А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Берегитесь округлостей" (страница 11)

   Глава 17

   Ночь была темной. С океана полз туман, и воздух был очень влажным.
   Берта Кул и я ползли на четвереньках по траве вдоль живой изгороди, вгрызаясь пальцами в каждый дюйм почвы.
   – Почему ты велел Бетти Эндикотт оставаться в доме? – спросила Берта.
   – Во-первых, потому, что мы не можем ей доверять, – ответил я. – А во-вторых, она подаст нам сигнал, если кто-нибудь появится.
   – Я испортила платье, пару нейлоновых чулок и сломала два ногтя, – пожаловалась Берта.
   – Это пустяки, – отозвался я. – Ты можешь испортить свою профессиональную карьеру.
   – Зачем, черт возьми, мы это делаем?
   – Обслуживаем нашего клиента.
   – Никогда не занималась такими вещами, пока не связалась с тобой, – проворчала Берта. – Только с начала нашего партнерства я стала попадать в подобные переделки.
   – До нашего партнерства ты ни черта не зарабатывала, – ответил я. – Заткнись и работай как следует. Не просто царапай ногтями по поверхности, а зарывай пальцы глубоко в почву. Эта штука пролежала здесь годы и наверняка покрылась слоем земли.
   – Почему же ее не нашли?
   – Потому что не искали. Садовник поливает изгородь и иногда подстригает ее. Она настолько плотная, что не дает расти сорнякам, поэтому садовнику незачем глубоко копать. Он срезает дерн вокруг изгороди и швыряет грязь в кусты, возможно давным-давно забросав ею револьвер.
   Берта изрыгнула серию ругательств.
   – В чем дело?
   – Порвала платье и поцарапала лицо. Дональд, какого черта мы не могли воспользоваться фонариком?
   – Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что происходит. Полиция, возможно, держит ранчо под наблюдением, а Хейл живет рядом.
   Берта со стонами поползла дальше, ругая меня на чем свет стоит. Внезапно мои пальцы на что-то наткнулись.
   – Погоди, Берта! Это либо камень, либо… О’кей, это револьвер!
   – Слава богу! – вздохнула Берта, с трудом поднимаясь. – Не знаю, как я проберусь в свою квартиру. Если швейцар увидит меня, то подумает, что я воровала кур.
   – Скажи ему, что он тебя недооценивает, – посоветовал я, – и что ты совершила куда более серьезное преступление, нежели кража кур.
   – Ну, – сказала Берта, – давай сообщим Элизабет Эндикотт. Полагаю, нам следует позвонить Барни Куинну.
   – Нет, – возразил я.
   – Что «нет»?
   – Мы скажем Элизабет, что обыскали всю изгородь и ничего не нашли, – отозвался я. – И Барни скажем то же самое.
   – Иногда, – с чувством произнесла Берта, – мне искренне хочется, чтобы я больше никогда тебя не видела.

   Глава 18

   В истории, рассказанной Джоном Диттмаром Энселом Барни Куинну, лишь одна вещь не соответствовала действительности.
   Револьвер очень сильно заржавел. Я даже не мог открыть барабан без длительной работы по удалению ржавчины. Но, прочистив дуло от грязи, я сумел увидеть с помощью фонарика, что патрон на одной линии с дулом пуст. В других патронах пули были на месте. Следовательно, из револьвера был сделан один выстрел.
   Дело становилось все более запутанным.
   Суд начался по расписанию. Барни Куинн посадил нас там, где мог бы с нами консультироваться в случае надобности, но он впал в уныние и выглядел как человек, которого вот-вот поволокут на казнь. Куинн старательно воздерживался от вопросов насчет револьвера.
   Во время полуденного перерыва я отвел его подальше от репортеров и рубанул сплеча:
   – В таких делах нужен мужчина, а не мальчишка. Ты адвокат, и твоего подзащитного обвиняют в убийстве. Наказание за такое преступление – смертная казнь. Присяжные наблюдают за окружным прокурором и за тобой. Ты выглядишь как человек, защищающий виновного клиента. Это несправедливо по отношению к вам обоим. Борись, но не так, как будто тебя прижали к стенке, а с уверенной улыбкой адвоката, представляющего невиновного клиента.
   – Актер из меня скверный, – проворчал Куинн.
   – Тогда начинай практиковаться, – посоветовал я ему.
   После перерыва он выглядел немного лучше.
   Используя добытую нами информацию, Куинн знал все, что нужно было знать о присяжных. Опасность заключалась в том, что из списка могут не набрать нужного количества членов жюри. Тогда судья издаст распоряжение о дополнительном списке, и Барни придется иметь дело с людьми, о которых он ничего не знает.
   Окружной прокурор Мортимер Эрвин был высоким, красивым, исполненным достоинства мужчиной с вьющимися темными волосами, широкими плечами и уверенным видом.
   Эрвин не был женат, хотя являлся едва ли не самой выгодной партией среди местных холостяков, и любил включать в состав жюри молодых впечатлительных женщин и пожилых седовласых матрон, предпочитая не иметь дела с мужчинами, чьи руки были покрыты мозолями от работы на ранчо.
   Впечатлительные молодые женщины смотрели на него как на кинозвезду. Они выслушивали его доводы, голосовали за вердикт о виновности подсудимого и выходили из зала суда, шепча друг другу: «Ну разве он не чудесен?»
   Пожилые матроны говорили, что Эрвин напоминает им Джимми, которого, увы, нет в живых. Джимми всегда хотел быть юристом.
   Некоторые из мужчин с мозолистыми руками смотрели на тщательно причесанные волосы Эрвина, заглядывали в его выразительные глаза – и выносили вердикт в пользу обвиняемого.
   Барни Куинн составил список присяжных, постаравшись, чтобы в нем было как можно меньше молодых женщин. В списке Эрвина присутствовала прямо противоположная тенденция.
   Видя, как идут дела, я отозвал Барни в сторону:
   – Подыграй ему, Барни.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Пусть себе набирает в жюри женщин.
   – Ну нет! – запротестовал Куинн. – Он набрал их слишком много. Женщины от него без ума. У него красивый звучный голос, и, приводя свои доводы, он устремляет выразительный взгляд на присяжных женского пола. Он платит по триста долларов за костюмы и каждое утро надевает свежевыглаженный. Парень хорошо обеспечен и не зависит от своей прокурорской деятельности. Он хочет влияния и восхищения и наверняка надеется стать сенатором, генеральным прокурором или губернатором штата.
   – И тем не менее подыграй ему, – настаивал я. – Позволь ему набрать женщин.
   – Не знаю, чего мы вообще хотим от любого жюри, – вздохнул Куинн. – Наш парень мог бы смело признать свою вину.
   – Что тебе нужно, – сказал я, – так это выпивка, крепкий сон и девочка. Бодрись! Это дело либо принесет тебе успех, либо тебя сломает.
   – Об успехе и речи быть не может, – мрачно произнес он.
   – Если ты будешь продолжать в том же духе, то безусловно.
   В пять часов заседание закончилось. Берта уехала домой в своей машине, а я позвонил Стелле Карис и договорился о встрече.
   Мы выпили коктейли и пообедали в ресторане, а потом пошли выпить в ее квартиру. На сей раз она села не на диван, а на стул и вела себя более сдержанно.
   – Как идут дела с вашим дружком? – осведомился я.
   – Кого вы имеете в виду?
   – Банкира.
   – А, Купера, – промолвила Стелла. – Знаете, Дональд, я боюсь, что с вашей стороны это обычная ревность.
   – Возможно, – признал я.
   – Купер – хороший парень. К тому же он отлично соображает. Но он привлекает меня только самую малость. – Она усмехнулась. – Не знаю, что привлекает к вам. Вы один из самых надменных типов, каких я когда-либо встречала.
   – Вовсе я не надменный, – возразил я. – Просто я работаю над делом Эндикотта и беспокоюсь из-за него.
   – Почему?
   – Говоря по секрету, – ответил я, – есть один свидетель, который в состоянии снабдить обвинение мотивацией убийства, и я боюсь, что окружной прокурор может его откопать.
   Стелла опустила ресницы и устремила взгляд на кончик своей сигареты.
   – Кто это? – спросила она, не глядя на меня.
   – Девушка по имени Хелен Мэннинг, бывшая секретарша Эндикотта. Он уволил ее, а она пошла к миссис Эндикотт и сообщила ей, что Эндикотт – подлец и что он специально отправил Джона Энсела в джунгли Амазонки, чтобы убрать его с дороги.
   – Могу себе представить, что почувствовала миссис Эндикотт, – заметила Стелла.
   Я промолчал. Стелла немного подумала.
   – Знаете, Дональд, – сказала она, – думаю, вы правы. Я могла бы обратить мое состояние в ценные бумаги, обеспечивающие мне доход, и вернуться к живописи.
   – Только будьте осторожны с теми, кому вы поручите бумаги, – предупредил я.
   Она скривила губы.
   – Обычно я разбираюсь в людях. А если кто-то пытается меня надуть, я становлюсь безжалостной.
   – Как и большинство женщин, – усмехнулся я, – хотя немногие из них в этом признаются.
   – Я не только признаюсь – я горжусь этим. Так что не пытайтесь обмануть меня, Дональд.
   – Хорошо, не буду, – пообещал я.
   Стелла встала, чтобы налить очередную порцию ликера. На сей раз на ней было что-то белое и полупрозрачное. Бутылка опустела, и Стелла открыла дверь в кухню, чтобы взять другую.
   Яркий свет из кухни четко обрисовывал округлости ее фигуры под тонкой тканью.
   – Может, вы предпочитаете бренди и «Бенедиктин» мятному ликеру? – спросила она, повернувшись в дверном проеме.
   – А у вас есть и то и другое? – осведомился я.
   – Да. – Она слегка изменила позу, а свет продолжал делать свое дело.
   – Бренди и «Бенедиктин», – сказал я. – Но только немного, Стелла. Мне нужно идти работать над этим проклятым делом.
   – Как вы мне надоели с вашим делом! – сердито отозвалась она.
   – Когда оно закончится, – пообещал я, – вы будете видеть меня чаще.
   – К тому времени, – огрызнулась Стелла, – вы, возможно, совсем не сможете меня видеть.
   Она вошла в кухню, взяла бренди и «Бенедиктин» и вернулась, погасив в кухне свет.
   Мы выпили, я пожелал ей доброй ночи и отправился домой.
   В восемь утра мой телефон зазвонил. Я снял трубку и сказал «хэлло».
   Голос на другом конце провода звучал почти истерически:
   – Мистер Лэм?
   – Да.
   – Это Хелен – Хелен Мэннинг.
   – Слушаю вас, Хелен.
   – Я только что получила повестку. Здесь полисмен – он говорит, что прокурор округа Ориндж хочет со мной побеседовать.
   – Где сейчас полисмен? – спросил я.
   – В другой комнате. Я сказала ему, что должна пойти в спальню переодеться. Что мне делать?
   – А что вы можете сделать?
   – Боюсь, что ничего, – немного подумав, призналась она.
   – Вы могли бы посоветоваться с адвокатом, – сказал я, – но это будет выглядеть, словно вам есть что скрывать. Вы можете отказаться говорить, но это только привлечет к вам внимание. По-моему, единственное, что вам остается, – это рассказать всю правду.
   – Мистер Лэм… Дональд, не могла бы я поговорить с вами?
   – Нет, – ответил я. – Мне прямо сейчас нужно ехать в Санта-Ану. Я должен быть в суде, когда будут выбирать жюри. Повторяю, вам лучше сказать правду.
   – Но я не могу!
   – Если вы запутаетесь во лжи, это будет скверно выглядеть. Могу помочь вам только одним советом.
   – Каким?
   – Мортимер Эрвин, прокурор округа Ориндж, высокий красивый мужчина и к тому же холостяк. А вы, если вам самой это неизвестно, весьма лакомый кусочек.
   – Вы так думаете, Дональд? – Ее голос дрогнул.
   – Я это знаю, – ответил я. – В вас есть все то, чем обладает красивая женщина: индивидуальность, привлекательность, умение одеваться.
   – О, Дональд!..
   – Не говорите ни с кем из помощников прокурора. Ничего не обсуждайте с полицейскими. Поберегите вашу историю для ушей окружного прокурора. Вы поняли? Только для него одного!
   Ее голос заметно повеселел:
   – Дональд, вы просто чудесны! Вы действуете как тонизирующее!
   – Увидимся, – сказал я и положил трубку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация