял. Но все-таки к сестре его нельзя было пока пускать, состояние Алисон все еще тревожное. Пейдж не хотела, чтобы это тяжелое зрелище сопровождало Энди всю жизнь. К тому же как знать, как будут развиваться события.
   – Не думаю, что это уже можно, мой дорогой. Пусть она еще немного поправится. – Пейдж знала, что посещать отделение интенсивной терапии могут дети старше одиннадцати лет. Но главный врач сказал ей, что для Энди будет сделано исключение, если она захочет.
   – А если она долго не поправится? Я хочу ее видеть! – Он начал хныкать, и Пейдж взглянула на Брэда. Но тот был целиком поглощен своими мыслями. Нахмурившись, Брэд углубился в газету. Стефани ему устроила сцену, когда он сказал ей, что не останется ужинать. Он уже начинал к этому привыкать – кто-то всегда на него сердился.
   – Посмотрим, – уклончиво пообещала Пейдж и убрала со стола. Она подала на десерт мороженое с шоколадным сиропом, а себе приготовила кофе. Никто из них даже не заметил, что она ничего почти не ела. Через несколько минут, не в силах сдержать раздражение, она спросила Брэда:
   – Брэд... почему бы тебе не почитать газету после ужина? – Она терпеть не могла, когда он читал за столом, и он отлично это знал.
   – А что? Ты хотела мне что-нибудь сказать? – недовольно спросил он, и она тут же напряглась. Энди с тревогой следил за ними. Он никогда не видел родителей такими, а за последние дни они только так себя и вели, и он никак не мог понять почему.
   После ужина Брэд пошел в свою комнату, а Энди поплелся к себе, сопровождаемый Лиззи.
   Пейдж убрала со стола, вымыла кухню, приготовила все к завтраку, а потом прослушала сообщения на автоответчике. Их оказалось около дюжины, в основном интересовались здоровьем Алисон; несколько подростков, видевших Пейдж на похоронах, спрашивали, когда можно будет проведать Алисон. К ней пока еще никого не допускали, а присланные цветы отсылали в детское отделение, так как в интенсивную терапию вносить цветы запрещалось. Пейдж была рада, что до сих пор ей не пришлось сталкиваться с друзьями Алисон – это была бы для нее слишком тяжелая психологическая нагрузка. Еще звонил какой-то журналист, пожелавший задать ей несколько вопросов. Его имя Пейдж даже не стала записывать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация